Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Написано в 2010 г. Военные приключения.

Поиск

          Этот  Колька Клыков, дурак. Если бы не он, ни его глупость, болтался бы я на свободе. А так, за паршивую аферу с рыбными консервами, сижу вместе с ним в предвариловке и жду своей участи. Колька на нарах рядом, сидит, подлец, и разглагольствует.
- Вить, не дури, им уже все известно. Известно, как мы все провернули…
- Ты свою долю уже им продал?
- Не продал, а вернул. Мне обещали за это снисхождение.
- Ну и подавись  со своим снисхождением.
- Зря ты так.
Он явно обижен.
- Эй, Виктор, - зовет меня староста камеры, по кличке Дед. -  сегодня тебя увезут…
- Куда?
- Переводят в тюрягу.
- Со мной что, уже покончили?
- Да, нет. Веселая жизнь  только начинается. Ходят слухи, что у тебя на воле спрятаны башли. Так вот, их будут у тебя выбивать серьезные люди.
- Тюремщики?
- И они тоже.
- Здесь что ли нельзя выбить?
- Видно много хапанул.
- А этого хмыря, - киваю на Кольку, - тоже туда?
- Нет, этот уже покойник…
Колька подскакивает с нар.
- Какой покойник, о чем ты говоришь?
Староста раздвигает два пальца на руке.
- Обыкновенный, такой синенький, расплывчатый.
Колька валится на нары и плаксиво тянет.
- За что? Я же им все сказал.
- Вот за это вот и тебя того…
Дед проводит рукой по горлу.
- Я не хочу…
Гремят запоры и открывается дверь камеры. Входит охранник.
-  Смирнов, на выход.
Это меня. Я поднимаюсь с нар.
- С вещами?
- Нет, пока на допрос.
 
В комнате, с решетчатыми окнами и тусклым светом от немытой лампы, за столом сидит полноватый, лысый полковник и разглядывает меня, как неандертальца.
- Так это вы Смирнов В.В.?
- Вроде я. А что, не похож?
- Не ерничай, садись.
Я сажусь и мне немного не по себе. Этот явно не следователь.
- Я полковник Ярославцев. Я не из следовательского отдела и поэтому вопросы о том, за что вас посадили в тюрьму, задавать не буду. У меня другой интерес. В мой отдел поступила информация, что бывший офицер запаса, старший лейтенант, Смирнов В.В. попал в неприятную историю. Мы, из любопытства, заглянули в ваше дело и нашли там много интересного. Например, что Виктор Владимирович дополнительно владеет двумя языками, английским и арабским, причем, в полном объеме. Это правда?
- Да.
- Здесь также записано, что  вы с успехом окончили школу диверсантов под Петербургом и после этого, вдруг неожиданно, решили уйти из армии. Почему, не можете объяснить?
- Могу. Это было время  придурков в генеральских мундирах. В первую Чеченскую войну они пытались наскрести из развалившихся частей  пушечное мясо для бойни. Вот и мне, после окончания диверсионной школы,  предложили взвод либо танкистов, либо пехоты. Я отказался и подал рапорт об увольнении.
- Ладно, пойдем дальше. Вот здесь, - он тычет пальцем в папку, - говорится, что вы были чемпионом России по кун-фу, а в Китае, на чемпионате мира по ножевому бою заняли первое  место.
- Я не занял, мне подарили первое место…
- Не понял.
- Да, все просто. Мой противник натерся маслом и все мои удары не получали жесткости и отскок шел в разные стороны… Судьи решили, что это не по правилам и вручили мне кубок. А по поводу чемпиона России, так это был чемпионат среди армейских коллективов.
- Хорошо. А что было с вами после демобилизации? Здесь, в этом деле, ничего не сказано.
- Многое… Я побывал за границей, болтался в Сибири, пытался заняться бизнесом и вот, после неудачной аферы, попал сюда.
- Не богатая биография.   Ладно, поговорим о другом. Мы вас и не только вас, но и всех выпускников школы диверсантов теперь разыскиваем по всей стране. Вы, ведь, знаете, вы и ваши коллеги были последними  выпускниками школы. Ее закрыли, других, таких, учебных заведений нет, а ваша специальность, во, как нужна…, - полковник проводит ладонью по горлу. - Не пора ли вам заняться серьезным делом. Мы хотим пригласить вас, опять, на службу. Сейчас, на Кавказе, нам очень нужны такие люди, как вы.
- Я чего-то не очень хочу.
- А чего вы хотите? Гнить в тюрьме лет двадцать?
- Не хочу. Я надеюсь, что меня скоро выпустят.
- Не надейтесь. Даже, на свои боевые способности, не надейтесь. Если вы нам откажите, то мы, всеми способами, поможем властям, задержать вас в тюрьме, как можно дольше.
Сволочь, знает, что наступило время такое,  в тюрьмах полный беспредел. Несмотря, на мою ловкость и силу, хрен убежишь. Придется соглашаться, может потом убегу…
- Хорошо. Ваши условия.
- Вот это дело. Будете служить при армейском разведывательном управлении. В звании мы вас повысим. Будете капитаном. Остальное, как обычно, денежное довольствие, форма за счет государства.
- А как вы меня отсюда вытащите?
Полковник подмигнул мне и кивнул  на угол камеры.
- Дадим запрос в министерство юстиции, запросим помощи  ГРУ и военного министерства.
- Меня завтра собираются отправить отсюда во Владимирский централ.
- Значит поторопимся. Сейчас поднимем на ноги все инстанции. Будем действовать. Ну, а теперь, до встречи, КАПИТАН.
 Он выделяет четко последнее слово, потом, жмет мне руку и орет в сторону двери.
- Ведите его в камеру.
 
 На следующее утро меня рано подняли с койки.
- Смирнов, на выход с вещами, - орет надзиратель.
- Меня, что, выпускают?
- Таких, как ты, у нас только давят, тебя переводят во Владимир.
Врезал бы я тебе, скотине, удавился бы сам. Одеваюсь и, закинув руки за спину, иду к двери.
 
К моему удивлению, в «воронке», вместе со мной, поместили Кольку.  Этот нытик совсем скис.
- Витя, меня-то за что? Следователи обещали, что уменьшат сроки, а тут… отправляют подальше.
- Заткнись.
Машина дернулась и мы поехали.
 
Минут через двадцать нас так тряхнуло, что я перелетел со скамьи к противоположной стенке, Колька грохнулся рядом. Свежий воздух ворвался через решетчатые двери. Слышен скрежет металла, вонь бензина, гул двигателя неизвестной машины, крики людей. Загремели, по обитому полу железом, сапоги. Перед решетчатой дверью появился мужчина в армейской форме, с автоматом за спиной и с маской на лице. Он фомкой ловко выворачивает замок и распахивает дверь.
- Давайте, хлопцы,  быстрей, уходите.
Парень исчезает. Я, морщусь от боли в плече, а тут еще, руки в наручниках, но ноги, вроде, могут шевелится. Неуверенно поднимаюсь и делаю первые шаги к выходу. Железная, входная дверь «воронка»  выгнута дугой и висит на одной петле. Метрах в трех от нее, нос мощного грузовика. Около него два парня в масках. Один машет рукой.
- Скорей, скорей, скоро поезд пройдет.
Теперь я прихожу в себя. Мы стоим у разъезда. Дорогу нам перегородил товарняк. Наш «воронок» развернуло исковерканным боком поперек дороги. Таранил ее КАМАЗ своим мощным носом.
У первых колес «воронка» лежат, уткнувшись в землю, два охранника, шофер в кабине, лежит грудью на  руле и не двигается. Пошатываясь, иду к парням. Один подхватывает меня под руку и тащит за КАМАЗ, там светлый «Рафик». Только, с помощью сопровождающего, хочу залезть в боковую дверь грузовичка, как услышал сзади крик.
- Возьмите меня, возьмите меня.
К нам ковылял Колька.
- Это кто? – удивляется парень.
- Сосед по камере. Зачем-то его, тоже, загнали в «воронок».
- Возьмите меня с собой, - стонет Колька, - они же со мной разделаются. Убьют меня.
- Возьмем,  свидетелей нельзя оставлять. Залезай, быстрее в машину. – распоряжается мой сопровождающий.
Парни заталкивают нас в Рафик, запрыгивают сами и грузовичок сорвался с места.
 
Мне и Кольке освобождают  руки. Ребята скидывают маски.
- Все в порядке, товарищ капитан? – обращается ко мне один из освободителей, тот, что помоложе.
- Надо посмотреть, что с плечом. При столкновении, бросило на стенку.
- Дайте, я посмотрю, что там у вас.
Несмотря на мотающуюся по дороге машину, парень становится передо мной и задирает рубаху и смотрит на лопатку.
- У вас здесь приличный синячок. Я пощупаю здесь.
Рука ползет по плечу, щупает кости. Машину тряхануло.
- Ой, черт.
- Спокойно, товарищ капитан. Вроде, все в порядке. Как приедем в часть, сходите в медсанбат. На всякий случай, проверьтесь.
- Как, в часть? – удивляется Колька. – Куда мы едем?
Парень, небрежно, задергивает на мне рубаху, садится напротив.
- А ты думал, куда мы тебя повезем? Хочешь жить, иди служить, - срифмовал он.
- Я не собираюсь служить. Братцы, отпустите меня.
- Разбежался. Нехватало нам, чтобы свидетель болтался на свободе. Сиди и не вякай. В армии тебя ни одна сволочь не найдет.
- Как же так, парни, там же убивают.
- Конечно. Поэтому сиди тихо. Если еще что-нибудь ляпнешь, я тебе зубы автоматом прочищу.
Колька затихает.
- Мы, сейчас, куда едем? – спрашиваю я.
- На этой колымаге до места службы ехать неудобно. Во-первых, сейчас поднимут все милицейские службы, будут бесконечные проверки на дорогах, во-вторых, очень долго добираться до места службы. Лучше добираться по железной дороге, но так как центральные вокзалы перекрыты для нас, мы двинем на промежуточный вокзал. Там формируется танковый батальон для сто тридцать шестого полка, мы затеряемся среди военных мундиров и прикатим на место службы.
- Командиры предупреждены, что мы приедем?
- Конечно. Полковник уже все разработал.
- Отлично.
Я хотел немного подремать, но тут молодой освободитель спросил.
- Товарищ капитан, а, правда, говорят, что вы чемпион России по кун-фу.
- Кто это тебе такое сказал?
- Полковник Ярославцев, наш командир.
Вот черт, чего это вдруг полковника прорвало?
- Правда.
- Здорово. Я, вот, боксом занимаюсь, пока никаких результатов.
- Каждому дано свое.
- А, правда, что вы хорошо метаете ножи?
- Слушайте, дайте подремать. Будем в спортзале, я покажу, что могу. Только тюрьма вот, немного подпортила подготовку, но я скоро войду в форму.
Колька сидит и слушает, разинув рот.
- Товарищ капитан, - неожиданно говорит второй парень. – А как же вы, при такой подготовке, попали к мильтонам?
Я смотрю на их восторженные рожи и не знаю сказать им правду или нет. Впрочем, может правда им не нужна. Стыдно говорить, что подлая баба, подруга Кольки, подсыпала мне какую-то гадость в рюмку и я загнулся на два дня. Очнулся в камере тюрьмы.
- Это непредвиденный случай, выпил в компании друзей и… отключился. А они меня продали фараонам.
Колька, теперь, распахнул глаза и со страхом смотрит на меня.
- Надеюсь, капитан, что вы еще с такими друзьями встретитесь и начистите им морду, - говорит молодой парень.
- Это точно, я обязательно с ними расправлюсь. Ребята, может, хватит, дайте отдохнуть.
 
База встретила нас в дождливый день. Машина въехала на плац, окруженный каменными, двухэтажными домами. С правой стороны, из-за домов, видны мачты радиоантенн, за ними  мощно ревут двигатели самолетов. Слева, за домами, белеют многочисленные палатки.  Кольку, под охраной, куда-то повели, а я, в сопровождении дежурного по части, был доставлен в каменное строение на второй этаж. На двери висит табличка: «Начальник оперативного отдела». Дежурный по части входит туда первым, потом приглашает меня.
- Заходите, товарищ капитан.
 
За большим столом сидит толстый, расплывшийся полковник. Массивная голова, почти без шеи, лежала на плечах. Особенно выделялись уши, они, как у гоблина, торчали в разные стороны, острыми концами.
- Здравствуйте, товарищ Смирнов, - говорит он. – Я полковник Каменев, один из ваших начальников. Вы садитесь, нам надо о многом поговорить.
Я присаживаюсь. Полковник с любопытством наблюдает за мной.
- Знаете, капитан, вы для меня самый интересный человек. Разведывательное управление любезно выдало нам некоторые сведения о вас и я не мог не восхитится вашими похождениями и здесь, и за границей. Не расскажите мне, как вы ездили за границу по заданию, или по своей прихоти?
- Меня не хотели увольнять из армии. Я обратился к друзьям в ГРУ и они решили помочь мне. С моего согласия, разведчики предложили мне, за фиктивную демобилизацию, поехать в Китай. Я согласился.
- Что вы в Китае делали?
- В это время, там было Непальское восстание и под видом араба – добровольца меня послали помочь им.
- Вы там были под именем Исмаила Амберова?
- Да.
- Исмаил Амберов, - полковник разворачивает тонкую папочку, лежащую на столе, и читает. – Был активным сторонником повстанцев в Китайском Непале. Командовал отрядом арабских добровольцев. Объявлен правительством Китая в розыск, как преступник. А вот, еще… На перевале  Лед в Непале, с помощью своих приспешников устроил бойню китайских солдат. При этом около четырехсот солдат и офицеров было убито, полторы тысячи ранено. Как вам это удалось Смирнов? Судя, по полученным нами данных, у вас был небольшой отряд, всего сорок человек.   
- Это позволяла сделать местность. Они наступали снизу, мы удачно оборонялись наверху.
- Конечно, это не полный ответ, но мы не будем разбираться в схемах. Посмотри на эти карточки.
Он протягивает мне пачку фотографий. Я с любопытством рассматриваю их. Вот сволочи и как это они умудрились нас сфотографировать?
- Забавно, ловко работают ребята из разведки. Всех снять успели.
- Кто вот этот человек? – не обращает внимания на мою реплику полковник.
Его карандаш  уперся в лицо на фотографии.
- Это… это… Карим  Арбедан.
- А это?
Теперь, карандаш уперся в новое лицо.
- Мухаммед Кардай.
- Они у тебя кем служили?
- Карим был прекрасным взрывником, Мухаммед отличный разведчик, нюх непревзойденный.
- Что с ними было потом?
- После перевала, мы отступали до столицы Непала, отбиваясь от передовых китайских отрядов, а там, разбрелись кто куда. Я и Карим ушли с проводником в горы, в монастырь, Мухаммед…, не помню, толи отправился по тайным тропам на Запад, толи остался партизанить.
- У меня к вам просьба, капитан, не могли бы вы взять лист бумагу и написать  все фамилии и имена, находящихся на этих фотографиях людей. А так же, что вам известно о судьбе каждого из них.
Полковник выталкивает лист бумаги к краю стола, туда же  подбрасывает ручку Паркер.
- Можно мне пронумеровать все головы на фотографии?
- Конечно.
Я начинаю трудиться.
- А если я не знаю их судьбу?
- Пишите все, что о них знаете.
Эта работа продолжалась целый час.
 
Полковник разглядывает мои каракули на бумаге. 
- Могу вас обрадовать. Некоторые из ваших друзей появились здесь, на Кавказе.
- Обрадовали.
- Раз обрадовался, то на первом этапе, будем считать, что мы познакомились. Даю вам два дня прийти в себя и, потом, на работу. И еще, о том, что  вы были в Китае, что вы знаете арабский язык и что вы там работали под именем Исмаила Амберова, ни один человек не должен знать. Даже, ваши лучшие друзья или высокие начальники. Все, окружающие вас, должны поверить, что вы знаете, только, английский.  
Ну вот, допрыгался. Это значит, что полковник что-то задумал.
- Хорошо.
- Вот и славненько. У меня есть на счет вас неплохая идея. А пока… Сейчас вас проведут устраиваться, познакомьтесь с новыми друзьями, входите в режим базы. Мы вам сделали новые документы, вот возьмите, - полковник лезет в тумбочку  и выбрасывает на стол толстый конверт. – Деньги получите у начфина. Его предупредили, он с вами встретится. Кстати,  вы имели какую-нибудь кличку в Непале?
- Нет, все меня звали по имени – Исмаил.
- Ну, что же, Исмаил это... вполне прилично…  
 
Дневальный привел меня в большую палатку. Десять коек разместились в ней, у каждой из них, тумбочка. Недалеко от входа печка-буржуйка с наваленными дровами в углу. По центру палатки длинный стол, вдоль которого стоят скамейки.
- Вот здесь ваша койка, - говорит дневальный,  показывая мне на панцирную кровать. – А где ваши вещи?
- Еще не приобрел.
- Командир базы приказал обеспечить вас формой одежды. Вы сами пойдете получать или вам принести?
- Сам.
- Тогда через два часа подходите к вещевому складу номер семь. Столовая у нас работает по расписанию.
- А где все постояльцы палатки?
- Офицеры? Кто, где. Одни, на дежурстве, другие, во взводах, третьи на задании. Скоро придут. Вашим соседом будет самый известный на Кавказе офицер. Герой России, майор Комаров. Он знаете, что сделал? Специально сдался бандитам, чтобы наши снайпера расстреляли командира бандформирования.
- Чего-то я не пойму, о чем ты говоришь, но видно, зря героя не дают. А где у вас можно помыться?
- Так, это на улице, недалеко от нашего грибка. Вы извините, товарищ капитан, мне нужно на пост, разрешите идти.
- Идите.
Дневальный уходит, я валюсь на койку.
 
В палатке появляется симпатичный майор со звездой героя на груди.
 - Так это вы мой сосед?  - говорит он, подойдя к моей койке. – Я, Николай Комаров.
Я поднимаюсь с кровати.
- Виктор Смирнов.
Мы пожимаем друг другу руки.
- Я был у нашего «бати», он меня предупредил о вашем приезде.
- А меня о вас проинформировал дневальный.
- Много здесь обо мне рассказывают, а вот о вас «батя» говорил с восторгом.
- С чего бы это?
- Говорил, что вы были чемпионом России по борьбе, даже, первые места брали.
- Он, наверно, забыл сказать, что я окончил военное училище в Санкт-Петербурге.
Майор смеется.
- Не говорил.
- Николай, выручи меня. Мне нужно побриться, а у меня нет ни вещей, ни бритвенного станка. Мне все обещали предоставить сегодня, но…
- Твой багаж остался в самолете, - хохочет Николай.
- Нет, в тюрьме.
- Это что, шутка? – изумляется майор.
- Да, нет, не шутка. Батя меня вытащил из тюрьмы и мы так спешили, что все барахло осталось там.
- Понятно. Конечно, дам станок. А деньги то у тебя есть?
- Обещали дать сегодня.
- Надо же, какой интересный мне попался сосед.
 
Прошло двое суток. Стою перед штабной палаткой и жду вызова. Из-за грибка дневального появляется полковник Ярославцев. Он подходит ко мне.
- Капитан Смирнов, вы чего здесь стоите?
- Жду вызова к подполковнику Жаворонкову.
Вытягиваюсь перед ним.
- К Жаворонкову?  Опять этот старпер, будет гонять боевых офицеров на хозяйственные работы. Вот что, Смирнов, сейчас пойдете к Жаворонкову и скажите ему, что я его и вас жду у себя через десять минут.
- Значит, я пойду в поиск?
- Пойдешь, только, в компании надежных ребят. И пожалуйста, не выпендривайся перед ними. Командиром вашей группы будет майор Комаров. Мужик опытный, надежный и осторожный. Тебя берут, как стажера. Надо проверить твои возможности для формирования следующих групп.
- Наконец-то.
- Не радуйся, каждый такой поход не кончается благополучным исходом. Сколько групп погибло, сколько вышло с потерями.
- Я радуюсь, что  появилось дело, а не бесконечная тягомотина службы.
- Ну, если так, то давай… Через десять минут жду у себя.
Полковник пошел вдоль ряда палаток. Пола штабной палатки откинулась и показалась голова  писаря Аванбекова, по внешнему виду, явного, черноголового кавказца.
- Товарища капитан, - говорит он с акцентом, - вас зовут.
Голова скрывается в палатке и я, сняв кепи, заправляю гимнастерку и двигаюсь на встречу с начальником штаба.
 
         - Смирнов, какого хрена, вы  вчера устроили потасовку в магазине?
Разъяренный подполковник, с густыми седоватыми волосами и гусарскими усами, сидит за столом  и с ненавистью глядит на меня.
- Товарищ подполковник,  в магазине я в драки не участвовал. Когда десантники сцепились со спецами, я пытался остановить потасовку, но солдаты меня не слушались. Я вытащил пистолет и выстрелил в потолок и все успокоились.
- Успокоились? Может, мне скажете, почему тогда сержант Половцев и рядовой Смердяк, оказались без памяти на полу?
- Так…  я их и не трогал, они до выстрела уже валялись.
- И вы их, конечно, пальцем не тронули?
- Я же говорю, дрались то десантники со спецами, мне их пришлось разводить.
- А у меня другие сведения…
Чего ему от меня надо? Чего он взъелся, я здесь недавно, а этот уже копает… 
- Товарищ капитан, пока идет расследование, я вынужден вас посадить под домашний арест.
- Товарищ подполковник, с арестом придется подождать, меня и вас срочно приглашает к себе полковник Ярославцев. 
- Чего вы мне раньше не сказали?
- Так вы же меня в чем-то обвиняли.
- Разговорчики.
Подполковник встает, собирает со стола документы и запихивает их в сейф, установленный сзади его. Потом кивает к выходу.
- Пошли. Аванбеков, - опять кричит в стенку палатки, - срочно  подготовь приказ о назначении в караул лейтенанта Матренина. Я позже приду, подпишу.
 
Я, майор Комаров,  и начштаба, сидим в кабинете Ярославского. Сам хозяин развернул большую карту Кавказа и повесил ее на шкаф, придавив сверху, письменным прибором.  Он стоит перед ней с красным карандашом.
- Значит, так, вы майор Комаров и вы, капитан Смирнов, получаете ответственное задание. Майор Комаров старший. Вот здесь на карте есть поселок Новосельское, - карандаш полковника упирается в юг Чечни. - В этом районе горная местность и много лесов. Самый тяжелый для нас район. В самом поселке наших маловато. Там стоит часть Ростовского ОМОНа и чеченская милиция из тайпа Кадырова. А вот, вокруг… плоховато.  Справа, в лесах гуляют банды арабского наемника Мухаммеда. Левую часть, контролируют, так называемые, независимые чеченцы, которые не воюют ни с кем, даже с нами. Они нейтральны, однако имеют свои вооруженные силы и готовы набить шишки любому формированию.  Однако, даже, среди нейтральных идет брожение. Одни, готовы помогать Мухаммеду. Другие – готовы служить Кадырову. Теперь, к делу. Ваша задача, товарищи офицеры. В районе, где находятся нейтралы, находится семья  известного чеченца, ныне министра в правительстве Кадырова. Эту семью, ради их спасения, надо вывести из горного села. Это не простая задача. Из  разведывательных данных известно, что Мухаммед, также, знает о нахождении семьи и готов с ней расправиться. Вероятность нападения Мухаммеда на поселок растет. Вам надо успеть раньше его, тихо выкрасть семью, вывести лесами в поселок Новосельское. От туда уже, под охраной армии, мы вывезем их сюда. Вам задача ясна. Теперь вопросы.
- Сколько у Мухаммеда людей? – задает вопрос Комаров.
- Человек двести.
- Ничего себе… Трудновато нам будет…
- Трудновато, но придется постараться. Я считаю, что Мухаммед не так глуп и на нейтралов со своей бандой не пойдет. А если пойдет, то с небольшой группой.
- А как выглядит этот Мухаммед? – спрашиваю я.
- М… Да… так, вроде и сказать нечего. По разведданным, у него есть одна примета. Под левым глазом кривой шрам… и больше… ничего. Если его прихлопните, узнаете по этой примете. Думаю, вопросов больше не будет. Товарищи офицеры,  на подготовку, два дня. Вам, необходимо подобрать людей к операции, подготовить снаряжение, вооружение, связь. Начальнику штаба, разработать маршрут, систему связи с селом Новосельским. Можете идти.
 
Идем с Комаровым в столовую. Он смеется.
- Хочешь Мухаммеда  поймать?
- Хочу прихлопнуть.
- Темная ты личность, Смирнов.
- Не без этого. Мое прошлое  без конца колотит меня по голове.
- Слушай, Витя, хочешь, познакомлю с девушками?
- Это с местными?
- С нашей базы. Они обслуживают нас.
- У нас же время…
- Сегодня вечером танцы. Два часа нам хватит.
- Ну, если, только два часа…
 
Прапорщик Козуля, имеет неровный шрам на лице, от этого его правый глаз чуть прикрыт.  Открытый глаз светится хитринкой.
- Товарищи офицеры, да берите, что хотите. Смотрите, здесь пистолеты, здесь автоматы, там пулеметы, гранатометы, патроны. Все, что увидите, все ваше.
- Ножи метательные есть? – спрашиваю я.
- Нет.
- А если подумать? – говорит Комаров.
- Да говорю же нет.
- Хорошо. Ну, а Сайгаки есть?
- Это… были, но их уже взяли.
- Кто взял? Я же по спискам видел, что они есть..
- Эти..., ну, по приказу начштаба.
Прапорщик в замешательстве.
- Вот, что, прапор, даю  час. Вам необходимо собрать. Два комплекта ножей,   Сайгак с оптическим прицелом, приборы ночного видения с запасными аккумуляторами, два современных немецких Люггера с двумя запасными обоймами, один глушитель к нему. Лимонок…,  капитан, сколько надо лимонок? – обращается он ко мне.
- Десять.
- Не много ли?
- Не много.
- Значит, десять лимонок, одну компактную РС с запасными аккумуляторами. В основном, вроде, все. Капитан, у тебя есть еще предложения?
- Нет.
- Тогда, действительно, все.
- Товарищ, майор, - взмолился прапорщик, - так, нет у меня Сайгаков, нет ножей.
- Не найдешь, пойдешь под суд. Я, ведь, все инвентаризационные ведомости прошерстил, а они только месяц назад подписаны, там у тебя все есть. Пошли, капитан, нам ждать времени нет. Через час придем, тогда разберемся.
 
Идем между палаток. Комаров ворчит.
- Сволочь тыловая, гнида поганая. Год назад, я делал рейд по тылам и в одном селе напоролся, как ты думаешь, на кого?
- На приведение.
- Почти угадал. На нашего начальника тыла. Он с главарем банды договаривался о продаже оружия.
- Ты их всех повязал?
- Нет. Начальник тыла улизнул и где-то до сих пор скрывается, а вот главаря этого… ликвидировал.
- Круто. Думаешь, и этот торгует?
- Этот хитер.  Вот увидишь, через час все будет.
- Почему так уверен?
- Он все согласует с начальником штаба, а потом покопается по своим закромам и достанет оружие.
- Неужели начштаба торгует?
- Нет, не торгует, но подполковник хитер, он больше политик. Вот ты, неудачно проведешь операцию, после этого он будет напоминать всем, что, вот, капитан Смирнов, получил лучшее вооружение, дефицитные Сайгаки, все для него сделали, а он… И так, на всех сборищах. Так что, когда ему нужно, тебе подгадит.
- Это я уже почувствовал при первой встрече. Мы не опоздаем на танцы?
- Нет. Проверим оружие и вперед.
 
На складе  большой стеллаж завален оружием. В кожаных патронташах, торчат рукоятки ножей. Комаров вытаскивает один и  ветошью протирает сталь.
- Хорошо делают, сволочи. У наших, сталь тоже отличная, но они малость крупноваты и тяжеловаты. Самые лучшие, это шведские ножи, вот эти. Это не штамповка, каждый делают индивидуально. У этих все точненько, до миллиграмма рассчитан вес. Смотри.
Майор подбрасывает к верху нож. Он крутится в воздухе и при падении вниз, как по ниточке идет острием вперед. Нож впивается в доски пола.
- Дай, я попробую.
Выдираю нож и, взмахнув, бросаю в темный коридор между стеллажей, заваленных оружием. Там раздается вопль.
- Ты чего? – Комаров смотрит на меня огромными глазами.
- Там кто-то прятался, я пригвоздил его головной убор к столбу.
Комаров бросился в коридор. Прапорщик Козуля, схватился за голову.
- Что будет?
Майор за руку вытаскивает на свет сержанта Аванбекова. У писаря серое от страха лицо. В другой руке, Комаров держит рукоятку ножа, на самом лезвии торчит кепи с развалившимся верхом.
- Смотри, кого я привел, - говорит майор. – Что вы здесь делали, сержант? Воровали оружие?
Аванбеков хлопает губами и ничего ответить не может.
- Прапорщик, почему посторонние на складе? - теперь Комаров набрасывается на Козулю.
- Так, я… это, ничего… Товарищ подполковник приказали, я и впустил.
-  Аванбеков, зачем вас прислали на склад? Вы понимаете, что вы натворили? Кругом сложная обстановка, ходят диверсанты, а вы… Из-за того, что вы прятались на оружейном складе, вас же могли убить.
Аванбенов молчит.
- Значит, так. Прапорщик, пишите рапорт командиру части о происшествии на вашем складе. Укажите, кто вам приказал впустить посторонних лиц и, что произошло потом. Вам, сержант, приказываю явиться к своему начальнику  и доложить  о происшествии. Только доложите, все как есть. За вранье, я уже накажу вас. Пусть подполковник наложит на вас взыскание. Эту кепи я изымаю, как вещественное доказательство. Можете идти, Аванбеков.
Сержант, пошатываясь, идет на выход. Комаров смотрит в проем между стеллажей.
- Витя, сколько же здесь метров?
Я понял его вопрос.
- Наверно, метров двадцать.
- Ты же мог убить его.
- Смотри, столб чуть подсвечивается от бокового окна.
- Вижу.
- А теперь гляди.
Я выдергиваю из патронташа второй нож, протираю его ветошью и швыряю  к столбу.
- Можешь идти и проверить, я попал точно в щель, пробитую первым ножом.
- На. – Майор протягивает мне нож с кепи и почти бежит к столбу.
Он возвращается со вторым ножом, запихивает его в карман патронташа, потом задумчиво качает головой.
- Здорово, я бы не попал. Вернее, в столб бы, может быть попал, а вот в нужную точку… нет. Прапорщик, завтра утром, вызывай оружейников, пусть протрут от смазки и пристрелят оружие. Составь акт, о передаче.
- Так может сейчас, у меня акт готов.
- Я говорю завтра, после пристрелки. Мне не нужно рисковать, оружие должно быть точным и приготовь мне таблицы пристрелки.
 
В клубе полно военных. Ансамбль, из пяти человек играет ритмичные мотивы.  По центру зала толкаются или толкутся десятки пар. Майор тащит меня вдоль стены и мы выходим на стайку девчат, в гражданской одежде, устроившихся у окна.
- Смотрите, кто пришел, - верещит одна из них, с большими светлыми волосами, - Коленька, здравствуй, – она тянет голову к майору и выставляет губы. После поцелуя, торопливо говорит. – Как Наташа? Скоро ли приедет сюда?
- Не знаю. Ребенок чего-то приболел. Так что, не скоро. Девочки, познакомьтесь, это Витя, только что прибыл… - Склоняется ко мне. - Откуда ты только что прибыл?
- Из командировки.
- Из длительной командировки. Парень, во.
Комаров поднимает рук, где кроме торчащего вверх большого пальца, остальные - сжаты в кулак.
- Давайте знакомиться, - тонкая рука протягивается ко мне, растопырив ладошку, - я Лиза.
У нее приятное лицо, с густыми волосами, рассыпанными по плечам. Еще несколько рук тянутся ко мне.
- Таня.
- Тоня.
- Галя.
- Соня.
- Витя, потанцуй с нами, - пищит Лиза, - а то, знаете, мужиков здесь много, а вот настоящих мужчин нет.
Она решительно расталкивает девчат и уверенно, кладет мне руку на плечо.
 
Два часа пролетели со свистом. Когда я трясся с Тоней на паркете, меня похлопал по плечу Комаров.
- Витя, пора.
- Извините, - я склоняю голову перед Тоней.
- Да, ничего. Я уже привыкла. Только поймаешь хорошего мужика, а его тут же по тревоге уводят.
- До свидания, Тоня, - говорит Николай.
- До свидания, Тоня, - как эхо повторяю я.
- Пока, мальчики. Возвращайтесь, живыми.
 
Мы идем по улицам палаточного городка. Уже темно.
- Откуда она знает, что мы идем на операцию? – спрашиваю майора.
 - Они связистки, они все первые знают.
 
Утром, разбор у Ярославцева. Здесь все: и начальник штаба, и Комаров, и я. Полковник задает вопросы.
- Подполковник Жаворонков, зачем вы послали своего писаря на склад?
- Сержант Аванбеков обманул меня, он заверил, что хочет проверить, не жульничает ли прапорщик Козуля  и не припрятывает ли он где-нибудь оружие.
- Какое дело начальнику штаба до хранения оружия? Для этого есть службы и руководство, непосредственно отвечающее за хранение складов.
- Я отвечаю за экипировку разведгрупп и поэтому требую от снабженческого управления их обеспечения. По этой причине приходится знать, что хранится на складе и заказывать дополнительное вооружение.
- Почему же, отправляющаяся группа не могла получить то, что ей было необходимо? Почему нужно было прапорщику Козуле, получать разрешение от вас?
- Виноват,  товарищ полковник, я не успел предупредить прапорщика о полном обеспечении разведгруппы.
- Мне придется сделать вам предупреждение. Вы наказали сержанта Аванбекова?
- Так точно, он отправлен в наряд. Хочу только сделать замечание. Капитан Смирнов превысил свои должностные обязанности и применил оружие, которое могло повлечь  убийство или травму человека. У сержанта Аванбекова распорота кожа на голове.
- Разрешите, товарищ полковник, - вмешивается Комаров, - я первый, кто выдернул нож из кепи сержанта и первый, кто вывел его на свет. За время его допроса ни одной капли крови на нем замечено не было. К тому же, я уверен, что капитан Смирнов по своей профессиональной подготовке, не ошибется при применении оружия.
- Я принял это к сведению и считаю, что замечание начальника штаба не соответствует действительности. Так как завтра группа отправляется на задание, прошу заняться подготовкой дальше. Майору Комарову и капитану Смирнову немедленно явится к полковнику Каменеву для инструктажа, а вас, товарищ подполковник, прошу остаться.
 
Каменев говорит тихо и мы, напряжены, чтобы ничего не пропустить.
- В селении, куда вы придете, есть наши агенты. Я вам дам координаты одного из них на всякий случай. Это Хозребов Илия, он находится в доме девять по центральной улице. Если с ним встретитесь, скажите просто, что вы от Григория Моисеевича, вашего старого знакомого по рыбалки в 1995 году. Семья министра живет от него напротив, в доме двенадцать. Когда  явитесь туда, передадите вот этот амулет.
Полковник бросает на стол фигурку тигра в кольце с длинной цепочкой.
- Это родственный знак семьи, – продолжает полковник. - А дальше, знаете, что делать. Не пытайтесь устроить в селении шум, никакой стрельбы. Все должно быть тихо. Тихо вошли, тихо вышли. Уходите из селения ночью, без вещей, пусть члены семьи возьмут только то, что необходимо. Я сейчас покажу вам снимки, состава семьи. – Каменев развертывает перед нами фотографии. – Вот глава семьи: дед, это бабка, это дочь министра, ей восемнадцать лет, вот еще один сын, ему пятнадцать, вот эта, родственница, ей сорок пять…
- А жена…, где жена? – спрашивает Комаров.
- Жена в Грозном, – полковник собирает фотографии и бросает в стол. - Вам все ясно, товарищи офицеры?
- Так точно, - дружно ответили мы.
- Тогда, майор Комаров, вы можете идти, а с капитаном Смирновым мы немного побеседуем.
Комаров уходит и Каменев начинает шарить по шкафчику стола. Он вытаскивает мобильный телефон.
- Я хочу отдать вам вот эту штуку, – он протягивает мне телефон. Я забираю его. – Этот телефон сейчас отключен, это сделано специально, чтобы не засекли абонента. Вы его включите, только тогда, когда что-то пойдет не так. Может, поговорив с ответчиком, вам удастся  придержать бандитов или, наоборот, разозлить их. Здесь один номер, номер Мухаммеда, вашего бывшего соратника. Я, надеюсь, что вы соединитесь с ним по обстоятельствам. Просто так, связываться с ним  не надо.
- Я понял.
- Об этом, никто не должен знать. Телефон заряжен, шесть дней он продержится. И еще, из разных районов Дагестана, Ингушетии и Чечни пришли сообщения. Среди бандформирований появились два китайца.  Работают они раздельно в разных бандах и причисляют себя к исламистам. Из ГРУ, на одного из них пришла информация, что некто Ван Чун Син, специалист по рукопашному бою, работает на китайскую разведку  и прислан на Кавказ с целью проанализировать обстановку и найти твоих старых знакомых по Непалу.
- В том числе и меня?
- В том числе и тебя.
- Хорошо, я приму это к сведению.
- Тогда, до свидания. Я должен увидеть вас через шесть дней.
 
В классе, сидит наша разведгруппа, с которой мы должны идти в поиск. Здесь  старший сержант Порошин, здоровенный малый, рядом с ним худенький армянин Погосян и рыжий, жилистый Соломин. Комаров инструктирует людей.
- Мы идем в неудачную погоду. Прогноз на неделю гнусный. Почти все время дожди, редко солнце. Поэтому, одеваться надо по погоде.  Соломин  отвечает за рацию. В рюкзаки самое необходимое. Капитан Смирнов проверит содержание каждого рюкзака. Патронов двойной комплект, каждому по две гранаты. Отправляемся завтра, в четыре утра. Сейчас вы отправитесь в соседнюю комнату, где лежит все наше барахло и оружие. Там упаковываете все, что нужно в рюкзаки, подгоняете одежду, обувь и никуда не выходите, до четырех утра. Прием пищи и отдых там же. Все понятно?
- А что  за задание? – спрашивает Порошин.
- Когда будем в лесу, я всех о задании проинформирую. Еще чего-нибудь?
Молчание.
- А сейчас, встали и шагом марш в соседнюю комнату.
 
Комаров оказался прав. Дождь занудливо бьет в иллюминаторы вертолета. Небо затянуто облаками плотным ковром. Мы летим уже больше часа.
- Скоро появится перекресток на Чечен-Аул? – кричит Комаров летчику.
- Да.
- Сбрось нас западне, километров в семи от перекрестка.
- Вам же надо восточнее, у меня задание...
- Сбрось там, где я говорю. Это приказ.
- Хорошо, я отклонюсь от маршрута.
- Прилетишь домой, доложишь, что сбросил там, где указано, но, ни слова, что сбросил в другом месте.
- Понял. Тогда вам выходить через десять минут.
- Прекрасно.
 
Мы бежим по высокогорной, лесистой местности.  Впереди юркий Погосян, за ним Комаров, потом я, Соломин и Порошин сзади меня. Дождь, по-прежнему, не унимается. Комаров останавливает группу.  Мы залезли под раскидистую ель и рассматриваем карту.
- Так, - говорит Комаров, - до цели километра три. Спустимся с горы и в долине увидим поселок.  Сейчас прошу быть внимательными. Когда подойдем к поселку, засядем в укрытии и вышлем разведку. Первым пойдет Погосян. Он доберется до дома двенадцать, на главной улице, постарается в него попасть и, в случае удачного исхода, подает сигнал, или с крыши, или с чердака. Тогда двигаемся мы, не торопясь, пойдем по улице. Сейчас дождь и любопытных будет мало. Дойдем до дома  и тут же возьмем оборону. Погосян возьмет обзор за улицей, Порошин за двором. Остальные проверяют дом и постройки. Местных не обижать, относится к ним любезно.
- А что потом? – спрашивает Порошин.
- Потом, мы жильцов дома уводим в лес и тайком ведем к нашим.
- И это все задание?
- Да.
- А я-то думал.
- Так. Соблюдать все правила поиска, не расслабляться. Теперь, вперед.
Опять бежим по едва заметной тропинке, вверх на гору.
 
Сады полны яблок, некоторые валяются на земле и вдавливаются в мокрую землю, когда на них наступаешь. Добираемся до первого деревянного строения, это сарай, обращенный к нам задом.
- Порошин, подсоби, - Комаров кивает на крышу сарая.
Гигант кивает головой. Он становится спиной к строению и подставляет руки под живот. Комаров наскакивает ногой на его руку и Порошин, как перышко поднимает майора наверх. Наш командир осторожно ползет по крыше. Доползает до кромки и вытаскивает бинокль. Мы терпеливо ждем. Сверху слышна команда.
- Погосян, лезь сюда.
Ловкого армянина так же легко закидывает на крышу Порошин. Они вдвоем шепчутся наверху. Наконец, Погосян спрыгивает. Он снимает с плеча автомат и передает мне.
- Командир сказал, чтобы я шел без оружия, не привлекал внимание.
- Иди, закрой голову капюшоном
Армянин накидывает капюшон и идет за угол сарая.
 
Проходит минут двадцать. Комаров скатывается с крыши.
- Ребята, пошли. Автоматы под плащи, на улицах не бежать, идем неторопливо, как будь-то мы люди этого поселка.
На наше счастье, дождь усилился и мы, закутавшись в плащи, побрели по переулку на главную улицу.
 
На улицах никого. Заборы, несмотря на небольшой поселок, почти в рост. Где-то потявкивают собаки. Выбрались на главную улицу, здесь полно луж и месиво размокшей глины.  Комаров уверенно ведет нас к серому забору с большим номером двенадцать над воротами. Калитка открыта и мы быстро входим во двор. Порошин закрывает за всеми калитку и оглядывает дом. На крыльце стоит Погосян.
- Ну, что? – тихо спрашивает Комаров.
- Никого нет.
- Как нет? Должны быть.
- Мебель перевернута и никого.
Мы входим в дом и, действительно, видим полный разгром. В комнатах пусто, людей нет.
- Вот, черт, - матерится майор. – Витя, что делать то будем?
- Надень на себя вон тот рваный плащ, - показываю пальцем в угол комнаты, где кучей свалена одежда, - и иди в гости…
- Понял, ты здесь за старшего. Займите, на всякий случай, оборону.
Комаров скидывает оружие и одевает рваный плащ. Он выходит во двор. Я, по лестнице забираюсь на второй этаж и смотрю в окно на улицу.  Майор пересек улицу, осторожно стучит в ворота. Через две минуты ворота приоткрываются и Комаров исчезает за забором.
 
Через полчаса Комаров возвращается обратно. Он садится на лавку и устало вытягивает ноги.
- Сволочь, - ругается он, - Мухаммед нас опередил. Он прибыл в поселок вчера, вечером, а сегодня утром ушел на восток.
- Много их было?
- Человек десять. Они ушли из поселка вместе с жильцами этого дома в шесть утра.
- Выходит, нас опередили?
- Выходит, так. Значит, я принимаю такое решение. Мы приказ должны выполнить и жильцов этого дома должны доставить по месту назначения. Отдыхаем час и потом вперед, за бандитами.
- Товарищ майор, - говорит Погосян, -  не поздно ли. Скоро наступят сумерки и мы потеряем их следы
- Правильно мыслишь, - усмехается Комаров, -  но мы их попытаемся догнать. У них старики,  дед и бабушка, пожилая тетушка и двое молодых, не очень-то в такую погоду с этой компанией разбежишься. Пользуясь этим, будем догонять. Между нами разрыв, - он смотрит на часы, - будет…  пять часов. Первые сумерки будут через четыре тридцать. Всем отдыхать, кроме, Соломина. Он пусть развернет радиостанцию. Я сейчас напишу шифровку, отправим ее в центр.
 
Кроме Соломина, который на втором этаже бубнит цифры в эфир. Почти все отдыхают. Я не хочу лежать, поэтому хожу по комнатам и внимательно осматриваю дом. Здесь жила не очень богатая семья, хотя яркие, цветастые ковры везде, на стенах, полу. Хозяин безжалостно ковырял покрытия, прибивая к ним гвозди и вешая на них всякое барахло. Здесь кашпо с цветами, там следы от кинжалов, огнестрельного оружия, а здесь картины. Хотя они так себе, это не Айвазовский и не импрессионисты, но разрисованная вода, зато, бирюзовая и кораблики, темными пятнами, натыканы везде. В коридоре висит старенький ковер, меня насторожило, что он чист, на нем ничего не висит. Я глажу замызганный ворс и чувствую, неровности стены за ним Ковер растянут на гвоздях колечками, вделанными по периметру в ткань. Начинаю отстегивать ковер.
- Что ты там делаешь? – слышу голос Комарова.
Он выглянул в коридор.
- Подойди сюда.
Майор подходит, когда я содрал уже половину ковра со стены.
- Ух, ты… Здесь дверь
Дверь подогнана плотно, но ручки и замка нет. Я достаю нож и, воткнув в прорезь, пытаюсь ее открыть. Слышно шмяканье защелки и тут дверца распахивается.
- Мать твою, - изумляется Комаров.
За дверцей пирамида, где аккуратно расставлено оружие, три автомата АК, два охотничьих карабина, два пистолета Макарова. Под ними коробка с патронами, четыре гранаты и два черных чемодана, размером 30х40х15 сантиметров.
- Ничего себе, старички. Могли бы дать бой, - говорит майор, беря в руки Макаров.
 Я вытаскиваю чемоданчик и с интересом рассматриваю его. Он тяжеловат, где то около двух с половиной килограмм. Под искусственной кожей, чувствуется жесткость металла. Металлические замочки легко открылись и перед нами возникла панель пульта.
- Это что за хрень? – восклицает Комаров.
- С такой вещицей, я встречался  за границей один раз, - отвечаю ему. – Это китайский подарок. Взрывное устройство с автоматической настройкой. Либо устанавливается на определенное время, либо настраивается на определенную волну. Здесь не тротил, здесь адская смесь, разработанная  в спец лабораториях Тонкина.
Нажимаю на кнопку «включения» и, к моему удивлению, вспыхивает огонек красной неонки. Жидкокристаллический экранчик покрылся синим цветом. Забегали белые полосы и появилось пять клеточек. В центральной клеточке застыла белая точка.
- Ты, только, не взорви нас, - с опаской говорит Комаров.
- Устройство легкое. Взрыв будет тогда, когда наберешь время на экране. Первые две клеточки – минуты, две последние – секунды.
Опять нажимаю кнопку «включения», экран и неонка гаснут. Я закрываю чемоданчик.
- Что мы будем делать с таким богатством? – спрашиваю я командира.
- Сам не знаю. Лишнего оружия нам не надо. Но пистолеты возьмем, гранаты – нет, чемоданчики… не знаю. Тяжелые, заразы. И потом, кого мы там будем взрывать, мосты, дома?
- Может, пригодятся при отступлении… Как-никак, в тротиловом исчислении…, несколько килограмм потянет. Сильная штучка.
- Если ты так настаиваешь, бери. Только один понесешь сам,  другой отдадим Порошину.
Я вытаскиваю второй чемоданчик, Комаров забирает пистолеты. После этого, закрываем дверцу и навешиваем на стену ковер.
 
Спокойно выходим из поселка и едва достигнув, первых елей, начинаем бежать по примятой, полу заросшей, лесной дороге. Впереди Погосян, мы сзади.
 
 Через километров пять, меня словно что- то подбрасывает.
- Стой, - кричу я.
Группа, тяжело дыша, останавливается.
- Ты, чего? – удивлен Комаров.
Я показываю пальцем влево от дороги. Метрах в десяти видны поломанные ветки ели. Поднимаю руку и осторожно начинаю двигаться в эту сторону. Две больших ели обломаны снизу. По следу примятой травы иду за ели и… два раза выбрасываю руку вперед. Ко мне подходят ребята.
- Что тут? – почему-то шепотом спрашивает Комаров.
- Смотрите, - показываю пальцем вперед.
Из под наваленных горкой лап еловых веток, торчит нога. Погосян пытается приблизится к ним.
- Стой, - командую ему, - не шевелись. Посмотри, что там тянется белое.
Погосян садится на корточки.
- Похоже, растяжка.
- Так. Всем назад. Николай, возьми мой автомат.
- Что ты задумал?
- Надо посмотреть, кто там.
- Будь осторожен.
Комаров берет от меня автомат и вся группа исчезает за деревьями.. Беру нож и склоняюсь над растяжкой. 
 
Их здесь три, подлые шнуры, с одной стороны, привязаны к взрывателям гранат, закрепленных к основанию крепких кустов, зато остальные концы шнуров закреплены на трупах и пропущены через ветки елей. Скинь одну или задень шнур и…
Я перерезал шнуры, осторожно откинул ветки и позвал Комарова.
- Это наши пациенты, - с горечью говорит командир.
- Не все. У министра пять родственников, здесь четыре.
- Точно, нет дочки. Ее, наверно, не убили, увели с собой.
- Почему их не убили там,  в поселке, а зачем то тащили сюда? – удивляется Порошин.
- Это все клановые игры. Убьешь в поселке, будешь врагом клана, убьешь в лесу, здесь сослаться не на кого. Ребята, сейчас закидайте трупы опять ветками и вперед.
Парни начинают работать, я подхожу к Комарову.
- Мне бы надо позвонить по телефону, - шепотом говорю ему.
- Не смей, ты выдашь нас, - шипит Комаров. – Инструкции не позволяют нам иметь лишнюю связь.
- Я получил разрешение от Каменева.
Майор подозрительно глядит на меня.
- Если так, звони.
Отхожу от группы,  шагов на семь, вытаскиваю из кармана телефон и нажимаю на кнопки. Слышны звонки и вдруг трубка включилась.
- Это кто? – слышу по-арабски знакомый грубый голос.
- Привет, Мухаммед.
- Кто со мной говорит?
- Разве, ты не узнал меня?
Небольшое замешательство, потом неуверенный голос.
- Исмаил? Я не ошибся?
- Ты не ошибся.
- Разве ты живой?
- Живой. Скажи мне, зачем ты, свинья, убил сегодня четырех мирных жителей.
- Не твое собачье дело.
- Тебе вынесли приговор за убийство невинных людей, я должен его исполнить, жди.
 Отключаю телефон и вырубаю питание. Возвращаюсь к ребятам. Они отдыхают у дерева. Майор подходит ко мне и пристально смотрит в глаза.
- Ну, как, поговорил? – спрашивает он.
- Поговорил.
- Все-таки я прав, темная ты лошадка, Витя. Парни, - кричит он в сторону группы, - вперед, у нас совсем мало времени.
 
Мы пробегаем еще  минут сорок и опять останавливаемся.  Следы на дорожке вдруг пропали. Делаем круг по лесу и все замечают, что в одном месте мох, между деревьями еще не успел обрасти бусинками воды.
- Сюда идти? – спрашивает Погосян.
- Наверно, сюда.
- Давайте, посмотрим карту, - предлагает Комаров.
Опять, под елью собираемся и командир колдует над картой.
- Витя, посмотри, это направление, похоже, выходит на аул Камшит.
Я приглядываюсь к бумаге.
- Если Мухаммед там, то неплохо устроился, рядом  граница с Ингушетией. Неужели, рядом никого из наших нет?
- Везде солдат не понаставишь. Самолеты делают облет, фотографируют, но ничего подозрительного не находят.
- Если ты не ошибся с аулом, то мы и без следов бандитов на него выйдем.  
- Похоже, не ошибся. В этом направлении ближайших сел нет.
- Посмотри, - веду пальцем по карте, - сам аул на склоне горы, перед ним мелкая речонка, видно бурная. Мы должны выйти к ней с этой стороны. Весьма, неудачно. Вот здесь подъем в горы, леса кончаются и видимость со стороны реки отличная. За три километра увидят каждого, кто шагает к ним. Густой лес только у речонки и тянется  вдоль побережья километра на три.
- Есть еще вариант, дорога. Она идет через аул, прямо в Ингушетию, а вот, чтобы попасть на нее, нужно сделать крюк километров двадцать.
- К тому же, она идет через мост, на этой речушке, а уж там наверняка засада.
- Так, время у нас…, - Комаров смотрит на светящийся циферблат часов, - через час будет темно. Мы примем вариант короткий, пойдем лесом, надо успеть до  темноты пробраться к склонам гор, а там, на безлесье, будем молить бога, что ночного видения у них нет.
- А если есть?
- У нас нет другого варианта. Днем, мы вообще, не сможем пробраться к аулу.
- Хорошо, - говорю я, - идем сюда, вот на этот выступ леса. Отсюда, я пойду один, рисковать группой не будем. Если я доберусь до леса у реки, то проверю весь берег и если все в порядке, посвечу вам фонариком три раза, вот с этой точки.
Мой палец уперся в побережье реки.
- Хорошо, договорились. Группа подъем, вперед. Бежим, пока, за едва видимыми следами, потом, когда будет темно, будем ориентироваться по компасу.
 
Через час стало темно. Тучи закрыли небо и вообще ничего не видно.  Слабые лучи фонариков высвечивают деревья и вдруг луч проваливается в пустоту.
- Погасить свет, - командует Комаров. – Слава богу, кончился лес. Витя, сможешь сориентироваться?
- Попытаюсь. Я возьму  с собой ПНВ.
- Мы ждем здесь. 
- Так, ребята, возьмите мой рюкзак.
Скидываю рюкзак, вытаскиваю из него ПНВ и, завязав ремни рюкзака, протягиваю его в чьи-то руки. Одеваю ремни с питанием прибора и приставляю бинокль к глазам. Зеленый ландшафт появился передо мной. Вон, в дали мутный от дождя, полу зеленый лес, а перед ним гористая, светло-зеленая с серебристыми от воды пятнами, земля.
- Ребята, пожелайте мне удачи.
Бросаюсь за зеленый холм и, пригнувшись, бегу по каменистой земле. Вскоре, холм кончается и мне приходится ползти по мокрой земле. Мне везет, c левой стороны появилась впадина, на стыке двух холмов. Опять, в полусогнутом положении стараюсь бежать. В приборе, неожиданно, что-то блеснуло. Осторожно приближаюсь и вижу растяжку. Перебираюсь через нее и уже не спеша, иду по впадине.  Неожиданно появились ели и сквозь шум дождя, где-то внизу, послышалось журчание воды. Иду по лесу и… в ПНВ засверкали яркие зеленые точки. Отрываю от глаз бинокль и вижу, сквозь ветки, огоньки. Это аул. Делаю еще два шагу и чуть не падаю вниз, хорошо,  что уцепился за тонкое дерево. Я вишу над пропастью, где на глубине двадцати метров шумит речка. С трудом залезаю наверх и, отдышавшись, бреду по лесистому крутому берегу. Вдруг резкий запах овечьей шерсти ударил в нос. Я опять прижал к глазам ПНВ, вытащил кинжал и мягкой походкой, двинулся к источнику вони.
 
Это два мужика, сидят под елкой и смотрят в бинокль на голые склоны, откуда бежал я.  Перед одним из них, стоит на россошках ленточный пулемет.
- Смотри правее, - с акцентом шипит один другому, - мне, показалось, там был свет.
- Смотрю, вроде, ничего нет.
- Может все же сообщить?
- Не надо поднимать панику. Лучше, следи внимательно. Я возьму, на всякий случай, левый сектор.
Тихо захожу сбоку и… метнул нож. Ближайший ко мне мужик, выронил бинокль и схватился за горло. Он стал медленно сползать со ствола ели.
- Эй, ты чего? – заволновался сосед и стал разворачиваться к своему напарнику.
Выдергиваю из кармашка второй нож и бросаю в него. Этот тип дернулся и рухнул лицом на землю. Я подхожу к ним, выдергиваю нож из горла первого мужика, вытираю лезвие о вонючую шубу и запихиваю его в патронташ. Второй получил нож в грудь  и мне приходится развернуть его, чтобы вытащить оружие. Неожиданно мужик застонал.
- Говорить можешь? – пригнулся к нему и говорю почти на ухо.
- Я… умру?
- Не знаю. Хочешь жить, говори. Где девушка, которую сегодня привел Мухаммед?
- Какая… девушка?
- Обыкновенная. Пленница Мухаммеда.
- Она… в доме. У башни…
- У какой башни?
- Я умираю...
Мужик потерял сознание. Я выдернул из тела нож. Теперь он точно умрет. Подошел к краю обрыва и стал рассматривать аул. А, ведь, башня есть и дом рядом с ним есть. Нужно рисковать. Возвращаюсь к поверженным бандитам, вытаскиваю фонарик и три раза мигнул в темноту.
 
В приборе видно, как ко мне бегут наши ребята. Забравшись на холм, первая фигура чуть смещается вправо и я снова  вынужден применить фонарик.
 
Они собрались вокруг  трупов.
- Ну, товарищ капитан, вы и наворотили здесь…, - шепчет Порошин.
- Тихо, - командует Комаров. – Витя, что-нибудь выяснил?
- Один из них, - я ткнул рукой в лежащего, - сказал, что девушку спрятали в доме у башни.
Майор подходит к обрыву и смотрит в бинокль на аул, потом возвращается ко мне.
- Судя по тому, как здесь дозор устроился, у них есть тропинка для спуска вниз.
- Я думаю, что за этим кустом.
- Погосян, возьми у меня ПНВ, проверь.
Юркий армянин одевает прибор и движется к кустам, через три минуты возвращается.
- Там есть тропка, очень узкая, неровная и опасная. Обрыв, с одной ее стороны, а с другой стороны к стене обрыва закреплена веревка… Тропинка идет точно под углом, длиной, примерно, метров сорок и внизу видны палатки.
- Вот, где лагерь Мухаммеда. Хорошо, гад, спрятался. Сверху невидно, сбоку, вроде, мирный поселок. У кого какие есть варианты?
- Я боюсь, что с девушкой, бандиты устроили нам ловушку, - начинаю говорить я. – Они, видимо, хорошо подготовились и свои засады устроили не только в доме, но и вокруг его.
- Я тоже так думаю.
- Есть предложение. Давайте разделимся. Я проберусь к башне, там с левой стороны стоит сарай, по-моему, овчарня, подложу под нее мину, а вторую, запихну в лагерь, сюда под обрыв. Настрою взрыв на одинаковое время и… грохнем. Эти взрывы вызовут отвлекающее действие. Даже те, кто сидят в засаде, вынуждены будут высуну нос, ведь в поселке будут разрушения и паника. Вы же спрячетесь недалеко от дома и после взрыва должны в него проникнуть.
- Как бы дом и нас не снесло взрывной волной, - отзывается майор.
- Я чемоданчик суну за башню, она примет на себя часть взрывной волны. Если вы захватите девушку, то тащите ее к мосту.
- Через мост придется пробиваться. Там уж точно, засада
- Я, постараюсь, помочь, подберусь к мосту вдоль ручья. Если прорветесь без меня, встретимся на опушке леса, на дороге.
- Вроде, другого варианта и нет. Значит так, выступаем с первыми признаками рассвета. По этой тропинке вниз спускаться не будем, у нас есть веревка, мы ее отсюда сбросим и скатимся вниз.
- А что с этими будем делать? – показывает пальцем на трупы Погосян.
- Пусть лежат. Отдайте мне второй чемоданчик.
  
Появились первые проблески рассвета. Приобрели очертания деревья, земля.  По-прежнему идет мелкий дождь. Я первый спускаюсь по мокрой веревке вниз. Когда вступил на землю, то увидел, что метрах в десяти прижалась к обрыву палатка, за ней, с трудом, различаются еще несколько. Два раза дергаю веревку. Сначала скатился Порошин. Я прижал палец к губам и кивнул на палатки. Порошин мотнул головой. Появился Погосян, за ним Комаров и последний Соломин. Ребята торопливо уходят в сторону, подальше от палаток. Я заталкиваю конец веревки за корни кустарника. За спиной у меня  тяжелый рюкзак, в одной руке  чемоданчик,  в другой – нож, осторожно иду к палаткам. Где-то, у десятой палатки в обрыве обнаружил грот, вход заделан брезентом. Вдруг, слышу чавканье ног и чтобы не нарваться на неприятности, отворачиваю брезент и попадаю в темноту. Мимо грота проходят два человека.
- Какая дурная погода, - замечает один по-арабски.
- Командир сам часто проверяет охрану, не очень-то спрячешься от него, - отвечает ему собеседник.
- Сейчас бы посидеть в гроте, отогреется бы.
- Молчи, лучше топай. В ауле, итак, напряженная обстановка.
Они проходят мимо. Я включаю  фонарик и вижу перед собой темно-зеленые  ящики, судя по маркировке, это вооружение и боеприпасы. Открываю свой чемоданчик, включаю шкалу и начинаю кнопочками наводить время. Когда настроил 55.00, включил кнопочку «действие». Тотчас же цифры изменились на 54, нули задергались и покатились секунды. Закрываю чемоданчик и, забравшись на ящики,  забрасываю его к стенке. Все, пора удирать.
 
На улице по-прежнему дождь и никого. Осторожно выбираюсь из лагеря в сторону аула. Вот и речка, течение ее быстрое, но много камней, по которым можно перебраться на ту сторону.
 
Дома в ауле резко отличаются от тех, которые были в предыдущем поселке. Здесь нет заборов, у неуклюжих, полукаменных созданий огромные, открытые веранды. Чахлые деревца неаккуратно растут в разных местах открытых двориков. Зато, овчарни разных размеров или сооружения для крупного скота, прижимаются к домам, создавая громоздкий комплекс строений. Я осторожно двигаюсь по кривым улицам.
- Эйя, ти стой. Я стреляй, - вдруг раздался искаженный по-русски, голос сбоку.
Я чуть не бросил нож на звук, но все же, сдержался и оглянулся. На веранде стоял парень в камуфляже. Ствол его автомата глядел мне в лицо.
- По-арабски можешь говорить? – спрашиваю его.
- А… Я тебя здесь раньше не видел. Давно приехал? – переходит он так же на арабский.
Арабский язык его успокаивает на столько, что парень перебрасывает автомат на плечо.
- Я сам из Турции, а перешел вчера сюда из отряда Ямагаева, это там в Ингушетии.
Парень кивает головой.
- Слышал о нем. Куда сейчас-то спешишь?
- Командир приказал усилить засаду у дома, где сидит, захваченная вчера девица. Он уверен, что сегодня в селении появятся неверные.
Парень хмыкает.
- Мухаммед хитрый, он знает, что делает. Наш командир хорошо подготовился к встрече неверных, чтобы их всех уничтожить, он подменил девицу. Та, захваченная девица сидит здесь, за моей спиной, - он кивает на дом. – А там… он засунул опытную защитницу веры, снайпершу. Она будет живцом.
- Мудрый командир, но ты, извини, мне надо явиться туда, а я, здесь, заболтался.
- Давай, давай, поторопись.
Что же делать? Этого убрать, ворваться дом, захватить девчонку, а как же наши, надо их предупредить, с другой стороны, я же в лагере уже поставил бомбу. Операция пошла по времени. Нет, пойду там поставлю вторую взрывчатку, а сам помчусь сюда спасти пленницу. Комаров меня не осудит.
 
Башня стоит на краю крошечной площади. У сакли, напротив нее, я прижался к стене и стал изучать местность. На башне сидит человек с автоматом, у овчарни, под выступающей крышей спрятался от дождика и сидит на скамеечке еще один охранник. В доме, где находится псевдо девица, чердачное окно вынесено и черный отвал неприятно дышит смертью.
Как только человек на башне сосредоточил свой взгляд на дом, я двинулся к овчарне. Может, пронесет, как-никак иду к охраннику овчарни. Все спокойно, подхожу к сидящему охраннику и, вдруг, вижу, что он… мертв. Голова закинута на стенку строения, на нос надвинута шляпа, а на земле кровь… Похоже, наши уже побывали тут. Тогда меняю маршрут и вдоль стены овчарни крадусь до башни. Загибаю за угол строения и вскоре прячусь за заднюю стенку овчарни. Здесь, из-за подъема горы очень маленькое пространство, приходится стоять на коленях. Достаю из рюкзака второй чемоданчик и, сравнивая по своим часам, устанавливаю новое время взрыва 27.32. То есть подгоняю время, к взрыву первого взрывного устройства.  Закрываю чемоданчик и заваливаю его камнями у стенки овчарни.
 
Крадусь старым маршрутом, туда, где охраняет девушку разговорчивый охранник. Прячусь за углом и выглядываю наружу. Он, по-прежнему, стоит на веранде, оперевшись локтями на перила. Вытаскиваю нож, делаю шаг вперед и бросаю свое страшное оружие. Парень начинает хлюпать и сползает на пол. Я перескакиваю через ступеньки и оказываюсь у него.
- Тихо,  парень, тихо…, - почти зажимаю ему рот.
Выдергиваю из шеи кинжал и вытираю лезвие о его одежду. Забираю автомат бандита и подхожу к дверям. Они легко открываются и я вхожу в небольшую кухню.  Там стол, два стула и скамейка у печки. Вдоль стенки проход за печку, по всей видимости, в дом. На скамейке  сидит еще один тип, по роже породистый араб с горбатым носом, он в камуфляжном костюме и дремлет. Его оружие прислонено к стенке печки. Бандит открывает глаза и видит меня, сначала взгляд его изумлен, потом появился страх, рука потянулась к автомату. Мне пришлось двинуть ему по голове прикладом своего оружия. Этот падает с шумом. Сначала валится на пол он, потом скамейка, издает противный скрип и с грохотом падает на него.  Невыдержав вибрации пола, валится на пол автомат, прислоненный к стенке. Я прижимают к проходу за печку. Слышно кряканье и старушечий голос.
- Ну, что там еще…
В кухне появляются, почти неодетые, заспанные старик и бабка. Сначала они смотрят на лежащего, на полу бандита, потом видят меня. Я поднимаю ствол автомата и направляю на деда. Бабка ахает.
- Что творится то? – с акцентом по-русски, взвизгивает она.
- Где девушка? – спрашиваю их.
- Тама она, - говорит старуха, - в подвале.
- Кто еще в доме есть?
- Кроме этого, - уже подал голос старик, показывая пальцем на лежащего бандита. - Никого.
- Тогда ведите. Давайте, давайте, пошевеливайтесь, побыстрей. Где эта девушка?
Ствол автомата отклоняется к проходу. Старик начинает что-то бормотать и идет первым, старуха за ним, я замыкаю шествие.  Проходим по коридору почти  до его конца. В стенке низкая дверь, из замочной скважины  которой, торчит ключ. Дед открывает дверь и показывает мне рукой. Мол, заходи. Я подхожу и кричу.
- Есть, кто-нибудь здесь?   
Появляется бледное лицо девушки с большими черными глазами. Ее черные волосы свалялись от грязи и большими патлами разбросаны по плечам. Одета, бедняжка, в черное платье и сверху замотана серым платком.
- Ты, кто? – спрашиваю ее.
- А вы кто?
- Меня послали за тобой. Меня прислал твой отец.
- Вы врете. Откуда он знает, что я здесь?
- Мы шли по вашему следу. А отец, чтобы вы доверились нам, отдал нам одну вещичку, по которой вы должны мне поверить.
- Где она?
- Нам надо отсюда выбраться и я вам ее покажу, как только мы доберемся до леса. Здесь нам оставаться нельзя.
- Я никуда не пойду.  
- Пойдешь. Папа, зная твой дурной характер, приказал мне отшлепать тебя по заднице, если будешь капризничать. Давай-ка, вылезай от сюда.
Она колеблется. Тогда я хватаю ее за волосы и, буквально, выдергивая из погреба.
- Эй, вы, - поворачиваюсь к старику и бабке, - залезайте в погреб.
- Не надо, - стала стонать бабка, - мы не хотели ее туда бросать, нас заставили. Пожалуйста, не надо, там холодно.
- А ей было не холодно. А ну, быстрей полезайте, иначе стреляю.
Поднимаю автомат и старики с кряхтеньем, поспешно перелезают через дверь. Я закрываю дверь на ключ.
- А ты, красавица, шевелись. Скоро здесь будет бой и нам надо удирать быстрей.
- Пусти, я согласна, сама пойду.
 - Вот, и прекрасно.
Отпускаю ее волосы.
- Ты голодна?
Она кивает головой.
- Сейчас пробежим до речки, там залезем наверх и я тебя накормлю. Вот, одеться потеплее тебе надо. Пойдем, поищем что-нибудь.
Мы входим в кухню и девушка в испуге вскрикивает, она видит лежащего на полу бандита.
- Не бойся, он уже не опасен. Кстати, вот и одежда.
Я сдираю с бандита куртку  и плащ.
- На, одевай, - протягиваю одежду ей.
Она мотает головой.
- Не буду, он же умер.
- Одевай, говорю. На улице быстро промокнешь и сдохнешь.
Как джентльмен, разворачиваю куртку и почти силком натягиваю ей на плечи. Накидываю плащ и капюшон натягиваю на голову. У выходной двери замечаю резиновые сапоги.
- Это то, что нам нужно.
Хватаю сапоги и заталкиваю ее ноги в кедах, в эту резину.
- Теперь, пошли.
За руку тащу ее на выход.
 
Мимо второго мертвеца, она прошла без комментариев. По-прежнему, нудит дождь. Мы, почти, бежим к реке. Осталось до взрыва восемь минут.
 
Только перескочили речке и я уже хотел идти к тропинке наверх обрыва, как заметил, через пелену дождя, что у ее начала, стоят два человека и о чем-то говорят. Хватаю девушку в обнимку  и придавливаю к стенке обрыва.
- Тсс.
Тащу ее туда, где  припрятан в кустах хвост веревки.
 
Вот и куст, веревка на месте. Я делаю на конце крепкую петлю
- Слушай, - шепчу ей на ухо. – Я полезу первый наверх, а ты сунь ногу в петлю, а грудью прижмись к веревке, и, так, стоя, я тебя подниму. Только не пищи, так будешь жива.
Для наглядности запихиваю ее ногу в петлю и прижимаю к груди.
- Вот, так. Я полез.
Чуть отталкиваю ее и начинаю лезть наверх. Веревка мокрая и ноги и руки скользят. Я стараюсь делать все через силу. Скоро будет взрыв. Проклятая веревка, так пропитана водой, что невозможно затормозить ногами. Идет напряжение на руки, еле-еле тащу себя, рюкзак и оружие. Слава богу, появились первые ветви ели. Уцепился за  сучья и, отжавшись, вылез на гребень обрыва. Падаю на бок и с трудом прихожу в себя. Вдруг, через шум дождя, слышу, как хрустнул сучок. Вглядываюсь в просвет между деревьями. Ко мне, со стороны лежки бандитов, двигалась полусогнутая темная фигура. Руки у меня еще не отошли от напряжения, они дрожат. Я выдергиваю нож и швыряю в нее. Ничего, эта фигура на мгновение задержалась, вскинула автомат и опять пошла вперед. Выдернул другой нож и, стараясь сдержать дрожь в руках, снова бросил его. На этот раз, удачно, слышен звук хруста кости и неведомый человек рухнул лицом на землю. Я взглянул на часы. Осталось полторы минуты до взрыва. Хватаюсь за веревку и чувствую, как она напряглась. Для легкости, перекидываю один конец веревки через толстый сук и начинаю тянуть. Опять, рву жилы. Скоро же она появится? Наконец, показался капюшон. Еще несколько рывков и полусогнутая фигура повисла над обрывом. Я перехватываю ее и валюсь  с девушкой на землю.
- Ты, как? – задыхаясь, спрашиваю ее.
- Я не могу двигаться…, у меня все онемело.
- У нас нет времени, осталась одна минута. Бежим.
- Я не могу.
- Давай.
Я хватаю ее и тащу.
- Да быстрей же ты, сейчас будет такое…
Она еле-еле перебирает ногами, спотыкается о корни деревьев. Вот прошли фигуру человека, которого я только что убил. Я даже нарушаю традицию, не вытаскиваю свое оружие из его тела. Наконец, мы выбрались к ели, где так же свалены еще два мертвеца. Краем глаза замечаю, что трупы развернуты лицами к верху. Оружие так же, нетронутое,  валяется рядом. Пулемет, по-прежнему торчит в сторону горного плата. Мы проскакиваем этот участок, я уже не чувствую своего тела, машинально тащу девушку дальше и мысленно считаю секунды. Вот осталось три секунды и я, схватив в объятья девушку,  в развороте, валюсь сначала на спину, потом переворачиваюсь и оказываюсь на ней. Руками зажимаю ей капюшон, где находятся уши и прижимаю голову к ее голове.
 
Сначала, грохнуло далеко. Земля закачалась, нас встряхнуло. И тут рвануло рядом так, что заложило уши. Нас затрясло, как  при хорошем девятибалльном землетрясении. Горное плато, под нами, вздохнуло, приподнялось и рухнуло обратно. Вокруг зашлепали по мокрой земле камни и остатки деревьев. Несколько небольших ударов по спине испытал и я.  Приподнимаю голову.
- Жива?
- Что это было?
- Сейчас посмотрим.
Я приподнялся и посмотрел назад. Леса, обрамлявшего речку, не было. Встаю и протягиваю руку девушке.
- Вставай. Не валяйся на мокрой земле.
Она протянула руку и с трудом поднялась. Мы идем назад, к обрыву.
 
После взрыва обрыва, произошел обвал. Лес, камни, земля, все рухнуло в реку, придавив лагерь Мухаммеда. Ель, вместе с трупами бандитов тоже укатилась вниз. Застрял только пулемет. Он сошками зацепился за край вновь образованного обрыва и его ствол уставился в небо.
Треск выстрелов в ауле, заставил нас обратить внимание туда. Я ахнул. Овчарни не было, так же, как не было части аула у башни. Сама башня разрушена, ее верхняя треть валялась на земле. Дом, который должна штурмовать наша группа, рассыпался, как карточный домик. По тому, как шел бой, можно было понять, что наши в развалинах дома, а на нее давят бандиты из соседнего развороченного строения. Мне даже хорошо видны спины этих разбойников.
- Ложись, - командую девушке, - и не высовывай носа, иначе…
Та падает на землю и,  положив на руки голову, затихает. Я подбегаю к пулемету и, осторожно, чтобы его и меня не снесло под откос, выношу оружие на ровное место. Прицельную планку ставлю на 800 метров, ложусь и удобней устраиваюсь. Первая очередь, не дотянула метров десять. Зато потом... Бандиты заметались, некоторые навечно уткнулись в развалины. Стрельба замедлилась. Я вижу, как наши ребята, пользуясь беспорядком, понеслись по нижним улицам аула к мосту.
 
Кончил стрелять, когда лента закончилась. Отшвырнул пулемет в сторону.
- Ей, - трясу девушку, - вставай, пошли домой.
- Все кончилось?
- Да.
- Неужели, конец?
Я поднимаю ее с земли и, подхватив под мышки, веду, к виднеющемуся вдали, лесу.
- Как тебя звать?
- Зара.
- Меня, Виктор. Сейчас дойдем до леса,  там отдохнем.
- У меня ноги мокрые. Когда лежала на земле, вода текла за голенища.
-  Там, на стоянке, костер разожжем, обсушимся. Ребята подойдут и можно считать, что все твои испытания позади.
-  Мы идем в Грозный?
-  Можно сказать так. Сначала доберемся до крупного поселка, а там, на вертолете или машине отправим тебя к отцу.
- А вы?
- Мы люди военные, дадут новое задание, отправимся в поход.
- И столько людей ты убил из-за меня?
- Я выполнял приказ.
Она помолчала, потом быстро заговорила.
- Из-за меня могли бы убить и вас и тех, с которыми мы должны встретится.
- Могли. Ведь те, кто захватил вашу семью, расправились с вашими родственниками.
Она остановилась.
- Как? Разве деда и бабку убили, а Рафика и тетю Розу то же? Они же мне обещали никого не тронуть…
- Разве вы шли не в одной группе?
- Я не знаю. По-моему, мы растянулись цепочкой… Боже мой, я слышала какой-то шум, там… позади и не подумала…
Мы опять тронулись в путь. Теперь она замкнулась и ни слова не сказала до самого леса.
 
 На место встречи, ребята появились через час. К моему удивлению, они привели с собой девушку в защитном военном костюме. Я с изумлением гляжу на нее.
- Кого вы привели, майор?
- А вы кого?
Комаров с интересом смотрит на Зару.
- Я привел того, кого нам надо было. А как вы умудрились привести вот эту...
Эта среагировала, когда увидела мою пленницу.
- Ах ты, сука, я думала, что тебя прихлопнули.
Она понеслась к Заре и, так как я стоял на ее пути, то  двинул ей по роже. Девушка рухнула на землю.
- Ребята, познакомьтесь, это знаменитая снайперша, которая погубила много наших солдат, самая яростная исламистка. Мухаммед решил бросить ее в самое горячее место, чтобы заманить и погубить нас. Об этом мне рассказали сами бандиты. Я только не знаю ее имени и фамилии, но это дело поправимо. Скоро все будет известно.
- Это неправда, - лежащая на земле женщина, вытирала кровь с лица. – Я не террористка.
- Слушайте, - я встал на корточки рядом с ней, - неужели, когда  ее отец признает свою дочь, вы еще будете на что-то надеяться? 
- Я не убивала ваших солдат.
- Мы потом выясним, – я поднимаюсь. - Порошин, свяжи этой дряни руки.
- И надо же, мы за эту гадину, чуть свои жизни не положили, - ворчит Порошин.
Он вытаскивает из кармана рюкзака бечевку и, подойдя к лежащей, легко переворачивает ее на живот и ловко затягивает петли на руках.
- У вас, все в порядке? – спрашиваю Комарова.
Тот понял вопрос.
- Все нормально и ты хорошо помог, только вот связи с нашими больше нет, пулями разбило рацию. Хорошо, хоть, она спасла жизнь Соломину.
 
Когда все легли отдыхать, я пошел вглубь леса, вытащил телефон и включил его. Долго звенел зуммер и вдруг послышался голос.
- Але.
- Мухаммед? – спросил я по-арабски.
- Это не Мухаммед. Неужели ты меня не узнаешь Исмаил?
- Карим?
- Он самый.
- А где Мухаммед?
- Его убили и убил, ты. Я узнал руку, которая могла точно кинуть нож. В Мухаммеде два ножа, один в сердце, другой в животе. Вторым броском ты его добил.
- Как ты очутился у Мухаммеда?
- Нас позвали.
- Сейчас ты примешь командование его отрядом?
- Отряда Мухаммеда нет, все погибли.
- Жаль, что ты очутился по другую сторону от меня.
- Мне тоже.
- Помня, как мы были друзьями, я хотел бы напоследок предупредить тебя не как врага, а как бывшего друга. И тебя, и меня давно ищет Интерпол, за те заслуги, которые мы совершали в Китае. Со мной все ясно, а вот с тобой… В ваши отряды засланы два китайца. Они под видом исламистов уже работают среди вас. Берегись удара в спину.
- Спасибо тебе за предупреждение, Исмаил. В благодарность за эту информацию, я сообщу тебе другую, у вас на базе сидит крот. Я не знаю, кто это, но знаю его кличку. Его позывной – Крис. А в остальном…, прощай. Мне бы не хотелось встречаться с тобой в этой бойне.
Трубка отключилась.
 
Я вернулся к костру. Соломин положил автомат на колени и вопросительно смотрел на меня.
- Все в порядке, - я кивнул головой.
Рядом с Зарой, была свободная площадка из лапника. Осторожно прилег на нее и тут услышал ее шепот.
- Виктор, вы обещали мне показать вещичку, которую прислал отец.
- Завтра, сейчас давайте спать.
 
К поселку Новосельское мы прибыли через день. На скате горы, покрытой кустарником и редкими деревцами, мы задержались. У подошвы горы поле с овсом, за ними видны первые дома. Осторожный Комаров не стал всей группой заходить в поселок.
- Витя, - обращается он ко мне, - придется тебе сходить выяснить обстановку.
- Хорошо. Возьмите мое оружие. Кроме… пистолета и ножей. Правда, и этих осталось только три. Начальник штаба упадет в обморок, когда узнает, что я потерял две штуки.
- Ладно тебе, - улыбается Комаров, - я буду тебя защищать перед судом.
- Тогда, я спокоен. Отдыхайте здесь ребята, час через два я постараюсь вернуться.
- Постарайся, а то нам придется еще штурмом брать поселок.
Отдаю лишнее оружие Порошину и иду в сторону дороги. Нельзя ходить через поля, любой местный житель может пристрелить за нанесение ущерба на своей территории.
 
На дороге стоит блок пост. Это будка из бетонных блоков, такие же бетонные болванки в шахматном порядке лежат на дороге. В дверях будки с автоматом стоит лейтенант чеченец, с другой стороны дороги, вооруженный сержант в форме ростовского ОМОНа.
- Здравствуйте? – подхожу к ним.
- Привет, - небрежно бросает сержант и ощупывает меня взглядом.
- Вы откуда? – подозрительно  спрашивает лейтенант.
- Я  разведчик. Не могли бы вы позвонить в штаб и выяснить, пришла ли  к вам шифровка по поводу нас.
- Значит, вас много?
- Много. Не тяните время, звоните.
Лейтенант уходит в будку. Через две минуты он выходит.
- Никаких сообщений о вас не было.
Сержант сразу преображается, он наводит автомат на меня.
- Ну-ка, ты, ручки подними.
- Сержант, проводите меня к своему командиру. Мне надо срочно ему кое-что сказать.
- Может тебе, карету подать. Руки, говорю, подними.
Лейтенант спокойно смотрит на эту сцену.
- Товарищ лейтенант, - обращаюсь к нему, - не могли бы вы позвонить в штаб и попросить о встрече.
- Сержант,  держите его под прицелом, я постараюсь дозвониться.
Опять, лейтенант скрывается в будке, вскоре, появляется  оттуда.
- Сейчас пришлют наряд, с ним пойдете.
- Я подожду.
 
Два омоновца пришли через двадцать  минут. Под их охраной повели по поселку.
 
В штабе дым от табака, курят почти все. Толстый, лысый майор  дымит дешевой папиросой, у писаря во рту дорогая сигарета, у подполковника хорошая тиковая трубка. Подполковник развалился в кожаном кресле и слушает меня.
- Мы идем из Южной Чечни, после очередного задания. Конец операции, должен быть после того, как мы выйдем в ваш поселок. Наш штаб обещал выслать вам шифровку, чтобы вы нас встретили. Так как шифровка к вам не пришла, нам бы хотелось связаться с нашим руководством.
- Неужели у вас нет связи? Вот уж во что не поверю, так в это.
Майор сразу насторожился и стал боком выползать из комнаты.
- Нашу радиостанцию разбили.
- Надо же какое совпадение. И сколько человек в вашем отряде?
- Это обязательно говорить?
- Говорите, вам же лучше будет.
- Товарищ подполковник, свяжитесь с восьмым нашей базы.
В комнату врывается майор и омоновец, автомат солдата уставились на меня.
- Руки вверх, - орет майор.
- Товарищ подполковник, угомоните своих подчиненных. Вам придется отвечать за гибель своих людей.
- Он еще пугает, - вопит майор, - командир разреши…
- Так вы мне ничего больше не хотите сказать, - насмешливо говорит подполковник.
- Скажу, ты дурак.
И тут я вскакиваю и резко наклоняюсь, выдернув нож, кидаю  в сторону солдата. Потом выдергиваю пистолет и стволом упираюсь в жирный живот майора. В это время автомат омоновца с грохотом падает на пол. Сам он держаться за пробитую ножом руку и с ужасом смотрит на меня.
- Так вы свяжитесь с нашей базой или нет, подполковник.
 Сам подполковник побледнел, как смерть.
- Я свяжусь. Вы говорите вызвать восьмого. Сейчас.
Полковник набирает номер.
- База, это Новосельское. Вызовите, восьмого. Жду.
- Дайте мне трубку
Подполковник протягивает мне трубку. Свободной рукой беру ее.
- Товарищ восьмой, говорит заместитель группы Д. В Новосельское не передали шифровку на наше прибытие. Так, не передали. Я один, остальная группа в точке сбора. Хорошо, передаю. Просили вас, взять трубку, - протягиваю телефон подполковнику.
Офицер вспотел, слушая то, что ему говорят. Потом, рявкнул.
- Все будет сделано, товарищ восьмой.
Я запихиваю пистолет за пояс. Подхожу к омоновцу и хватаю его за раненую руку.
- Только не ори.
Резко выдергиваю нож из руки и лезвие вытираю о его гимнастерку, потом запихиваю его в свой патронташ.
- Иди в медпункт, парень. Автомат, потом, тебе кто-нибудь принесет.
Раненый уходит, майор сидит на табурете и держится за сердце, подполковник стоит у окна и смотрит на улицу, один писарь невозмутимо дымит дорогой сигаретой.
 
Вечером наша группа вылетела на базу.
 
Яркое солнце встретило нас на аэродроме. Дожди кончились. Нашу группу встречает полковник Ярославцев. Сгибаясь от воздушных потоков, создаваемых винтом вертолета, поодиночке, выползаем из чрева машины.
- Молодец, майор, - обнимает полковник Комарова, - хорошо справились.
- Чего хорошего? Не всех нам удалось вывезти.
- Дочь привезли, это уже почти успех. Вас ждет начальник оперативного отдела, идите к нему.
За Комаровым иду я.
- Здравствуйте, капитан Смирнов.
Меня  он, тоже, обнимает и уже шепотом.
- Виктор, я еще не все знаю, но догадываюсь, что ты внес свою активную лепту в эту операцию.
- Все что-то делали.
- Ладно, поговорим потом. Кого там надо арестовать?
- Вон ту, барышню, со связанными руками.
Порошин выдергивает из вертолета террористку и тащит к нам.
- Все ясно. А как звать настоящую дочь министра?
- Зара.
- Хорошо, иди к главному оперу, он вас ждет.
 
Полковник Каменев, с добродушным лицом родного дедушки, ласково говорил нам. Это мне и Комарову
- Мальчики, берите ручки, рядом с вами стопочки бумаги. Вы уж не ворчите на старика, за то, что я такой любопытный. Возьмите по листочку и пишите. Пишите не торопясь, все подробно, где были, что делали, что заметили. Пишите о погоде, о местности,  с кем встречались, с кем встретится не удалось, когда ходили в туалет. В общем, пишите все. Распорядок, теперь, у вас строгий. Спать будете у себя. Утром завтрак, потом ко мне. Пошли на обед, потом ко мне. Пошли спать, позавтракали и опять ко мне. Никто вас, за это время, дергать не будет, приставать тоже,  никаких девочек и спиртного. Только, есть к вам одна просьбочка. Друг с другом не советоваться, не разговаривать и на эту тему вообще не говорить. Самостоятельность во всем, даже в изложении. Зато, после вашего отчета, я вам обещаю, вы отдохнете, по-настоящему отдохнете. А теперь за дело, начинайте с первого часа, когда вы сели в вертолет.
- Товарищ полковник, - обращается Комаров, - это же мука без конца писать. Башка болеть начинает,  мускулы деревенеют, девочки кровавые в глазах появляются. Перерывы то, будут?
- Будут. После вашего отчета.
- Коля, чего ты волнуешься, - говорю я, - не видишь, из нас же готовят писателей. Вот уйдем на гражданку, так такие повести понапишем, мир зашатается…
- Смирнов, кончайте паясничать. За дело, мальчики.
Комаров вздыхает и кладет перед собой первый лист.
 
Это неделя безумия. За три с половиной дня я написал, все, что считал нужным, а потом еще три дня подробно пояснял, что я написал. С Колей тоже самое, но у него ситуация похуже. К нему на второй день приехала жена и ее не допустили до мужа.
Только я разобрался с полковником Каменевым, как попал в руки ФСБ. Эти тоже хотели кое-что узнать о бандитах, о нашей пленнице. Наконец, все кончилось. Меня с миром отпустили заниматься службой.
 
Около восьми вечера иду по улице из казармы в свою палатку и тут вижу, как из пункта связи выходит знакомая девушка с пышными волосами, которую мне представлял Комаров перед отправкой на операцию.
- Лиза?
Девушка останавливается и всматривается в меня.
- Виктор.
- Я.
- Вот, не ожидала вас увидеть. Мне сказали, что главный опер закрыл вас в темнице и выпустит через месяц.
- Мы ему надоели и он выгнал нас, вчера.
- Правильно сделал, а то завтра у нас в клубе вечер, а настоящих мужиков нет.
- Спасибо за комплимент, но хочу вас спросить, вы сегодня вечером свободны?
- Это, что, приглашение провести совместный ужин?
- Вы читаете мои мысли.
- А нет ли, в этих ваших мыслях, еще и мыслишки, что я могу отказать по серьезной причине.
- Это было, но надежда, всегда остается.
- Хорошо, - она улыбнулась, - но с условием. Я с вами проведу вечер, если мы сейчас подойдем к моему дому. Предупредим и извинимся перед моей мамой, за то, что срываем ей вечер и я  ухожу в никуда с нормальным мужчиной. Успокою гостей, которые собрались в день ангела мамы и объяснюсь им, что срочно вызывают на работу и, наконец, накормлю кота, который признает в доме только меня.
- Множество пунктов, но я вытерплю. Только хочу спросить, а пока ты все уладишь, не будет ли поздно, может, мы все же успеем посидеть сегодня в ресторане и провести нормальный вечер.
Она улыбнулась.
- Это я вам гарантирую. Так пошли к моему дому?
- Пошли. 
 
Пока я скучал перед домом Лизы,  она все дела  завершила в пять минут. Девушка появилась в парадных дверях, в красном платье, розовых туфлях на высоком каблуке и розовом платочке вокруг шеи.  Я сразу понял, что мама успокоена, гости довольны, кот сыт.
 
 Мы сидим в единственном в военном городке ресторане, с упоением едим жареную рыбу и запиваем ее вином.
- Я так устаю, - делится Лиза, - что прихожу домой, как вяленая рыба.
- Целый день сидишь в наушниках?
- Почти. Но не скучно, весь эфир полон переговоров, воплей, ругани. Жизнь бьет ключом…
- А про нас что-нибудь было?
- Про вас-то, полно… Как вы вышли на операцию, весь эфир взорвался. Все разговоры только про вас. Кличку Шайтан имеет только Комаров. Так вот, только и слышно, осторожно, Шайтан высадился в таком то районе, Шайтан убил того-то, Шайтана видели там-то…
- А вы, Лиза, знаете много языков?
- Знаю, арабский, чеченский, грузинский, английский, немецкий.
- Ого. Сколько вузов кончали?
- Один. Там изучила арабский, а потом стало интересно, начала изучать другие. Меня же после вуза, на работу никто не брал, а армии были нужны специалисты. Однажды, пришла повестка в армию и меня взяли слухачом.
- Так, что там  было с Шайтаном дальше?
- Дальше? А дальше начались интересные вещи. До нападения вашим отрядом на поселок, в эфире появилась новая личность. Его кличка – Исмаил. Судя по всему, эту новость разослал, Мухаммед. Оказывается он, знал его и поднял панику по все отрядам полевых командиров. Мухаммед запросил помощи у них, так как был уверен, что Исмаил со своими бандитами, постарается с ним встретится и за что-то отомстить. Ближайшие бандитские отряды из Ингушетии и Чечни откликнулись и подошли к нему… На следующий день было что-то ужасное, поселок был разнесен, почти все полевые командиры и сам Мухаммед погибли от руки Исмаила…
- А Шайтан?
- Шайтан помогал Исмаилу, они договорились окружить поселок и устроили такое побоище. Да, ты и сам это знаешь.
- Прости, пожалуйста, за банальный вопрос. А муж то у тебя есть?
- Вот, чего не было, так не было. Парни шарахаются от такой умной бабы, как я, поэтому семьи нет. Но это еще не так серьезно, опасней моя мама, ей этот не подходит, тот нехорош, а другие, вообще, идиоты. Мама мой бич и моя… мама.
- Так и будешь дальше жить под мамой?
- Не знаю, и мужа хочется и маму жалко.
В этот момент в ресторане послышались возгласы посетителей. Мы повернули головы на шум. В дверях стояла красивая, шикарная женщина, одетая в длинное вечернее платье темно-синего цвета.
- Кто это? – Спрашиваю Лизу.
- Наша достопримечательность.  Секретарша командующего базой Марина Алексеевна.
- Симпатичная женщина.
- Еще бы, эта красотка с  характером, как у быка. Всех строит, даже, командующего.
В сопровождении администратора ресторана, шикарная женщина идет к пустому столику у окна. Она присаживается  и мгновенно, с другой стороны стола подсаживается… Да это же наш начальник штаба, Жаворонков.
- Ого. А вот этого товарища, я знаю.
- Еще бы, это ваш хитроумный начальник и любовник  мадам.
- Ай да, Жаворонков.
Я повернулся к Лизе.
- Черт с ней, с этой бабой. Так на чем, мы с тобой остановились?
- На Исмаиле. После вашей операции, Исмаил со свой бандой исчез. А вот разговоры о нем в эфире, продолжаются. А скажи, ты сам видел Исмаила?
- Нет.
- Вот это и беспокоит наших противников. Его никто не видел, но все знают. По хитроумности, жестокости и способности применять боевые приемы против своих противников, ему нет равных среди бандитов.
- Неужели, нет?
- Это не я говорю, это говорят в эфире сами бандиты.
 
Уже, около 12 ночи, я провожал Лизу домой. Довел до кирпичного двухэтажного строения и стал с ней прощаться.
- Давай, встретимся завтра, - предложил ей.
- Завтра не могу, я на дежурстве.
- А послезавтра?
- Я тебе сообщу. Пока, мама в окно смотрит,  не делай лишних движений, а то мне будет по первое число.
 
На следующий день, меня вызвал к себе начальник штаба подполковник Жаворонков. У его палатки я встретил… ефрейтора Кольку, того самого Кольку, из-за которого  попал в тюрьму.
- Колька, ты, что здесь делаешь?
- Вас жду товарищ капитан. Я назначен писарем в штаб. Подполковник Жаворонков приказал, как вы появитесь, сразу вести к нему.
- Постой, а где сержант Аванбеков?
- Так это… Он не послал какую-то шифровку на Юг Чечни, его и того…
- Что значит того?
- Разжаловали, сняли с должности и послали на исправление в разведроту рядовым.
- Кто же сделал нам такой подарок?
- Я сделал, - из палатки вышел Жаворонков. – Клыков, вы чего здесь разболтались. Марш, на свое место. Заходите, капитан.
 
- Как вы себя чувствуете? – с улыбкой на лице, проговорил начальник штаба.
- Нормально.
- Жалко, что я не мог полностью вникнуть в вашу операцию, но и по тем отзывам командования, которые  прочли вашу версию событий, я считаю, что вы успешно выполнили задание и, естественно, по заслугам получите поощрения. Как мне стало известно, майор Комаров получит звание подполковника, вас, достойно наградят,  остальных участников тоже наградят в порядке очередности.
- Спасибо.
- А теперь поговорим об обычных бытовых темах. Мне нужно выставить завтра начальника караула и я бы хотел предложить вам эту обязанность, которую проходят все офицеры базы.
- Раз надо,  так надо, я ничего против не имею.
- Вот и хорошо. Сегодня зайдите во взвод, проверьте подготовку солдат и сержантов к боевым действиям, их амуницию, состояние оружия и займитесь строевой подготовкой и тактикой боя. Я помогу вам в некоторых вопросах и естественно проверю ход занятий.
В это время зазвонил звонок телефона. Начальник поднял трубку.
- Але. Да, здесь. Но у нас план работ… Конечно, конечно. Я высылаю его к вам.
Жаворонков бросает трубку на рычаги и с кривой рожей говорит.
- Опять, все отменяется. Завтра назначена операция в горных районах Дагестана. Первым выступает батальон майора Синицынина, к которому приписаны вы. Вам приказано отобрать нужных солдат и сержантов и прочесать лесной массив Курульбет.
- Значит, ни в караул, ни на занятия я не пойду? Тогда, я пошел.
- Да, идите, идите… Все мне планы с…. смешиваете.
 
Взвод разведки построен перед палатками. Я и Комаров проходим воль строя.
- Вот этого возьми, - Комаров показывает на крепыша, у которого, кажется, лопнет гимнастерка от выпирающих мускулов. – Это рядовой, Бисепс, хороший разведчик.
- Беру, рядовой Бисепс, выйти из строя.
Крепыш выходит и замирает в ожидании. Мы идем дальше.
- Вот этот, самый толковый, - Комаров показывает на коротышку. – Этот вам пригодится во всем. Сержант Матвеев, выйти из строя, - за меня командует Комаров.
Матвеев выходит и с любопытством оглядывает меня.
Идем дальше,  вдруг, появляется знакомая рожа Аванбекова. Это не тот холеный писарь – сержант, прислуживающий начальнику штаба, это уже забитая, неряшливая физиономия, подкрашенная синяками и желтыми пятнами.
- А этот, что здесь делает? – спрашиваю я, останавливаясь перед ним.
- Этот, - Комаров усмехается, - прислан во взвод на исправление. Хочешь его взять? Не рекомендую. Испортит все дело…
- Товарищ капитан, возьмите, - молит взглядом Аванбеков, - честно, все, что пожелаете, выполню.  Я, кое-что умею и могу, вам пригожусь. Кроме того, я до штабной работы проходил подготовку разведчика и выживания…
- Коля, может быть, попробуем. У меня так руки чешутся, хочется его  пристрелить. Если хоть капля намека будет на невыполнение приказа, я  поквитаюсь с ним за те гадости, что он преподносил мне.
- Бери, если хочешь. Однако, у тебя крутые методы перевоспитания. Но я тебе тоже пообещаю, если он вас предаст, найду на дне горшка и точно размажу в говне.
- Рядовой Аванбеков, выйти из строя. Всем, отобранным людям собраться в палатке номер 5. Пошли, товарищ майор, то есть… извини, товарищ подполковник. Нас еще ждет полковник Каменев.
- С подполковником поторопился, назначение не пришло.
- А мне сказали, что уже…
 
У начальника оперативного отдела уже сидит темноволосый майор в черной форме ОМОНа. Я и Комаров присаживаемся на стулья и Каменев начинает говорить.
- Я хочу всем представить майора Махаранджева, работающего при оперативном управлении МВД Чеченской республики.
Майор чуть приподнимается, оглядывает всех присутствующих и кивает головой.
- Операция, которую мы начинаем завтра, - продолжает Каменев, - одна из тех, которые ничего не дает, - он видит  наши изумленные физиономии и, ухмыльнувшись, продолжает. – То что мы собираемся делать, завтра же будет известно полевым командирам сегодня и они постараются оставить нас в дураках, то есть уйдут из того района,  в котором мы собираемся  совершить операцию.  Поэтому, разведгруппе, которая пойдет завтра, придется изменить маршрут и  уйти в другой район, в котором могут, действительно, концентрироваться бандформирования. Задача группы одна, найти точки, где могут скапливаться бандиты и сообщить об этом  командованию. Если на что-нибудь нарветесь, в бой не вступать, продолжать вести разведку. Я не так уверен, что вы  может чего-нибудь и найдете, из простой логики. Командиры бандитов будут  уводить своих людей от наших боевых сил и должны выйти в те районы, где наши не появятся.
Темноволосый майор АМОНа с недоумением говорит.
- Простите, товарищ полковник, но ведь операцию разрабатывал центр при нашем участии  и вы, вдруг, так печально отзываетесь о ее исходе.
- Уважаемый, товарищ майор, у нас, на базе, уютно устроились шпионы бандитов, поэтому все ваши планы сразу же  сообщаются им. Мое мнение одно, нам надо быть более активными и менять по ходу событий содержание операции и ее действие.  Мы, действительно,  выдвинем завтра на исходные позиции батальоны, а там посмотрим, куда их перебросить при изменении обстоятельств. Все поняли, что я хочу?
- Разрешите мне, - прошу я.
- Говорите, майор.
- Нет смысла идти разведгруппе завтра, надо опередить события и скромно уйти сегодня…
- Я поддерживаю вашу мысль. Значит так. Я уже говорил присутствующим, что находящейся здесь майор Махаранджев, направлен к нам, как представитель МВД  Чечни и ему представлено право сформировать свою разведгруппу для оказания помощи нам. На совещании в Москве, было решено объединить две группы разведок и отправить их в поиск, оторвав их от передовых наступающих частей федеральных войск километров на десять – двадцать.  Поэтому руководителем общей группы назначается… капитан Смирнов. Майор Махаранджев со своей группой подчиняется  ему. Извините, майор, но хоть капитан Смирнов ниже вас по званию, но с ним вам будет более комфортно.  У него есть нюх, опыт и большие связи в тылу врага, а это очень важно для успешного проведения операции. Сейчас, вам надлежит срочно обеспечить свою группу снаряжением, вооружением, связью и тихо, без помпы, убраться из базы. В девять вечера, вас ждет на аэродроме вертолет. Маршрут уточнить в оперативном отделе. Теперь, все Можете идти. Капитан Смирнов задержитесь.
- Товарищ полковник, а как же я? – подпрыгивает Комаров.
- А вас, товарищ Комаров, можно поздравить с присвоением очередного звания - подполковник. Только что пришли официальные бумаги, вы назначаетесь на новую должность, начальника разведки дивизии. Так что, идите, принимайте дела.
 
- Я вас обманул, товарищ капитан. – Говорит Каменев. - Обещал вам отдых после последней операции, а вышло так, что мне приходится быстро посылать вас в бесполезный поиск… Причиной тому, ваша неправильная реакция на действия в  Новосельске ростовского ОМОНа.  Вы ранили солдата, в присутствии командира, некоторым офицерам угрожали оружием. Командование полка подало на вас в суд. Завтра сюда прилетит военный прокурор и чтобы обезопасить вас, я решил, поэтому, расстроить эту встречу и убрать вас в леса Чечни.
- Спасибо, товарищ подполковник.
- Но это не все. Меня, по-прежнему, беспокоит, кто такой Крис. Человек, обладающий массой информации о нас, опасней наших врагов, вместе взятых. Нажмите на своего друга, который там… Может он нам поможет.  И потом, если, связь опять выйдет из строя, а у вас появится, действительно, что-то стоящее, - позвоните  по спутниковому телефону, прямо первому. Это, конечно, нарушение секретности, но лучше раз рискнуть, чем обосраться.  
- Хорошо.
- Вот вам опять тот же телефон с позывными Мухаммеда, а вот номер первого запомните.
На стол легла знакомая мне трубка. Рядом появилась бумага с телефонным номером.
 
Комаров ждет меня в коридоре.
- Виктор, все в порядке?
- Да.
- Пойдем, я помогу вам собраться и отдам тебе недостающие ножи. Они, там, тебе очень помогут. Хоть Каменев и успокаивает всех, что там ничего такого сложного нет, но чует мое сердце, будет бардак и много неприятностей.
- Спасибо за ножи. Скажу тебе по секрету, к бардаку я привык давно, а неприятности у меня всегда. Без хвастовства говорю тебе, мне даже на гражданку нельзя, в милиции на меня розыск по всей стране. Так что, нужно терпеть, пока армия защищает.  
- В тяжелой ты ситуации. У меня есть трубка, если что, звони.
- Спасибо, Коля.
 
Нас, восемь человек: я и трое моих ребят, Махаранджев и его трое разведчиков. Судя по первичному осмотру, чеченские ребята подготовлены хорошо, одеты, как мы, понимают жесты, энергичны и  четко исполняют распоряжения командира. Мы сидим в вертолете и напряженно всматриваемся в иллюминаторы. С наружи темно и судя по подтекам по стеклу, идет плотный дождь. Я подбираюсь к летчикам и, вытащив карту, показываю точку.
- Высадите здесь.
- Ни хрена не видно, мы здесь в первый раз летим, загубим машину.
- Там поле, выбросьте нас по лестнице.
- Попробуем, если найдем поле,  но рисково.   
 
До чего неприятная ночь. Небо затянуто тучами, ничего не видно. Дождь начинает доставать и почти вся одежда пропиталась влагой.  Все собрались у света моего фонарика.
- Аванбеков, ты где? – расспрашиваю тени моей группы.
- Здесь, командир.
- Держись Бисепса, хоть на метр отклонишься от него… сам знаешь, что будет.  Все, за мной.
Смотрю на светящийся циферблат компаса и, наметив маршрут, бегу вперед, подсвечивая фонарем  коварную землю. Сзади,  чавкает почва под ногами моих товарищей.
 
Через метров двести, вбегаем в лес и здесь осторожно идем между стволами, пытаясь не сбиться с маршрута. По карте, скоро должна встретиться тропинка, но ее нет. Проходим еще метров триста и я слышу шум воды. Поднимаю руку и вся команда, почти, впяливается ко мне в спину. Осторожно идем в сторону шума. Это неширокий ручей, вода переваливается через камни и уходит в темноту. Откуда здесь ручей? Беру карту и подсвечиваю ее фонарем. Нет, ручья в этом районе.
- Командир, - это шепчет чеченский майор, - мы заблудились?
- Похоже, да. Летчик сбросил нас черт знает куда.
- Что будем делать?
- Пойдем по течению ручья.
Мысленно материмся, топать в темноте, да еще по неровному берегу, это кошмар. Проходит минут сорок. Вдруг натыкаемся на бетонное кольцо, в которое уходит ручей. Я подсвечиваю кольцо и вижу над ним насыпь. Осторожно поднимаюсь наверх и выхожу на дорогу.  Впереди, метрах в пятидесяти, светит фонарь, который подсвечивает дом и часть площадки перед ним. Скатываюсь обратно к ручью. Теперь, мы осторожно идем по лесу, вдоль дороги, прокрадываемся к источнику света.
 
Это одинокий хутор. Здесь, большой деревянный дом с флигелем и верандой, сзади его примыкают сараи, отдельно небольшая овчарня и большой ангар для сена. Керосиновый фонарь висит под крышей крыльца, он  освещает не только площадку перед домом, но и строения. Тщательно изучаем находку и тут я получаю легкий толчок в плечо. Оборачиваюсь, в лицо мне дышит Аванбеков.
- Товарищ командир, - шепчет он, - я знаю этот хутор.
- Говори.
- Отсюда, в трех километрах, мое село.
- Постой, постой, так, где же мы?
Делаю толчок в плечо майора чеченца и шепотом приказываю ему  оставался здесь, а сам отбегаю с Аванбековым  в гущу леса. Под елью раскрываю карту и подсвечиваю ее.
- В картах разбираешься? Покажи, где мы находимся?
- Вот здесь.
Мокрый, грязный палец парня ползет по карте и вдруг упирается в разбросанные точки домов.
- А хутор, где?
- Здесь.
Палец отползает назад и застревает на перекрестке лесных дорог.
- Кто здесь живет?
- Я точно не помню, по-моему, семья Галоева или Глаголева.
- Они, как относится к властям?
- Плохо. Кода рядом власти нет, то такие места прибирают… местные полевые командиры.
- А как ваше село относится к бандитам?
- Сейчас не знаю.  Много времени прошло, но, наверно, по разному, кто примыкает к ним, кто поддерживает Кадырова.
- Как ты думаешь, кто сейчас в этом доме?
- Лесные люди. Хозяева бы экономили керосин, а эти всю ночь жгут…
- Но ведь этим могут себя выдать…
- Да кто в такую ночь, кроме нас, будет бродить по лесам... Обычно, свет оставляют для караула, чтобы он не заплутал.
- Значит, нас выбросили почти на пятьдесят километров от точки…
- Чего?
- Да, так ничего, пошли к своим.
  
 Махаранджев передает мне бинокль и показывает рукой чуть левее основного дома. Бинокль ночного видения и  хорошо берет местность, хотя подсвечивает ее зеленой краской. Я вижу колодец, около которого застыла неподвижная фигура в капюшоне, с автоматом за спиной.  Майор толкает бинокль вправо и здесь я вижу, под висячей крышей  ангара с соломой, сидит другая фигура. Она толи дремлет, толи размышляет, автомат между ног, голова не прикрыта, хотя плащ прикрывает плечи. Занудно идет дождь.
Проходит час. Неожиданно дверь дома открывается и,  потягиваясь,  на крыльцо выходят два человека в плащах, с автоматами в руках. Один, сразу же отправляется к колодцу и, переговорив там с караульным, садиться на сруб. Освобожденный охранник бежит к дому. Другой, на крыльце долго зевает, бьет себя по щекам, потом неторопливо направляется к ангару. Там, ногой подсекает замершего караульного и, когда тот вскакивает, грозит ему кулаком. Смена караула произошла, но меня заинтересовал тот, который у ангара. Что-то необычное в его лице. Этот бандюга, также садится на скамеечку и откидывает капюшон. Да это же… по разрезу глаз то ли монгол, то ли японец, то ли китаец…
Я начинаю расталкивать свою команду и показывать рукой в лес.
 
Под елью собрались все.
- Ребята, - говорю им. – Сейчас, мы должны провести небольшую операцию.  Бисепс и я берем  на себя того… косоглазого, возможно китайца. Вам я не могу доверить его, так как это, может быть, самый опасный  соперник для вас. Он положит пол дивизии, прежде чем его уничтожат.  Остальные сосредоточатся вокруг дома, майор и его человек, возьмут на себя крыльцо, сержант Матвеев с Аванбеков берут под прицел сараи и овчарню, еще двое будут держать под прицелом окна с другой стороны и заднюю часть дома. Стрелять только тогда, когда нас раскроют, если китайца возьмем тихо, никому с постов не уходить, оставаться на месте.  Это для страховки, вдруг, какой-нибудь из старших бандитов захочет проверить наличие охраны. Я постараюсь допросить здесь китайца, а там, по обстановке определимся. Чтобы все предусмотреть, всей команде, через полчаса явиться на это место, конечно, тихо. Бисепс, дай свой нож.
 Парень выдергивает из-за пояса хороший армейский нож и с сожалением передает мне.
- Зачем он вам, вон у вас сколько других, целый пояс.
- Мой очень легкий. А мне этого типа надо брать с оружием потяжелее. И так, в случае успеха, если будет тихо, через тридцать минут всем быть здесь. Сверяем часы.
   
Все побрели на свои места.  Я  и Бисепс  через лесные заросли обогнули хутор и тихонечко добрались до ангаров.  Добираемся до угла строения и я высовываюсь из-за него. Китаец подремывает и смотрит вперед, на темный лес.  Выхожу из-за угла, выдергиваю нож Бисепса и бросаю его в сторону караульного. Видно, китаец услышал какой-то  шум от свиста  вертящегося ножа, он открыл глаза и медленно повернул голову вправо и тут же черенок ножа въехал ему в лоб, ближе к виску. Стук был, словно камень об стенку. Караульный обмяк и медленно пополз по стене вниз. Мы терпеливо ждем, как отреагирует другой охранник у колодца. Тот, даже не пошевелился, шум дождя притушил посторонние звуки. Бисепс, по моему сигналу, рванулся к китайцу и, вскоре, его тело приволок к углу ангара. Здесь мы его скрутили, даже ноги согнули и привязали к спине. Потом, гигант, взвалил несчастного на плечи и побежал в лес. Прошло еще минут десять и я стал отползать обратно к лесу.
 
Связанный китаец лежал на животе. Видно холодный дождь все же привел парня в себя, его связанные руки начали дергаться и торчащие из-под веревок пальцы зашевелились.   Я развернул китайца на бок. Глаза человека, не мигая, смотрели на меня. Начинаю говорить с ним по-английски.
- Слушай, я один из тех, кого ты ищешь. Ты понимаешь меня?
Глаза пленника сузились.
- Да, я Исмаил Амберов, тот, ради которого ты тоже приплелся сюда. К сожалению, тебе не повезло и ты у меня в плену. И теперь, когда ты на краю смерти, у меня появилось желание поговорить с тобой. Сделать тебе предложение, чтобы  спасти твою жизнь. Хочешь выслушать?
Пленник молчит, однако смотрит на меня внимательно.
- Я отпущу тебя с условием, что ты не убьешь Карима, того самого, который у тебя в списке под третьим номером. Второй номер, это Мухаммед, к сожалению, он уже убит, но не тобой и твоими ребятами. Так вот, я хочу сделать обмен, дарю тебе жизнь, за это ты сохранишь жизнь Кариму.
И тут китаец произнес первые слова тоже по-английски.
- Нет, собака, я убью и его, и тебя.
- Как, знаешь. Я о тебе думал лучше, а ты, оказывается, тупой, как резиновая калоша. Твое последнее слово, где тебя закопать?
- Ты сам калоша. Я тебе предлагаю другое. Давай по-честному, сейчас на этом месте схватимся один на один. Если я сломаю тебе шею, то убью и Карима, а если ты объешь меня, никто не тронет Карима.
Всего ожидал, но не такого предложения о джентльменской дуэли. Я задумался. Этот гад, конечно, может быть и нечестным, если я его отделаю, он возьмет и подло убьет моего друга. С другой стороны, чем я рискую, но только, как его изуродовать, чтобы он оставался жив и сдержал свое слово.
- Хорошо. Хоть условия и не равные, я принимаю вызов, но так как на каждой дуэли, сторона, которую вызвали на дуэль,  имеет право предложить свое оружие, я принимаю – ножи.
- Да, хоть, мечи. Развязывай. Мне так хочется покорежить твою морду.
- Сейчас тебе все предоставим. Так как здесь темно, то мы выйдем на дорогу и, там, все разрешится. Бисепс, тащи пленного на дорогу.
Гигант легко вскидывает связанного пленника на плечо и тащит к дороге. Там я вытаскиваю нож и разрезаю веревки на пленнике. Китаец вскакивает и начинает растирать свои запястья. Я скидываю плащ и теперь дождь начинает мочить мои волосы на голове.
- Исмаил, - говорит китаец, - я знаю, что Мухаммеда убил ты, я знаю, что ты помогаешь русским и колотишь своих бывших друзей, но почему, ради какого-то Карима, ты готово пожертвовать собой.
- Война здесь, это другая война. Я терпеть не могу ваххабитов, бандитов и их приспешников. Ради этого и воюю. Ты готов.
- Готов.
Я выдергиваю ножи и зажимаю их в руках. Китаец резво пошел на меня. Хорошо, что хоть есть немного света от дома.  Ловко уворачиваюсь от ударов его рук и ног и тут ловлю момент. Делаю нырок и… Парень отскакивает, растирает плечо. На этом месте армейской рубашки нет, она, просто, распорота. Есть ли на ней кровь или нет, непонятно – темно.
- Здорово, ты мне шкуру попортил. Ну, держись.
Опять пошел крутить руками и ногами,  я прижал лезвие к запястью и замахнулся для удара рукой. Китаец подставил руку и нож врезался в нее. Парень оказался живуч, он отскочил и опять бросился на меня. Теперь, это были вялые удары. Его рубаха была изрезана в разных местах, кое-где заметны участки крови. Вот и сейчас, опять, бросок. Он, даже, задел мне колено и вдруг… Он застыл, просто, завис в воздухе, острие моего ножа пробило кожу под подбородком и держит его голову высоко, другой нож прошел через одежду и кончик его застрял между ребер, напротив сердца.
- Не дергайся, не вздумай пошевелить рукой, - говорю китайцу, - ты проиграл.  
- Отпусти меня.
Я отскакиваю в сторону.
- Иди. Твой автомат там, на твоем посту.
Китаец злобно смотрит на меня, потом потрогал подбородок, вытер тыльной стороной руки капающую кровь. Он матерно выругался по-русски,  плюнул кровью, потом медленно повернулся от меня и, пошатываясь, пошел на огонек.
 
Только он исчез, как на дороге появился Махаранджев, Аванбеков, Бисепс и другие. Оказывается, прошло уже сорок минут.
- Здорово вы его, командир, - говорит майор. – Хоть было плохо видно, но вы его разрисовали классно. И стоило так рисковать?
- Стоило. Чего вы выбрались на свет? А ну, срочно с дороги. Сейчас не будем расслабляться. Пойдем, посмотрим, что теперь устроит китаец. Его самолюбию нанесен урон, может, это нам поможет немного пострелять. Только, прошу, не в китайца. Диспозицию каждый знает, все по местам. Огонь, только, после того, как несколько ошалелых фигур выскочат из дома. Собираемся здесь же через десять минут после боя, то есть, когда они выключат свет. Но смотрите, в полной темноте, без ориентира, это плохо делать.
- Командир, - отвечает майор, - мы немного тренированные, придем.
 
Китаец идет, как пьяный. Странно, что его напарник у колодца, даже не реагирует на шаги. Китаец подходит к ангару и с силой ударяет кулаком по двери. Теперь, второй среагировал на звук и подскочил с места.
- Ты чего? – орет он по-русски.
- Сволочь, сволочь, - рычит китаец по-английски, потом хватает с земли автомат и грохот выстрелов эхом отдался в лесу.
 Двери дома раскрылись и из него выскакивает несколько полураздетых фигур с оружием в руках. Тут, стала стрелять моя группа и пошло… Кто-то из бандитов все же догадался, разбить фонарь и… выстрелы стихли.
 
Уже светает. Дождь неожиданно перестал. Мы идем по лесу, вдоль дороги к селу.
- Привал, - командую я.
Люди выбирают ели и забираются под их свисающие ветки. Я оказался под деревом вместе с Аванбековым.
- Как себя чувствуете, Аванбеков?
- Нормально, товарищ майор.
- Мне сказали, что вы неплохо стреляете…
- Так, я раньше был чемпионом Дагестана по стрельбе из мелкашки.
- А почему Дагестана, вы же родились здесь, ваше село рядом?
- Так,  мы были отобраны на соревнование отсюда.
- А что произошло с вами на базе? Я говорю, за что вас разжаловали?
- За вас. Мне же предъявили обвинение, что это я не послал шифровку  в Новосельское. Подставил меня мой шеф, подполковник Жаворонков.
- Очень интересно. За что же он, вас так?
- Гнусная история. Полковник обхаживает одну даму. Судя по всему, она задержала шифровку.
- Ничего себе. Что же это такая за дама, которая задержала шифровку?
- Она… она…, ну, в общем, это секретарша в приемной командующего.
- Ого…    
- Не ого, а о-го-го. Влюбился в нее шеф.
- А жена то у подполковника есть?
- Жена есть, но она же, не здесь живет, а где-то в Сибири. Вот, подполковник с тоски и крутит романы.
- Так почему шифровка попала к ней.
- Она же секретарша, старший начальник должен утвердить шифровку.
- Понятно. Она про шифровку забыла или что-то там другое, а тебя, как крайнего обвинили.
- Кто-то должен отвечать. Выбрали меня.
- А на складе, почему ты оказался?
- Шеф, приказал следить за вами, больно уж вы настырны...
Со стороны дороги раздался шум двигателей машин. Я выпрыгнул из-под ели и побежал туда. У крайних деревьев рухнул в траву. Вскоре, ко мне прибежала вся группа и залегла рядом.
 
По дороге двигалось три машины. Впереди жигуленок, старая «копеечка», за ним «химер» с открытым кузовом. Машина заполнена вооруженными людьми. Последним идет грузовик, в кузове которого, только один вооруженный человек.
- По-моему, они идут из хутора, в котором мы только что побывали? – слышен шепот Махаранджева.
- Похоже.  
- Почему же последняя машина пуста? Может там вещи, из-за бортов, просто, не видно?
- Мне, кажется, там трупы.
- Командир, давай врежем.
- Нет, там китаец.
- Понятно.  Только, непонятно, почему мы не проверили ангар? Эти машины, были спрятаны там.
- Времени не было.
- Тогда пойдем отдыхать?
- Да.
 
Через час я позвонил по телефону Мухаммеда.  Трубка ответила.
- Это ты, Исмаил?
- Я. Ты сейчас не в селе, куда только что прибыла три машины вооруженных людей.
- Ты очень много знаешь, Исмаил.
- Там есть китаец, он по твою душу.
- Уже догадался. Не ты ли, его немного попортил?
- Я. Хочу спросить, куда вы все перемещаетесь?
- А русские, чего там взбрызнулись. Вот нам и приходится отступать. Но думаю, все это с пользой. Бакар…, ты слышал о Бокаре?
- Слышал.
- Он объединяет отряды для наступления на Кулинджан.
- И скоро тронетесь?
- Уже уходим.
- Спасибо за предупреждение.
Телефон отключился.
 
Я возвратился под ели.
- Махаранджев, срочно составляй шифровку, передавай главному. Сборный отряд под руководством полевого командира Бакара идет сейчас на Кулинджан.
- Командир, откуда вы знаете?
- Сорока на хвосте принесла.
- Уж больно длинный у нее хвост.
- Майор, пожалуйста, составляйте шифровку.
Махаранджев лезет в свой рюкзак и достает планшетку. Все молчат.
 
Хоть и нет дождя, но сырость везде, в лесу, в поле, в воздухе. Я веду группу прямо на село. На краю поля, мы прячемся в мокрых кустах и наблюдаем за селом.
- Аванбеков, - зову я.
- Да, товарищ командир.
- Не прогуляться ли нам в село? Сейчас там, все мужики ходят в военной или полувоенной форме.
- Не знаю… Может, по наглому и можно. А знаете что, пойдем ко мне домой. В селе, если кто и придерется ко мне, то лишь мои бывшие знакомые. Если мы избежим радости встречи, то дома, может, и  поедим горяченького.  Только, всем бы… нельзя. Большая группа привлечет внимание.
- Я с тобой согласен. Пойдем ты и я. Остальные будут ждать нас здесь. Майор Махаранджев, остаетесь здесь за старшего. Никаких вылазок не производить, тихо отсыпаться на этом пятачке, выставив охрану. Стрелять только в случае нападения. Все ясно?
- Так точно, командир.
- Давайте, Аванбеков, почистимся, сотрем с лица грязь, приведем себя в порядок. Оружие берем с собой.
- Товарищ командир, когда вы вернетесь? – спрашивает Бисепс.
- Часа через четыре, в крайнем случае, до вечера.
 
Мы идем по улице села и, действительно не вызываем ни у кого внимания. Местные, мужчины и женщины, равнодушно проходят мимо, только дети оглядывают цепким взглядом и с интересом рассматривают оружие. При выходе на площадь, Аванбеков неожиданно выталкивает меня в переулок.
- Ты чего?
- Тихо, на площади стоят человек пять с оружием. Все они не наши, то есть   не принадлежат к федералам. По повязкам на голове, это какая-то группа бандитов.
- Куда идем?
- По переулку дальше. Там, обойдем площадь.
Идем уже десять минут. У большого забора, Аванбеков останавливается.
- Вот здесь.
- А где  калитка?
- За углом, на центральной улице, но мы туда не пойдем, там соседи,  мне, по личным соображениям, не хочется с ними встречаться. Мы пройдем через соcедний участок, позади дома.
Аванбеков уверенно ведет к границе заборов. У соседа ограда из реек, набитых на жерди. Солдат лихо перескакивает через забор, я следую его примеру. Пробираемся через чужой участок и опять нарываемся на забор из реек. Здесь, Аванбеков прощупывает палки и отдирает две гнилых.
- Сюда.
Пролезаем в дыру и идем к дому, виднеющемуся недалеко.
 
В доме переполох, бабка с дедкой, щупают и обнимают Аванбекова, прибежал брат,  жена брата, двое детей, меня почти не замечают. Верней замечают, вежливо здороваются и бегут обниматься и целоваться с родственником. Я прошел в гостиную, сел на стул, напротив окна, и положил автомат на колени.
 
Все семейство, кроме детей, сидим за столом. На столе много еды, вина  и чачи. Идет разговор о последних событиях.
- Представляете, - рассказывает брат Аванбекова, - сегодня утром к нам приехало три машины от Галоева, ну ты знаешь его, это хутор в лесу. В эту ночь на хутор  напали  какие-то неизвестные, убили полевого командира двух его людей и исчезли.  Привезли от туда… китайца, оказывается, среди бандитов есть и такие. Вы не представляете, он весь изрезан, живого места нет от ран. Так вот, от него местные отряды узнали, что этот тип встречался с каким-то необычным бандитом, который его так отделал...
- А китайца куда дели? – перебивает его Аванбеков. – Его с собой взяли?
-  Бакар приказал его отправить в Грузию, лечиться. Сам собрал всех, кто к нему пришел и днем, они отвалили на юг.
- Много людей у Баккара?
- Для сегодняшнего дня, можно считать порядочно, я насчитал около  семидесяти человек. Но ребята все крепкие, большинство не русских, это арабы со всех концов света, есть даже негры, есть прибалты, украинцы,  азиаты,  это корейцы, китайцы. В общем, представители всего земного шарика. Руководитель этих ребят - араб…
- А в отряде чеченцы, дагестанцы, ингуши есть?
- Немного.  Человек десять я видел. Парни такие, что умрут, но не сдадутся.
- В селе много их сторонников?
- Мало. Людям надоело воевать, все оседлые хотят мира, поэтому больше тянуться к Кадырову. Хоть он не подарок, но лучше жить под ним, чем без конца стрелять друг в друга.
- Нам не пора? – спрашиваю Аванбекова.
- Да, да… Дорогие родственники, сами понимаете, служба. Я не могу долго оставаться, надо уходить.
Все зашумели, стали вставать. Ко мне подошел брат Аванбекова.
- Командир, берегите нашего парня. Он двенадцать лет тому назад ушел из дома и вот только что появился, живой...
- Неужели весточки не присылал?
- Присылал, но, кто часто шлет письма, когда кругом, столько лет война.
- Поганая война.
Парень кивает головой и продолжает.
 - И прошу, не нарвитесь на пули, иногда из-за угла и свои стреляют.
- На что намекаете?
- Что в этой войне, иногда, не понятно, кто какие интересы защищает, кто за справедливость и кто за свободу…
К нам подходит дед и протягивает мне мешок.
- Уважаемый, прими от нас гостинцы. У вас служба, поесть, иногда, некогда. Мы тут вам приготовили кое-что…
- Спасибо, дед. Аванбеков, пошли.   
 
После сна, Махаранджев  медленно протирал глаза. Вся группа напряженно смотрит на меня.
- Командир, теперь домой? – зевает майор.
- Нет, пойдем по следу Бакара.
- Наши там, его без нас встретят…
- Мы должны убедиться, что все в порядке. Всем сейчас подкрепиться. Родственники нашего товарища прислали нам еду. Потом побежим за Бакаром.
Ребята, молча, рассаживаются вокруг мешка и Аванбеков начинает вытаскивать из него пироги и другие вкусности.
 
Бежим по следу банды почти два часа. Неожиданно загудел у меня в кармане телефон.
- Стоп, - поднимаю руку и останавливаюсь, - привал.
Сам вытаскиваю телефон и иду в кустарник.
- Але.
- Это я. Бакар изменил направление. Мы не идем на Кулинджан, мы идем в Бусычак. Пока.
Заныли прерывистые гудки. Я хватаюсь за карту. Черт, обманул меня Бакар. Ему до Бусычака ближе, приблизительно, два часа хода. Я подбегаю к отдыхающим ребятам.
- Махаранджев, срочно новую шифровку, бандиты изменили  маршрут, они идут на Бусычак.
Майор поспешно выдергивает свою карту и разворачивает ее. Он водит пальцем по карте и начинает мотать сжатым кулаком.
- Как мы не догадались. До Кулинджана сутки хода, а здесь, почти подарок, свернул в сторону и десять километров до ближайшей цели. Сейчас, командир, пишу.
- Быстрее. Сержант Матвеев, настраивайте станцию.
Сержант вытаскивает из рюкзака портативную радиостанцию и выдергивает антенну.
- Станция готова. Сейчас вызову оператора.
Матвеев набирает номер, слышен женский голос и тут же он исчезает из-за мощного гула.
- Что это? – недоумевает Матвеев.
- Переходи на запасную волну, нас забивают.
Сержант поспешно крутит ручки и опять набирает номер. Возник тот же женский голос.
- Что там у вас? Переда…
И тут же наушники опять завыли.
- Командир и тут тоже, - Матвеев смотрит на меня испуганно.
- Третий канал есть?
Сейчас попробую. Сержант снова колдует над радиостанцией. И опять в наушниках вой и гул.
- Они знают все наши волны, - с горечью говорит Махаранджев.
- Вижу, мы без связи.
- Командир, -  смотрит на меня майор, - время не ждет. Каждая минута дорога. Я, примерно, прикинул. Бакар  идет обычным шагом, значит, через час тридцать он будет у цели. Наши отряды чеченцев, стоят в тридцати километрах в станице Черемис. Если их сейчас позвать на подмогу, то есть надежда, что на машинах они доедут вовремя, у окраины  Бусычака  их перехватят. Если они задержаться хотя бы на двадцать минут, то Бусычак превратится в кровавую кашу. Там почти все Кадыровцы, их вырежут. Я знаю, у вас есть другой источник связи, спутниковый телефон, позвоните.
Что делать, он знает, что я тайком с кем-то переговариваюсь. Достаю трубку и набираю номер командующего. Женский голос нежно воскликнул.
- Алле.
- Мне, первого.
- Он занят.
- Скажите ему, что срочно, звонит командир группы Д.
- Я сказала, он занят.
- Если ты, поганая кукла, сейчас  не позовешь первого и сорвешь мне операцию, запомни, я тебя везде найду, приду и убью. Поняла, дура.
- Я с нахалами не разговариваю.
Трубка отключилась. Что делать? Набираю новый номер – Комарова.
- Витя, - слышу шепот, - ты чего? Я на оперативке.
- К черту мне эту оперативку. Сейчас бандит Бакар подходит к Бусычаку. Осталось час двадцать до его прихода. Если не выслать подмогу, бандиты вырежут весь поселок, там, в основном, население, поддерживают власть. Мне какая-то кукла в приемной командующего отказала в разговоре с ним. Последняя надежда на тебя.
- Ты шифровку выслал?
- Связь забивают. Кто-то выдал наши волны.
- Я понял, я все сделаю.
Трубка отключилась.
- Ну, что? – спрашивает майор.
- У них оперативка, но сейчас все придут в движение. Нам тоже надо двигаться. Парни, вперед.
 
Мы добежали до речки. У моста остановились. Следы десятков ног шли в одну сторону. Я открыл карту. Отсюда метров шестьсот до поселка. Бакар уже должен подойти к нему. Я собираю всю группу.
- Парни, мы с вами дальше не пойдем. Сейчас мы сделаем здесь засаду. Если федералы успели, то бандиты будут удирать сюда, через мост, обратно. Здесь легче рассеяться и спрятаться в лесу. Поэтому, позиция такая. Я и один из группы Махаранджева, прикроем дорогу, слева будет сам майор Махаранджев,  его человек и Аванбеков, справа Бисепс, Матвеев и другой чеченский парень.  Расположиться так, чтобы не перестрелять друг друга перекрестным огнем. Первую группу бандитов пропустить вон до той елки, - показываю пальцем на дерево, - потом, всех уничтожить. Все по местам.
 
Я спрятался в кустах с левой стороны дороги, чеченец с пулеметом засел с правой стороны. Прошло минут пятнадцать и вдруг ахнуло и затряслась земля. Послышался треск пулеметов и автоматов. В воздухе появились вертолеты и закружили над поселком. И тут, за мостом, взорвалась мина и осколки со свистом пронеслись над головой. Еще одна, упала метрах в ста. За мостом замелькали фигуры людей, бандиты отходили  в нашу сторону. Вот, первые, проскочили мост и побежали в мою сторону. За ними, мчалась толпа. Из-за узости моста, все бежали плотно. Когда первый бандит подбежал к условной ели, мы открыли огонь. Пулеметчик – чеченец скашивал незваных гостей, как водил косой по траве. Бандиты частью рухнули на землю, другие побежали обратно. Теперь фигуры за мостом стали разбегаться влево или вправо, вдоль реки. Я заметил, как ловкий стрелок из группы Махаранджева подбивал этих людей. Наверно, это Аванбеков, подумал я.  И вдруг, стрельба кончилось. Никто не бежал от поселка, никто не показывался  за рекой. Я приподнялся и крикнул.
- Кто живой встать. Если, кто не поднимется, будет пристрелен на месте.
Из кучи, перед нами лежащих, стали подниматься бандиты. Один подняться не смог, отжался на руках и присел.
- Руки за голову.
Вставшие, как роботы,  положили руки на затылок. Я встал и пошел к ним, держа оружие наготове. Неожиданно, в нарушении всем инструкциям, от группы Махаранжева поднялся Аванбеков и  пошел к нам.  Один араб с зеленой повязкой на голове, лежал передо мной и корчился от боли. Он не мог встать.
- Поднимайся.
Араб поднял голову, посмотрел на меня, искажая губы и, вдруг, внятно сказал по-арабски.
- Пристрели меня, боль… везде… дикая боль… мне уже… ниче…го не поможет…
 Живот этого типа разворочен, все внутренности вывалились наружу, он не жилец. Я выстрелил в него. Пленные смотрели на меня тупыми  глазами.
- Я сказал, всем, даже раненым, встать.
С трудом поднялись еще два человека. Но тут раздался выстрел сбоку. Я оглянулся. Аванбеков валился на землю. Недалеко от него, сидящий бандит, уже наводил пистолет на меня. Но тут, кто-то из моих, невидимых, людей выстрелил и этот тип рухнул с пробитой головой. Я не стал идти к Аванбекову, с этой оравой пленных надо быть внимательным. Обхожу пленных, толкаю ногами лежащих и потом командую.
 - Всем, выстроиться в одну шеренгу у края дороги.
Пленные перестроились и только тогда мои люди стали выходить из укрытий. Чеченский майор выстрелом добил еще кого то из лежащих. Ко мне подошел парень из его группы.
- Товарищ командир, отдайте мне этого, - он пальцем показывает на заросшего черноволосого пленного.
- Зачем?
- Это мой родственник. Я не хочу, чтобы он позорил мой род и всем было известно о предателях моего рода.
- Ты его убьешь?
- Да.
-  Он твой.
Чеченец подходит к родственнику.
- Марсак, ты готов?
- Готов, – этот тип понуро смотрит на своего родственника. - Только, прошу, не сообщай о моей гибели Ифе. Пусть, не знает о моей смерти.  
- Иди.
Пленный двинулся в сторону леса, не доходя пяти метров до дерева, раздался выстрел. Пленный вздрогнул, закачался и упал головой в землю.
- Как там Аванбеков?  - спрашиваю, подошедшего, майора.
- Ранен. Пуля пробила рожок  с патронами и потеряла силу. Сейчас сделаем ему перевязку и отправим к своим.
- Я хочу поговорить вот с этим. - Показываю на смуглого заросшего араба. – Майор побудьте за старшего, пока я его допрошу. Ну-ка, ты, иди вперед.
Араб идет по дороге, держа руки на затылке. Мы сворачиваем в ели и тут я говорю.
- Карим, отпусти руки.
Араб поворачивается ко мне.
- Здравствуй, Исмаил.
Я обнял его и похлопал по спине.
- Вот, и встретились.
- Я только что был на миллиметр от смерти. Пули подстригли  волосы на затылке.
- Тебе повезло и, видно, будет везти дальше.  Я рад, что ты жив и очень хочу, чтобы ты жил долго.
- Это хорошо бы. Что ты будешь делать со мной дальше?
- Отпущу. Сейчас тебе придется уйти.
- Куда?
- К своим.
- Ты прибил Бакара, мои ребята частично убиты, другие разбежались. Куда идти?
- Иди, собирай, кого найдешь. Пойми, ты мне нужен.
- Ну, да. Хорошо, я уйду.
- На, возьми, на всякий случай, пистолет.- Выдергиваю из-за пояса пистолет и отдаю ему. – А теперь, иди. Помни, я давал тебе клятву, что буду оберегать тебя, постараюсь это делать и дальше.
- Спасибо. Я знаю, ты бережешь меня. 
Он осторожно обнимает меня и поворачивается в сторону леса.
- Я выстрелю в небо, - говорю ему в след, - не пугайся.
Выстрел не заставил его вздрогнут. Карим шел, как автомат и вскоре исчез за деревьями. Я вышел на дорогу к своим.
 
К нам подошли чеченские милиционеры и взвод десантников. Майор долго с ними объяснялся и мы отдали  пленных. Капитан – десантник, напоследок, спросил меня.
- Вы сейчас куда?
- Нам надо вернуться на базу.
- Я вас подброшу. Сейчас сюда подъедет оперативная группа, будет разбираться с мертвыми. На их  машине вернетесь к шоссе, а там, на КПП, перекинем вас на базу.
- Там, убитый, лежит главарь бандитов – Бакар.
- Где он, покажите.
Подвожу его к трупу человека, которого я подстрели уже раненого.
 
 На базе повторилось старое. Полковник Каменев, засадил меня и Махаранджева за отчеты. После недели мучений, Каменев вызвал меня для закрытой беседы в свой кабинет.
- Капитан, я доволен результатами вашего поиска, - начал разговор он. –  Недоволен одним, что у вас слишком крепкие нервы. Вы пристрелили в конце операции самого главного бандита, лишив удовольствия побеседовать с ним.
- Он мне не представлялся перед смертью.
- Конечно. Во-вторых, ранение Аванбекова на вашей совести. Вы плохо проинструктировали своих людей и вот, результат…
- Я сам не понимаю, зачем он вылез. Мне даже, показалось, что убивавший его бандит был с ним знаком. Поэтому, он поспешил первым убить его, а не меня. Но и с другой стороны, Аванбеков, как ни странно, был готов к поискам в лесах. И был знаком с инструкциями о том, как держать себя при операции. Просто, увидев знакомое лицо, он решил приблизится к нему. У вас есть фотография мертвых бандитов?
Полковник копается в папке и достает большую фотографию,  общий обзор, лежащих на дороге людей.
- Где он? – спрашивает полковник.
- Вот. - Пальцем показываю скорчившегося мертвеца.
- Этот, говоришь?
- Да.
- Интересная личность. Ну, да ладно, с ним он, действительно, мог быть знаком…
- Товарищ полковник, а кто крот?
- Ты, разве, не догадался?
- Неужели, она, секретарша?
- Может быть и она. Но, к сожалению, мы ее не взяли.
- Как не взяли?
- Да, так. После твоего разговора с ней по телефону, она исчезла. Толи, почувствовала, что близка к провалу, толи испугалась тебя.
- Скажете. Я-то причем?
- Притом. Видно, твое знакомство с Исмаилом стало ей известно.
- Причем здесь Исмаил?
- Я и сам хочу знать, причем? Ты же знаешь, кто такой Исмаил? - Лицо полковника растянулось в усмешке. – Молодец, ты никому не проговорился. Так держать.
- Почему такая паника в лесу при имени Исмаил?
- Как ты думаешь, кто последнее время добирается до банд и убивает их полевых командиров? Как ни странно, это делает Исмаил.
- Это ерунда, совпадение.
- Считай, как хочешь. Хочу только, напоследок, предупредить, наши противники активно ищут  Исмаила, ищут везде. И будь бдителен, если к тебе могут подкатится всякие людишки, которые захотят выудить из тебя информацию о Исмаиле.
- Товарищ полковник,  а как мое дело с Ростовским АМОНом?
- Никак. Вчера улетел прокурор, но к нам присылают следователя по особо важным делам. Кто-то там, на верху, копает против нас и, естественно, вопрос о беглеце из тюрьмы всплыл после события в Новосельском.   
 
 Я купил цветов и пришел к дому Лизы. Сел на скамеечку у парадной и стал ждать.
- Молодой человек, молодой человек, - из раскрытого окна на втором этаже высунулось лицо пожилой женщины, - поднимитесь сюда. Квартира восемь.
Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к двери. Она тут же распахивается и женщина затаскивает меня в квартиру.
- Тсс, - прижимается палец к губам, - Лиза спит. Пойдемте на кухню, там поговорим.
- Вот, возьмите цветы.
Она мотает головой.
- Нет, нет, это Лизины цветы. Зачем лишать удовольствия девочку. Вы их, лучше, положите на тумбочку в прихожей.
 Мы садимся за крохотный столик в крохотной кухне.
- Чаю, хотите?
- Давайте,  только покрепче.
Она наливает мне кружку, сыпет на тарелочку печение и конфеты и подставляет на стол.
- Меня звать Зинаида Васильевна. Вас, кажется, Виктор?
- Да.
- Чем вы занимаетесь, Виктор?
- Служу.
- Все служат. А в каких войсках служите?
- В разведке.
- Хорошая специальность, но только в мирное время. Вы не находите, что вам лучше дружить с другими девушками, но не с Лизой.
- Не нахожу. Почему  с Лизой нельзя?
- Потому что вы находитесь на пороховой бочке. В любую минуту вас могут отправить на тот свет. Я же знаю, что такое разведка в наше время. Вон, их сколько погибает на нашей базе. Зачем Лизе  иметь потенциальных покойников в друзьях.
- Кто-то должен заниматься разведкой.
- Должен, но почему вы?
- Это моя профессия, я специалист в этой области.
- Витя, - раздается сзади возглас.
Лиза с распущенными волосами стояла в дверях и держала букет.
- Витя, это мне?
- Конечно.
- Спасибо, очень красивые цветы. Мама, у тебя нет вазы?
- Она в комнате на серванте.
- А о чем вы здесь говорите?
- О жизни.
- Тяжелая тема. Если нет компромисса, цена вопроса может подскочить высоко.
- Ты у меня философ, иди, лучше, найди вазу.
Лиза уходит.
- Так о чем мы с вами говорили молодой человек?
- Вы пытались решить судьбу мою и судьбу Лизы.
- А вы упрямы, но я думаю, что мы с вами еще поговорим на эту тему.
Появляется Лиза.
- Мама и мне чаю.
 
Мы идем по улице и Лиза оглядывается по сторонам.
- Куда ты меня тащишь?
- Я хочу показать тебе мое новое жилище. Мне выделили квартиру.
- Да, что ты говоришь? Мы свою квартиру добивали полтора года, а тебе за месяц дали.
- За вредное производство. Идем быстрей, там Коля с ума сходит.
- Коле тоже выделили?
- Даже, двухкомнатную.
Мы подходим к новенькому, сложенному из кирпичей, двухэтажному зданию. Поднимаемся на второй этаж и тут ближайшая дверь распахивается и с охапкой цветов вываливается Комаров.
- Где болтаетесь? – вопит он. - Шампанское скисло, Наташа устала подогревать мясо.
Цветы попадают Лизе в руки, а Николай, освободившимися руками, затаскивает нас обоих в квартиру. В  почти пустой комнате, канцелярский стол накрыт простыней. На нем стоят салаты, шпроты, рыба и мясо накрыты тарелками. Бутылка водки и шампанского расположились по центру стола.
Появляется Наташа, она обнимает Лизу, целует меня в щеку.
- Извините, что так примитивно, но хозяйственники не нашли мебели, - говорит она. – Коля с трудом выбил канцелярский стол, панцирную кровать и стул. Так что, есть будем стоя или сидя на полу. Коля, разливай.
Лиза бросает цветы на подоконник и обходит комнату.
- Надо же, какое богатство.
- Все к столу, - командует Николай. – Берите рюмки, наполняйте тарелки. За новую, квартиру.
 
Под вечер все стали расходится. Коля и Наташа сбежали в свою квартиру, Лиза попросила меня проводить до дому.
- Это правда, что тебя наградили квартирой.
- Да, прогулялся в тыл один раз, обещали наградить, второй раз пошел – дали квартиру.
- Не хвастайся, слава богу, жив остался. Я же все слышала, что у вас, там, в поиске, творилось. Исмаил сцепился с полевым командиром Сардисом, его убил, убил еще несколько человек  из его банды и ранил его помощника, китайца. А китаец очень известен среди бандитов, он бывший чемпион мира кун-фу, его ни разу никто не побеждал. А потом, был убит Бакар, вот вой то был в эфире. Похоже, все банды поклялись разделаться с ненавистным Исмаилом. А вот про тебя мало было сведений, только два сообщения одной женщины, что ты в поиске и наводишь федералов на след Бакара.
- Женщины? Она, что, прямым текстом передавала?
- Прямым, по-арабски, какому-то представителю в Турцию. Очень торопилась и объясняла, что из-за сложной обстановке на Кавказе, не может вовремя информировать представителя и поэтому сообщает  последние новости напрямую. А потом, Маруся, моя подруга по отделу, принесла мне запись, списанную из твоего разговора с нашей секретаршей. Здорово ты ее.  У нас есть запись и твоего разговора с Колей.
- Да, девочки, от вас нигде не скрыться.
- Служба такая.
-  Вот и твой дом. Кажется, занавески на твоем окне, заколыхались.
- От маминого внимания трудно скрыться. Я пойду домой, до свидания, Витя.
Она вдруг нагнулась и поцеловала меня в щеку.
- Что ты делаешь, мама тебя убьет.
- Это я специально для нее. Пока.
 
Рано утром, меня поднял посыльный. Полковник Каменев хочет срочно встретится.
 
В кабинете Каменева, кроме самого хозяина сидит пожилой мужчина в  гражданской одежде. Я с ними поздоровался.
- Садись, Виктор Владимирович, - предлагает Каменев. – Наш гость, генерал ФСБ, Андрей Иванович, хочет с тобой поговорить.
Генерал кивнул головой.
- Я тут с полковником посоветовался и хочу предложить вам, товарищ капитан, одну небольшую операцию. Мы предполагаем, что кротом длительное время на вашей базе была секретарша нашего командующего. Она нанесла большой вред нашим вооруженным силам и есть смысл наказать ее… Мы хотим, с вашей помощью, поймать ее…
- Как это?
- Сейчас у командиров всех бандформирований есть одна неприятность. Перед ними стоит вопрос, кто будет убит следующим. Если мы не используем эту ситуацию, грош нам цена в решении Кавказского вопроса.
- Так, что мне делать?
- Мы вам дадим возможность отдохнуть после тяжелых операций в тылу Чечни.  Хотим послать вас в круиз по Средиземному морю. Судно, это островок человеческих страстей и куча металла, помогающая людям перемещаться по воде. Так вот, там отдыхайте, загорайте, заводите знакомства с девушками, женщинами, парнями, гуляйте, ведите себя, как нормальный человек, а мы, со своей стороны, сообщим кому надо, что на судне  есть офицер, который знаком с Исмаилом…
- С кем?
- С Исмаилом. Поверьте, она придет к вам первая. Вот тут мы ее и попытаемся взять. На судне будут наши люди, вы же ведите себя, как-будьто никого не знаете, ничего не слышали, а ребята ее без вас возьмут.   
- На живца значит?
- Это не нововведение, вся история, это ловля на живца, вспомните,  операция «Трест», захват Таракановой и так далее. Отличие здесь одно, вы ведете себя, как обычный русский отдыхающий, с деньгами и немножко - наглостью. Связи я вам не дам. Крутитесь сами.
- Веселенькое дело.
- Товарищ генерал, - обращается к нему полковник Каменев, - нельзя ли помочь капитану Смирнову. На нас давят следователи, военная прокуратура. Вы же сами знаете, что Смирнова мы вытащили из тюрьмы, но гражданские дела не закрыли, а вот, прокуратура, за события с ростовским АМОНом, все время надоедает.
- С АМОНом мы быстро разделаемся, у них у всех рыльце в пуху. Надавим, они заявление быстро возьмут обратно. А с гражданскими…, схожу к ним в минюст, буду доказывать, что Смирнова вы взяли для выполнения важных правительственных заданий и все под грифом «чрезвычайной важности». Может и пройдет.
- Спасибо, Андрей Иванович.
- За спасибо, работать надо. Правильно я говорю, товарищ капитан? 
- Правильно. Разрешите и мне задать вопрос. Так кто такой подполковник Жаворонков?
Они переглядываются.
- Да никто, бабник с большими амбициями. 
 
Мои начальники не соврали, через два часа я стоял перед Жаворонковым.  Подполковник разговаривает доверчиво, как со старым другом.
- Я хочу вас поздравить с окончанием удачной операции.
- Спасибо.
- Командование очень довольно результатами операции. Вам предлагают отдых и мне, хотелось бы, предложить вам несколько вариантов.  Это, в санаторий в Сочи, или в санаторий на Валдае, или круиз на теплоходе по Средиземному морю..
- А сколько дней круиз?
- Неделя.
- Я за круиз.
- Тогда, вылет в Новороссийск сегодня, отправление теплохода завтра утром.
- А Комаров тоже дают путевку? Куда направится?
- На Валдай.
- Разумно. Был бы я женат, то тоже удрал бы в тихое место.
- Вот вам документы. Посмотрите что там.
Подполковник бросает на стол толстый пакет. Я вскрываю, здесь билет на теплоход, путевка, пачка денег и паспорт. Я открываю первую страницу и читаю.
- Костюченко Игнат  Матвеевич.
- Что за хрень?
- Так положено, капитан. В целях конспирации, вы теперь  Костюченко. Так что, будьте под другим именем. Ведите на судне себя нормально, не выпендривайтесь.
 
Я-то думал, что судно российское, ан нет. Это обыкновенный дизель электроход, в девять палуб, да еще, турецкой компании. Я в цивильном костюме, с черным пластмассовым чемоданом на колесиках, подкатил к судну почти перед самым отходом. Стюард любезно проводит меня в каюту.
- Господин, карточка-ключ к двери, на столике. – С акцентом по-русски, говорит он.-  Ужин, в восемь вечера в ресторане на седьмой палубе, магазины, на восьмой палубе, бассейн на самом верху.
- Спасибо. Когда мы будем проходить Босфор?
- Мы там будем в два часа ночи.
- Разбудите меня в час тридцать.
- Хорошо, господин. Вы, разве, не будете ужинать?   
- Буду, но потом.
Стюард кланяется и уходит. Я снимаю пиджак, туфли, брюки и валюсь на койку. Первый раз высплюсь по полной…
 
Облокотившись на перила, стою на девятой палубе.  Кругом безоблачная ночь. Тысяч звезд бороздят небо. Мы плывем вдоль левого берега пролива, на котором мерцают десятки огоньков жилых домов.
- Здравствуйте, товарищ капитан, - слышу за спиной женский голос.
Вот тебе и конспирация, даже по званию определились. Поворачиваюсь, и на фоне света судовых ламп, вижу симпатичную женщину лет тридцати. Она блондинка с длинными волосами, приятным овалом лица, ее чуть полноватая фигура, одета в темное длинное платье с накинутым пуховым платком.
- Я вас знаю?
- Мы с вами, капитан, находимся на одной базе. Я живу в офицерском городке. Нигде не работаю, но имею звание – замужняя жена. Мой муж, офицер летчик. Так как вы новичок в части, вы меня могли и не заметить. А я вас видела один раз, в ресторане. Вы там сидели с  очень симпатичной девочкой, я знаю, она работает во взводе связи.
Странно, почему я ее не заметил в ресторане. Впрочем, может,  я тогда был сосредоточен на своей  подопечной.  
- Как вы здесь оказались?
- Мне подполковник Жаворонков сам предложил  эту поездку. У него пропадала путевка.
По-моему, начштаба свихнулся.
- А он вам сказал, что я здесь?
- Ну, что вы? Конечно, нет. Но я так обрадовалась, когда увидела вас. Представляете, хоть один знакомый человек.
Может ее выкинуть за борт. Иначе, не отвяжешься и не увидишь Стамбула.
- Вы ужинали?
- Да, но если вы меня пригласите в бар, выпью чего-нибудь покрепче.
Вот, сволочь, действительно, прилипла и не оторвешь. Прощай столица Турции.
- Пошли. А как вас звать?
- Галимжа Сабирова, или просто Галим. Я знаю, что вас звать Виктор, поэтому представляться не надо.
- Вы осетинка, чеченка?
- Разве, вам важна национальность? Но я не скрываю, я ингушка, окончила Московскую академию связи, имею дочь, ей двенадцать лет.  Кажется, я вас удовлетворила… Так, идем в бар?
Мы спускаемся на седьмую палубу и проходим в полутемное помещение. Это бар. За стойкой стоит толстый турок, и когда мы походим к нему, он любезно, ломая язык, говорит.
- Привета, пива, виска, кофье…
- Водки, - за меня отвечает Галимжа и выкладывает на стойку сто долларовую бумажку, - давай  целиком бутылку и закуски, селедочку, бутербродики с икрой и пакет томата.
- Водки, да… да… Сельедка, уес, икра… о… о… Томат это…
- Сок помидора.
- Да… да… Несу. Вон туда… столик.
Мы садимся за столик в самом углу помещения. Над нами очень мутный светильник и еле-еле видна обстановка. Откуда не возьмись, появляется симпатичная девушка, лет 25, с платком на голове, она приносит поднос с бутылкой водки, стаканами и тарелки, с горкой наваленными не ней, бутербродами.
- Я сейчас принесу томаты и селедку, - прилично по-русски говорит она.
Девушка убегает. Галимжа, по хозяйски, разливает водку по стаканам.
- Давай выпьем, капитан, за мирную жизнь.
Женщина лихо выпивает стакан и в четыре приема съедает бутерброд. Я выпиваю тоже  и думаю. Что же будет потом? А может, она все же шпионка. Вдруг, она пригласит  меня к себе в каюту. А потом, с голода, изнасилует, выжмет, как тряпку… Как же я, тогда, ее вынесу за эту поездку?   
Галимжа уминает второй бутерброд и опять разливает водку.
- За твои подвиги, капитан. Я слышала от мужа и своих подруг, о твоих похождениях. Здорово ты их…
Что за фигня, о наших секретах говорит база? Точно,  что-то здесь не так. Мы,  опять, выпиваем и закусываем. Появляется девушка, приносит поднос с пакетом томатным соком, в двух тарелках селедка, картошечка, зелень и… еще одну бутылку водки.
- Мы не заказывали водку, - говорю я.
- Это от заведения, - она кивает в сторонку бармена.
- Иди…, иди…,. – вмешивается Галимжа, - скажи бармену спасибо.
Девушка уходит. Я с ужасом думаю о норме, которую нам  надо выпить. Но Галимжа и ухом не ведет. Наливает третий стакан. Надо выпить томатный сок. Я хватаю пакет с томатным соком, срываю пробку с горловины и пью. Галимжа смотрит на меня с усмешкой.
- Давай, выпьем по третьей. Не может же такой мужик, как ты, сразу же раскиснуть. За красивых женщин.
Интересно, какие это  такие ингушки, которые жрут водку, как воду. Вдруг, в голове у меня стало проясняться. Я выпиваю третий стакан и чувствую, что совсем… просветлело. Теперь, могу и переспать с этой бабой.
- Виктор, Не скажешь мне, а кто это такой… Исмаил?
Я замираю и остатки хмеля, сразу улетучиваются из головы.
- Ты не подумай, - продолжает она, - это же не военная тайна, все на базе знают, что происходит в Чечне.  Мне, например, не понятно, все говорят, что он и вы разделались с Мухаммедом? Он ваш знакомый, союзник?
Теперь я тяну резину.
- Чего-то в башке бегает много тараканов. Давай, выпьем по стопочке, пусть они разбегутся.
Наливаю ей и себе водку.  Выпиваю и краем глаза слежу за ней. Она без выпендрежа выжирает этот стакан и заедает селедкой, причем, выхватывает ее пальцем из тарелки и, задрав голову, отправляет в рот.
- Так что там с Исмаилом? – вытирает ладонью подбородок.
- Да, ничего. Я его не видел.
- Но он помогал вам, я знаю. Мухаммед запаниковал, когда  узнал, что к нему идет Исмаил. Он запросил помощи у соседних полевых командиров. С Ингушетии только откликнулись, пришла  помощь, но и этим ребятам не повезло.   Мухаммеда и этих парней, почти, закопали.  Причем по рации шли вопли, о том, что Исмаил их лупят  с чеченской стороны, а русские - со стороны Ингушетии.
А ведь, она много знает. Что-то не похоже, что вся база только об этом и говорила.   
- Было что-то. Еще выпьем?
- Давай.
Я разливаю водку. Черт ее знает, может она, все же, и есть та баба - шпион, о которой меня предупреждал  генерал. Если она шпионка, вдруг решил я, то она не окосеет. Шпионы пред пьянкой, обычно жрут отрезвляюще таблетки. Мы уже не поднимаем тосты, Ингушка выпивает водку и, только тут, наполняет пустой стакан томатным соком. Так же лихо выпивает и уставляется в стол.
- Чего-то мне нехорошо…
Еще бы, выжрала, почти бутылку и несколько бутербродов, причем неслась, как корова от бешеного быка
- Осталась капелька, докончим?
- Нет, все. Помоги мне, доведи до каюты.
- Какой номер?
- Сейчас… вспомню… номер, триста… триста… тринадцать.
- Пошли.
Чертова баба, ну до чего же тяжела. Может я ошибся, это не крот. С трудом справляюсь с таким весом и, дотащив до лифта, почти бросаю ее к стенке. Мимо проходит стайка усталых стюардов.
- Эй, мальчики, - обращаюсь к ним по-английски, - помогите дотащить женщину до триста тринадцатой каюты.
 
Спал, почти до середины следующего дня. Вышел на девятую палубу, судно стояло  в Каире.
- Эй, - крикнул, моющему палубу матросу, - где пассажиры?
- Так, в городе, на экскурсию ушли.
Проспал одну пятую поездки.
 
Вечером, плывем мимо берегов Туниса.  Я отдыхаю в шезлонге и любуюсь природой.
- Ах, вот вы где? – слышу знакомый голос.
-  Галимжа? Как вы себя чувствуете?
- Нормально. Я, даже, сумела прогуляться по Каиру.
- А я все проспал.
- Я хотела вас пригласить на экскурсию, но ни стюард, ни помощник капитана не нашли вашей фамилии  в списке. Так и не узнала, в какой вы каюте.
- Еще узнаете, нам плавать четыре дня. А где у нас следующая остановка, где мы сможем сойти на землю?
- А, это скоро… Кажется, в Бизерте.
- Я ваш должник, вы вчера меня пригласили в бар. Теперь моя очередь. Вы, не против, сходить со мной в ресторан?
- Сходим. Только не хочу в ресторан, лучше опять в бар. Там более интимная обстановка.
- В бар, так в бар. Идем?
 - Идем.
 
Сидим в том же месте, где и вчера. Изменения только одно, вчерашнего бармена нет, зато молодой, здоровый парень с наглым лицом и чистым русским языком, обслуживает нас слишком суетливо.
- Может вам пива? В связи с праздником святой Екатерины, от заведения, по три бутылки каждому.
Я не успел ответить, как моя соседка заспешила.
- Конечно, конечно, еще бутылку водки и закуски. Я, надеюсь, вы догадаетесь, какая закуска положена к хорошей выпивке.
- Да, мэм. Сейчас несу.
Он принес все довольно быстро. Галимжа колдует над стаканами, разбавляя водку пивом. Мне показалось, что она уж очень суетится.  Я встал.
- Галимжа, извини, но мне нужно в одно заведение.
- Конечно, конечно. Иди, я, пока, здесь разложу еду.
 
Я выхожу из стеклянной двери кафе, на левую сторону палубы, иду по коридору и выхожу к лестницам и лифтам, здесь перебираюсь на правую сторону палубы и иду в сторону бара. Вернее, к кафе, которое прилепилось к бару. Перегородка между заведениями сделана в виде больших иллюминаторов. Заглядываю в бар. Вот и наш столик. Гюлимжа что-то объяснят бармену, тот с презрением смотрит на женщину.
- Что-нибудь хотите заказать? - слышу голос с акцентом сзади.
Я оборачиваюсь, молодой парень в светло-синей форме служителя кафе, почтительно склонился ко мне.
- Хочу вас спросить, у вас есть что-нибудь такое антиалкогольное. Вернее, таблетки, или какой-нибудь напиток.
- Вам хочется не опьянеть, при большом приеме алкоголя?
- Вы правильно мыслите.
- Есть и алко-зельцер, и быстродействующие таблетки, но эти рекомендуются только для людей с крепкой печенью.
- Давайте их.
- А что-нибудь еще заказывать будете?
- Буду. К таблеткам принесите стопку водки. Как раз, проверю их действие.
 
   Гюлимжа расплылась в улыбке, когда я подошел к ней.
- У вас все в порядке?
- Я всегда в порядке.
Сажусь напротив ее и тут, меня, как ошпаривают кипятком. Я вижу через плечо женщины, как к бармену подходит парень с белой повязкой на голове. Он садится на высокую табуретку, ко мне спиной, но я его узнал. Это был сторож Зары, которого я двинул по голове автоматом, в домике старика и старухи. Я еще, тогда, стариков загнал в подполье вместо дочки министра. Здорово, выходит я не добил этого типа и его сумели перетащить сюда. Что-то вокруг меня много заинтересованных личностей.
- Что с вами? Вы, как будь-то, окаменели, - смотрит на меня Гюлимжа.
- Не оборачивайтесь, к стойке бармена подошел парень, которого я однажды видел. Мало того, я его вырубил в одном доме, думал, что он отдал концы, а, теперь, он здесь.
Лицо женщины начинает темнеть от ярости.   
- Это уже невозможно, мы не можем выпить. Давайте, все-таки начнем.
Она поднимает свой стакан.
- Не дергайтесь, - шепчу я, - мне уже бармен тоже начинает не нравиться. Посмотрите, как они доверительно разговаривают.
- Что вы там еще увидели?
Она не выдерживает и поворачивает голову к стойке. Я быстро выплескиваю  содержимое своего стакана на пол. Гюлимжа поворачивает голову ко мне. Ее лицо уже спокойно.
- И вы этого типа видели в той деревне, где убили Мухаммеда?
Вот это, да. Она, даже, знает где кого я убил.
- Может быть и там, а может в другом месте.
- Хорошо, мы об этом поговорим позже. Бывают всякие совпадения. Выпьем за вас, за вашу удачу.
Она, как в первую нашу встречу, лихо выпивает водку. Так же торопливо закусывает. Я делаю вид, что допиваю  стакан.
- Что вы будете делать с этим парнем? – ковыряется в тарелке с салатом женщина.
- Выкину за борт. Нелюблю, когда еще живы недобиты.
Гюлимжа ошарашена.
- Так, вы его того… Неужели, смогли бы?
- Придется. Выпьем еще?
- Наливайте.
Я не помню, с каким пивом смешивала водку Гюлимжа, хватаю первую попавшуюся бутылку и торопливо заполняю половину ее стакана, все смешиваю с водкой. Себе наливаю без пива. Она торопливо выдергивает стакан и тащит к губам. Опять выпиваем и тут женщина начинает мотать головой.
- Тебе плохо?
- Нет, - опять мотает головой.
Пальцами хватает с тарелки селедочку, листики салата и все заправляет в рот.
- Может, остановимся?
- Нет. – Жует пищу. - Мне нужно… вас спросить, а вы видели… Ой, налейте… - Замотала рукой…
- Водки?
- Нет… воды.
- Но у нас нет воды.
- Налейте… хоть, пива.
Я наливаю в стакан пива. Она быстро выпивает.
- Что за мерзость? Мне плохо. - Неожиданно, ее взгляд на мгновение оживился. – Вы, догадались.  Как я непоняла это раньше. Только, не выбрасывайте… меня… за борт…
И все. Ее лицо сморщилось и рухнуло в салат.
 
Я подхожу к стойке, сажусь на высокий табурет, рядом с парнем, с перевязанной головой. Голова работает нормально, хотя во рту погано от перегара. Антиалкогольное лекарство еще действует.
- Бармен, водки.
Бармен смотрит в сторону Гюлимжи.
- А что с вашей подругой?
- Перепила. Вы, потом, помогите мою подругу перенести в свою каюту, ее номер триста тринадцать.
- Хорошо, вам налить в стакан или в рюмку?
- В стакан.
Пока бармен химичит со стаканом, оборачиваюсь к парню
- Привет, - говорю ему по-русски, - ты не узнаешь меня?
- Что он говорит? – по-арабски отвечает этот бандит и смотрит на бармена.  - Я ничего не понимаю.
Ах, ты сволочь, хорошо, я поиграю с вами.
- Слушайте, - обращаюсь к бармену, - он чего-то несет, на каком-то языке. Вы понимаете его?
- Он говорит на арабском языке.
- Переведите ему.  Это я заехал ему по башке, когда он охранял дочь министра.
- Мустафа, - по-арабски говорит бармен, - он просит тебе сказать, что он тебя узнал. Не лучше ли тебе свалить от сюда.
- Отвлеки его.
- Он говорит, - врет мне  бармен, - он не знает вас.
- Ах, гаденышь,  сейчас, узнаешь.
Я поднимаюсь с табурета.
- Господин, - уже по-русски обращается ко мне бармен, - ведите себя нормально, иначе, я вызову охрану.
- Не советую, - и тут я хватаю его за галстук и подтягиваю к себе. – Та, женщина, - киваю в сторону Гюлимжи, - которая уткнулась носом в салат, отравлена тобой.  У тебя даже руки воняют отравой…
- Отпустите меня и возьмите свою водку.
Я отпускаю галстук и тут же передо мной возник стакан. Поворачиваю голову к парню, а того нет. Он исчез. Я выпиваю водку и выхожу из кафе.
 
В Бизерте не стал выходить. Роскошь этого города, не привлекала меня. Я искал, куда делась Гюлимжа. В каюте триста тринадцать, дверь мне открыл негр.
- Здесь жила мадам? – спрашиваю его  на своем языке.
Негр заулыбался.
- Вы русский. Я учился в России. А женщина… Вы знаете, ей было очень плохо, ее увезли в город, в больницу.
- А вы что здесь делаете?
- Каюту занял. Стюарду дал денег, тот меня и перевел в эту каюту.
- Вам было плохо в старом помещении?
- А там трое ненормальных парней, все ко мне цеплялось, вот, и удрал.
- Ладно,  дыши свободой.
 
Сегодня в баре хозяйничает толстый турок. Я подсаживаюсь  к нему.
- Извините, а где вчерашний молодой бармен. Я бегаю, ищу его по всему судну.
- Ета… За что, он вама?
- Деньги ему задолжал.
- Нету его. Деньга можешь дать  мене.
- А где он?
- Болен. Уеха… эта…
Рука турка махнула на берег.
 
Сегодня вечер танцев. От нечего делать, я приперся на верхнюю палубу. С десяток сопливых девчонок дергались по палубе под хриплые вопли  зататуированного, полуголого мужика. Четверо музыкантов старались подыграть певцу. Я заказал пиво и теперь медленно тяну его за столиком у окна.
- Вам не скучно? - знакомый девичий голос обращается ко мне. 
Я ее узнал, это девушка, обслуживающая посетителей в баре.
- У тебя перерыв?
- Нет. Сегодня мне повезло, мой хозяин вызван на допрос в полицию и бар закрыли.
- Чего- нибудь хочешь выпить, закусить?
- От пива и водки, меня воротит, а вот от мороженного, не откажусь.
- А где здесь мороженное?
- Дайте два доллара, я принесу две порции, для вас и для меня.
- На. - Достаю свой бумажник и выкладываю ей пять долларов. - Можешь купить себе еще несколько порций.
- Спасибо, дядечка.
Девушка улизнула с деньгами. Через пять минут, с тремя  трубочками она появилась передо мной.
- Вот, и сдача вам.
 Она бросает на столик  два доллара и одну трубочку. Сама усаживается рядом со мной и, высунув язычок, с наслаждением слизывает крем с мороженного.
- Как тебя звать?
- Римма.
- Так, за что вызвали вашего бармена в полицию, знаете?
- И так все ясно. Вчера, вечером, удрал его сменщик.
- Как удрал?
- Да, так. В Бизерте, на берег вышел и.. исчез. К отплытию не явился.
- Раз ты все знаешь, скажи мне. А женщина, которая со мной пьянствовала в баре, куда она делась?
- Эта то… Так, она заболела. Ее вынесли с нашего кораблика на берег и прямо в скорую.
- Странно, а мне она ничего не сказала.
- А кто она вам?
- Знакомая.
- Любовница?
- Однако, ты стремишься узнать больше, чем тебе это надо.
- Извините, дядечка.
- Меня звать, Виктор. Как ты очутилась в этом круизе?
- Так, пригласили на работу. Я на последнем курсе иняза, деньги нужны.
-  Не обижают?
- Нет. Витя, там за вами, у самой стенки есть столик. За ним сидит, какой-то угрюмый мужик с повязкой на голове и, по-моему, следит за вами. Я его видела вчера, он вас провожал до каюты
- Ладно. Я немного устал и если ты непротив, пойду отдохну.
- Хотите, я пойду с вами в каюту.
- А ты оказывается, храбрая девочка. Приходи попозже, через пол часика. Знаешь, где я живу?
- Не-а…
- Я в каюте 427.
- Хорошо, приду.
 
Иду не в каюту, я подсаживаюсь к столику с подозрительным мужиком.
- Привет, еще раз, - говорю ему по-русски. – Долго ты будешь шарахаться от меня.
- Я, - мужик разводит перед лицом руками, - не понимай…
- Врешь, когда я тебя долбал по голове, ты вскрикивал по-русски…
- Я не понимай…
- Хрен с тобой, будешь преследовать меня, я тебя уже не буду ласково бить по башке, я ее сверну… Лучше, исчезни…
Глаза мужика сверкнули яростью. Понимает, сволочь. Я встал и пошел на четвертую палубу.
 
Римма ко мне не пришла и я, с удовольствием, продрых до половины следующего дня. В иллюминаторе показался далекий  берег. Надо бы прошвырнуться на берег.
 
В столице Алжира часть пассажиров отправилась в город. Я тоже собрался, но решил, что отдохнуть можно и без экскурсии. Ко мне пристроилась Римма.
- Витя, возьми меня с собой. Я одна боюсь ходить.
- А чего не идешь с туристами?
- Мне надоело. Уже третий раз в Алжире, все обошла, что показывали.
- Ладно, пошли, а не боишься в незнакомом городе?
- Боюсь, здесь говорят, много мятежников. Но мне с вами не страшно.
Мы вышли из порта и попали в национальный базар…
 
Сидим с Риммой на берегу. Она швыряет в воду камешки и жует булку с непонятной, прожаренной, рыбой.
- Витя, а куда сейчас пойдем?
- У нас полтора часа свободных. Пойдем в местный музей, я видел его рекламу.
- Пойдем. Ой, - она быстро оборачивается назад, - Витя, там какие-то люди.
Я оборачиваюсь. Четыре мужика в чалмах, с замотанными до носа лицами, приближались к нам. Это-то еще зачем? Они кто, друзья или враги? Я поднимаюсь
- Ты, не дрейфь. Отобьемся.
 Мужики подходят и останавливаются недалеко.
- Вы, русский? – по-арабски говорит один.
- Римма переведи, что он говорит, - претворяюсь я, что не понимаю их языка.
- Они спрашивают. Вы русский?
- Ответь, русский.
- Вы, не с туристического судна?
Римма добросовестно переводит
- Ответь, что, да.
- Мне нужен господин…, - он из складок одежды вытаскивает бумажку и читает, - кос… костью… шенко…
- Это я.
- Мой господин, очень хочет поговорить с вами.
- Где ваш господин?
- Он ждет в машине, вон там за деревьями.
Для верности, мужик тычет пальцем в сторону пальм.
- Мне нужен переводчик.
- Возьмите ее.
Теперь он кивает на Римму.
- Римма, пошли. Не бойся, все будет в порядке.
- Витя, я боюсь.
- Не дрейфь, хуже будет, если свалку сделаем здесь. Если зовут к хозяину, то ничего не будет.
По  блеску глаз старшего мужика, я понял, что он по-русски понимает.  
Мужики повели нас к пальмам. Действительно, за ними стоит красивая серебристая машина. Задняя дверца открывается и мы с Риммой залезает на пустое сидение. Впереди сидят двое, один, толи шофер, толи подставное лицо, я вижу  только его заросший затылок. Второй, замотал тканью лицо и прикрыл голову тюрбаном.
- Здравствуйте, господин, Смирнов, - по-арабски говорит замотанный тип, даже не поворачиваясь в нашу сторону.
Римма торопливо переводит.
- Я не Смирнов, я Костюченко.
- Называйтесь кем угодно, но мы-то знаем, кто вы есть на самом деле.
- А кто, вы?
- Мы…, радикалы… Вас это удовлетворит?
- Нет, я не знаю, к какому вы крылу принадлежите и почему я заинтересовал вас.
- Вами интересуются многие, но, пожалуй, больше всего мы. Мы, это фундаменталисты.
- Так что нужно правому крылу радикалов?
- Часть наших добровольцев воюет на Кавказе. Да, да, против вас. Последнее время, неудачи стали часто преследовать их.  Нам бы хотелось, уберечь наших ребят.
- Вы хотите привлечь к этому меня?
- Да. Выдайте нам отряд Исмаила и его самого.  Мы  знаем, вы связаны с ним и можете подсказать нам, как поймать его.   Исмаил заслуживает наказания, он  изменил своей родине, национальному движению и примкнул к новому правительству Чечни.
- Чем же он пугает вас?
- Судя по всему, он прекрасно разбирается в структуре наших боевых отрядов, хорошо информирован о том, что творится на Кавказе и очень опасен, как непревзойденный  боец…
- Если я вам скажу, что не знаю где он. Вы мне поверите?
- Нет. Мы знаем, что он часто кооперируется с вами. Во всех ваших операциях, Исмаил принимает самое активное участие.
- Может, вы обратились не по адресу. Разве, я могу выдать своего друга.
- Ну, вот, вы сами себя выдали. Значит, вы знаете его… 
- Мы с вами еще не выяснили, что в благодарность за выдачу Исмаила, получу я
- Мы отдадим вам турецкого агента Криса… и, естественно, доплатим.
- А ваши добровольцы, тем временем, будут успешно воевать дальше. Кстати, Крис куда-то исчез.
- Криса доставим вам в упаковке, а по поводу добровольцев… Пусть учатся воевать дальше. В нашем движении нужны опытные бойцы. Те, кто, потом, приходят из Чечни, самые лучшие воины Аллаха.
- Нет, так не пойдет. Слишком не равные условия. Мои предложения, всех добровольцев вы уберете, а Криса, все равно, когда-нибудь,  поймаем сами.
- Это ваши последние условия?
- Да.
- Жаль, что мы не договорились. Можете идти, господин Смирнов.
Мы выбираемся из машины, она заводится и быстро убирается по дороге. Вокруг нас никого.
- Здорово вы их, Витя, - говорит Римма, - а я думала, что описаюсь от страха.
- Пошли на судно. Накрылся музей.
 
После этого происшествия, я понял, на сушу мне выбираться нельзя. На судне скучновато и после последних неприятностей на берегу, в какие-нибудь истории я, теперь, не попадал. Кроме Риммы со мной никто не дружил. Корабль сделал оборот на 180 градусов и поплыл обратно в Новороссийск. В Стамбуле мы остановились и с палубы  я увидел на берегу знакомую женщину. В окружении полицейских, в форме капитана вооруженных сил Турции стояла она, Марина Сергеевна, бывшая секретарша нашего командующего. Женщина заметила меня и, вытянув руку, показала мне палец. Ну и наглая баба, ничего не боится. Я, в ответ, показал ей кулак.
 
Как всегда, первым, к кому я попадаю на базе, это к полковнику Каменеву. Сидя у него в кабинете, ни слова не говоря, выдергиваю из стопки бумаги первый лист и начинаю писать.
 
Лизу дождался на улице, когда она выходила из КПП. Увидев меня, девушка ахнула и, подбежав, возмущенно заговорила.
- Где ты был? Никто ничего не говорит, никто ничего не знает, даже эфир молчит. Где ты пропадал?
- Был в командировке.
- Так мне и Каменев сказал, остальные пожимают плечами. Ты сейчас от полковника?
- От него, еле вырвался.  Ты извини, все так быстро свершилось, что я не мог тебя предупредить. Приехал крупный начальник и мне сразу же выдали документы и отправили, куда нужно, на машине.
- Это было очень серьезное задание?
- Да.
- А Николай и Наташа, почти с тобой в одно время, уехали на Валдай, им дали неделю отдохнуть. Сегодня или завтра приедут.
- Очень хорошо, они заслужили это. У тебя, как сегодня расписан день?
- Как обычно, с работы домой, с дома на работу.
- Давай, поломаем этот график. Сегодня в ДК выступает Кобзон, рискнем?
Она мнется.
- Ты знаешь…
- А твою маму мы возьмем с собой. Наверно, ей тоже захочется послушать певца.
Лиза улыбнулась.
- Вроде, я готова поломать график.
 
Сегодня я немного растопил сердце сердитой женщины. Мать Лизы с удовольствием прослушала концерт и, даже, после концерта пригласила меня к себе на чаепитие.
 
Утро началось неожиданно. Меня пригласили на разбор моего отдыха. В кабинете Каменев, помимо хозяина, сидели: генерал ФСБ Андрей Иванович, полковник Ярославский, незнакомый мне мужчина, средних лет и… Римма. Генерал поздоровался со мной и первый начал разбор.
- Вам Виктор Владимирович, все присутствующие здесь известны, кроме Анатолия Григорьевича, руководителя одного из отделов ФСБ. Это его ребята пасли вас.  Мы собрались, чтобы подытожить результаты проведенной операции на теплоходе и  я должен сказать, результаты неважные. В-первых, цель захвата иностранного агента не удалась, во - вторых, мы вспугнули лидеров бандформирование некоторых арабских стран и не сумели их остановить. Переговоры с ними зашли в тупик. В-третьих, мы убедились, что даже отсутствие, предполагаемого, главного агента Криса на нашей базе, не приостановило утечки информации. Это значит, нам придется не только искать, действующих шпионов, но и, по-прежнему, строго охранять наши тайны и, как можно, меньше допускать к ним,  даже, своих людей. Единственное, что утешает, с отсутствием Криса, информация о базе… поступает в иностранные центры с запозданием. Это значит, что Крис был более ближе к источникам, чем, сейчас, второстепенный агент. Что же было положительным в этой операции? Капитан Смирнов вел себя идеально, ни одной ошибки. Он дал нашим ребятам пересмотреть некоторые концепции нашей работы за рубежом. Раскрыта роль  мадам Сабировой, открылся канал в Алжире, а наглая мисс Крис, капитан разведки Турции, теперь не останется без нашего внимания. Я подвел итоги нашей операции и теперь прошу, вопросы…
- Андрей Иванович, - выступил Анатолий Григорьевич, - а кто же, все-таки, такой Исмаил? Наш отдел знает о нем очень мало.
- Видите ли, Исмаил личность оригинальная, весьма реальный человек, работающий в разведке под руководством полковника Каменева.   Я считаю, что мы, пока, его раскрывать не будем, но анализ  событий на Кавказе, к сожалению, подсказывает нам, что мы вынуждены будем его раскрыть.
- Как так? – удивился Ярославцев. – Он же много приносит пользы.
- Исмаил работает на грани фола, специфика его работы, это уничтожение банд формирований, а здесь больше риска, чем в обыкновенной работе оригинального шпиона.
- Андрей Иванович, - задает вопрос Каменев, - планируете ли вы участие Исмаила в операции «Заслон»?
- Это чисто  ваша операция полковник. Мы, лишь, будем вашими помощниками.
- А как же тот, кто здесь работает вместо Криса, не сорвет ли он нам операцию.
- Теперь, про агентов. Я говорю про Собирову, которая приставала к капитану Смирнову. Эта женщина знала структуру базы, по некоторым высказываниям, была в курсе наших операций в Чечне. Значит, агент, который вел Сабирову, был не маленькой сошкой в иерархии руководства базы. Мне, иногда, даже, кажется, что этот тип руководил всеми агентами базы, включая Криса. Крис был, вернее, была, опытной разведчицей  и раскрыть ее удалось случайно, нарвалась на Смирнова и удрала, но ее провал не сказался на срыве потока информации за рубеж и бандитам. Только, он стал с задержкой. Это значит, крот, который сидит у нас, очень осторожен и не старается сам быть передатчиком, а делает это чужими руками. Операцию «Заслон» надо  сделать так,  чтобы  на базе, все поверили, что мы будем проводить ее в южных районах Чечни, то есть ввести в заблуждение противника и оттянуть время от истинных действий в тылу врага. Пока, здешний агент хватится, он вынужден будет либо сам передавать фальшивые данные, либо заткнуться, чтобы обезопасить себя от провала. Мы здесь подумали и  решили, усилить нашу агентуру на вашей базе, присутствующая здесь, старший лейтенант Римма Мефодиевна подключится к работе.
Римма покраснела, встала.
- Я уже приказал перевести ее к связистам, - сказал Каменев.
- Вот и хорошо. Сейчас перейдем ко второму вопросу. Товарищи офицеры, вы знаете, что у нас опять прокол. Группа чеченских разведчиков, посланная в поиск с определенным заданием, попалась в засаду. Как стало известно от наших агентов, двое человек убиты, двое взяты в плен. Их держат на границе с Дагестаном недалеко от села Арджарск.  Есть предложение, послать туда группу спасения из наших специалистов. Как вы считаете, полковник Каменев, можно послать туда группу из ваших людей?
- В принципе, я догадывался, что нас попросят об этом, но у меня люди загнанные, как лошади.  
- Полно прибедняться, полковник. Капитан Смирнов только что вернулся из оздоровительного отдыха, пошлите его.
- Он там не отдыхал, только что разбирали его полет. Я его готовлю для операции «Заслон».
- «Заслон» еще далеко. А людей спасать надо сейчас.
- Хорошо, товарищ генерал, будем готовить операцию.
- Прекрасно. Если какая-нибудь будет нужна помощь, обращайтесь ко мне. Еще есть вопросы? Нет? Тогда совещание закрыто.
 
Я зашел в госпиталь  узнать, как там себя чувствует Аванбеков. Сержант, в идиотском, от частого стирания халате, сидел у окна и смотрел на улицу. Когда я вошел в палату, он заулыбался и встал передо мной, стараясь запахнуть полы одежды.
- Как дела, Аванбеков?
- Все в порядке, товарищ капитан. Вот жду, когда меня выгонят из этого заведения.
- Это хорошо. Пойдем, прогуляемся. Ты можешь двигаться?
- Обижаете, товарищ командир.
Мы выбрались в сад, где кое-где мелькали халаты больных и пошли по песчаной дорожке.
- Я знаю, зачем вы пришли, товарищ капитан.
- Если знаешь, говори.
- Я ведь нарушил все инструкции, когда закончился бой у речки.
- Нарушил, это точно.
- А знаете, почему нарушил?
- Нет, но ты говори.
- Когда я служил у подполковника Жаворонкова, где-то в августе месяце прошлого года, у меня произошли неприятности. Базу под утро подняли по тревоге и весь состав бросили на прочесывание лесных массивов. Это знаете, как делается. Нас, штабников, растянули в цепь, дали узкую полосу между разведчиками и артиллеристами и вперед. Идешь, и очень неприятно, ты, как голый, весь на виду, а тот, кого ищем, может перестрелять нас, как цыплят. Идем, значит и, вдруг, я впереди увидел, как мелькнула в кустах фигура. Я на курок… и открыл стрельбу. Со страху все солдаты тоже начали стрелять. Когда подошли к тем кустам, у меня челюсть отвисла, из кустов вышел… Жаворонков. Он подошел ко мне и двинул по морде. Начал орать, что мы болваны и плетемся как мухи, в то время, как артиллеристы прошли вперед. Вообщем, нагнал страха.  А тут за из-за спины подполковника появился незнакомый нам майор, артиллерист и говорит нам, вы что, белены объелись, чуть не покалечили взвод артиллеристов, который идет цепью впереди. Хорошо еще, что мы такие мазилы, что все обошлось.  Жаворонков стал его успокаивать и сказал, что, так как он наш командир, он сам с нами разберется. Майор ушел, а Жаворонков расставил нас цепью и сам повел на прочесывание.
- Вас наказали за этот случай?
- Нет.  Но странно другое. Помните, там, у моста, стали сдаваться бандиты. Они поднимались с земли, бросали оружие и закидывали руки на затылок. Только один не поднялся, он присел. Мне показалось, что это был тот самый майор, артиллерист. Я выскочил из укрытия и направился к нему,  а этот тип, по-моему, сразу вычислил меня, поднял с земли пистолет и выстрелил.
- Ты говорил кому-нибудь об этом?
- Нет. Ко мне в госпиталь, приходил только сам Жаворонков и полковник Ярославцев, но никто из них не спрашивал, как меня ранили.
- У меня к тебе просьба, никому, ни слова о том, что произошло.
- Я же не дурак, понимаю, чем для меня все может кончиться.  Это правда, что меня наградят?
- Да, предписание я направил в наш штаб.
- Здорово. Товарищ капитан, если вы в следующий раз пойдете в поиск, возьмите меня с собой. Вы же убедились, что я вас не подводил.
- Убедился. Выписывайся, приходи быстрее.
 
Лиза сегодня не на дежурстве. Она пришла ко мне домой в одном платье.
- Витя, а у нас новенькая. К нам прислали девушку, ее звать Римма, такая жизнерадостная, веселая.
- Да. Уже холодновато на улице, а ты ходишь, почти раздетая.
- Это мы, с мамой, первый раз поругались. Я и прибежала сюда без одежды.
- За что, поругались?
- Да, так…
- Если прибежала, значит, правильно сделала. Тебя только не беспокоит, что кровать у нас одна?
- Сейчас, прекратило беспокоить.
 
В палатке собрались, отобранные мной, разведчики. Там Бисепс, армянин Погосян, сержант Порошин и сержант Матвеев, элита взвода разведки. Идет подготовка к поиску, инструктаж, подбор вооружения, одежды, пищи. С шумом, полог палатки откидывается и появляется Комаров.
- Привет, капитан! Всем ребятам, привет.
Мы дружно здороваемся, отбивая ладони друг о друга.
- Я зашел посмотреть,  как вы готовитесь.
- Хочешь с нами в поиск?
- Хотел бы, но Каменев сказал жестко. Еще раз попросишься, разжалую до капитана.
- Сурово он с тобой, а раньше облизывал.
- Будешь клерком, и с тобой, будет жестко говорить. Я-то пришел посмотреть, что вы тут без меня накрутили.
- Ничего, пока не накрутили. Коля, если хочешь помочь, то попроси у своих начальников спутниковые телефоны.
- Не положено, по инструкции не положено. Когда берем пленных или обыскиваем мертвых бандитов, то каждая выловленная у них трубка, это целый каскад разведданных.  Ты хочешь, чтобы и мы  были такими. В памяти трубки есть все: СМС, адреса, переговоры...
- Но, их можно стереть…
- Но, ты не можешь стереть номер, а по нему можно у операторов снять все.
- Если найдут оператора.
- Витя, деньги делают все и оператора, и содержание переговоров. Ходите с радиостанцией, это безопасно.
В палатку входит посыльный.
- Товарищ подполковник, вас вызывает полковник Каменев.
- Занимайтесь подготовкой дальше, я пошел.
- Порошин, Матвеев, - командую я, - сейчас двигайтесь на склад, я заказал две снайперские винтовки с глушителями и прицелами ночного видения. Постарайтесь с ними быть осторожными, проверьте комплекты.
- Ого. Хорошие игрушки, командир.
 
Все идет, как обычно, за исключением погоды. Она в этот раз, ясная, морозная. Мы летим в вертолете и солнце неприятно светит в иллюминаторы. На отметке сбрасывания, летчик кричит.
- Я спускаюсь, пора.
Нас высаживают на плешине горы и вертолет тут же улетает. Я ориентируюсь по карте. Кажется, в этот раз нас сбросили точно.  Итак, надо спуститься с горы на юг, войти в долину, зажатую горами, перебраться через южную вершину, потом перелесок, а потом вдоль горной реки до нужного селения. Кажется, все просто. Но это кажется. На душе у меня не спокойно. Мне генерал не объяснил, как попалась предыдущая группа, на чем накололись. А сейчас… куда не посмотрю, нет лесных массивов, кругом камень, кустарник, чахлые деревья.
- Парни, вперед.
Бежим с горы вниз, хорошо спуск не крутой, зато  без конца препятствия, хаотично разбросанные камни, кругом колючий кустарник и его необходимо без конца огибать. Пробежать надо километра три. А тут, на соседней вершине слева, замаячили домки пастухов. Если нас увидят, могут и сообщить куда-нибудь.  Вот и небольшие ели, раскиданные по склону. Вбегаем в них и останавливаемся, чтобы отдышаться.
- Что-то мне не нравиться эта местность, - пыхтит Погосян.
- Другой нет, - отвечает Бисепс.
- А чего здесь тебе не нравиться? – спрашивает Погосяна, Матвеев.
- Так… он, как решето. Тебя с любой точки видно, даже в этом лесочке.
Мы оглядываемся.
- В смысле сделать засаду, идеальная местность? – кивает головой Матвеев.
- Может быть.
Выстраиваемся цепочкой, впереди Погосян, за ним я, Бисепс, Порошин и последний, Матвеев. Идем осторожно, прислушиваясь к ветру и шороху кустарников.
Через километр, неожиданно, впереди замер Погосян. Я подошел. Армянин показывал на землю. На присыпанной хвоей земле, четко виднелся след армейского ботинка. Я присаживаюсь и пытаюсь по рисунку подошвы, хоть что-нибудь определить. Хрен его знает, здесь трудно определиться, такие ботинки носят вояки большинства стран НАТО. И еще, одна странность, этот тип, ходит здесь свободно, как будь-то по Бродвею, везде наследил. Никакой маскировки. Вот, как он сюда попал?
Двигаемся дальше. Снова небольшой ельник. Опять, Погосян в стойке. Я подбираюсь к нему и… обалдеваю. У ствола корявой ели лежит изодранный человек в защитной форме, а на его тело опирается, не первой свежести  волк и выедает клетку груди. Это чудовище подняло голову, посмотрело на нас и открыло пасть, показывая зубы. Удирать он не собирался. Вонище, жуткое. Судя, по отсутствию крови, тело лежит давно.  Знаком, показываю Погосяну, чтобы шел в обход.
Солнце начинает заходить и вокруг стала падать температура, даже изо рта пошел парок. Смотрю в карту, до перелеска осталось метров восемьсот. Меня толкает в плечо Бисепс. Он рукой показывает вправо. Метрах в десяти, молоденькая елка, вывернутая с корнем, лежит набок. Криком совы останавливаю ребят. Подхожу к елочке и рассматриваю землю. Верхний мох вывернут от многочисленных следов, похоже, кого-то тащили и бедняга хватался за деревце, как за спасительную палку. И тут я сделал необычное решение. Рукой показываю, «за мной» и… поворачиваю назад. Теперь мы не идем осторожно, мы бежим.
Солнце исчезло и небо усыпали звезды. Мы выбежали, опять, к подошве той же горы, с которой спускались. Я сворачиваю группу влево, во впадину между гор, и мы бежим, стараясь ориентироваться, на еле видные, очертания  большой черной горы.  Через полчаса выдохлись и свалились на землю.
- Командир, почему мы бежали? – задыхается от нехватки воздуха Порошин.
- Это предчувствие. Я ему очень доверяю. Что-то здесь не так. Горная местность, большая видимость и… труп. Тех, кто до нас шел, их ждали. Ждали, именно, в этом месте.
- Вы думаете, что за нами сейчас организовали погоню?
- Думаю, да. Только не знаю, откуда их ждать. Предлагаю, забраться на гору и спрятаться в кустах. Организуем оборону и будем следить.
- Командир, - трет ухо Бисепс, - мы не сдрейфили?
- Сейчас мы это и определим.
- Как? Кто же ночью пойдет нас искать, да еще в лесу.
- Все за мной.
Мы забираемся на гору и, разыскав площадку в кустах, устраиваем круговую оборону. Небо стало швырять в нас гроздьями метеориты. Длинные белые полосы исчезали с чудовищной быстротой. Прошло минут сорок.
- Командир, идут, - подавленно говорит Погосян.
Я подбираюсь к нему и смотрю через прибор ПНВ в сторону, куда показывал армянин. Три фигуры вышли из леса и, пригибаясь, двигались к нам.  
- Как же так, командир, они нас не видят, но знают куда идти?
- Командир, - шипит Порошин, - и у меня кто-то идет с другой стороны.
Я к нему. Действительно, с той стороны,  не три, а четверо идут к нам. Я приглядываюсь внимательно и… тут замечаю, что одна из фигур смотрит перед собой на коробку, потом показывает направление на нас.
- Порошин, приготовь винтовку, вон видишь фигуру, которая смотрит перед собой на прибор.
- Точно, он на что-то смотрит.
- Уничтож прибор.
- Что?
- Я говорю, попади в прибор.
- Сейчас попробую. 
Раздался щелчок. Я смотрю в бинокль. Прибор перед человеком разлетается, а его самого сгибает и он  калачиком валится на землю.  К нему сгибается еще одна фигура.
- Сними ее.
- Сейчас.
Опять щелчок. Фигура валится на лежащего.
- А как у вас дела? – спрашиваю Погосяна.
- Они метрах в ста.
- Видите человека с прибором?
- Нет.
- Черт, кто же их ведет?
И тут с горы раздалась очередь пулемета. Над головой с визгом полетели пули.
- Матвеев, сними пулеметчика.
- Сейчас посмотрим.
В это время, Порошин стреляет еще раз.
- Третьего свалил.
Стрелять стали и из первой группы, которая от нас была в ста метрах.  Матвеев стреляет третий раз из снайперской винтовки и не может снять пулеметчика.
- Бисепс, - кричу здоровяку, - кинь гранату.
- Не докину. Зря потрачу.
- Кидай, черт возьми.
Бисепс срывает с пояса гранату, сдергивает кольцо и что есть силы швыряет ее вперед. Граната взрывается в метрах тридцати от нас. С воем разлетаются осколки. На мгновение затихает пулеметчик. Но только он начал стрелять, раздался щелчок винтовки Матвеева. Пулемет затих.
- Попал, – шепотом говорит Матвеев.
Кругом тихо. Я смотрю в прибор и никого не вижу.
- Где они?
- Отходят, - говорит Погосян. – Вон, посмотрите, эти бегут за гору.
В прибор ПНВ, я замечаю, только, качающиеся ветки кустарника.
- Командир, что делать будем? – спрашивает Порошин.
- Пойдем, посмотрим, что за прибор у этих гадов.
- Может, подождем до рассвета.
- Нас перебьют, если будем ждать. Погосян, Порошин, ползком вперед, к тем которых перестреляли… Мы за вами.
Ребята уползают первыми, подождав немного, ползем и мы.
 
Впереди сопение и ругань на русском языке. Я вскакиваю и бегу на шум. На земле катается две темные фигуры. Погосян с автоматом бегает вокруг и не знает, кого надо двинуть прикладом. Я зажигаю фонарик и направляю луч на дерущихся. Порошин лежит на мужике, одетым в военный френч. При виде света, человек под Порошиным замирает и прекращает борьбу.
- У, сволочь, - Порошин для верности бьет его в лицо и медленно поднимается.
- Ребята, скрутить его.
Здоровяк Бисепс, ловко переворачивает  человека и скручивает руки за спиной. Я гашу фонарик.
- Все за мной. Погосян пошарь там, на земле, возьми прибор, который мы выбили из рук бандита. Сержант тащите пленного.
Иду, чертыхаясь, по камням, на фоне неба замечаю макушку одинокой ели. Добираемся до нее.
- Матвеев, возьми левый сектор, Порошин, следи за правым, а мы, пока, разберемся, что за птица попала нам в руки. Я включаю фонарик и направляю в лицо пленному. Вижу, изуродованное полное лицо, с короткой бородой, копна грязных волос заброшена на лоб, нос и губы залиты кровью. Глаза полны страха.
- Будешь со мной говорить или сразу пойдешь в ад? – спрашиваю по-русски.
- Не знаю.
Говорит по-русски, но похож, на араба.
- Сколько вас?
- Не знаю.
- Бисепс, пули на него жалко, повесь его вниз головой. Пусть идет в ад, здесь ходят волки, голову отъедят...
Мужик зафыркал кровью.
- Я все скажу. Мы вас засекли в лесу по приборам тепловидения. Их привезли нам друзья из Америки. От этих штучек еще никто не уходил. Перед вами была группа диверсантов, мы ее ночью, тепленьких… Двоим горло перерезали, а двоих взяли.
- Куда дели пленных?
- В схрон сунули.
- А где он?
- От сюда, километрах в трех. Там за горой, домишки пастухов. Они пустые, а пленных сунули в подпол сарая, рядом с домами, сверху заложили досками.
Не те ли сараи, мимо которых мы неслись с горы.
- У меня другая информация, что их перевезли в окрестности Арджарска.
- Если у вас такая информация, пусть так и будет.
- Сколько сейчас приборов было задействовано?
- Два, один в нашей группе, другой на вершине горы. Было решено, вас окружить с трех сторон. Одна группа контролирует эту сторону горы, другая - за горой, а третью, по телефону наводили.
- Сколько людей было послано для нашей ловли? 
- В каждой группой было по три - четыре человека, но есть еще одна резервная группа, она из семи человек. Сейчас они идут к нам на подмогу из района Аджарска
- Как вы узнали, что мы идем?
- О вас мы узнали, когда вертолет скинул вас на горе.  Один из наших людей  увидел вас. Сообщил все по телефону.
- С прибором просто работать?
- Нет, этому надо учиться. С нами шли специалисты, которые наводили бойцов  на цель.
- Кто этот специалисты?
- Американцы.
- Вот, так новость.   Сколько людей охраняет схрон, где держат пленных?
- Четыре.
- Что же мне с тобой делать?
Все молчат.
- Ладно, на первое время, я  тебя отпущу. Бисепс, проверь его, проверь всю одежду, карманы, обувь. Если ничего нет, дай пинка и отпусти.
- Зачем, он выдаст нас. Давайте свернем шею и все.
- Выполняй приказ.
Бисепс со злостью крутит пленного, выворачивая его карманы. На землю падает телефонная трубка. Он подбирает ее и отдает мне. Я включаю, голубой экран осветился заставкой, быстро защелкали строчки меню. На слове «фото» я нажал кнопку и… появилась фотография. На светлом фоне боевик отрезает голову…, да это же майор Махаранжев.
- Ах ты, гад. Бисепс, отставить. Это что?
Сую фото перед глазами бандита.
- Это… это… Это, не я.
- Убей его, Бисепс.
Бисепс тащит тело пленного к ели и прибивает его тело ножом к стволу. Я рассматриваю тепловизр, который тащил Погосян. Он больше похож на нот-бук. Пуля пробила экран, засеребрив его трещинками.
- Это что? – спрашивает армянин.
- Тепловизр, прибор для определения теплокровных. К нему не хватает   
направленной антенны.
- Прибор-то был брошен на землю, а хозяина нет. – Рассуждает Погосян. - Когда стреляли в прибор, наверняка ранили того человека. Ведь прибор был на уровне его живота. Значит,  мы  не захватили оператора, который управлял прибором, а поймали другого…
 - Похоже, ты прав. Раненый ушел, антенна была при нем. Погосян, положите эту штуку в вещмешок, если доберемся до своих, отдадим для обследования.
 Я гашу свет фонарика.
- И так, что мы имеем. Нас сейчас видят, с горы и решают, как добить.
- Может опять, засядем…, - предлагает Матвеев, - и будем их щелкать с приборами ПНВ.
- Это плохой вариант. Когда на карте есть точка, где мы находимся, то ее уничтожить легче всего. Нас спасло то, что мы сумели разгадать их секрет. Второй раз такой удачи уже не будет. Что они в этот раз предпримут, я предсказать не могу. Вот, что, ребята, побежим вдоль  подошвы этой горы влево. Нас спасет скорость. Они тоже будут нас преследовать, но здесь будет только соревнование в скорости. И надо молиться, чтобы мы не попали в засаду впереди нас.
 
Мы бежим в темноте вдоль подошвы горы. Попали в распадок между гор и тут, на наше счастье, нарываемся на тропинку и, чуть различая, ее контуры, бежим….
 
Под утро, все выдохлись. Завожу всю группу на высокое место  и все валятся на землю.
- Мы еще у них на экране? – спрашивает Матвеев.
- Не знаю, но думаю, что да. Сейчас, мы за горой, а им надо ее проскочить.
- Вы извините нас командир, - виновато говорит Бисепс, - мы думали, что  вы тогда… ну, там, у трупа ОМОНовца струхнули, а тут, вон, как обернулось.
- Хреново, ребята, обернулось. Мы, как подопытные кролики. Первая группа накололась на них и даже не ведала, что  у бандитов появились такие игрушки. Жалко ребят.
- Может мы сбегаем к домикам пастухов, посмотрим, как там…
- Я еще не могу подойти к этому делу, как к решению первейшей нашей задачей. Сейчас, первая цель, это спастись, а вторая, уже решить, как поступить, чтобы выполнить приказ. Пойдем к домику пастухов и нас сразу же вычислят по прибору, предупредят охрану пленных и устроят ловушку. Спереди заслон, а сзади, хрен знает, сколько… еще соберется бандитов, чтобы вырубить нас. Эти, сволочи, стрелянные ребята и своего не упустят.
Ребята с надеждой смотрят на меня.
- Отобьемся, командир, - говорит Порошин. – Сегодня, мы точно, четверых уложили, уложим еще.
- Посветите на карту, - прошу я.
Два луча от фонариков уперлись в карту. Я изучаю местность.
- Есть еще одна идея, но она потребует нашей силы и выносливости. Если мы переберемся через  хребет, вот этой горы, Матуш, то выиграем часа три. Зато неожиданно подберемся  с тыла к домикам пастухов.  Охрану бандитов, конечно, предупредят, но с четырьмя бандитами, мы справиться успеем, прежде чем к ним придет подмога.
- Командир, - спрашивает Погосян, - непонятно, почему успеем? Они же пойдут за нами и тоже переберутся за Матуш.
- Кто сказал, что они пойдут именно так, по нашему следу.  Ведь по картам у них, как и у нас, здесь нет прохода. Значит, логика им подскажет, что мы через хребет не пойдем. Так как, рискнем?
- Захочешь жить, рискнешь, - говорит Бисепс.
 
До вершины хребта мы добрались за пятьдесят минут. Ночью, можно считать, это был быстрый подъем. Нам помогло, почти отсутствие кустарника и травянистый пологий склон. У самого края хребта, я посмотрел вниз и у меня пошли мурашки по телу.  Внизу была чернота, жуткая, абсолютно ничего не видно.  Матвеев бросил вниз камешек и мы услышали бесконечный стук, это камешек прыгал с одного выступа на другой и так далее.
- Слава богу, - говорит Матвеев, - здесь не обрыв. Бисепс, у тебя в рюкзаке есть веревка. Командир, давайте свяжемся в одной связке и поползем вниз.
- Давайте.
Привязываемся к веревке и первым, освещая дорогу фонариком, полез Погосян. За ним Бисепс, потом я, Матвеев и  последний Порошин.
Это был крутой, каменистый склон, я, при спуске, ободрал рукав и больно ударился о камень ногой. И все же мы вышли к подошве Матуша, долго валялись на траве и я с трудом поднял ребят, чтобы идти дальше
 
К домикам пастухов, мы подобрались через час, двадцать. Уже начало светать и перед нами стали различимы контуры домиков. Их всего три, за ними два сарая, одна овчарня и загоны для скота. Сидим в засаде и изучаем домики. Ничего подозрительного. Делаю Погосяну знак.  Тот, бежит к первому домику, делая неповторимые зигзаги. Вот он исчез за углом и начинает тоскливо тянутся время. Через пять минут, Погосян появляется из-за угла сарая и машет нам рукой. Мы бежим к домикам.
- Никого нет, - разводит руками Погосян, встречая нас.
- Как, нет?
- Так. В домиках развал, все поломано и брошено. В сараях нет ничего, ни скота, ни инвентаря, ни техники, зато в овчарне навоза... до крыши.
- Хорошо. Порошин, Бисенс, обследуйте сараи, Матвеев, Погосян возьмитесь за овчарню, я пройдусь по домикам, осмотрю подвалы. Ищите пленных, под полами, под навозом, в нарытой земле, может, они еще живы. Ребята,  будьте осторожно, эти сволочи, могут подложить мины, растяжки, ловушки.
Мы расходимся по своим местам. Я еще не открыл двери первого домика, как услышал крик Порошина.
- Командир,  идите сюда, здесь что-то есть.
 Я подхожу к низкому сараю. Его ворота открыты. У порога сидит на корточках сержант и внимательно изучает половицы.
- Что у вас?
- Здесь заминировано, кругом напичкано ловушками.
- Нельзя что-нибудь снять?
- Нет, на день работы… Посмотрите в щель, здесь можно сбоку взглянуть.
Я смотрю и ничего не вижу. Темно. Вытаскиваю фонарик и пытаюсь луч света протиснуть между половиц. На дне ямы лежат, в нелепых позах, два тела. Они без голов, но их головы валяются рядом, одна голова уткнулась лицом в угол, а другая, между ног трупа, смотрит на меня закрытыми глазами. Я узнал его, это был Махаранджев.
 
Продолжаем обследовать домики. Я вхожу в домик, в котором, по-видимому, жила женщина. В маленькой спальне, на кровати валяются платья, тряпки, обувь раскидана по полу. Большое трюмо с разбитым зеркалом, горбилось, опираясь на стенку. Меня задержало трюмо. Вернее,  зеркало. Я подхожу к нему и пытаюсь отломить кусок стекла от рамки. Это мне удается, в руках остался большой, кривой осколок, зато остальная часть зеркала неожиданно вывалилась из рамки и сорвалась вниз. Раздается грохот, осколки зеркала разлетаются во все стороны. В домик врывается Погосян.
- Командир,  у все в порядке?
- Зеркало разбилось.
- Примета плохая.
- Накаркай только, уши оборву. Я здесь одну штуку придумал. Видишь, осколок.
Показываю на кусок зеркала в руках.
- Вижу.
- Его надо беречь, как зеницу ока. В нем наше спасение.
- Может быть, - говорит он с недоверием.
В его взгляде чувствую вопрос, не сошел ли я с ума.
- Так вот, я хочу посоветоваться с вами, как пронести его целым и невредимым.
- Далеко?
- Километра три.
- Это трудно.
- Но надо сделать.
- Хорошо, я понесу в руках. Мы его обмотаем тряпками, проложим картонками и доставим в любую точку Чечни.
- Тогда зови всех, побежим от сюда дальше.
 
Солнце взошло, когда мы остановились под крутой горой, среди обломков горных пород. Перед нами естественный грот, у которого завалы камней.
- Парни,  отдыхаем здесь, пока наши погонщики  не появятся перед нами.
- Будем отстреливаться? – спрашивает Бисепс
- Нет, будем нападать.
- Значит, прячемся здесь?
- Да, и так, чтобы их прибор нас не смог засечь. У Погосяна кусок зеркала, мы его закрепим в гроте, а сами спрячемся за крупные камни и будем следить через зеркало, что делается сзади нас.
Ребята переглядываются.
- Это как?- спрашивает Порошин.
- Вот так.
Я прохожу в грот и прячусь за большой обломок породы и смотрю на темную стенку, чуть освещенную светом со стороны входа
- А в этом месте, мы крепим зеркало, - пальцем показываю на стенку с небольшой выемкой.
- Я понял, - говорит Погосян. – Мы прячемся за обломки, чтобы нас не засек прибор, а так как зеркало не отражает температуру тела, то мы будем через него следить за местностью сзади нас.
- Точно, Погосян. Помоги мне закрепить зеркало, а вы устраивайтесь, выбирайте самые крупные камни и чтобы ни кусочка одежды, ни кусочка тела не торчало для наблюдателя ни над вами, ни с той стороны.
Я показываю рукой, в сторону, откуда мы только что пришли.
- Командир, подремать можно? – спрашивает Порошин.
- Можно, только один должен быть на стреме.
- Командир, - говорит Матвеев, - а вдруг они заметят зеркало.
- Вообще-то это не солнечная сторона, отражения не должно быть, тем более зеркало в гроте и навряд ли они обратят на это внимание. Нам надо, чтобы они подобрались к нам поближе. Тогда по команде мы выскакиваем из укрытий и расстреливаем всех, кто будет перед нами. За исключением… одного, это мужика, который будет вести бандитов по прибору. Этого я беру на себя.
 
Они появились через два с половиной часа. Вся моя группа напряглась. Я смотрю на зеркало и вижу, как из-за холма появился первый бандит, в военной форме с автоматом в руках. Он огляделся и сделал знак рукой. За ним появился второй, это он. С рюкзаком, в котором торчит антенна, с прибором в руках, он обводит головой местность и пристально смотрит на экран. Потом кивает головой и идет в нашу сторону. За их спинами начинают появляться фигуры бандитов. Я насчитал семь человек. Вся эта компания приблизилась к нам и развернулась, чтобы пройти дальше. Я подал сигнал, резко опустил руку вниз. Подскакиваю, разворачиваюсь и бросаю нож. Мои ребята стали стрелять. Парень с прибором упал на спину и закрутился на месте, остальные заметались и те, кого задели пули, рухнули на землю. Я тоже стреляю из автомата, стараюсь хоть в кого-нибудь попасть. Последний, седьмой, удирал от нас, делая невероятные петли, прыжки в разные стороны и… исчез за холм.  
 
Первым выхожу из укрытия я. Мои ребята прижались к камням и застыли, выбирая шевелящиеся цели. Молодой, почти зеленый от боли, парнишка, крутился на месте, стараясь дотронуться до рукоятки ножа, торчащей из ляжки.  Прибор скатился на землю, но так как ремень придерживал его на шее парнишки, стоял ребром.
- Так это ты, американец? – спрашиваю его по-английски.
-  Вытащите это, - рука парня дотронулась до ножа.
- Если я вытащу его, ты умрешь.
- Но мне больно.
- Придется потерпеть.
- Вы чеченцы или русские?
- Русские.
И вдруг парень заплакал.
- Вы меня убьете. Я никого не убивал. Клянусь, у меня даже оружия нет.
- А это что? – киваю на прибор.
- Мы вас ловили, это прибор для улавливания теплокровных.
Лицо парня задергалось и он опять закрутился на месте. Появились мои ребята. Они деловито проверяли лежащих бандитов. Прогремел выстрел. Это Бисепс добил раненого. Погосян собирал трофеи, телефонные трубки, ножи, оружие, выворачивал рюкзаки.
- Матвеев, посмотри, куда убежал последний бандит? Да, будь осторожен, по-моему, он ранен. Если этот тип идейный, будет отбиваться до конца.
- Хорошо командир.
Сержант неторопливо  идет к холму. Я выбираю  из кучи трофеев, один из телефонов и набираю номер.
- Але… - слышу неуверенный голос.
- Коля, я в трех километрах от точки. Нам нужен вертолет. Задачу не выполнили, они мертвы. От нас это тоже три километра.
- Витя?
- А кто еще может быть.
-  Я постараюсь прибыть сам.
- Лучше, не надо, приготовь еще один вертолет с саперами, надо вытащить мертвый парней.
-  Нет уж, я прибуду.
Трубка загудела, я бросил ее в кучу трофеев. Ко мне подошел Матвеев.
- Командир, он ушел.
- Крови нет?
- Нет. Я обыскал весь холм, там спрятаться негде. Убежал в северную сторону.
- Сейчас прилетит вертолет.
- Дурная командировка, почти в никуда.
 
Вертолет прибыл через два часа. Первым выпрыгнул Комаров.
- Все целы? - сразу спросил он меня.
- Целы. Я тебе приготовил подарок. Пойдем, покажу.
Подвожу его к раненому парнишке. Ногу его уже перевязали, но нож по-прежнему торчит в ноге.
- Вот познакомься. Это американец, прибыл сюда для помощи бандитам. Он сам конструктор и оператор уникального прибора для определения теплокровных. Радиус действия, километров пять, но я немного поговорил с американцем, если эту штуку сориентировать на цель и подсоединить армейский спутник S1459, то куда бы ты не прятался, с космоса тебя все рано найдут.
- У них тепловой датчик есть на спутнике?
- Это я не знаю, пусть наши специалисты разберутся. Первую группу чеченских разведчиков, с помощью этой штучки засекли и… ночью вырубили. Прибор, вон, лежит, у камня с трофеями.
- Ух, ты. А где  убитые чеченцы?
- Они в сарае, за скотными домиками. У тебя карта есть, давай я покажу.  
 
Каменев доволен. Он ходит по кабинету и без конца повторяет.
- Ну, и подарок. Американец болтлив, как сорока…
- Нож мне вернете?
- Чего?
- Нож был в его ноге.
- А, черт с ним с ножом, ты понимаешь, это же прецедент. Американцы помогают банд формированиям.
- Чего удивляетесь? Давно помогают. Они давно бы могли остановить эту странную войну, приказав тем же арабским странам и европейским арабам не участвовать в ней. Деньги, вооружение или вот такие вот, новинки  все идет для того, чтобы Кавказ был в огне.
- Это знают все, никого не удивишь, а здесь… живехенький участник, да какой, чистокровный американец, главный специалист по разработкам и использованию тепловизоров.
- Если эту штуку будут выпускать в массовом порядке, труднехонько придется нашим разведчикам вести поиски. Теперь, их будут вылавливать днем и ночью при любых погодных условиях.
- Что ты ноешь? Садись, пиши, все пиши.
 
Лиза живет в моей квартире. Она перетащила часть вещей из своего дома и теперь распоряжается квартирой, как своей. Пока я ем вкусные щи, она рассказывает мне последние новости.
- Вы ушли в разведку, было все тихо. Эфир был вял и никто не сообщал тревожные сообщения. Мне было даже странно, что ни кто не сообщал, что вы гуляете где-то среди бандитов. Видно, шпионы не знали, что ты вышел в поиск. Даже, про Исмаила ни слова. А вот вчера днем, эфир взорвался. Полевые командиры и какие-то лица с тревогой сообщали открытым текстом, что попался в плен к русским специальный агент и американские друзья требуют его возврата. Скажи, не ты его…
- Нет,  не я. У меня спокойная работа, собирать разведданные. Я где-нибудь спрячусь и записываю, видел повозку, видел женщину с ребенком, проехала машина и так все время. Отсидим положенное время и назад.
- Врешь все, вон Аванбекова ранило, а он с тобой ходил.
- Откуда знаешь?
- Все знаю, работа у меня такая.
- Аванбеков сам виноват. Сидели мы тихо считали людей, а ему, вдруг, захотелось сходить в туалет, он как пукнет…
- Хватит заливать. Давай положу второе.
- А, третье будет?
- Будет.
- А, четвертое?
Она догадывается, что я хочу и усмехается.
- Будет тебе четвертое.
 
Полковник Ярославцев с возмущением докладывает Каменеву.
- Товарищ полковник, я про подполковника Жаворонкова. Через канцелярию командующего прошли все документы с наградными на наших разведчиков и, только, капитана Смирнова там нет. Не было документов с первого его поиска, со второго и  до сих пор. Я просто возмущен, действиями начальника штаба.
 Каменев хмурится и поднимает трубку телефона.
- Жора, привет. Ты не подскажешь мне, где наградные документы на капитана Смирнова… за все поиски. Посылал и когда посылал? Так вот, в канцелярии командующего не одного документа не зарегистрировано… Конечно, выясни и обязательно мне доложи.
Он кладет трубку.
- Жалко мне Жаворонкова. Вместе воевали в Афгане, он мне там очень помог. Потом, когда все утихло, я его сюда вытащил, а теперь вижу, что придется с ним расставаться. То одно ЧП, то другое, то связался со слишком умной бабой, то подобрал себе, этого Аванбекова…  и запустил его в разные авантюры… Кстати, Аванбеков то, оказал не такой уж дурной мужик, в поисках проявлял себя героически, был ранен. Теперь, опять, ЧП с орденами.
- Товарищ полковник, я, первое время думал, что Крис, это подполковник Жаворонков…
- Нет, нет, я его знаю, он изменить не мог, а вот глупость сделать мог.
- А вы знаете, у меня сомнение, что Крис это женщина, мне, кажется, что Крис это более хитрый разведчик, чем наглая секретарша командующего.
- Я давно так считаю.   
И тут раздался телефонный звонок. Каменев поднял трубку.
- Але… Так, опять какие-то трудности. Слушайте, подполковник, срочно исправляйте положение. Все наградные, завтра же должны быть в канцелярии командующего. Вашего писаря  переведите  в другое подразделение. Да. Еще раз проверьте, что там нацарапал ваш писарь, награды должны быть по заслугам, а не по доброжелательному или недоброжелательному отношению. Все.
Полковник с раздражением бросает трубку.
- Представляете, писарь Жаворонкова сунул  все наградные в сейф и... забыл.
 
Утром прибежал посыльный. Я, поеживаясь, открыл ему дверь.
- Товарищ капитан, учебная тревога. Приехали инспекторы, будет инспекторская проверка.
- Сейчас, оденусь и приду.
Посыльный убегает, я закрываю дверь.
- Кто это был? – раздался из комнаты сонный голос Лизы.
- Вставай, учебная тревога. К нам приехали генералы из центра. 
 
Гарнизон базы выстроили на плацу правильными квадратами. Потом, квадраты стали размывать. Сначала вывели всех офицеров вперед и, к каждому, стал подходить командующий округом. Он допрашивал офицеров, чем они недовольны, что не хватает для прохождения успешной службы, какие есть предложения. Причем, все делалось так, что никто не мог подслушать,  о чем беседуют командующий и допрашиваемый офицер.
Видно командующего уже чем-то довели предыдущие собеседования и, когда он подошел ко мне, то был уже заведенный.
- Кто вы, товарищ капитан, представьтесь.
- Командир взвода разведки, капитан Смирнов.
- У вас есть ко мне какие-нибудь требования, вопросы?
- Есть. Доколе, мы будем посылать в разведывательные операции солдат и офицеров, плохо экипированных  и недостаточно вооруженных?
- Ого, я уже много здесь всякого наслышался, но вот такого еще, ни кто мне не говорил. Что вы имеете в виду, говоря об этих недостатках?
- Группы уходят в тыл сепаратистов без хорошей связи, бандиты заимели установки, которые запросто глушат наши примитивные радиостанции. У нас не хватает современных снайперских винтовок с оптическими приборами ночного видения и глушителями, у нас даже не хватает современных ножей для метания, приходится их собирать у офицеров из других отдыхающих групп. А уж о бронежилетах, только приходится мечтать. Последний поиск показал, что бандиты получают отличное современное оборудование, это тепловизоры, джипиэс, винтовки, автоматы, причем некоторые нашего производства и даже последних разработок. Мы же работаем на старом барахле.
- Это все?
Генерал стал наливаться от ярости кровью.
- Нет, группы разведчиков работают на износ. Необходимо увеличить им зарплату, установить льготы…
- А это не видел?
Генерал, краснее рака, сует мне фигу под нос.
- Да видел, у вас часы американской фирмы Магтаим, которые были выпущены партией в 500 штук, для рейнджеров, воевавших в джунглях во время Вьетнамской войны.  Так как война во Вьетнаме окончилась, а часы остались, то американцы долгое время не знали, что с ними делать и решили дарить их своим друзьям и недругам. Эти часы с изюминкой, внутри них может быть радиопередатчик, или маячок, фиксирующий, где вы находитесь или взрыватель, чтобы уничтожить пациента, если он американцам надоел…
- Что?
Генерал сначала застыл, как мумия, потом поднес руку с часами к глазам, и обалдело смотрел на них.
- Откуда вы это знаете?
- Я профессионал и очень много, чего знаю. После училища был послан на курсы диверсантов, где получил много информации о системах вооружения и специфики борьбы с противником, а после, имел большой опыт борьбы с ними.
- Так… Вон от сюда, - вдруг шепотом сказал мне командующий, - сейчас же убирайтесь с плаца, чтобы я вас здесь не видел.
- Слушаюсь.
Я пошел домой.
 
Через два часа за мной опять пришел посыльный.
- Товарищ капитан, там вас зовут.
- Кто зовет?
- Так это, товарищ командующий. Они сейчас в кабинете командира базы. Там весь высший состав базы. Что твориться?
- Что твориться?
- Ругань, крики. Похоже, командир базы улетит отдыхать надолго.
- Ладно, иду.
 
В приемной командира базы сидят или стоят обалдевшие офицеры. Из кабинета выходит начальник технической службы.
- Что там? – шепотом набросились на него несколько человек.
- Да, часы там. Командующему кто-то подарил часы, а они оказались  с уникальным маячком внутри. Теперь, он бесится.
Из кабинета выскочил майор и громко закричал.
- Капитан Смирнов пришел?
- Я здесь.
- Командующий вызывает.
 
Генерал сидит за столом командира базы. Начальник базы, полковники Ярославский, Каменев, подполковник Жаворонков и подполковник Комаров стоят на вытяжку перед своим начальником. Я вошел и доложился.
- Товарищ командующий, капитан Смирнов прибыл по вашему приказанию.
- Я знаю, что вы назначены старшим в поиск, для проведения операции «Заслон», скажите перед стоящими здесь офицерами, что вам надо для проведения успешной операции.
- Прежде всего, бронежилеты, да не те, которые выпускает фирма «Сокол», а облегченные и прочные, американской фирмы «Глексфум», один ДЖПС, с европейской системой наводки, для связи нужны спутниковые телефонные трубки, не наши, а фирмы «Глория», с подзарядкой на 150 часов, нужны «Сайгаки» последнего типа, с оптической наводкой даже ночью и бесшумной стрельбой. Нужны отличные, облегченные метательные ножи, желательно шведских фирм. Нужны новые приборы для проведения поиска ночью и методы борьбы с новыми испытательными системами у бандитов…
- Вот, видите, что просит этот офицер, - похоже, командующий опять выходит из себя, - он просит невероятные вещи, вбитые ему нашими преподавателями на курсах повышения квалификации…
- Простите, товарищ командующий, - перебиваю его, - я прошу то, с чем должна воевать современная армия.
- Заткнитесь, - уже вопит генерал и, вдруг затихает, уставившись в окно.
В кабинете тихо. Генерал медленно и поразительно спокойно, вдруг говорит.
-  Вы правы, капитан Смирнов, правы во всем и то, что часы у меня с подставой, и то, что армия не очень оснащена современными средствами вооружения и техники и то, что люди весьма ценный материал в любой войне, поэтому им надо давать поблажки и отдых за успешно выполненные операции. Я, и присутствующие здесь офицеры, подумают, чем вам помочь. Может идти.
Я отдаю честь и выхожу из кабинета.
 
В приемной ко мне подскакивают несколько офицеров.
- Ну как он, что сказал?
В это время, в приемной появляется майор и орет.
- Начальник тыла, начальник вооружения, начальник снабжения, к командующему.
Среди присутствующих начинается паника. Я не стал задерживаться и опять пошел домой.
 
Дома Лиза. Она встречает меня с огромными глазами.
- Что ты там сказал, командующему? – с испугом спрашивает она.
- Да ничего такого. Он меня спросил, что нам не хватает для успешного проведения операции, я ему честно ответил, что не хватает.
- Представляю, что ты ему наговорил.
- А тебе, какие он задавал вопросы?
- Он не задавал. Командующий после разговора с тобой, бросил всех и ушел в кабинет начальника базы. Мне задавал вопросы генерал из Москвы. Такие пустые. Хорошо ли питаетесь, как живете, если жалобы на быт.
- Толковые вопросы.
- Слушай, а тебя не уволят?
- За что?
- За твой язык.
- Не уволят, они еще не знают, что может делать мой язык.
Лиза покраснела.
 
Через часа полтора, ко мне зашел Комаров.
- Витя, пойдем, поговорим.
Мы выходим на лестницу.
- Ну и натворил ты дел.
- Коля, не томи душу. Чем все кончилось?
- Крахом всех моих надежд. Начальника базы убрали, Жаворонкова убрали…
- Причем здесь твой крах?
- Притом. Начальником базы назначили полковника Ярославцева, полковника Каменева переводят на повышение в Москву…
- А тебя куда?
- Вместо Каменева.
- Вот это, да.
- Не восторгайся. Начальника штаба, нам пришлют нового, из Дальневосточного округа. Начальника тыла из Смоленска.
- Вот это, да. Неужели, я так напугал часами командующего, что он принял нормальные решения.
- Я тебе еще не все сказал.
- Это насчет меня?
- Догадлив. Командующий звонил в Москву по поводу тебя. В генштабе решили создать при академии курсы подготовки офицеров-диверсантов. Центральная база курсов будет здесь. И знаешь, кто будет руководить этим курсами?
- Запихнут меня.
- Точно. Теперь будешь с пухленьким генералом ходить в тыл к сепаратистам. Будешь обучать его навыкам борьбы с бандитами и выискивать наших сбитых летчиков.
- А точнее?
- Точнее, к тебе будут присылать офицеров для практики. Если после поисков будут живы, будут командовать войсками.
- Да, жизни у меня спокойной уже не будет.
- Я тебе не сказал самого главного. Тебя  сделают начальником курсов и досрочно присвоят звание майора, только в том случае, если ты удачно проведешь операцию «Заслон».
- Так что же это такое?
- Через три дня узнаешь.   
 
На базе творятся чудеса. Каменев не уехал в Москву, он пожелал задержаться до конца проведения  операции «Заслон». Новый начальник базы стал активно шевелить войска  в поисках банд формирований.  Были созданы подвижные соединения быстрого реагирования, усилились действия войсковой  разведки. Взвод разведки разделили на две части, на войсковую разведку и дальнего действия – диверсионную, но подчинили одному начальнику, то есть мне.  Кольку Клыкова перевели к нам, во взвод разведки.  Так как разведчик из него никудышный, то Колька работает в казарме со шваброй и половой тряпкой. Взвод получил новое вооружение и бронежилеты. Идет интенсивная подготовка к неизвестной операции.
 
Через три дня меня пригласили к Каменеву. В кабинете полковника сидят: Анатолий Григорьевич, руководитель одного из отделов ФСБ, майор Комаров и… Римма в военной  форме старшего лейтенанта. Я присаживаюсь к ним.
- Я пригласил вас, - начал полковник, -  чтобы  объявить вам, что пора начинать операцию «Заслон». Завтра группа капитана Смирнова отправляется в поиск. Кратко объясняю суть операции. Из наших агентурных данных,  стало известно, что для проверки  и координации действий банд формирований на Кавказе, к нам прибывает их эмиссар. Это кадровый разведчик, завязан на многие разведки арабского востока и знаком со многими исламистскими группировками. Кстати, с ним капитан Смирнов был знаком…
- Я?
- Разве, вы не помните Тунис? Ваша встреча в машине.
- Но он же, представился, как один из руководителей Алжирских фундаменталистов.
- Да, это он. Но только, перед вами он прикинулся руководителем, на самом деле, шишка покрупней. Полковник турецкой разведки Абу Арджи  курирует слишком много военных организаций арабского мира. Скажу больше,  благодаря своим связям с американцами из ЦРУ, он получает от них для войны на Кавказе крупные суммы денег, новое вооружение и технику. Совсем недавно, пойман группой Смирнова американец, обучающий бандитов владением сложных приборов против наших разведчиков. Стоит прибор около семьсот тысяч  долларов, разработанный новый спутник для нее, стоит десять миллионов. Так что денег против нас не жалеют.  Абу Арджи едет сюда не только для координации, но и с деньгами, большими деньгами. Мы считаем, что это около 500 миллионов долларов.
- Но это же, много денег, - воскликнул Комаров, - КамАЗ нужен для их вывозки.
- КамАЗ, не КамАЗ, но нам эти деньги хорошо бы отобрать, так же, как и изолировать всю эту компанию. Абу Арджи прибывает не один, его сопровождает Марина Алексеевна.
- Это наша…
- Да, наша секретарша командующего.  Она едет, как переводчица, консультант и советник. С ним охрана, хорошо тренированные, вооруженные ребята. В охране, опять, есть знакомый Смирнова…
- Господи, сколько у меня друзей.
Все смеются.
- Да, это не друг, но человек, готовый оторвать вам голову, это китаец Ван Чу Син.
- Это, точно, не друг.  
-  Теперь, о местонахождении Абу. Пойдете, в селение Караван, есть такое на границе с Ингушетией. Там, свяжитесь с муллой местной мечети, он наш человек и узнайте, какой маршрут у эмиссара. А дальше, по обстоятельствам. Задача, поймать, эмиссара, Марину и постараться привести к нам живыми. Вроде бы все ясно?
- Мы успеем приготовиться? – спрашивает Комаров. – Мне, кажется, хорошо бы отправить группу послезавтра.
- Нет времени. Завтра и только завтра. Кстати, капитан Смирнов, есть предложение, принять в свою группу, представителя ФСБ старшего лейтенанта Римму Мефодиевну. Это предложение командующего.
- Пускай командующий и идет с ней. Брать женщину неподготовленную к современным действиям в тылу врага, это равносильно гибели группы. Вы нас посылаете на смерть.
Римма покраснела, как рак и сжала от обиды губы.
- Это просьба командующего и руководства ФСБ, капитан Смирнов. Старший лейтенант, хоть и женщина, но прекрасно подготовлена во всем.
- Могу добавить, - это говорит Комаров. – В моих группах часто были женщины и моя жена Наталья, тому свидетельство. Без ее помощи я бы не получил героя.   
- Наталья классный снайпер…
- А ты знаешь, что умеет Римма?
- Стрелять, как Наталья не умеет.
- А разве только в этом дело?
- Постойте, товарищи офицеры, - вдруг вступила в разговор Римма, - вы здесь обсуждаете мои способности, как будь-то не зная, что я здесь. Мне придется прояснить обстановку. Да, я умею стрелять, может и не так, как Наталья, умею драться, может не так, как капитан  Смирнов, умею бегать, может не так, как сержант Матвеев, но зато я умею мыслить и систематизировать обстановку лучше вас, с помощью моего друга компьютера и высшего специалиста в этой области, это меня.
- Мадам, вы не лопните от самодовольствия, - говорю я.
- Иди в задницу, - вспыхивает она.
- Где та девочка на теплоходе, которая была обаятельна, тактична и умна, вы, кажется, перепрыгнули сегодня все рамки.
- Товарищ полковник, - она смотрит на Каменева, - остановите вашего подчиненного. Я не понимаю, какая сегодня его укусила муха. Мне очень обидно, что начало наших совместных действий переходит  в непристойную пикировку.
- Римма Мефодиевна, вообще-то командир группы, капитан Смирнов и у нас, у разведчиков, существует правило, что группу набирает руководитель. Пришлых, по рекомендациям, мы не берем. В крайнем случае, и то, только по приказу командующего, вынуждены взять и то... Сейчас ситуация такая, командующий пока рекомендует в вести в дело Римму Мефодиевну, приказа взять ее нет и командир группы вправе решит, что ему делать. И если вы не сумеете подойти к общему понятию, что в разведке единоначалие, это жизнь группы, вам там делать нечего, даже не смотря на приказ. Я просто вынужден доложить командованию, что вы не готовы к операции.
- Я извиняюсь перед капитаном Смирновым и обещаю, при всех обещаю, что  никогда не нарушу основные правила разведки. Только прошу, возьмите меня в поиск. Я вам, действительно, пригожусь.
Все смотрят на меня. Я отрицательно качаю головой.
-  Нет.
Римма разворачивается и идет к двери. Когда она исчезла, Каменев сказал мне.
- Зря ты ее так. Я бы ее взял, баба-то умная, действительно.
- Я иду в поиск с выверенными ребятами, в боевых действиях мельчайший просчет и все… 
- Ну, хорошо, действуй, как считаешь.
- Товарищ капитан, - это наконец-то, выступил Анатолий Григорьевич, - я понимаю вашу линию, но хорошо бы вам ознакомиться с некоторыми документами, касающимися Риммы Мефодиевны. Может, вы с ними познакомитесь?
- Зачем?
- Для общего развития.
-  Потом.
 
Вот они разведчики. Парни в полном обмундировании, побритые, вычищенные стоят в два ряда и смотрят на меня.  Рядом со мной идет Комаров и с интересом наблюдает, как я выбираю личный состав группы. Здесь Бисепс, к сожалению, я его не возьму, у него кончается контракт. Рядом стоит сержант Матвеев, этот, тоже, демобилизуется. Сержанта  Порошина в строю нет, я  его отправил в отпуск. Вот Погосян, у этого все в порядке, взять его или нет?
- Вы отдохнули, Погосян?
- Так точно, готов идти в любую операцию.
- Выходите.
- Есть.
Довольный армянин прямо выпрыгивает из строя. А вот Аванбеков, хочу пройти мимо него, но тот спешит мне сказать.
- Вы мне обещали, товарищ капитан, что возьмете меня..
- Как твое здоровье?
- Все в порядке.
- Выходи.
А это, потрясающий здоровяк прапорщик Серов. Мне о нем много чего рассказывали офицеры, говорили, что он с ленточным пулеметом, работает, как с пушинкой.  
- Прапорщик, согласны поработать со мной?
- Так точно.
- Выходите.
Иду дальше. Что за чертовщина, в первом ряду стоит… по форме одетая, Римма.
- Вы что здесь делаете?
- Хочу попасть в вашу группу.  Возьмите меня, товарищ капитан. Я знаю одну тайну, которая стоит того, чтобы вы взяли меня к себе.
- Говори.
- Только не здесь.
- Хорошо, выходите из строя и идите в канцелярию. Я сейчас туда подойду.
Римма, четко отдает честь и  уходит. Я и Комаров идем дальше.
- Вот возьми, - Комаров показывает во второй ряд, где стоит плотный, конопатый солдат, - это еще тот парень, радист, минер, снайпер и знает кун-фу.
- Ваша фамилия?
- Рядовой Круглов.
- Выходите. Товарищ подполковник, я считаю, что больше набирать не стоит.
Комаров кивает головой.
- Ты же командир группы, сколько набрал, столько набрал.  Кстати, там, в канцелярии томиться еще один кандидат. Иди, поговори с ней, может, решишь и этот вопрос.
 
Римма поднялась со стула, когда я вошел.
- Что вы мне можете сказать, товарищ старший лейтенант?
- Да, товарищ, капитан. Я знаю, кто вы есть на самом деле.
- Кто же?
- Вы… Исмаил. Хотите знать, как я вас вычислила?
- Я, конечно, восхищаюсь вашей фантазией, но если вы продолжите, с интересом послушаю.
- Там на пароходе, вы претворялись, что не знаете арабский язык. Я догадалась, что вы всех обманули.
- Ну и что?
- Еще тогда у меня было смутная догадка, что я вас где- то видела.
- Вы ошиблись, я с вами нигде не встречался
- Нет, встречали. На фотографиях, находящихся в архивах ФСБ, сняты  события в Непале во время восстания против китайцев. Среди добровольцев арабов, есть ваше лицо.
- Это совпадение.
- Могу вас расстроить. Фотографии в Непале снимала я.
Я ошеломлен.
- Этого не может быть.
- Может, в толпе беженцев, непальцев, была девушка, которая снимала вас из своего фотоаппарата. Однажды, после разгрома на перевале коммандос китайцев, меня заметил ваш друг Карим и попросили сфотографировать всю группу. Вспомните, как вы с неприязнью смотрели на меня, но потом разрешили снимать, с условием, что пленку надо отдать вам. Я сняла все и отдала вам засвеченную пленку.
- Так, это были вы? Сколько же вам тогда было лет?
- Двадцать. Я училась на втором курсе, когда меня заметили в ФСБ. Это было мое первое задание за границей.
- Так, похоже, мне надо отодрать вас плетью.
- Плетью не надо, а вот принять в группу, я бы была не против.
Вот, сволочь, теперь, кроме Каменева, еще об этом знает и эта дама. Похоже, операция на грани провала. Придется ее брать, чтобы она была под контролем.
- Я думаю, что ради того, чтобы вы не смогли разгласить мою тайну, я вас беру, но только…
- Расстреляете, если что…
- Расстреляю.
- Ну вот, видите, мы договорились.
- Не радуйтесь, это вынужденный договор. Идите, готовьтесь.
 
Только ушла Римма, в  канцелярию зашел Комаров.
- Значит, взял девушку?
- Взял.
- Правильно сделал. Хочешь совет?
- Валяй.
- Чтобы было удобно кидать ножи, я в последних поисках, сделал незаметные  карманчики в куртке у затылка. Смотри.
Комаров поднимает руку к затылку, в руке мелькнул нож и… бросок. Нож впивается  в центр квадрата двери.
- Ну, как тебе?
- Здорово. А теперь посмотри, как это делаю я.
Подношу правую руку к левому рукаву куртки и… нож со свистом выбивает нож Комарова с двери.
- Постой, постой, так у тебя это в рукаве?
- Так удобней.
- Пожалуй, ты хорошо подготовился к поиску. Но все же, давай поменяемся куртками. У затылка лучше, представь, если ты будешь с кем-то драться…
- Намекаешь на китайца.
- Да, намекаю на китайца, он тебя быстро прощупает по рукам, лучше будь мудрее, прими мой подарок.
- Ты меня уговорил.
  
 Похоже, Лиза все уже  знает. Я расслабился дома на диване и она присела рядом.
- Когда у тебя командировка?
- Завтра.
- Это плохо.
- Почему?
- У меня дежурство послезавтра. Я много пропущу.
- Может тебе вообще отдохнуть два или три дня?
- Не дождешься. Лучше скажи, а зачем ты Римку с собой берешь?
- Мне ее навязали.
- Так, значит, Римка, оказывается, была из органов и ее сунули к нам в отдел подсадной уткой. Ты знал об этом?
- Нет.
- А, в общем то, она мне понравилась. Умная девочка, но не дай бог, ей там расслабится.
- Это ты у меня умница.
 Я прижал ее голову к себе.
- Я заметила, на улице появился первый снежок. Уже все подморозило…
- Уже конец осени.
 
Вся группа собралась в полной готовности. Я иду вдоль строя и еще раз проверяю экипировку разведчиков, дохожу до Риммы и… и мне показалось, что-то не то в ее обмундировании.
- Товарищ старший лейтенант, где бронежилет?
- Он здесь.
Она расстегивает куртку и я вижу бронежилет, но… он не подогнан по фигуре и поэтому чуть коротковат.
- Но этот бронежилет детский, он только прикрывает верхнюю часть тела...
- На складе не было моего размера, вот и выдали то, что было.
- Я вас не могу взять с собой.
- Товарищ капитан, раньше вы ходили в поиски без бронежилетов и только в этой операции одели всех в них. Поэтому, сегодняшние неполадки с этой одеждой, не должны являться причиной для отказа мне.   
- Хорошо, застегнитесь.
 
Ктобы мог подумать, на операцию по захвату эмиссара, мы едем на автобусе. Заметьте, не пешком,  не на вертолете, не на самолете, а на машине. Для безопасности, окна машины завешаны занавесками, а впереди нас едет москвичок с переодетыми милиционерами. На месте шофера сидит Круглов, рядом с ним устроилась Римма и крутит ручку приемника, стараясь поймать  какую-нибудь музыку. Остальные разместились сзади и подремывают, как опытные старожилы, они пытаются сэкономить силы.
- Ой, - вякнула Римма, - чего это наши остановились?
Сон мгновенно вылетел у всех с головы. Парни схватились за оружие и замерли. Наша машина тоже остановилась.  Из москвичонка выбрался милиционер и подошел к нам. Я отодвинул боковую дверь.
- Что такое? – спрашиваю его.
- По радио, передали для вас. Вам надо изменить маршрут, на переезд Пашута.
- Зачем?
- Сказали, по месту разберетесь.
- А кто передал?
- Майор Комаров.
- Вы нас до Пашуты будете сопровождать?
- Нет, у нас свой маршрут.
- Хорошо, поезжайте, мы сейчас сориентируемся по карте и… посмотрим, где свернуть.
Я вытаскиваю карту и изучаю дороги. Милиционеры поехали вперед. За окном вдруг посыпал мелкий, колючий снежок, он неровно распластался по дороге и закрутился вулканчиками от ветра.
- Может позвонить Комарову и попросить его подтвердить  приказание, - говорит Римма.
- Нет, не надо. Это точно Комаров, он предупреждает, что мы уже раскрыты.
- Как? – в один голос  спросили Погосян и Римма.
- Так. Эфир прослушивается и нами и ими, так что все в порядке. Круглов трогайте вперед, я вам скажу, где надо свернуть.
- Свернуть?
Похоже, у девушки голова поехала.
- Да, свернуть.
До чего здесь неровные дороги, холмы, повороты, горы, все это присыпается первым снежком, кажется, все против нас.
 
Но свернуть нам не пришлось. Перед очередным подъемом дороги, я услышал какие-то слабые хлопки.
- Стой. Круглов, сверни на обочину и выключи двигатель.
Шофер послушно сворачивает машину и выключает двигатель. Теперь мы слышим впереди стрельбу.
- Что это? – у Риммы перехватило дыхание.
- Похоже, где-то впереди стреляют. Всей группе подготовится к атаке. Товарищ старший лейтенант, пересаживайтесь в конец автобуса. Да быстрей же, черт возьми, - взрываюсь я, видя, как она неуверенно выполняет приказание. – Погосян, переберитесь на переднее место. Прапорщик, с пулеметом устроитесь пред раздвижной дверью.
Начинается перемещение в автобусике. Серов со своим большим оружием переползает на сидение напротив двери.
- Командир, у меня пулемет длинный. Я не могу вести прицельный огонь. У меня нет свободы движения.
Сзади прапорщика устроилась Римма и чтобы глядеть в лобовое стекло, явно мешает пулеметчику.
- Товарищ старший лейтенант переберитесь в конец машины.
- Но…
- Черт возьми, переберитесь в конец машины, - рявкаю я.
Римма, с испугом, ползет в конец автобуса.
- Значит так. Круглов, вперед, на полной скорости, - приказываю я.
 
  Через два километра выскакиваем на прямой участок, с левой стороны дороги поле, справа лес. Метрах в ста пятидесяти, горит на обочине москвичонок милиционеров. У машины стоят два ОМОНовца в черной форме. Один поднимает руку, пытаясь нас остановить.
- Погосян, Круглов приготовьтесь. Расстреливай их всех…, когда я дам команду.
- Но там…
- Я тебе сейчас затылок разнесу, стреляй, гад, если приказывают. Остальные, Аванбеков и Серов, вы вываливаетесь из машины, когда машина чуть притормозит, я в этот момент отодвину двери. Стреляйте по лесу. Приготовились. Шофер, притормаживай. Огонь.
Погосян вскинул автомат и стреляет в окно, сразу свалив две фигуры ОМОНовцев. Машина притормозила, я отодвигаю двери, Аванбеков и Серов скатились на обочину. Началась стрельба с их стороны.
- Прапорщик, - ору я, - переноси огонь по лесу перед носом москвича.
- Но я никого не вижу…
- Стреляй же, мать твою.
Серов вскакивает, бежит по дороге вперед, забегает за горящий москвичок и  веером стреляет  по лесу. Я сам палю из автомата, через раскрытую дверь. Через две минуты, останавливаю стрельбу.
- Прекратить огонь, - стрельба стихла. – Серов, Аванбеков разведать обстановку, прочесать лес.
Серов и Аванбеков побежали в кустарник. Я и Погосян держим под прицелом  деревья. Соскакиваю с машины и подхожу, к раскинувшимся на асфальте, ОМОНовцам. Один, весь залитый кровью, с закрытыми глазами, тяжело дышал. Склоняюсь перед ним и негромко говорю на арабском языке.
- Где остальные?
Глаза встрепенулись и открылись.
- Не знаю, - прохрипел он тоже по-арабски.
- Сколько вас было?
- Много.
- Не хочешь говорить, умирай.
- Сдохни, сам собака.
Глаза закрылись. Из леса выскакивает Аванбеков и Серов.
- Они уходят, мы там видели пять человек. Один, похоже, ранен, - докладывает Аванбеков.
- В какую сторону побежали?
- Влево, параллельно дороге.
- Аванбеков, посмотри, есть ли кто живой  в москвиче.
Он пытается подойти к машине, но огонь не позволяет ему приблизится ближе.
- Я не могу ничего разглядеть.
-  Все в машину. Круглов, гони по дороге, для всех по-прежнему готовность номер один.
Машина трогается и снежок начинает заметать переднее стекло Мы несемся по дороге, но она, вдруг, раздваивается.
- Куда? – спрашивает шофер.
- Влево.
Машина визжит тормозами и поворачивает влево.
- Погосян, если впереди увидишь легковушку или другую машину, расстреляй ее.
- Слушаюсь, командир.
Дорога круто заворачивает, еще раз, влево и мы, чуть, не сталкиваемся с желтой копейкой, прижатой к кустам. Из-за деревьев неожиданно показались пять вооруженных человек, которые спешили к машине.
- Ребята, вот этих… Круглов, притормози.
Погосян  открыл огонь через окно. Я раздвинул дверцу, Серов и Аванбеков тут же стал стрелять по фигурам. Первые бандиты, рухнули сразу. Двое, последних бандитов, повернули обратно и побежали вглубь леса. Один нелепо споткнулся и упал на ствол березы. Другой, исчез за деревьями.
- Прекратить стрельбу. Аванбеков, догнать мерзавца, если будет сопротивляться, пристрелите, если нет, лучше привести живым.
Аванбеков побежал в лес. Я и Серов обходим лежащих и проверяем, жив ли кто. Ребята поработали хорошо, все мертвы. Серов начинает собирать трофеи, обшаривает карманы, рюкзаки. Появилась Римма, она стала просматривать трофеи и изучать телефонные трубки, которыми были оснащены все бандиты. Я, тоже, занялся делом, осматривал  жигуленок.
- Командир, - сзади стоит Римма, - командир, не понятно. Два плюс пять, будет семь, в жигуленке можно поместить пятерых, а куда сажать еще двоих…
- Возьми оружие, его много здесь валяется, и пройди вперед по дороге, посмотрит, нет ли  впереди еще машины.
- А…
- Чего-нибудь не понятно?
- Нет, все ясно, командир.
Римма поднимает автомат, лежащий рядом с убитым бандитом и, ловко его перезарядив, идет вперед по дороге, вскоре она исчезает за новым поворотом.  Я тороплюсь, скоро может появиться настоящая милиция, а нам нельзя светится в ее поле зрения. Закидываем оружие в автобус, бросаем туда трофеи  и ждем Аванбекова. Неожиданно, впереди, куда ушла Римма, раздается автоматная очередь. Я бросился бежать туда.
 
У красивой, черной «Хонды», чуть присыпанной снежком, стоит Римма и через стекло держит под прицелом здоровущего бородатого мужчину. Он сидит в машине, держа руки на руле, и нагло ей усмехается. Я подскакиваю  к машине с другой стороны, прикладом автомата разбиваю стекло и ствол оружия упирается в висок мужику. Тому уже не до улыбок. Одной рукой лезу в машину и выдергиваю на двери кнопку стопора дверцы. Рву дверцу и, схватив мужика за куртку, с трудом выдергиваю его на асфальт. Римма опустила автомат, но я вижу, ее колотит. Этого мужика кладу животом на асфальт и затягиваю удавку на его руках.
- Ты, как? – спрашиваю Римму.
- Посмотри, в машину. Там…
- Посмотри за этим, - киваю на пленника, - в случае чего…
Не договорил, пошел к машине. На заднем сидении сидит  женщина в куртке и свитере, лет 55, с серым от страха лицом, ее рот закрыт скотчем, туловище перемотано веревками. Рядом сидит старик, с закинутой вверх головой. В его лбу кровавая дырочка от пули.
- Ух, ты.
Осторожно протягиваю руку и стараюсь зацепить за кончик скотча у рта женщины.
- Потерпите, я сейчас.
Резко рву скотч, женщину качнуло. Она бешено дышит воздухом…
- Воды…
- Потом достану воду. Что с вами?
- Меня… меня… похитили… Ворвались в дом и… похитили… Мужа… тоже…, а потом…, его  убили… Вот тот, толстый, - кивает головой на лежащего  мужика. - Вы, не могли… бы снять с меня все это…
- Сейчас подойдут ребята, снимут. С вами в машине еще сидели люди?
- Да… двое… Они переоделись… в черные, милицейские костюмы и ушли в лес...
- А где ваш дом, от куда вас взяли?
- На окраине Назрани… У нас там двухэтажный дом. Эти ворвались… Мужа и меня сюда… привезли… долго везли… А вы меня не убьете?
- Сидите, не шевелитесь.
На дороге слышен шум машины,  подъезжает наш автобус. Выскакивают ребята и идут к нам.
- Командир, мы поймали беглеца, - докладывает Аванбеков.
- Где он?
- В автобусе.
- Круглов, иди к «Хонде», там надо освободить женщину. Погосян, Серов, на дороге лежит мужик, надо его обыскать, запаковать и в автобус. Пленным заклеить рты, чтобы не общались друг с другом.
Пока, парни занимаются своими делами, я открываю багажник «Хонды». Ого, здесь оружия и боеприпасов на хорошенький отряд партизан. Захлопываю багажник. Вижу, как Круглов за стеклом режет веревки с тела женщины, сбрасывая обрывки на пол. Как быстро летит время. Скоро там…
- Командир, пленные в машине, - докладывает Погосян.
- Сейчас освободим «Хонду» и быстро смотаемся с дороги.
Из машины выбирается Круглов и кивает мне.
- Все.
- Не все, мертвого старика затащи в кусты.
Круглов кивает головой.
За Кругловым вываливается женщина, она оглядывается.
- Я хочу в туалет.
- Римма помоги даме.
Женщины скрываются в кустах. Круглов выволакивает из «Хонды» мертвеца и тащит его в кусты. Когда он и женщины появляются, я делаю отмашку.
- Круглов, садись за руль «Хонды». Римма, с женщиной залезай туда, остальные в автобус. Я его поведу. Круглов, держись нас.
 
Мы несемся подальше от этого кровавого приключения. Я беру документы мужика, которого поймала Римма. Паспорт из Арабских Эмиратов на имя Бахри Шалимата.  Где-то я слышал это имя.
 Ближе к границе с Ингушетией, сворачиваем в лес. Здесь, под густым ельником, я и  Римма проводим допрос пленных. Первым, ко мне приводят беглеца, за которым гонялся Аванбеков. Это белолицый парень, с огромной красной полосой по щеке. У бедра  перевязка из бинтов, прямо по брюкам, через которую просвечиваются пятна крови. Погосян срывает с его рта скотч.
- По-русски говоришь? – спрашиваю его.
- Говорю, - с акцентом отвечает тот.
- Кто по национальности?
- Швед.
- Чего тебя понесло в Россию?
- Эта… свобода народа.
- Сейчас ты мне ответишь за свободу. Откуда вы узнали о том, что мы едем по этой дороге?
- Эта… Командир Шалима, получил приказ задержать русских диверсантов.
- Кто сообщил Шалиму о нас?
- Не знаю.
- Однако, вы знали, какую машину надо остановить.
- Э… Мы знали номера машин, первую остановили, а второй все не было. Пришлось всех убить, а тут показались вы.  Мы опять в засаду, выставили на дорогу… якобы милиционеров, а вы… Был такой огонь, что все бежали. У нашей машины опять кошмар. Похоже, вы перебили всех. Вы меня тоже убьете?
- Убьем, если ничего не будешь говорить. Второй пленник, кто он?
Швед мнется.
-Эта… эта…
Я вытаскиваю пистолет и упираю ствол ему в грудь.
- Наш командир, Шалима.
- Зачем вы привезли с собой женщину?
- Дом был нужен…, - я чуть придавливаю ствол в тело шведа, - нужно было освободить дом, для кого-то. Шалима сказал, эта женщина дрянь, ее сын служит властям, мы ее накажем. Вошли в дом, мужика и ее взяли и затолкали в машину. Командир сказал, это для того,  чтобы давить на сына…, как сказать, ну…, чтобы помогал нам…
- Для кого освободили дом?
- Я не знаю, Шалима знает.
Убираю пистолет. Может это тот дом, который нам нужен. Но таких совпадений не бывает, чтобы сразу с первых часов поиска, была удача. Нужно навестить муллу.
- Погосян, этого опять запаковать и в машину. Веди второго.
- Этот очень быстро раскололся, - замечает Римма.
- Вижу. Это меня больше всего и тревожит. Что-то он не договаривает и, причем, самое важное.
- Командир, разреши,  я поговорю с ним?
- Поговори, но сначала побеседуем с  полевым командиром.
- Это… полевой…
- Да, да, это полевой командир небольшого отряда бандитов.
Притаскивают Шалиму. Погосян срывает скотч. Лицо араба непроницаемо, глаза спокойно глядят на меня.
- Привет, Бахри, - говорю ему по-арабски.
Что-то  мелькнуло в глазах.
-   Ничего сказать мне не хочешь?
Шалима качает головой.
- Ладно, я тебя отправлю в тыл к русским, там разберутся во всем. Светит тебе не смертная казнь, а тоскливая жизнь в камере,  на всю твою паршивую жизнь. Жаль, конечно, что ты мне ничего не скажешь, а так бы я тебя отпустил. Дал бы пинка под зад, несмотря на то, что ты убиваешь мирных жителей и отпустил.
Шалима отрицательно качает головой.
- Пакуйте его, мне он больше не нужен.
Шалиму уводят.
- Командир, вы неправильно допрашиваете арестованных, - говорит  мне Римма, - их надо раскалывать по-другому.
-  Уважаемый старлей, это профи, настоящий сын Аллаха, ненавидящий всех на этом свете. Он умрет,  но не скажет ничего. Там в тылу, его может быть расколют на химии, к сожалению, у нас таких препаратов нет. Не будем тратить на него сил.
- А на шведа. Вы разрешите мне поговорить с ним сейчас?
- Говори, но без глупости, ни какой свободы рук, ног и ни каких туалетов. Если надо, ребята его сами сводят куда надо. В твоем распоряжении час.
 
Над нами уже третий раз пролетает вертолет. Мне не хочется высовываться из-под елей и раскрывать свое местоположение. Однако, время не ждет и я решаю, разделить группу. Собираю всех и объявляю свое решение.
- Круглов, вы  на автобусе возвращаетесь на базу. С вами поедут:  двое пленников и женщина, которую вы освобождали. Вся ответственность за доставку пленных ложится на вас. Вы старший, вы принимаете решения. Старайтесь обходить посты, не стоять на дорогах, не вступать в боевые действия с нашими солдатами или бандитами. Пленников в туалет не отпускать, пусть ходят под себя, не поить и не кормить, рты у них должны быть заклеены до конца поездки. Даже раненому не делать перевязки. Они должны быть хорошо связаны и упакованы в разных местах в машине.  Все ясно?
- Не ясно. С бандитами драться - ясно, а почему от своих удирать - не понятно.
- Просто, свои могут не разобраться,  кто есть кто и разнесут машину в щепки.
- Я понял, а с женщиной что делать?
-  Довести до базы и сдать майору Комарову.
 
Автобус с пленниками и Кругловым  уехал в сторону базы. В «Хонду» набилось пять человек. Я за рулем, Римма рядом, Аванбеков, Погосян, Серов сзади. Наша машина, с трудом продавливает тонкий снег, и движется по сельским дорогам в сторону границы с Ингушетией.
 
 К вечеру прибыли в селение Караван. Снежок уже закрыл всю землю и энергией набрасывался на дома и деревья. Селение освещалось редкими лампочками, неестественно метающимися от ветра. От этого свет зловеще раскачивал тени домов, кустарников и деревьев. По молитвенной башне, мы легко нашли мечеть. Она находилась за высоким забором. Недоезжая до мечети за несколько домов, мы останавливаемся.
 
Погосян первым пошел в разведку и… не вернулся через положенные десять минут. Я приказал всем сидеть в машине и держать оружие наготове. Следы Погосяна на снегу хорошо видны. Вот он прошел первый дом, здесь заглянул в окно, у второго дома задержался. Я догадался почему, мохнатое чудовище кавказкой овчарки глядело на меня за жердями забора. Осторожно прошел это место и опять гляжу под ноги. Здесь, разведчик перебежал улицу и добрался до больших ворот, за которым видна небольшая башня мечети. А, вот, у ворот… Следов возникло много, снег примят, будь то, от падения мешка. Я осторожно двинулся вдоль забора, здесь девственный снег не имеет ни одного следа. Забор загнулся в крошечный переулок. Небольшой домик, с полуразрушенным заборчиком, представлял вторую половину переулка. Я отломил жердину от ветхого заборчика, подставил ее к забору мечети и, ухватившись за верх, с помощью ненадежной опоры, смог заглянуть внутрь дворика.  Примятый снег шел от ворот к двухэтажному дому, прижатому к правой стороне мечети. Я перепрыгнул через забор и, используя  редкие стволы деревьев, добрался до крыльца. Дверь закрыта, но присмотревшись, обнаружил, что здесь характерная скважина, от навесного французского замка.  Выдергиваю нож и просовываю между косяком  и дверью. По миллиметру тащу лезвие вверх, чувствую, как собачка отжалась и дверь чуть отошла на меня. В тамбуре темно, передо мной еще одна дверь. Замка на ней не видно. За дверью слышны разговоры, в основном, по-арабски.
- Прекратите шуметь, - говорит один басом, - этот еще успеет заговорить, ждите следующего.
- Никто не идет, - отвечают ему.
- Придут. Правда, вы там наследили… Вспугнуть могли вояк.
- А, вдруг,  не придут?
- Жди.
Я собираюсь, подготавливаю ножи, пистолет. Рву дверь на себя и вскакиваю в комнату. У печи сидит связанный Погосян. Рядом с ним, стоит обалдевший бандит в чалме. Бросаю нож. Слева сидит совершенно лысый мужик с автоматом на коленях. Этому тоже нож. Третий, отреагировал, развернулся и бросился к лестнице. Уже вдогонку швыряю нож. У окна застыл наблюдатель, его автомат на подоконнике, он оторопело смотрит на меня.  Я киваю ему на нож в руке и пальцами подзываю к себе. Не хочет, подлец.  Его рука потянулась к оружию. Еще один бросок и этот сполз на пол. Подскакиваю к Погосяну и режу на нем веревки, сдираю скотч с лица..
- Товари…
Затыкаю ему рот  и киваю наверх. Погосян все понял и стал сам стаскивать с себя обрывки веревок. Иду к убитым и собираю свое страшное оружие. В это время раздается топот ног. По лестнице спускается нелепая фигура, это худая молодая женщина, одетая в военную форму.
- Что у вас здесь за шум? - говорит она по-арабски.        
Дойдя до первого мертвеца, она вздрагивает и начинает вопить.
- Русские здесь. Ру…
Нож пробил ей горло. В доме тишина, только слышен скрип стула, где распутывает себя Погосян. И вдруг сверху раздался голос.
- Исмаил, это ты? – четко говорят, по-английски.
- Кто меня спрашивает?
- Я Ван Чу Син.
- Ты один, Ван Чу Син?
- Нет, здесь у меня  мула.
- Что ты от меня хочешь, Ван Чу Син?
- Ты знаешь, почему я на Кавказе?
- Знаю.
- Тогда есть предложение. Ты мне сдаешься и мы с тобой уезжаем в Китай.
- На расправу…?
- Ты прав. Ты военный преступник и должен отвечать за свои дела.
- Разве ты не преступник, Ван Чу Син? Здесь, на Кавказе, ты слишком много наследил…
- Это проблемы Кавказа. Если я виновен, пусть меня объявят преступником и ловят. А пока, сдавайся.
На лестнице слышны шаги. Я приготовился. Вниз спускаются два человека. Китаец сжал в объятьях мулу и приставил к его горлу нож.
- Ну, что Исмаил. Хороший подарок я тебе приготовил. Убьешь меня, я успею вот этому… последними усилиями перерезать горло. А это пахнет политикой. Все узнают, что Русские ненавидят священно служителей и тебе объявят газават.  Не валяй дурака, Исмаил, бросай свои ножи и пистолет.
Я выбрасываю на пол пистолет и ножи из пояса. Китаец отбрасывает мулу к стенке, смотрит на свой нож, потом на меня.
- Ты не думай, я не такой кровожадный и мне нельзя тебя убивать, мне надо тебя доставить в Китай живого. Поэтому, оружие  ни к чему.
Он отбрасывает нож и тот с треском входит в косяк двери.
 
Первые удары приняли ноги и руки. Мы дрались, с такой скоростью, что только невероятная реакция моя и его не позволила выявить победителя. После пяти минут я начал выдыхаться. Проклятая куртка немного замедляет реакцию и я уже попустил немало больных ударов. Ловко выворачиваюсь и ребром ладони попадаю ему  по ключице. Китаец отпрыгивает.
- А ты, ничего. У кого учился?
- В буддистском монастыре за Непалом.
- Давай дальше, храбрец.
Проходит около двух минут, мы нанесли еще с десяток ударов друг другу и ту я почувствовал, что  еще  немного и в таком темпе  не выдержу и пяти минут, после этого  меня спокойно можно везти в Китай. И тут я сделал подлость. Когда мы нырнули друг под друга, я выхватил спрятанный в тайнике куртки нож, и рубанул им за спину. По сопротивлению ножа понял, попал. Отскакиваю в сторону. Китаец согнулся  и схватился за бок, из-под пальцев текла на пол кровь. Судя по ручейкам крови, я понял, что он уже драться не сможет.
- Ты меня обманул, Исмаил, - говорит китаец. – Я уже, точно, не повезу тебя к себе на родину.
- У тебя есть, какие-нибудь пожелания?
- Пристрели меня, Исмаил. С такой раной, из меня быстро вытечет вся кровь. Я не хочу мучиться.
- Хорошо.
И тут я метнул нож. С чваканьем он вошел ему в висок и Ван Чу Син рухнул на пол.
- Командир, в сторону, - слышу отчаянный крик Погосяна.
Я падаю и тут же раздалась стрельба. Пули засвистели над головой. Когда все стихло, поднял голову. На лестнице, проломив деревянные перила, лежал головой вниз  бандит. Погосян настороженно смотрел на него, уперев автомат в плечо.
- Спасибо, Погосян.
- Вам тоже спасибо. Вон, сколько наворотили.
Погосян рассматривает комнату.
- Сходи наверх, посмотри, есть там еще кто-нибудь?
- Иду.
Погосян уходит и я подхожу к муле.
- Как себя чувствуете? – спрашиваю по-русски.
Мула приходит в себя.
- Вы, наверно, дьявол?
- С чего вы взяли?
- Столько человеческих душ отправили на небо.
- А если бы они меня отправили?
- Но вас-то они не отправили.
- Я пришел к вам…, меня прислал Каменев, по поводу эмиссара.
- А… Каменев… Он уже генерал?
- Пока нет, но скоро будет.
- Был здесь эмиссар, вчера был. Сидел здесь, с этим китайцем, - кивает на Ван Чу Син, - все про Исмаила говорили.
- Вы их разговор подслушали?
- Да, особенно, они и не стеснялись, видно считали, что мое дело уже решено.
- Так, что там про Исмаила?
- Они считали, что Исмаил идет у них по пятам и вскоре появится здесь. Китаец обещал с ним расправиться.
- А эмиссар?
- Уехал в Назрань.
- А где он там остановился?
- Не знаю. Я урывками слышал, что квартир, ради конспирации, будет несколько.
- А адреса?
- Не знаю.
По лестнице послышались шаги. Вниз спускался Погосян.
- Командир, никого нет.
- Пошли к своим.
 
- Чего вы так долго? – спросила Римма.
- Нас задержали попить кофе, - поспешил сказать я.
 Погосян послушно закивал головой.
- А узнали, что-нибудь?
- Нам надо ехать в Назрань.
Римма качнула головой.
- А куда?
- Первый адрес нам скажешь ты.
- Я поняла. Это адрес, который дала мне женщина?
 
В Назрань, прикатили днем. Остановились недалеко от дома женщины.
Дом двухэтажный, по виду, мертв. Окна плотно закрыты, везде шторы.
- Командир, можно я пойду первым? – просится Погосян.
- Давай, но не как в тот раз.
- Постараюсь.
 
Погосян идет к дому, стоит у дверей и долго жмет на кнопку звонка. На втором этаже дернулась занавеска.
- Ребята, теперь, мой выход, - говорю я.
- Командир, может я? – подал голос Аванбеков.
- Сидите в машине. Я вас позову.
 
Погосян торчит у двери. Я подхожу и решительно грохочу в дверь пяткой.
- Кто там? – слышу голос по-русски.
- Я из Каравана, - говорю по-арабски.
За дверью замешательство.
- Ну и что? – ответили уже по-арабски.
- Там погиб Исмаил и убит Ван Чу Син.
Дверь открылась. На пороге волосатый мужик.
- Врешь. Ван Чу Син не мог умереть.
- Мог.
Я ударил его ножом в грудь  и с силой швырнул в дом. Мы вошли внутрь. Еще один тип стоит в двух шагах от убитого. У него в руке пистолет. Я бросил нож и… пистолет вылетел из рук неизвестного.
- Ой, - он схватился, за окровавленный палец.
- Вякни еще, взвизгнешь «ай». Кто еще в доме?
- Никого.
- Погосян, сначала обыщи этого, а, потом, зови всех.
Армянин обыскивает неизвестного, из-под ремня сзади выдергивает еще один пистолет, из кармана вытаскивает документы и передает мне. Этот тип их Марокко. Погосян выскакивает на улицу, а я  допрашиваю пленного.
- Где эмиссар? – говорю по-арабски
Тот пожимает плечами.
- Не знаю.
- Сейчас я брошу нож и выбью тебе яйца.
Выдергиваю нож из патронташа и поднимаю его для броска. Араб сжимает ноги и говорит.
- Он уже здесь, в Назрани.
- Где?
В дом вваливаются мои ребята и, по сигналу моей руки, разбегаются по комнатам.
- Так, где он?
- На улице… Ленина, семь.
- Соврал, скормлю собакам. Какой пароль для гостей?
- Нет пароля. Все на родственных и кровных отношениях. Я знаю, кто подошел к дверям, тот человек, знает мой голос.
Появляется Римма.
- Командир, в спальне много оружия. Видно, здесь сделали склад и за ним еще придут.
- Я понял. Вот тебе пленный, ты, вроде, умеешь допрашивать таких, так вот, допроси. Пойду, посмотрю, что там наверху. Будь осторожна, в случае чего, разбей ему голову.
 
Мы с Риммой сидим в спальной комнате и серьезно разговариваем о наших проблемах.
- Вам товарищ старший лейтенант, придется переодеться под обычную местную бабу и идти в центр города…
- Это еще зачем?
- Не капризничайте. Вы найдете местное управление ФСБ и объясните им всю ситуацию. Подтвердите свои полномочия через центр. Поймите, в дом на Ленина, просто так не войти. По идее, его надо брать штурмом…
- Но вы же, можете все.
- Могу, но положу половину группы.
- Я догадалась, вы не хотите, чтобы я участвовала в окончании операции.
- Не хочу.
- Вы стали чувствительным, как никогда. Вам же ничего не стоит убить человека. Вот так, плюнуть и убить. Сколько вы их уже положили, сто, тысячи. Ведь, нормальному человеку убить другого, это драма на всю жизнь. А для вас, ничего…
- Заткнись. Каждый должен делать свое дело. Повар должен готовить пищу, сапожник, делать сапоги, а солдат, убивать, чтобы защищать свою родину. Представь, что бандиты заполнили Кавказ и делают, что хотят, а у нас в это время мямли, под личиной солдат. Что будет? Не будет у нас Кавказа, не будет части территории, а будут трупы детей, женщин, стариков. А такие как я, еще останавливают всякую сволочь, заставляют их нас бояться. И сколько бы я не убил этой нечисти, я сделал то, что считаю нужным. Ты права только в одном, убивать это наша профессиональная честь. Это надо уметь делать и войну чувствовать, как обычную  черновую работу, где ты ее выполняешь либо плохо, либо хорошо.
- Вы, капитан, еще и философ.
- А вы старший лейтенант, капризная женщина.
Она вспыхивает.
- Хорошо, я пойду в местное ФСБ и объясню им всю ситуацию. Только один вопрос. Когда связаться с ФСБ, до вашего нападения на дом, или после?
- Естественно, после.
- Я так и думала. А в какое время вы будете наступать?
- Вот это я вам не скажу. Нам нужно подловить, тот момент, когда дверь откроется  без выстрела.
- Что же мне, шлятся по улицам весь день и ночь и ждать этого счастливого для вас момента?
- Жди, это приказ.
Она затихает.
- Почему бы вам не предупредить наших, на базе?
- Этого делать нельзя. Весь эфир прослушивается. Когда все сделаем, позвоним.
- Когда мне уходить?
- Сейчас. Переодевайся и уходи.
 
На улице стемнело, метель усилилась и запорошила всю землю и крыши домов. Через два час к дому подъехала легковая машина. Два парня, оглядываясь, подходят к крыльцу. Я подтаскиваю к двери пленного и прижимаю нож к горлу.
- Отвечай нормально, собака. Сделаешь глупость и я отсеку твою голову, - шепотом разъясняю ему.
Раздается дверной звонок. Я толкаю пленного.
- Кто там? – говорит мой подопечный.
- Это я, Мустафа. Давай, быстрей, открывай, - с резким акцентом слышен голос.
- Открываю.
Погосян отдергивает задвижку и отводит в сторону собачку замка, сам быстро заходит за косяк двери.  В комнате нет света и только, открывающаяся дверь, выделяет слабое пятно с улицы.
 А у вас тепло, - говорит первый парень, по-видимому, Мустафа.
Я отшвыриваю пленного в угол и рукояткой ножа ударяю  прибывшего в горло. Погосян лупит по затылку прикладом автомата второго. Мустафа от нехватки воздуха, хватается за горло и пытается вздохнуть. Пока он это делает, я шарю по его телу. На пол падает нож, пистолет и граната.
- Серов, давай, - говорю своему помощнику.
Гигант хватает за шиворот Мустафу и волочет по полу в коридор, Аванбеков и Погосян тащат второго туда же. Я подхожу к углу, где на полу скрючился мой первый подопечный из Марокко.
- Пойдем, - поднимаю его за рукав, - Ты будешь главным свидетелем.
 
В коридоре зажигаем свет. Мустафа, со связанным за спиной руками, лежал на спине. Он уже отдышался и оторопело смотрит на нас. Погосян дал по физиономии   два шлепка  другому, тот пришел в себя и таращился на нас, как на инопланетян.
 - Давай, говори, - дергаю за рукав пленного  из Марокко и киваю на лежащих.
- Это Мустафа Измаил Бек,  из отряда Газоева, прибыл в Назрань для совершения показного теракта перед прибывшем гостем из Турции.
- А этот?
- Я его совсем не знаю. Он недавно прибыл из Испании и еще плохо говорит по-нашему.
- Здесь целый интернационал. Чего же они, как мухи слетелись сюда? Ну-ка, ты, Мустафа Измаил Бек, скажи-ка мне, где находится эмиссар, который прибыл, чтобы проконтролировать вас?
И тут я рассмотрел этого типа и от удивления протянул.
- Так это ты? Вот, где ты мне попался. Сначала, я тебя недобил у Мухаммеда, потом, ты нагло влез на судно, чтобы посмотреть на меня. Я тебе тогда, кажется, сказал, чтобы ты мне больше не попадался. Правильно?
Тот молчит.
- Ну, ладно, я еще с тобой поговорю, Мустафа Измаил Бек. А ты, - обращаюсь к Испанцу, - ты не скажешь, где находится ваш руководитель?
 Этот затараторил по-испански, что-то пытаясь объяснить.
- Стоп, - я поднял руку, - мне, кажется, тебе пора кончить кривляться перед нами. Ведь, я догадался, кто ты. Вы, со своей вредной профессией, все время гадите нашей родине, а я это не люблю.  У тебя семья есть?
Я вытащил нож. Свет отразился от лезвия и пронесся по лицу Испанца.
- Есть, - вдруг произнес он  четко по-русски.
- Ну вот, видишь. Плохо будет для жены, детишек, мамы, если им сообщат, что выехал в неизвестную командировку и пропал.  Так, куда вы собирались и зачем прибыли сюда?
- Оружие потребовалось. Нам сказали, здесь его полно.
- И куда, потом, оружие надо отвезти?
- На Ленина, семь.
- Может, пять?
- Нет, семь, там основные силы, а в пять, отдыхает гость.
- Понятно. Много у гостя охраны?
- Три человека.
- А сколько  бойцов в седьмом доме?
- Двенадцать человек.
Зашевелил губами Мустафа.
- Гаденышь…,  все, ты конченный, - вдруг захрипел он, да еще по-русски.
- А ты, оказывается, все-таки говоришь по-русски. Вот, теперь, я тебя, как и обещал, добью. Мне один друг показывал игру в ножички. Смотри.
И тут, я подбросил нож к потолку, так как это делал когда-то Комаров. Нож  воткнулся в потолок и зашатался. Окружающие и сам Мустафа, смотрят вверх. Неожиданно нож освободился от деревянного перекрытия, в полете развернулся и понесся лезвием вниз, прямо на голову Мустафы. Он разинул рот и заорал. Я успел перехватить рукоятку ножа вовремя, кончик лезвия чуть царапнул кадык бандита.   Но в это время, Мустафа с выпученным глазами, вдруг, дернулся. и… затих.
- Эй, Мустафа, хватит претворяться.
Тишина. Бандит неподвижен. Я сунул палец ему на шею. Черт возьми, да он мертв. Ничего себе, это называется сердечный удар. Я оглядываюсь. Меня поразило лицо Аванбекова, это была смесь брезгливости с ненавистью. Вдруг, его лицо разгладилось и он  сказал.
- Собаке, собачья смерть.
 В коридоре жуткая тишина. Непроницаем Серов, с ухмылкой смотрит Погосян и только, серый от страха,  глядит Испанец.
- Надеюсь, ты не будешь мне лгать, - теперь обращаюсь к нему. – А где твоя камера?
- В машине.
- Там еще кто-то есть?
- Больше никого.
- Ты вхож в дом номер пять, на Ленина?
- Вхож. Гость любит прессу.
- Ну, что же, тогда поехали.
- Куда?
- В дом номер пять..
- Но…, но… он сегодня нас может не принять.
- Объясни ему, что, что-то хочешь  сказать интересное.
 Испанцу не по себе.
- Да… конечно.
- А что будет со мной? – это говорит пленник из Марокко.
- Ой, я про тебя забыл. Ты нам помог, а за это я тебя не убью. Серов, заткни ему рот скотчем, затолкай  в погреб и придвинь на крышку что-нибудь потяжелей.
Серов кивает головой, хватает пленника за плечи и толкает к лестнице. Под лестницей погреб.
 
Я даю последние наставления группе.
- Серов, Погосян, вы  блокируете дом номер семь. Берите с собой любое оружие, выберете себе, что хотите, боеприпасов побольше. Задача одна, из дома никого не выпускать. Серов перекроет главный ход, Погосян тыл. Бить из укрытия, на рожон не лезть, но дом держать в осаде до прибытия подкрепления. Я и Аванебеков идем брать дом номер пять.  С собой прихватываем прессу.
 
Я сижу за рулем  и веду машину по полутемному городу. Вот и улица Ленина. Я останавливаюсь.
- Серов, Погосян выходите.
Ребята выбираются из машины. В их руках груда оружия.  Они бегут к соседнему дому и исчезают за углом. Я оборачиваюсь к Аванбекову.
- Поехали.
 
У дома номер пять мы останавливаемся.  Свет в окнах, только, на втором этаже. Крыльцо чуть заметено волной снега. Парень из прессы вылез из машины с камерой. Я выбрался с  автоматом, а Аванбеков, для вида, тащит целый груз, пару гранатометов и свою снайперскую винтовку. У крыльца, все останавливаются.  В боковом окошке дернулась занавеска. Парень из прессы нажимает на кнопку звонка.
- Чего тебе надо? –  слышу я голос по-арабски.
- Это я, журналист, - на том же языке ответил парень из прессы.
- А это, что за типы с тобой.
- Это… это… друзья Мустафы.
Слышен стук запоров и…дверь чуть открылась. В холле полутемно. Я смело вошел первым. Напротив меня, здоровый амбал, упер пистолет  в грудь.
- Оружие есть? – по-арабски говорит он.
- Конечно, есть, - отвечаю ему. – Тебе все сдать или мне хоть что-нибудь оставить.
- Руки вверх. Разговорчивый такой. Сдавай все оружие.
 Подаю ему свой автомат и, пока, он его берет, ствол качается у моей груди. Я выдергиваю нож  и взмахом вверх, загоняю его под челюсть амбалу. Второй бандит, больше следит за Аванбековым. Этому другой нож вошел  в шею. Упавшие  на пол бандиты, издают своими телами и  оружием большой грохот. Это вызывает в доме переполох. Со второго этажа по лестнице, с левой стороны, слышен топот ног.
- Что произошло? – раздается голос.
В это время Аванбеков нарочно роняет на пол свои гранатометы, вызывая еще больше идиотский шум. Идущий за ним парень из прессы, от страха присел и прижался к косяку двери. Я бросил нож на звук голоса. Что-то там впереди  закряхтело, забило ногой по ступенькам.
- Аванбеков, - ты с этой стороны лестницы, я с той.
Бегу к правой лестнице и в несколько прыжков осиливаю ее. Распахиваю дверь и врываюсь в царство света. Для начала, профессионально  качусь по полу и задерживаюсь за кресло, в котором, кто-то сидит.
В комнате два дивана, установленных у окон, между ними кадки с карликовыми пальмами. Длинный, узкий, из толстого стекла, стол, расположился недалеко от диванов. Кресло, за которым устроился я, развернуто в сторону диванов. К сожалению, я очутился в неприятном положении. За моей спиной большое вытянутое зеркало, занимающее половину стены и для гостей с диванов, я хорошо виден. Слева и справа от зеркала двери, ведущие на первый этаж. В комнате, кроме меня, четыре человека. На диванах двое, мужчина и женщина, еще один стоит за диванами, ко всем спиной, и смотрит во окно. Четвертый сидит в кресле,  от меня на расстоянии  вытянутой руки.
  В левую дверь вошел Аванбеков и  спокойно водит своей винтовкой по залу.
- Кто к нам пришел в гости? – знакомым, спокойным голосом говорит  человек в кресле.
Я заметил, как мужчина, сидящий на диване, заерзал и в его руке появился пистолет.  Выдергиваю нож и тут… сбоку, раздается грохот выстрела. Неведомая сила выбрасывает меня из-за кресла и по скользкому полу откатывает к двери, откуда я  только что появился. Теперь я почувствовал жгучую боль в руке и плече. Поднимаю голову и  с изумлением смотрю вбок. Аванбеков убирает с плеча приклад винтовки и раскланивается перед присутствующими.
- Извините, господа, я был вынужден нейтрализовать самого опасного офицера российской армии. Марина Алексеевна, представьте меня окружающим.
- Господа, - слышу знакомый голос бывшей секретарши командира базы, - позвольте представить вам самого ловкого разведчика на Кавказе господина Криса. Сегодня он кончил работать  с властью неверных и вернулся к нам.
- Вас можно поздравить Крис,  вы провели в тылу противника, самое ужасное и  противное время, - опять знакомый голос в кресле. - Своей деятельностью вы нанесли большой урон противнику. Мы оценили вашу работу. Вам присвоено очередное звание и турецкое правительство, готово отблагодарить вас за  опасную работу. Кроме того, американцы готовы вас взять к себе экспертом по Кавказу. Это уже моя рекомендация…
За окном раздался шум стрельбы. Слышно, как стреляют пулеметы, автоматы.
- Что там происходит, господин Аванбеков?
- Этот, мясник, - кивок в мою сторону,  - послал группу отсечки. Теперь будет масса неприятностей. Господа, срочно уходим отсюда. Пока федералы соберут силы, у нас есть возможность уйти.
- Хорошо, уходим.
Этот мужик встает с кресла и я узнаю его. Это полковник разведки Али Аржу, он же представитель тунисских максималистов. Боль дико охватывает все тело, я зажимаю кровоточащую рану свободной рукой и роняю голову на пол. 
- Господин Арбедан, - при этих словах я, опять, поднимаю голову. Человек, смотрящий в окно, разворачивается. Это, Карим. – Господин Арбедан, разберитесь с этим…, - полковник смотрит на меня. – Остальным, вниз.   
Я не в силах держать голову, опять роняю ее.  И тут, раздается стрельба, взвизгивает женский голос, застонал, по-моему, Аванбеков. Стрельба окончилась. Ко мне кто-то подходит.
- Исмаил, ты можешь говорить?
- Да, Карим.
- Я их всех уложил.
- Мне они нужны живые.
- Понимаю. Все, выживут, если через полчаса будет скорая.
- Где ее взять?
- Наверно, скоро будет. Уже по лестнице бегут люди.
Дверь рядом со мной распахиваются и на пороге появляется Римма, за ней  стоит мужчина европейского типа, с коротким автоматом Узи.  Вторые двери тоже открываются, но кто там или что там я не вижу.
- Всем руки к верху, - вопит Римма, - ты тоже, - она наставляет пистолет  на Карима.
Я вынужден опять приподнять голову.
- Старлей, не трогайте этого человека, дайте ему уйти. Это приказ.
- Я получила разрешение закончить операцию и теперь вам не подчиняюсь.
- Ты не поняла, что значит, приказ… Я еще не вывел тебя из группы…
- Иди ты… Мальчики, посмотрите всех, этого, - она тыкает стволом пистолета в Карима, - связать и в машину.
Я собираю все свои силы, отдергиваю свободную руку от раны и, выдернув из воротника нож, кидаю, на, сволочь. Видно,  что-то у меня не получилось. Вместо головы, нож вошел точно под вздернутый бронежилет. Римма вытаращила глаза, выронила пистолет и схватилась за косяк двери.
- Я же… а…
У меня от этих усилий потемнело в глазах и я… отключился. Последнее, что услышал, опять выстрелы.
 
- Витя, - слышу голос, - Витя, очнись.
Открываю глаза.
- Комаров?  Как ты здесь очутился?
-  Позвонили из местного ФСБ, четыре часа назад, сказали, что ты узнал все и сегодня начинаешь операцию. Я на самолет и сюда…
- Аванбеков то, оказался Крисом.
- Во, как. А я его, грешным делом, приказал перевязать и хотел отправить в нормальный госпиталь. Сейчас все исправим.
- А Карима отпусти, это…, это наш агент.
- Догадывался.  Зачем ты Римму ранил. В ней твой нож.
- Она не выполнила приказ. Понимаешь, приказ… - Я немного успокаиваюсь. - Как там мои ребята?
Комаров все понял.
- Живы, никого из дома не  выпустили. Уже, пришла к ним подмога. Я приказал их сменить. Ты  помолчи, береги силы.
 
У моей койки сидит Лиза.
- С мамой не помирилась? – спрашиваю ее.
- Нет. Но она, теперь, частенько позвонит по телефону и молчит в трубку. Я зову, зову ее, а она только дышит. Бросаю трубку, все повторяется часа через два.
- Может, ты все-таки встретишься с ней?
- Да, конечно, встречусь. Послушай, Витя, это правду говорят, что ты Римку чуть не грохнул.
- Правда.
-  Я к ней сегодня заходила, она здесь на втором этаже. С Римкой тоже не все в порядке. Молчит и молчит.
- Как у нее дела?
- Нормально, врачи операцию сделали, говорят, выздоровеет. Только…, понимаешь…, у нее не все удачно получилось… Не подумай, это… Ну, в общем, по женской части. Римма никогда больше не будет иметь детей.
- Нехорошо, получилось.
- Что произошло между вами?
- Она нарушила приказ.
Вера кусает губы и кивает головой. В палату входит Комаров.
- Лиза, Витя, привет. Я беседовал с врачом, завтра этому чудаку разрешат ходить.
- Может мне уже на работу пора?
- До работы еще подлечиться надо. Я-то пришел, чтобы предупредить тебя, через пять минут, здесь будет командир базы полковник Ярославцев. Смотри, не наговори ему чего-нибудь такого…
- Буду нем, как рыба.
- Может мне пока уйти? – спрашивает Лиза.
- Я думаю, да. Здесь будет разговор серьезный, так что приходи… потом.
Лиза встает и уходит.
- Что за разговор намечается?
- Сам услышишь.
В дверях появляется  полковник Ярославцев, за ним идет неизвестный мне полковник.
- Где наш герой? Здравствуйте, товарищ капитан.
- Здравствуйте, товарищ полковник.
- Я пришел поздравить вас с успешной операцией. Молодец, хорошо все провел. Дайте, на что-нибудь присесть.
Комаров  подталкивает ему табуретку. Ярославцев садится.
- Можешь познакомиться, вот это, - он кивает на незнакомого офицера, - новый начальник штаба полковник Шкловский.
- Здравствуйте, товарищ полковник. Извините, неудобно поднимать руку, пуля, сволочь, пошла до ключицы, мне пока не рекомендовали ее шевелить.
- Не беспокойтесь, капитан Смирнов. Будем считать, что мы познакомились.
- Капитан, - говорит Ярославцев, - я, ведь, еще пришел по одному важному делу. Это касается твоего друга, агента, который работал на нас среди бандформирований, Карима Арбедана.
- Вы его так и держите у себя?
- Держим. Твой Карим преступник. Мы его допросили, проверили факты и убедились, что руки у Арбедана по локоть в крови. В Чечне он не раз устраивал резню населения, безжалостно уничтожал наших пленных, но с другой стороны, с твоим появлением у нас, он одновременно помогал нам успешно проводить ряд операций. Встал вопрос, что с ним делать. Своей властью, в соответствии с законом,  я бы мог сразу отправить его в суд и его упекли бы на всю жизнь за решетку. С другой стороны, с десяток полевых командиров, большое количество бандитов с его помощью уничтожены или взяты в плен. Особенно, он помог нам в последней операции. Выходит, своих агентов, мы должны пощадить.
-  У нас есть пример с Крисом, то есть с Аванбековым. Он расстреливал своих, участвуя в наших операциях. А по истории немало фактов, когда для сохранения агента, Сталин, например, положил, чуть ли не миллион людей на Ржевском выступе.
- Ты прав, такие примеры есть, но есть еще маленькое но... Сведения о захвате Арбедана дошли до руководства Чечни, теперь они требуют выдачи его, как преступника. По правилам, раз все преступления он совершал на территории Чечни, то естественно,  он должен быть передан им. Мы же, со своей стороны, не имеем права раскрывать, на кого работал Карим и, пока, представляем его всем, в том числе и чеченцам, как бандита…
- Выход то должен быть.
-  Послезавтра сюда прилетают чеченские представители, для переговоров о совместных действиях против сепаратистов, а также, для передачи Карима им. Чтобы помочь Абердану я обратился в ГРУ, с просьбой оттянуть передачу, для дальнейшего его использования в разведывательных целях.
- Я считаю, что это неправильно. Карима надо выпустить без всяких поисков.
- Это делать нельзя, так как мы все в дерме. А дерьмо всегда связано с политикой.
- Делайте, что хотите, - устало сказал я.
- Вот и договорились. – Ярославцев стал подниматься со стула. - Мы отправили документы в Москву, на присвоение тебе героя, так что готовься, получать его полетишь в Кремль.
- Спасибо.
- Ну, выздоравливай.
Полковник отдает мне честь и уходит. Полковник Шкловский остается, он присаживается на освободившейся стул.
- Товарищ капитан, один вопрос. Здесь нам попался испанский корреспондент,  которого вы использовали, чтобы проникнуть в дом номер пять. Он немного рехнулся и все утверждает, что вы… садист, играете в рулетку со смертью. Дело в том, что мы проверили его, ни в чем преступном уличить не могли и, поэтому, вскоре должны  освободить, но с таким настроением отпускать его не можем. Представляете, что он там, за границей о нас напишет…
- А под какой фамилией, он знает меня?
- Знает, как… командира диверсионной группы. Но на всем Кавказе, благодаря шпионам, бандиты знают, кто руководит поисковыми отрядами. Поэтому, после публикации, о вас узнают во всем мире, но только с очень худшей стороны.
- Отпускайте его, пусть пишет, что угодно, но предварительно найдите хорошего журналиста, пусть он раньше этого писаки напишет о нем статью, как этот корреспондент согласился помогать бандитам, учувствовал в операциях и заодно, как выдал эмиссара.
- Забавно, это называется выстрелить первому. Пожалуй, мы так и сделаем. Ну, что же, эту проблему, мы будем считать, что решили.  Мне сейчас надо быть на оперативке. Вы извините, я тоже уйду.
Шкловский встает и, попрощавшись со мной, уходит. Остается Комаров.
- Коля я хочу тебя спросить. Когда я ворвался в комнату, ну… где был эмиссар, там был гражданский…
- Этот то… Это мой старый знакомый. Помнишь, я рассказывал тебе, что во время одной операции по освобождению моей жены из плена, в одном доме встретил этого типа и главаря банды. Это был наш полковник, который торговал оружие бандитам. Получилось так, что он тогда успел ускользнуть и исчез надолго, а тут выплыл.  А ведь, твой Карим молодец, сумел всех ранить, никого не убил. Фантастически стреляет парень, да, еще по своим.
- Устрой мне свидание с ним.
- Как тебя выпустят отсюда, так я сразу организую встречу.
 
Я уже хожу. Сегодня пошел в женское отделение на неприятную встречу. Вот и палата семь. Я стоял около двери и не решался войти. Недалеко неожиданно стукнула соседняя дверь. Пришлось, поторопиться, постучать и войти в палату.
 Римма, увидев меня, вздрогнула и натянула одеяло до подбородка.
- Привет.
- Здравствуйте, капитан.
- Уже хожу, вот… решил зайти к тебе.
- Зачем?
- Узнать, как ты.
- Нормально.
- Я пришел к тебе, чтобы просить мира. Прости меня.
- Капитан, это я виновата во всем. Я думала, все размышляла и, знаете, вы были правы. Я нарушила основную заповедь поисковой группы, приказ командира, это закон. Все получила по заслугам.
- Да, ладно. Все прошло, кусок маленькой войны закончился.
- Кусок? Значит, вся война еще не кончилась. И вы так же будете мотаться в погоне за бандитами до их полного уничтожения. А если их не уничтожить, их много. Вместо одних убитых, будут другие. Что тогда?
- Значит, после меня будет кто-то другой.  Не должно так быть, чтобы сволочи свободно ходили по нашей земле.
- Вы фанатик.
- Эта фраза, для меня, как орден. Хорошо бы, таких орденов было побольше и у других бойцов и офицеров.
- Я вас простила капитан, а теперь дайте мне осмыслить то, что вы наговорили здесь.
- До свидания, Римма. 
- До свидания.
 
Прошла неделя и меня выписали из госпиталя. Прежде всего, я отправился в тюрьму.
В тюрьме меня встретил  Комаров и сразу же попросил.
- Витя, я бы хотел поприсутствовать на вашей беседе. Ты, не против?
- Хочешь от Карима выудить еще информации?
- Хочу. Он сложный человек, кое-что говорит уж слишком подробно, кое-что замалчивает.
- А разве нет подслушивающего устройства.
- Есть, но мы его отключили. Нельзя допускать к чрезвычайной информации посторонних людей.
Мы идем по коридору, впереди капитан, служащий в тюрьме. Вдруг, я увидел, как навстречу нам шли два человека. Поравнялись, и я покачал головой.
- Колька, ты здесь?
Идущий за ним офицер, прервал нас.
- Разговорчики, подследственный не задерживайтесь.
Они проходят мимо. Я киваю им в след и спрашиваю Комарова.
- Его за что?
- Аванбеков его завербовал.  Думаешь, номера машин,  на которых вы отпавились на операцию, кто выдал бандитам? Твой Колька и выдал. Пришли.
Капитан открывает двери камеры и мы входим  туда. Карим сидит за столом и изучает стенку. При виде нас, он встает.
- Арбедан, - четко по-арабски говорит капитан, - к вам пришли из армейского управления.  Я вас покидаю, если надо выйти постучите в дверь.
Со стуком захлопывается дверь. Комаров садится на койку. Я подхожу к арестанту.
- Здравствуй, Карим.
- Привет, Исмаил.
- Я долго лечился и не смог прийти к тебе. Теперь вырвался и пришел поговорить.
- Это хорошо, что ты здоров. Я ждал, когда ты придешь и поговоришь со мной. Помоги мне выбраться отсюда.
- Я постараюсь. В следственном комитете на тебя много  дел, связанных с убийством российских граждан и пленных… Зачем ты это делал?
- Но помимо их, есть еще и полезные вещи.
- Есть. Сейчас стоит вопрос, что перетянет на весах, положительная сторона или отрицательная.
- А ты сам, как думаешь?
- Я считаю, положительная.
- Спасибо, Исмаил. Только я сам понимаю, что хорошего мне, все равно, ничего не светит. Я, ведь, когда стрелял в своих, думал, что это поможет мне уйти от вас. Возможно, если бы ты не был ранен, это и произошло бы, но…, все было против меня. Сначала эта сумасшедшая баба, потом спецназ.
- Погоди паниковать. Твоя судьба решиться после…, в общем, подожди немного.
- Сколько?
- Месяца два.
- Два? Да за это время мир может перевернуться.
- Мир подождет.
 
Но мир действительно перевернулся, через два дня я узнал, что Карим покончил жизнь самоубийством. Николай рассказал мне, как это произошло.
-  Меня пригласили в камеру. Я пришел и увидел Карима мертвым у кровати. Он порвал простынь, скрутил из нее веревку и привязал конец к спинке кровати, а другой, - затянул петлю на горле.
- Ему никто не помог?
- Этого я тебе сказать не могу. Но начальство тюрьмы клянется, что в его камеру, кроме офицера охраны, никто не заходил.
- И все же, я неверю, чтобы он мог наложить на себя руки. Слишком много людей, хотели, чтобы Карим умер.
- Может быть. Но еще больше людей, хотели бы скрыть, кто такой Исмаил.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Мы хотим продолжить операции с Исмаилом.
-  О том, кто такой Исмаил знает уже много людей. Например, Римма.
- Мы берем ее на себя. Других постараемся изолировать.
- Это уже, как ящик Пандоры, информация вылетела, теперь ее не загнать обратно.
-  Исмаил нам нужен.
- Зачем? С гибелью Карима, вся моя агентура накрылась.
- Не торопись. Мы еще раз тщательно посмотрели твое дело в Китае. Кажется, в твоем отряде было сорок человек? Здесь, на Кавказе всплыла еще одна фамилия. Тоже, один из сорока.
- Я уже выдохнувшийся персонаж.
 
Лиза очень рада, что я застрял дома.  Меня повысили в должности и наступила тихая жизнь. С наступлением  глухой зимы  бандиты зарылись в теплых норах. Но в Январе месяце началось. На базе тревога. Меня срочно вызвали к полковнику Ярославскому.
- Майор Смирнов, срочно подбирайте людей и отправляйтесь в поиск.
- Что произошло?
- Сбит наш самолет. Летчик выбросился на парашюте и… след его потерялся. Отправляйтесь в тот район и найдите. Ищите где угодно, но живой или мертвый он должен быть у нас. Сейчас отправляйтесь к начальнику штаба, там уже майор Комаров, и получайте конкретное задание.
- Есть, разрешите идти.
 
У двери кабинета начальника штаба сидят два офицера, подполковник и майор. При виде меня они подскакивают и бодро докладывают.
- Товарищ майор прибыли в ваше распоряжение.
- Вы откуда?
- Из Москвы, из академии, прибыли к вам на практику.
- Кто из вас знает какие-нибудь языки?
- Я английский, - говорит майор.
- Я французский, немецкий, шведский, - докладывает подполковник.
-  Товарищ майор, вас сейчас беру в поиск. А вам товарищ подполковник придется подождать. Подождите меня здесь, я получу задание.
Открываю дверь и  вхожу к начальнику штаба.
 

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.