Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Написано в 1998 г. Морские приключения.

Проект 48

ПРОЛОГ

"Барракуда", - это несчастье моей биографии.
Все шло хорошо, я быстро поднимался по ступенькам воинских званий, достиг должности старпома и вот... этот поход на подводной лодке типа "Барракуда" сорвал все...
А начиналось это так.

Слаженности в команде совсем нет. Офицеры переругались и смотрят друг на друга зверем, среди матросов и старшин слабая дисциплина и иногда можно нарваться от них на мат и оскорбление. Командир субмарины, капитан первого ранга, милейший Михаил Иванович, слушать не хочет обо всех беспорядках и все пытается взвалить на меня и замполита.
- Ну что вы все о лейтенанте Копейкине, - ласково говорит он мне, - молодой, неопытный, только вышел после училища и тут трудное испытание, конечно не всякий выдержит. Шутка ли, почти год под водой плаваем, здесь всякий взвоет.
- Но он оскорбил старшего по званию...
- Сорвался. Поговорите с ними, пусть помирятся.
- У ракетчиков тоже срыв...
- Знаю. Вас двое, вы и замполит, вот и сглаживайте настроение команды.
- Есть. Вы не пойдете на обход?
- Нет. Сходите вы, Александр Данилович.

Я прихожу в центральный пост. Здесь деловая тишина, штурман, капитан третьего ранга Морозов за своим столиком читает какую то книгу. Капитан-лейтенант Соколов и лейтенант Копейкин играют в морской бой. Операторы, акустики и рулевые тупо смотрят на свои приборы, каждый думает о чем угодно, только не о службе. Самый нелюбимый член команды, замполит Козырев, мается без дела и шагами меряет небольшое пространство поста. При моем появлении, все встряхиваются и выжидающе глядят на меня.
- Капитан-лейтенанты Козырев и Соколов со мной на обход.
Соколов нехотя отрывается от листка бумаги.
- А чего я то...
Я начинаю наливаться злобой. Подхожу к нему и, наклонившись к уху, тихо говорю.
- Чтобы я слышал это в последний раз.
По его глазам вижу, что все понял. Однажды был неприятный случай, я сорвался, когда старший лейтенант Миронов, командир носового БЧ, два месяца назад огрызнулся мне, после того, как я сделал ему замечание. Пришлось вызвать его к себе в каюту и произвести короткое "нравоучение". Естественно, после такого метода воспитания, врач прописал ему бюллетень на три дня, признав, что его клиент неосторожно наткнулся на люк переходного отсека. С тех пор Миронов затих и боязливо вздрагивал, когда я появлялся в его БЧ. Это не первый случай моих идиотских действий, поэтому офицеры и матросы иногда побаиваются этих диких взрывов.
Соколов поднимается и послушно идет за мной, замполит услужливо топает впереди, открывая переходные люки.

Мы начинаем осмотр с носа подлодки, здесь хозяйство Миронова. Все у него вылизано и сверкает чистотой. Торпедные аппараты надраены, матросы побриты и выглядят молодцами, только взгляды некоторых злобны и недружелюбны. Особенно косые взгляды сопровождают замполита, а тот этого не замечает, уже прицепился и понес...
- Старший лейтенант, а почему вы смазали цилиндры? Здесь же можно запачкаться...
- Мы, то есть я...
- Что значит мы? Вы старший или нет?
- Капитан- лейтенант, - пытаюсь остановить я замполита, - у нас нет времени, перейдем в следующий отсек. У вас все в порядке, товарищ старший лейтенант, продолжайте службу.
Чувствую за своей спиной ухмылку Соколова.

В жилом отсеке, как всегда полу порядок. Часть матросов и старшин после смены спит, две группы собрались за столами и отчаянно рубятся в домино, кто читает, кто пишет, а кое-кто от безделья жует... Замполит в отчаянии бегает от койки к койке и сверяет их заправленность по расположению полос на одеялах.
- Здесь нет никакого порядка, - в отчаянии говорит он мне.
- Пойдемте дальше, не будем мешать людям отдыхать.

Проскакиваем центральный пост и попадаем в царство Соколова. Это пост ракетной стрельбы. Дежурные офицеры и матросы дремлют на своих местах. При нашем появлении все оживают и принимаю деловой вид. Здесь все без замечаний.
Теперь ракетный отсек. Здесь почти порядок. Все портит один неряха, матрос Наливайко третьего года службы, его замполит поймал, когда он дрых, спрятавшись за трубами.
- Вставай. Как фамилия?
Уже год повторяется одно и тоже. Наливайко нарочно медленно поднимается и вдруг, встретившись с моим взглядом, поспешно вскакивает.
- Извините, товарищ капитан второго ранга, вздремнул малость.
- Что значит вздремнул? - бьется в истерике замполит. - Что за бардак в вашей боевой части, товарищ капитан-лейтенант, - резко поворачивается он к Соколову.
- А что произошло? - невинно спрашивает тот. - Матрос Наливайко после дежурства сморило и он, чтобы не мешать экипажу, решил отдохнуть в весьма неуютном месте. Я считаю, что матрос совершил мелкий проступок и его своей властью накажу.
- Что значит мелкий проступок? Это нарушение дисциплины. Я требую, чтобы его наказали построже. У вас, товарищ капитан-лейтенант...
- Отставить, - останавливаю перебранку. - Командир БЧ сам разберется в своем хозяйстве и наверно сумеет решить вопрос со своим подчиненным.
Мы передвигаемся к следующему отсеку. Реакторный проскочили быстро и задерживаемся в машинном.
- Чем это у вас пахнет? - спросил я у "деда", капитана третьего ранга Габрелидзе.
- А черт его знает. У меня в носу все запахи перемешались.
- По моему гарь...
- Да не чую ничего. Может какой-нибудь узел перегрелся. Гоголев... посмотри...
Старшина, сидящий за пультом, лениво встает, делает деловой вид и начинает суетится, обходя все агрегаты.
- До базы дойдем, перепроверим все..., - успокаивает меня Габрелидзе.
- До базы еще далеко...
- Выкрутимся. В первый раз что ли.
Замполит, как волк, бегает по отсеку, выискивая нарушения.
- Чего это он? - спрашивает "дед".
- Дисциплину нагоняет, - ухмыляется сзади Соколов.
- Не иронизируй, сам то не лучше..., - усмехаюсь я.
- Извините, Александр Данилович, сорвалось... Знаете как все надоедает, когда каждый день и ночь одно и тоже. Служба на подводном крейсере, как место провождение в тюрьме.
- Мне бы эту тюрьму, - ворчит Габрелидзе. - Как выпустили это корыто в действующий флот, так все время одни неполадки, то турбины, то генераторы, то электрооборудование, то механика и все к черту, все негодно, все надо исправлять на ходу. Крутимся как дьяволы, нет даже отдыха.
- На кой хрен, нас загнали на эту неисправную посудину? - негодует Соколов.
- Служить.
- Вон кто служит, наша клизма сюда идет, - кивает Соколов на Козырева.
- Выслуживается, сволочь, - буркнул Габрелидзе.
Подходит замполит и возмущенно разводит руками.
- Это не отсек, это помойка. Там разлито масло, в углу я нашел кучу ветоши, а старшина второй статьи Парамонов, грязный как свинья.
- Вы наведете порядок, Давид Георгиевич? - спрашиваю я "деда".
- Сделаем.
- Тогда пошли дальше к кормовому отсеку.
Заходим в турбинный отсек, здесь только пять человека, они контролируют работу турбин и генераторов. Козырев пометался по отсеку и не найдя ничего разочарованный подошел к нам.
- Здесь относительный порядок.

Проверка закончена и я в своей каюте заполняю журнал обхода. Вдруг захрипел динамик: "Старпома просят в центральный пост".
Что еще там произошло?

В центральном паника. Здесь находится большинство офицеров и сам капитан, у некоторых встревоженные лица. Козырев, бледный как смерть лепечет, стоя перед командиром.
- Мы все проверяли и старпом сразу указал главному механику на появление гари, а тот отмахнулся, заявив, что это перегрелись узлы...
- Что сейчас там происходит, можете сказать?
- Последнее сообщение по внутренней связи от Габрелидзе поступило две минуты назад. Он сообщил, что у него пожар и я, - объясняет Морозов, - туда вызвал пожарный дивизион и вас... в центральный.
- Ну и что?
- Через минуту с нами связался мичман Брюханов, он сказал, что пожар бушует в шестом отсеке, что похоже Габрелидзе и пожарный дивизион не могут справиться с огнем...
- Связь с Габрелидзе есть?
- Молчит.
- Сходите туда, Александр Данилович, разберитесь, что там твориться, - обращается ко мне капитан.
Я прохожу мимо ракетного поста и с тревогой думаю, что если затопить машинный отсек в подводном положении, то нельзя гарантировать, что лодка не потонет.

В реакторном отсеке дико воняет горелой краской. У задраенной двери в машинный отсек стоит несколько матросов и мичман Брюханов. Они замолкают при моем появлении.
- Что там?
- Там все бешено горит. Габрелидзе впустил пожарный дивизион и задраил двери.
Рядом ошалело мотает головой обгорелый салага Костюченко из механиков.
- Отчего начался пожар, ты видел? - обратился я к нему.
- Это... За левым электрощитом обшивка покрылась темным цветом и стала дымить. Мы не сразу это заметили. Потом старшина первой статьи Гоголев почуял что то неладное и с разрешения "деда", залез между щитом и корпусом лодки и острым предметом рванул обшивку, а от туда как полыхнуло огнем... Старшина закричал..., схватился за голову и упал. Мы стали вытаскивать его, а огонь уже понесся по левому борту. "Дед" мне кричит: "Вытаскивай старшину и задраивай переборку. Мы справимся." Я потащил старшину сюда. Пока пытался его привести в чувство, прибежал пожарный дивизион и ушел туда за переборку...
- Где старшина?
- Увели в медпункт.
- Почему же от них ни слова?
- Связь отключилась, товарищ капитан, - подсказывает мичман Брюханов. - Да и как она может возникнуть, посмотрите на переборку.
Краска переборки в левом углу вспучилась и начала дымить. Неужели там все люди погибли?
- Я пошел в центральный, через каждые три минуты докладывайте мне обстановку.

Пост по прежнему встревожен, Офицеры тихо переговариваются, только штурман Морозов и командир работают над картой, уточняя местонахождение лодки. Когда я вошел, капитан первого ранга подозвал меня к себе.
- Что там, Александр Данилович?
- Плохо дело. По всей видимости, нам надо затопить шестой отсек. Лодку надо поднять и запросить у своих помощи.
- Если затопим шестой, сразу останемся без хода и нет гарантии, что сразу угробим лодку. К тому же отрежем седьмой, а там люди...
- Выхода нет. Надо подниматься и начинать операцию.
- Как обстановка в реакторном?
- Переборки уже начали дымиться...
Командир мучительно колеблется.
- Времени нет, Михаил Иванович, - настаиваю я, - надо срочно подниматься и топить шестой отсек.
- Почему от Габрелидзе нет сообщений?
- Мне кажется мы опоздали, Габрелидзе и люди уже погибли.
- Говорит пятый отсек, - зашелестел динамик, - переборки дымят, мы их поливаем водой, но температура повышается.
- А как дела в седьмом отсеке?
- Никто не знает.
- Дайте команду, Александр Данилович, приготовиться к всплытию и пусть радисты дадут команду СОС.

Свежий воздух ворвался в лодку. Замполит вместе с сигнальщиками убежал на верх.
Командир дал команду на затопление шестого отсека и продувку пятого. Вдруг лодку тряхнуло так, что мы подпрыгнули, глухой гул пошел по отсекам.
- Говорит пятый, - торопливо сообщил динамик. - В шестом при затоплении произошел взрыв. Наблюдается трещина в переборке. Вода хлещет в реакторный.
- Что же происходит? - стонет капитан.
- Поздно затопили. В отсеке перегрев и, после поступления воды, поднялось давление от избытка пара. Прочный корпус лодки выдержал, а переборки нет. Дайте команду перекрыть доступ воды в шестой, иначе затопим пятый, а это перебор воды... Я иду в реакторный.

В ракетном отсеке неспокойно. Несколько матросов стоят у переборки.
- Откройте люк, - прошу их.
- Нельзя, товарищ капитан второго ранга, - говорит матрос Уфимцев. - Там вода поднялась...
- Люди ушли из пятого?
- Нет. Осталась вся дежурная смена и несколько человек, которые пытаются остановить воду.
- Связь есть.
- Вот, товарищ капитан второго ранга, - матрос протягивает мне ларингофон и наушники. - Связь с ними плохая, но мы поняли только одно, вода очень горячая, она поднялась выше люков переборок, но ее уровень установился. Люди там варятся в кипятке. Они без команды глушат реакторы и нас почти не слышат.
- Свяжите меня с центральным.
Я по громкой связи, прошу открыть реакторный, чтобы немного слить с реакторного воду и спасти людей.
- Делайте как считаете нужным, старпом, - ответил мне неузнаваемый голос командира, - похоже загорелся кормовой отсек. Если его сейчас тоже залить, то лодка примет на корму несколько тонн воды и может клюнуть.
- Откуда вы узнали, что горит кормовой?
- У нас на пульте сигнал аварии...
- Постарайтесь пока его не затапливать, пусть выгорает, таким путем мы хоть продлим жизнь лодки.
Затянулась пауза. Я понимаю командира, отсек выгорит вместе с находящимися там людьми, и я, и он ответственны за них.
- Я согласен, а к вам предложение, откройте люки до центрального поста, таким образом понизите уровень воды и еще... нужно вытащить, тех кто уцелеет. Все что можно, заглушить - заглушите, лишних людей выгнать на верх со спасательными средствами.
- Я понял. Связи конец.
Ко мне подскакивает матрос Уфимцев.
- Товарищ капитан второго ранга, разрешите мне открыть люк?
Я смотрю на худощавого парнишку и думаю, другое. Сколько их погибло сегодня и еще погибнет, однако, ни смотря ни на что, все остаются и выполняют свой долг до конца.
- Хорошо. Замотайся тряпками, одень маску. Там очень горячая вода. Всем остальным покинуть отсек.

Мы открыли люки и залили кипятком из реакторного, ракетный пост и пост ракетной стрельбы понизив уровень воды почти до колена, а паром заполонили все отсеки. Ко мне со вздувшейся кожей на лицах, два матроса ,подносят распухшее тело.
- Кто это?
- Мичман Брюханов, - говорит кто то невидимый в тумане.
- Мичман ты меня слышишь?
- Капитан... реактор... заглушен... Я сам... опустил стержни.
- Спасибо мичман. Тащите его на верх.
Через пар пробивается ко мне фигура.
- Кто идет?
- Матрос Уфимцев.
- Как твои дела?
- Ноги вот..., как огнем...
- Там вытащили всех?
- Всех, но... они в жутком состоянии.
- Идти можешь?
- Пока, да.
- Ползи на верх.
Мне тоже вода начала жечь ноги, но приходится бродить по помещениям. Обхожу все отсеки, включая торпедный, кроме центрального и ракетного почти никого нет. Уровень воды постепенно поднимается, в паровом тумане почти ничего не видно, когда я вернулся в центральный, там вода уже выше колена. Михаил Иванович облокотился на стол и тупо смотрит на карту.
- Товарищ капитан...
Он поднял голову, в его глазах тоска.
- А... Саша... Отвоевались. Ты уж иди на верх, я последний...
- Здесь еще радист...
- Знаю. Там еще остались матросы, я приказал им задраить ракетный... Береги людей, Саша.
Я все понял.
- Прощайте, Михаил Иванович.
- Прощай, Саша.

На верхней палубе почти весь оставшийся экипаж. Штурман Морозов помогает мне вылезти наверх. Из верхнего люка прет вверх столбом пар.
- Ты не знаешь, командир затопил кормовой отсек? - спрашиваю штурмана.
- Нет. Если его затопить, то лодка сразу пойдет ко дну.
- А если он взорвется?
- Черт его знает, огонь горит если есть кислород...
Вдруг лодку тряхнуло, да так, что меня чуть не сбросило с мостика вниз и сейчас же гул прошелся внутри.
- Дайте связь с капитаном.
Мне протягивают ларингофон.
- Михаил Иванович, что там произошло?
- Похоже из-за возрастающего давления, - слышен глухой голос, - лопнула переборка в кормовой отсек.
- Это конец, отпускайте людей.
- Хорошо.
Через люк, выдыхающий в небо пар, переваливается несколько матросов, старшин и радист, он долго кашляет, не может отдышаться.
- Ты вызвал нам помощь? - обращается к нему штурман.
- Да, на подходе канадский сухогруз.
- А наши?
- Наши далеко.
Лодка вздрогнула и стала медленно кормой ползти в воду.
- Всем за борт, - закричал я. - Старайтесь держаться подальше от лодки...
Матросы и офицеры попрыгали в воду. Оранжевые поплавки медленно удалялись от нашей посудины.
- Пора и нам. Пошли штурман.
- А как же капитан?
- Он исполняет свой долг.
Мы прыгаем в воду и медленно удаляемся от нашего подводного дома. Метрах в пятидесяти, останавливаемся и смотрим на еще выделяющуюся рубку. Лодку опять тряхнуло и корма стала быстрее уходить вниз. Нос все выше и выше задирался и вскоре поплавок закачался на воде..., он вдруг качнувшись, нырнул вниз.
- Прощай, Михаил Иванович. - чуть не плачет штурман.
- Прощайте, ребята. Шумный Габрелидзе, матросы и старшины, которые выполнили свой долг.

Через двадцать минут к нам подошел канадец и подобрал плавающих людей. Но среди них были и мертвые. Почти все обваренные ребята из реакторного, не выдержали соленой воды...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Два года шло следствие. Замполит Козырев, как и вся эта сволочная команда полит работников, постарался облить грязью каждого офицера, который был на лодке. Больше всего попало мне. Комиссия выжимала из меня какие то сведения о преднамеренном акте диверсии и, не добившись ничего, прекратило дело. Командование списало меня в экипаж.

Меня нашли в забегаловке, где я с друзьями пил пиво.
- Товарищ капитан второго ранга, - меня трясет за руку мичман с повязкой дежурного на рукаве, - вас вызывают в штаб.
- Пива хочешь?
- Нет. Вам бы тоже не надо. Адмирал Антонов хотел бы вас видеть.
При фамилии адмирала, хмель сразу вылетел у меня из головы.
- Когда?
- Мы вас уже пол дня пытаемся найти.
- Понятно. Спасибо, мичман.

Дежурный офицер, выяснив кто прибыл, сразу стал серьезным.
- Мы вас давно ищем, товарищ капитан второго ранга. Адмирал Антонов уже несколько раз спрашивал о вас.
- Он меня сейчас примет?
Офицер заколебался.
- Наверно вам придется подождать. Адмирал предупредил меня, что будет к 16.00. Вы можете где-нибудь погулять, а потом подходите...
- Пойдет. Я хоть немного приведу себя в порядок.

Успел доехать до своей квартиры, побриться, почиститься, привести себя в порядок и отправился обратно в штаб. На этот раз адмирал Антонов был на месте и он меня принял сразу.
- Где вы запропастились? - недовольно мне выговаривает адмирал.
- Товарищ адмирал, меня так долго не искали, что естественно в нужный момент найти не могли.
- Ишь, чувство юмора еще не растерял. Это хорошо. Мы тут вспомнили о тебе и решили подкинуть работенку. Надеюсь надоело болтаться на берегу?
- Так точно. Два года никуда не приписан.
- Ну что же, теперь мы тебя припишем. Кратко постараюсь ввести в дело. Эта командировка требует особой деликатности и скрытности. Любой неосторожный шаг может привести к международным осложнениям и гибели техники и людей. Разговор идет о проекте 48.
Адмирал подходит к шторке и нажимает кнопку. Ткань расходится, открывая громадную карту Атлантического океана и Северной Америки.
- Вот здесь, - ручка Антонова уперлась в светлое пятно, на темно синем фоне океана, - недалеко от Богамских островов, есть мель, ее координаты по долготе 77, а по широте 28 градусов. Когда то очень давно наш "Витязь" прощупал здесь дно. Это подводные горы вулканического происхождения, не доходящие до поверхности океана 20-30 метров. Вот здесь скрытно от всех, а особенно от американцев, мы два года назад организовали подводную базу для запуска ракет. Место великолепное, 500 километров до Майями и 300, до Богам. В этом и есть суть проекта 48. Понятно?
- Пока непонятно. Если есть база, зачем нужен я, бывший старпом атомной подводной лодки.
- Вы назначаетесь командиром базы. Каждый год идет смена состава, скоро отправляется следующая партия офицеров и матросов, в этот раз вы отправляетесь с ней.
- Есть, идти командиром базы. Только не могу никак взять в голову, как это американцы сумели допустить у своих берегов такое строительство...
- А мы ее не строили.
- Тогда чем я буду командовать.
- Наши конструкторы разработали оригинальный проект. Наверно тебе известно о подводных лодках типа "Кальмар", водоизмещением 13200 тонн, длинной 153 метра и диаметром 12 метров, этот тип давно устарел. Они имеют массу недостатков, очень шумящие, легко подвергаются слежению противника и постепенно снимаются с вооружения. Вот и было решено, на базе двух этих подводных лодок в связке создать подводную ракетную базу. Представляешь, на каждой лодке по 16 баллистических ракет СС-18 с дальностью 7000 километров. Это 32 шахты, готовые в любую минуту к запуску ракет и способные перекрыть весь американский континент.
- Значит лодки пришли своим ходом и их там только удалось сварить.
- Ты правильно схватил мысль.
- Но не получится ли так, что все наши труды будут напрасны, любой корабль противника или подводная лодка, случайно проходящие мимо, могут прощупать дно эхолотом и сразу выявить груду металла, а потом ее и... превратят в труху. Кроме того со спутников этот участок океана наверняка виден до дна и мы будем как на ладони.
- Чтобы этого не было, сверху поставлен зонтик из специального пористого состава, который искажает длины волн, им и покрыта вся конструкция. Все продумано, Александр Данилович.
- Мне бы ознакомиться с техническими данными базы.
- Сейчас я вас свяжу с ведущим конструктором по проекту 48 и начальником первого отдела капитаном первого ранга Синицыным. Прошу соблюдать полнейшее сохранение тайны.
- Есть. Разрешите последний вопрос?
- Говорите.
- Меня столько времени держали в резерве и вдруг такая работа. Почему?
- Видите ли, Александр Данилович, флоту иногда нужны дерзкие ребята. Когда вы последний раз были старпомом на "Барракуде", комиссия отметила вашу профессиональность, но... к сожалению лодка погибла, а в ответе всегда остаются командир и его помощник.
- Спасибо, я все понял.
Ну вот, дали работенку только для смертника. Если американцы узнают о проекте, мы покойники.

Третий день с конструктором проекта Федором Степановичем, мы разбираемся в документации.
- Здесь, в старом проекте подлодки, - я раскладываю сборочные чертежи, - заложены шесть торпедных аппаратов, вы в новом проекте, в центральной лодке убираете их полностью, а в боковой закладываете только по два аппарата и то, только носовые... Они то зачем?
- Там природой на выступе горы уготована площадка, на ней и лежит вся система. На востоке ее прикрывает скальный выступ, он защитит вас от нападения с той стороны. Значит возможность атаки противника возникнет либо с верху, либо с запада, хоть кроха сопротивления здесь ..., - он смотрит на мое удивленное лицо. - Это не наша выдумка, это требование командования...
Понятно, если нас выследят, то никакие торпеды не спасут. Какой идиот будет нападать в лоб, да еще под водой...
- С воздуха не заметят конструкцию?
- Не думаю. "Кальмары" связаны шлюзами, сверху все покрыто пористым материалом, похожим на скальный грунт, потом 30 метров до поверхности... навряд ли.
- А как же переходная труба. Разве ее не видно?
- Нет. Та система стыковки с прибывшими подводными лодками весьма оригинальна. Каждая лодка ложиться на дно на несколько рогаток, это специально, чтобы отцентрировать лодку по отношению к базе. Дальше, с рубки базы наезжает труба и накрывает стыковку верхнего рубочного люка вновь прибывшей подводной лодки. Подается сжатый воздух и можно переходить из одной лодки в другую.
- Значит, у всех прибывших лодок переделаны рубочные люки...
- Все так.
- Почему же вся база так странно названа - "Проект 48"?
- Сначала проектировали поставить три "Кальмара", так как в каждом по 16 шахт, то получилось бы 48, но потом, при осмотре площадки для базы, решили все же установить две лодки. Старое название не стали переименовывать.

Ответственность легла на меня во всем. Когда пришел к капитану первого ранга Синицыну, он указал на огромные пачки личных дел, сложенных столбиками на соседнем столе.
- Вот, выбирайте, это кандидаты...
- Сколько по штатному расписанию нужно людей на одну лодку?
- 132 человека
- Значит на две, там 264 человека.
- Нет, поменьше. Ведь для неподвижных лодок не нужны некоторые специальности. С тобой на лодке поплывет 103. Они подводники и приведут к базе лодку сами, потом перейдут на нее, а от туда так же сойдет ровно 103 человека смены и уплывут сюда. Через пол года придет другая лодка и снимет следующую смену.
- А кого предлагают заместителем?
- Старпомом базы предлагается капитан второго ранга Соловьев.
- Ну нет, только не его.
- У вас личное...?
Знает, черт, что я Соловьева на духу переносить не могу.
Дело было год назад. Мы с приятелями поддавали в бане и надо же кому то было пожаловаться в комендатуру, толи банщицам, толи другим гражданам, которым мы мешали жить. В общем, явился наряд во главе с, тогда еще капитаном третьего ранга, Соловьевым. Он попросил нас одеться и пройтись с ним. Мы его обхамили и пошли допивать водочку в моечную.
- Ребята, посмотрите, этот хмырь, еще не ушел? - попросил я приятелей после второго стакана.
Они заглянули за дверь.
- Нет. Сидит с матросами на лавочке.
- Отлично. Берите шайки с водой. Пошли.
Первые смекнули матросы наряда и дружно бросились к лестнице. Соловьев еще пытался прокричать несколько угроз, но первая шайка выплеснулась ему на китель.
- Давай вторую, - ору я.
Я голышом с шайкой воды бежал за ним по лестнице до самой улицы. Отделался тогда за эту выходку только домашним арестом и то, потому что на носу был праздник. С тех пор Соловьев стал одним из моих скрытых врагов.

- Ну-ну. Берите тогда Пономарева, - советует Синицын.
- А это кто еще такой?
- Новенький. Перевели к нам с Тихого Океана.
- Штрафной?
- Как сказать... Вот его дело... Устроил гонки с какими то парнями на дорогах, служебная машина вдребезги...
- Можете не продолжать, пойдет. Кого рекомендуют замполитом?
Тут уж лицо секретчика расплылось в улыбке.
- Ваш старый "друг".
- Не уж то этот, хлюст, Козырев, из-за которого столько неприятностей по службе? Но постойте, он же получил повышение и переведен в политуправление флотом.
- Он, самый. Но его уже понизили в должности.
- Слушайте. Я чего то отстал от жизни. Все так поменялось. С ним то что произошло?
- Ляпнул в верхах не то. Пообещал несбыточные победы в деле воспитания матросов и офицеров флота. Три крупных прокола за год. Жалоб на его произвол пошло в верх столько, что прибыла комиссия и комиссара сняли с должности, а теперь рекомендуют к тебе.
- Возьму. С удовольствием возьму. Что там еще?
- Еще... Соловьева все же возьми, хотя бы штурманом.
- А есть ли еще кандидатуры на штурмана?
- Есть, кап-два Морозов...
- Этого беру сразу. С ним плавал последний раз... Послушайте, а чего Соловьева так проталкивают...?
- У него было ЧП. Был старпомом на лодке, всего три месяца. Матрос сбежал, не выдержал бесконечных придирок...
- Зачем же мне такого предлагать?
- Это просит тебя командующий.
- Возьму, только командиром БЧ...
Синицын хмыкнул.
- Я так и доложу командующему. А вот, только не упади в обморок, тебе предлагают взять двух женщин и двух гражданских мужиков.
- Женщин..., да там в штабе наверно при планировании с ума посходили...
- Успокойся. Это приказ. Три человека - одна женщина и два мужика, из базового института, будут опробовать новую аппаратуру для слежения за судами противника и передачи информации в центр, а еще одна женщина плывет врачом-психиатором...
- Это же наша погибель. Нас засекут сразу.
- Вот чтобы не засекли, они и будут испытывать новинки. Может ты по старому будешь связываться с нами? Тогда точно выловят.
- Я вообще не буду переговариваться...
- А теперь придется. Пошли дальше. Предлагаю следующих офицеров командиров БЧ...
Теперь пошли обыденные вопросы. Мы перебираем командиров БЧ, матросов и старшин. Эта работа заняла три часа.

Замполит Козырев побледнел увидев меня. Опальный капитан третьего ранга попытался сразу наладить отношения, первый раз встретив меня перед совещанием у командующего.
- Я очень рад, что опять поплыву в кругосветное плавание вместе с вами.
- Я тоже рад и надеюсь, что вы не будете переступать рамки ваших обязанностей. Любое вмешательство в решения командиров БЧ и других офицеров, буду рассматривать, как нарушение устава, за что естественно буду наказывать.
- Я всегда работаю в рамках своих обязанностей...
- Вот и отлично. А сейчас пойдемте в кабинет, командующий ждет нас.

Адмирал ухмыльнулся, увидев нас вместе.
- Очень рад видеть вас вместе, товарищи офицеры. Надеюсь, что в походе вы покажете выучку экипажа и вернетесь на базу, преумножив славу советских подводников.
- Так точно, - выпалил мой замполит. - Только... Я не уверен, что капитан второго ранга Петров сможет справиться с этим заданием...
- Товарищ капитан третьего ранга, я надеюсь, что вы не будете оспаривать решение командования флотом и впредь... прошу полного подчинения командиру лодки.
- Слушаюсь.
- А теперь поговорим о деле. Мне уже докладывали, что уже весь гарнизон и город знают о том, что вы идете в кругосветное плавание. Идут слухи о таинственных секретных базах в Атлантике. Вам естественно, надо соблюдать секретность перехода через океан, поэтому прошу, еще раз поработать с экипажами, разъяснить им, чтобы побольше молчали, в крайнем случае, просто намекните, что мол идем с научными целями... Пойдем дальше. Год работы под водой не должен отражаться на психике людей. Продумайте, как занять экипажи, составьте расписание почти на каждый день, чтобы помимо проверки к боевой готовности, учений, были фильмы, книги, организация праздников... беседы. Привлеките женщин, но чтобы там шашней... ни каких.
- Каких женщин? - ошалел замполит.
- Вы можете помолчать... Все время проводите медицинские осмотры с людьми, составьте график осмотра у психиатра... и дисциплина, дисциплина и дисциплина. Это ваш конек, товарищи офицеры. Все ясно?
- Так точно, товарищ командующий.
- Тогда к работе. Планы и графики обязательно подпишите оба и представьте на рассмотрение в политуправление флотом. На базах выписать все, что нужно. Можете идти.

Наступил день отплытия. На пирсе суета. Помимо командующего, штабных работников, нас провожают жены офицеров. Ко мне подходит женщина в военно-морской форме, и отдав честь, докладывает.
- Товарищ капитан второго ранга, капитан-лейтенант медицинской службы Симбирцева, прибыла для несения службы.
- Очень рад. Я уже начал волноваться, вдруг вас не будет.
- Извините. Я только что прибыла с Симферополя. Аэрофлот опять поменял расписание, пустив все самолеты по четным дням.
- Хорошо, вон вахтенный офицер, пусть вас проводят в каюту.
Только она отходит, как появляется группа гражданских, двое мужчин и одна женщина. Этих я знаю, они уже бывали на лодке и помогали устанавливать новую аппаратуру.
- Товарищ капитан, - обращается старший, Николай Николаевич, седоусый мужчина в свитере, - мы готовы...
- Тогда марш по своим местам. Вам уже показывали куда?
- Да, - тот кивает головой.
- Идите.
Они переходят по трапу на палубу лодки. Командующий прощается со мной крепким рукопожатием.
- Счастливого пути. Семь футов под килем.

Прошли первые двадцать дней. Новизна ощущений чуть угасла. Гражданские освоились, меньше набивают себе шишек по лабиринтам проходов и переходов из отсека в отсек. Я запретил всякие сборища вокруг женщин и теперь пугаю их строгой физиономией лица и бесконечными придирками, когда они попадаются мне навстречу.
- Лидия Петровна.
Она чуть не снесла меня, проходя через четвертый отсек.
- Ой, простите, Александр Данилович. Задумалась.
- Вчера, вы опять не легли вовремя спать. Распорядок на вверенной мне лодке прошу не нарушать.
- Так мне разрешил старпом...
- Старпома я накажу, а сейчас можете идти. Но только в следующий раз будьте внимательны...
Мысленно она меня точно обозвала идиотом или чем-нибудь другим, но кивнув головой, пошла дальше.

Пономарева я застал в центральном посту.
- Игорь Сергеевич, вчера Лидия Петровна, вместо того, чтобы отдыхать, опять занималась байками с матросами и офицерами. Мне она сказала, что это сделала с вашего разрешения... Я прошу вас, в дальнейшем пресекать нарушения дисциплины на лодке.
- Александр Данилович, но надо дать им немного послабления. Все же это женщины.
- Матрос Корейкин вчера опоздал на вахту на одну минуту 35 секунд. Причина одна, проводил беседу с Галиной Михайловной. На это тоже надо давать послабления?
- Нет, я разберусь...
- Пожалуйста.

Галина Михайловна встретила меня с усмешкой.
- Опять нагнали шороху, капитан?
- Ничего подобного, только мелкие замечания.
- То-то старпом ужом здесь проскочил. Ваш, тушканчик, Козырев боится вас, как огня... и видно с вашей подачи устроил за мной слежку... Признайтесь честно, это он доложил про Корейкина?
- Хм, тушканчик..., забавно, но замполит не мой. А матроса я сам видел, как он выходил из вашей каюты.
- Вот оно что... Не уж то приревновали?
- Только о вас и думаю.
Она улыбается и грозит мне пальцем.
- Поосторожней, капитан, я за мужем, а он у меня свирепый, после похода, голову вам оторвет.
- Не посмеет. Ладно, поделитесь со мной, о команде...
- Пока ничего. Вы же понимаете, все, что я знаю, это профессиональная тайна, но если что то нужно исправить с пациентом, я вам подскажу.
- Спасибо.

Замполит преданно смотрит в глаза.
- Я считаю, надо принять меры... Ракетчики отбиваются от рук. Сегодня капитан-лейтенант Соколов проигнорировал мое замечание по поводу операторов.
- Что они сделали?
- На боевом дежурстве развлекались в различные игры.
- Пусть решает что с ними делать, сам командир БЧ. Вы ему доложили?
- Доложил.
- Ну и прекрасно. Я проверю, что он сделал.
Замполит мнется и не уходит.
- Что-нибудь еще? - спрашиваю его.
- Да. В общем... Лидия Петровна похоже положила глаз... на Соколова.
- Ну и что?
- Как ну и что? Она за мужем, он имеет семью, двое детей. Не положено, это же... недопустимо на военном корабле.
- Может вы ошибаетесь?
- Нет, нет. Сам... видел.
- Понятно. Пока затихните и никаких намеков...
- Я понял.
- Вот и отлично.
Наконец он оставляет меня одного.

Меня срочно вызывают в центральный. Морозов докладывает.
- Товарищ капитан, акустики предполагают, что нас кто то преследует. Не пытаются догнать, но и не отстают...
- Кто?
- Похоже, это малошумящая подводная лодка. Мы, правда, не уверены, так как винты очень плохо прослушиваются, а акустики поймали только их сигнал эхолота.
- Сколько нас ведут?
- Пятнадцать минут.
- Николай Николаевича, Лидию Петровну, всех гражданских сюда, пусть проверят на своей аппаратуре.
- Может объявить боевую тревогу?
- Нет.

Николай Николаевич включил свою аппаратуру, теперь он стоит рядом с акустиками и держит наушники одной рукой.
- Похоже это "Мэриленд".
- Вот черт, у него отличная гидроакустика, трудновато будет оторваться.
- Если у него есть гидроакустическая аппаратура на "второй слой", типа нашего "Арфея", то трудновато, а если нет, то надо идти на погружение, ниже 400 метров.
- Морозов, погружайте лодку на предельную глубину. А вы Николай Николаевич, попробуйте на своей аппаратуре рассмотреть его маневры.
Мы уходим на глубину и тут я командую изменение курса вправо. Все с нетерпением ждут... "Мэриленд" проскакивает нас, но тут же начинает метаться в поисках.
- Он нас прощупывает эхолотом, - докладывает акустик.
- Но "второй слой" искажает показания их приборов, - говорит Николай Николаевич, и сейчас они пытаются путем сравнения угловых перемещений, получить наши координаты.
"Мэриленд" быстрее нас, пожалуй самая лучшая подводная лодка в мире и ей легче делать маневры, ее трудновато уловить. Малошумящая, субмарину поймать практически трудно, и то, только тогда, когда она над тобой, скоростная, ее акустика позволяет раньше всех других типов лодок, уловить противника, но есть один технический недостаток, это искажение акустики при переходе из одного слоя океана в другой.
- Штурман, ведите лодку зигзагом, если не отвяжемся, курс на Кубу.
- Почему они на нас не нападают?
- Им нужна база..., а не мы. Видно за два года какая то информация просочилась к американцам. Теперь сидя у нас на хвосте, они попытаются определить ее координаты.
Идет непонятная игра. Мы меняем курс и американцы сразу теряют нас, но трудолюбиво утюжат океан и получив какой то сигнал, начинают его раскручивать.
- Капитан, не лучше ли им пойти на нашу глубину и сразу взять нас в прицел? - удивляется Николай Николаевич.
- Тогда мы перейдем слой, поднявшись выше и они сразу потеряют нас. Сверху лучше мы просматриваемся. А на прицел нас брать нечего. Запустят управляемую противолодочную торпеду и нам крышка.
- Мы тоже можем запустить, - реагирует стоящий рядом Миронов.
Тот самый Миронов, командир торпедного отсека, который был со мной на "Барракуде". Здесь почти все от туда.
- Мы не на войне. Так что торпед не будет, а вот от этого черта, оторваться надо.
Акустики нашей подводной лодки почти не держат "Мэриленд", зато Николай Николаевич ведет по карте его как по ниточке. Карандаш самописца выводит по карте кривые. Вот мы сделали маневр, противник потерял нас и тут... я даю команду.
- Штурман, веди лодку назад.
- Чего? - удивляется тот.
- Назад, говорю.
Лодка меняет курс.
- Если они догадаются спуститься на нашу глубину, то все равно поймают, - говорит Николай Николаевич.
Мы терпеливо ждем. Проходит пол часа и Николай Николаевич уверенно говорит.
- Они нас потеряли.
- Штурман, лодку к цели, подняться на рабочую глубину

Мы были за двести километров до Багамских островов, когда акустики опять встрепенулись. Николай Николаевич, со своей командой следят за передвижением неизвестной лодки.
- Капитан, это опять "Мэриленд".
- Вот настырный...
Опять мы меняем курс и пытаемся сбить американцев со следа, но теперь осторожный капитан "Мэриленда" привязался к нам как клещ, он не поленился менять глубины и поэтому держит нас в своих электронных руках. Наконец мне все это надоело.
- Штурман, меняй курс на Сантьяго де Куба. Всплывайте на перископную глубину и дайте шифровку нашим, чтобы предупредили кубинцев и те приняли бы нас.
Теперь мы нагло плывем к Кубе. "Мэриленд" тактично сидит на хвосте.
- Как же мы теперь от него оторвемся? - спрашивает Лидия Петровна, которая все это время находилась в центральном.
- Там посмотрим. С таким хвостом на базу плыть нельзя.

Под эскортом кубинских сторожевиков мы входим на базу ВМС Кубы. Командующий базой адмирал Кордес принял меня в своей резиденции. Через переводчика мы пытались разъясниться.
- Зачем запросили помощи, капитан? - сурово спросил адмирал. - Атомные лодки в наш порт не заходят, мы специально пытаемся не раздражать американцев.
- Меня преследовала подводная лодка типа "Мэриленд". Я не мог от нее оторваться.
Адмирал криво усмехается.
- Прочтите ему, - просит он переводчика, - что мы получили... от своих друзей...
Переводчик нудно читает.
-... Из Филадельфии, Майями, к берегам Кубы спешно направлены противолодочные корабли и несколько подводных лодок типа "Трайдент" и "Мэриленд". Им приказано перекрыть нейтральные воды около города Сантьяго де Куба...
- Они гоняют вас, - говорит мне адмирал. - Интересно, с чего бы это? Раньше вы кланялись друг другу, а теперь гоняетесь...
- Господин адмирал, помогите мне прорвать кольцо и выскочить в океан.
- Не могу же я начать войну с американцами.
- Этого не надо. Мне нужен танкер. Необходимо, чтобы он вместе со мной, ночью ушел в океан.
- Под ним пойдете? Засекут. У меня нет больших танкеров.
- Большой и не нужен. Пусть они меня прикрутят с боку и идут своим ходом.
- А что же, это не плохой вариант, может быть и прорветесь. Капитан, вы чего-нибудь утащили у американцев, что за вами такая охота?
- Нет.
- Лодка то у вас старая, почти снятая с вооружения, не зря видно вас послали на таком корыте сюда.
- Мы обходим земной шарик...
- Черт с вами капитан, катите по земному шарику дальше. Хотя, откровенно говоря, я вам не завидую, вы звените за тысячи миль...
- Может и повезет, господин адмирал.
- Я помогу вам, ненавижу американцев и очень люблю ставить им шпильки. В два часа ночи к вам пришвартуется нефтеналивной танкер. Попытайтесь прорваться. Счастливого пути, капитан.

В два час ночи по пирсу к лодке подъехал джип, вылезший майор потребовал у вахтенного встречи со мной. Его пропустили.
- Здравствуйте, капитан. Майор Сайрос. Мне приказано вывести вас из окружения...
- Где танкер.
- На чистой воде. К нему лучше подплыть и прямо сейчас. Танкер по графику должен выйти через час. Поспешите, капитан. Я порт знаю как пять пальцев.
- Хорошо. Пошли на мостик.
Лодка ожила. Мы быстро отшвартовались и поплыли ловко лавируя среди судов. Майор действительно прекрасно ориентировался в темной акватории порта. И через тридцать минут мы подплыли к высокому борту танкера.
- Танки пустые. Прижмитесь лучше к левому борту. Эй, там на верху, - вдруг закричал он, - спустите трап.
Чуть ли не наголову майору сверху скатилась веревочная лестница, а к нам на палубу полетели концы канатов.
- Братушки, - раздался голос, - крепите лодку.
- Да это болгары, - удивился мой старпом.
- Они, они, - майор полез по лестнице наверх, вдруг он задержался. - По радио с вами связываться не будем. Все команды будете получать с борта. Счастливо.
Майор уполз. Я приказал на лодке хранить молчание. Через двадцать минут танкер стал набирать ход. Мы выбрались на океанские просторы и пошли вперед, разрывая темноту ночи.
Прошло три часа, с верху раздался крик.
- Капитан к нам катит американский сторожевик. Мы постараемся принять его на правый бок, но вы будете наготове. В случае чего, мы вам подадим сигнал, сразу уходите под воду.
- Добро.
Матросы стоят наготове, перед закрепленными концами канатов. Мы напряжены. Темноту прорезал прожектор, капитан танкера ловко принял сторожевик на правую сторону. Американец осветил танкер и, не увидев ничего..., пошел дальше.
Еще четыре часа идем, но уже не в темноте. Рассвет, начал разгуливаться во всю.
- Эй, капитан, - раздался голос сверху, - пора уходить. Иначе вас увидят с космоса.
- До свидания, майор. Спасибо за помощь, друзья.
Мы отвязываемся и уходим под воду.

К базе прибыли ночью. Я четко вспоминаю инструкцию и подплываю к левой стороне маяка. Начинаю опускаться на сигнал и тихо двигаться вперед, вдруг лодку качнуло и она, дернувшись, твердо села в рогатки.
- Старпом, выпускай пловцов, пусть помогают ставить шлюз.
- Есть.
Еще минут сорок над нашим выходным люком что то гремит. Наконец раздается стук, штурман открывает люк и на нас выливается небольшой поток воды, в проеме появляется голова.
- Привет, мужики.
К нам спускается офицер и представляется
- Лейтенант Капица. Добро пожаловать на "Проект 48".
Мы состыковались с базой.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Как тоскливо тянется время. Кроме акустиков, группы Николай Николаевича, электромехаников, специалистов атомных энергетических установок и ракетчиков, остальные явно бездельничают. Ради экономии, реакторы на одной лодке заглушены, поэтому одна лодка, заодно питает другую.
Однажды меня вызвала к себе Галина Михайловна.
- Галина, в чем дело?
- Капитан, чего то с командой твориться не то.
- С чего вы взяли? Я пока не вижу ничего такого.
- Ты следишь не за тем чем надо. Дежурства, авралы, учебные тревоги, все это хорошо, но среди матросов и старшин похоже произошел раскол. Образовались как бы две группировки.
- Чего то я не заметил...
- А вот все это видят.
- Все ясно. Что же там тогда не крутится замполит?
- Часть команды ненавидит его, но есть те, кто не презирает Козырева, а готовы перед ним выслужиться. Бывший комиссар спекулирует на своем прошлом и связях в верхах.
- Хм. А я то брал его в этот поход для другого.
- Не поняла...?
- Ну чтобы народ не выпускал пары друг на друга, а только на одного... на него.
- Похоже вы промахнулись.
- Кто же заводилы, той и другой группировки? Вы то это знаете?
- Знаю. Но вам не скажу. Это будет неприлично с моей стороны, чувствовать себя доносчиком. Попытайтесь сами выяснить, ведь у вас есть все знающий замполит.
Она хмыкнула при его имени.
- Ладно, спасибо за предупреждение. Пойду разбираться.

Замполит дремал в своей каюте, когда я постучал к нему.
- Александр Данилович, извините, прилег перед сменой вахты на десять минут.
- Товарищ капитан третьего ранга, что творится в экипаже, вы мне можете объяснить?
- А что творится?
- Я узнаю от посторонних людей, а не от замполита, что в экипаже начались раздоры, чуть ли не драки...
- А вы о последнем случае...
- Что же было в последнем случае, почему не доложили мне?
- Я сам решил все и поэтому не тревожил вас. Мичман Сергиенко получил оплеуху от капитан-лейтенанта Соколова. Я их замирил и весь инцидент исчерпан.
- Так. И за что же Соколов врезал Сергиенко?
- Сергиенко малость... расслабился, он со старой смены и поэтому на следующую прибывающую подлодку он первый кандидат. Вы знаете как и везде во флоте, среди наших двухсот человек начались тоже разборки на салаг и стариков...
- Сергиенко, разве не кадровый?
- Из резерва.
- Что же дальше?
- Ну, дальше, старая история. Матросы - деды, сделали темную молодому за ослушание. А он оказался ракетчиком и пришел на дежурство с битой рожей, вот Соколов и психанул. Пришел к минерам и залепил мичману пощечину.
- Значит избили минеры, а вы помирили офицеров. Вызвать ко мне Сергиенко и Соколова.

Все вызванные стоят на вытяжку передо мной. Замполит скромно стоит в стороне и делает вид, что он ничего не знает из-за чего сыр бор.
- Уважаемые, офицеры, я не замполит и вас мирить не собираюсь, но я человек слова и поэтому прошу навести порядок среди своих подчиненных. Иначе.... Капитан-лейтенант Соколов, как вы думаете, что я могу сделать иначе?
Он неохотно мнется.
- Товарищ капитан, я все понял. Клянусь, если мои ребята еще схватятся, я их сам выброшу за борт...
- Ну а вы мичман, что мне скажете?
- Так мы, что...?
- Вы ничего не поняли, мичман. Властью отданной мне, я прикажу вас оставить здесь еще на один срок.
По глазам вижу, что не верит.
- ...Капитан-лейтенант Соколов, объясните мичману, это удовольствие я могу испытать...
- Можете. Он с вами не служил на других лодках, поэтому не верит.
- Отлично, замполит и вы, капитан-лейтенант, свободны. Мичман останьтесь здесь.
Они уходят и тут я вижу, что лицо мичмана вытянулось, он испугался.
- У меня к вам требование. С сегодняшней минуты, если у вас на БЧ будут перебранки или драки, вы все уладите сами. Иначе...
Я подошел ближе.
- Я все понял, товарищ капитан.
Он отшатнулся от меня.
- Тогда марш на свое место и проведите воспитательную работу, - рявкнул я. - Предупредите всех, драчунов и заводил оставлю здесь, на второй, а может и на третий срок.

Прошло пол года. В положенный срок, к нам должен подойти "Кальмар" со сменой для части экипажа. Все в напряжении и ждут этого момента.
Однажды меня позвали к акустикам.
- Капитан, - Николай Николаевич прижал одной рукой наушники, - послушайте, что творится.
Я слушаю и улавливаю несколько шумов.
- Что это?
- Это к нам идет один из "Кальмаров", а его, по моему, преследуют..., мне кажется это "Мэриленд".
- Да, что они там? Неужели не соображают...
- Они его не чувствуют. Это нам тогда повезло, С нами была новейшая аппаратура, она и помогла засечь "Мэриленд", а у них ее нет. Сейчас американцы сделал вывод с прошлым преследованием, они идут за нашими вне зоны слышимости акустики "Кальмара".
- Нельзя их предупредить, чтобы они ушли на предельную глубину и не перлись на базу.
- Увы. Теперь нельзя.
- Похоже... мы влипли.
- Это виноват даже не, идущий к нам "Кальмар", а командование, которое видимо не смогло толи прочесть наш отчет, тли сделать вывод из него. Вы же их предупреждали...
- Не только они, это также просчет конструкторов. Идея положить две лодки на дно и сделать из них стартовую базу для ракет, великолепна, но то, что на рогатки должен садится какой то определенный тип челнока подводной лодки, глупа. Если бы перевозками экипажей занимался "Краб", который вообще не шумит, мы бы не подвергались такой опасности.
- "Кальмар" к нам подойдет через сорок минут.
- Я думаю, американцы не сразу будут нас уничтожать, они тщательно засекут местонахождение базы, дадут "Кальмару" загрузиться и отплыть.
- Капитан, у меня просьба, отправьте с этой лодкой Лиду. Я же старый человек и смогу выдержать все испытания... Понимаю, что без меня, вы будете как без глаз...
- Я понял, Николай Николаевич. Прошу тоже вас, о случившимся ни кому ни слова.

Я зашел к Галине Михайловне.
- Что вас заставило зайти ко мне, храбрый капитан.
- С чего это вы вдруг меня так возвеличили?
- Еще бы, после вашей беседы с офицерами, весь экипаж стал тише воды, ниже травы. Что вы с ним сделали?
- Ничего особенного.
- Набили физиономии?
- Нет. Просто поговорил по душам.
- То-то от вас все шарахаются, как от прокаженного. Так зачем вы ко мне пришли?
- Я решил вас отправить домой.
- Я психолог, капитан, и вы мне лучше не заливайте, что вы из добрых побуждений это делаете. Что произошло?
- Через тридцать минут, к нам подойдет наша подлодка с частью нового экипажа, но... ее преследует американская субмарина и, к моему сожалению, капитан, который ведет нашу лодку, ее не видит...
- Это значит, нас раскроют и вы хотите отправить меня домой, чтобы спасти мою жизнь.
- Вы очень догадливы, Галина Михайловна.
- Я подумаю, капитан, над вашими словами и скажу позже свое решение. А сейчас, будьте любезны, покиньте мою каюту.

Морозов и старпом сидят передо мной в моей каюте и напряженно слушают.
- ...Таким образом, через десять минут, как только подлодка опустится на рогатки, нас засекут, - заканчиваю я выкладывать сведения. - Остается одно. Уповать, что американцы, не будут сразу уничтожать прибывшую лодку и отпустят ее домой. Оставшимся придется выполнить свой долг. У вас есть какие-нибудь предложения еще?
Они немного ошеломлены и поэтому, не сразу придя в себя, начали...
- Сейчас надо постараться, незаметно от экипажа, - сказал Морозов, - подготовить лишних людей и отправить их домой.
- Заметано.
- Надо, - предложил старпом, - как "Кальмар" уйдет, сразу же начать расстыковку лодок. А там, оживить реакторы и спешно удирать в разные стороны.
- Я тоже так думал, но удастся это или нет, не знаю. Дело в том, что мы под шубой синтетического материала и металлических каркасов, потом мы так долго не проворачивали винты, что неизвестно сможем стронуться с места или нет.
- Значит надо, мобилизовать всех оставшихся, на расчистку лодок и винтов.
- Время. После этого идиота, что придет к нам, мы не будем иметь запас времени. Если удастся очистить хоть одну из лодок, уйдем на ней все. Итак, постарайтесь, никому не разглашать сведений, до отхода лодки.

"Кальмар" стыкуется с нами и первые матросы и офицеры переползают к нам. Передо мной стоит капитан второго ранга Соловьев, да-да тот самый, которого я облил водой в бане и которого так навязчиво предлагал взять в поход командующий. Он отдал мне честь.
- Товарищ капитан, вверенная мне подводная лодка и экипаж, прибыли на базу. Докладывает...
Мне хотелось дать ему по морде, но увы, сейчас бушевать нельзя.
- Хорошо, вы обратно поплывете или вас оставляют здесь.
- Меня оставляют с вами. Приказано, старпому Пономареву отвезти лодку домой, а мне заступить на его место.
- Неплохая мысль...
- Вы же не хотели меня брать тогда, разве что-нибудь изменилось?
- Еще как не хотел, но это потом, сейчас организовывайте со старпомом переход людей и перенос имущества...
- Есть.

Ко мне подходит Галина Сергеевна.
- Капитан. Я все продумала. Я остаюсь.
- Не понял. Вы же знаете, чем это может кончится?
- Знаю. Но я... почему то верю в вас... Мне хочется написать книгу о подводниках, именно о таких как вы... Я хочу быть и видеть то, что должно произойти.
- Вы безумная...
- Я очень расчетливая, капитан. Вы меня плохо знаете...
- В этом я убеждаюсь тоже. А теперь, уважаемый старший лейтенант, приступайте к своим обязанностям.
- Есть.

Пономарев стоит в моей каюте.
- Все готово, Александр Данилович. Я перегрузился сверх меры.
- Расскажи там все Игорь Сергеевич, все как было. Спроси их одно, зачем нам толкали этого идиота Соловьева, что за настырная рука его продвигала. "Проект 48" погиб не только из-за него, это несовершенство транспортировки, расчет на старые шумящие субмарины. Поделитесь с ними об этом тоже...
- Я все расскажу, Александр Данилович. Шифровку обо всех событиях дам подальше в океане... Ответ ждите по приемным дням.
- Мне кажется, ответа мы не дождемся. Прощай, старпом, может мы больше не встретимся.
- Прощайте, капитан. Я думаю, что вы все таки выкарабкаетесь.

"Кальмар" нас покинул и я приказал собрать всех свободных мичманов и офицеров в центральном посту. Такого не было никогда, встревоженные люди втиснулись в маленькое пространство.
- Товарищи мичмана и офицеры, мы попались... Прибывшая к нам лодка привела за собой американскую субмарину...
- Этого не может быть? - подскочил Соловьев.
- Увы. Это так. Поэтому, я решил, базу сворачиваем. Чтобы спастись, мы должны работать как черти. Не знаю, что придумают американцы, но мы должны их опередить и вкалывать день и ночь. Первое, что нам надо сделать, это разогнать второй реактор, проверить и очистить винты, отстыковать лодки от платформы, пробить отверстие в своде и синтетическом одеяле и скинуть переходную конструкцию с рубки. Нас здесь почти сто человек, поэтому разобьемся на группы и будем круглосуточно работать здесь и там... за бортом.
- Но мы не можем уходить, мы должны исполнять приказ командования, - заволновался замполит.
- База раскрыта. Смысла оставаться здесь нет и потом, диспута о том оставаться или не оставаться, не будет. Как командир базы, я не позволю невыполнения приказов. Вам ясно, товарищ капитан третьего ранга?
- Ясно.
- Вопросы еще есть?
- Значит все же одна лодка здесь останется? - спросил Соловьев.
- Не знаю. Как выйдет. Но начинать будем с этой, на которой находимся.
- Может все же одновременно разгерметизируем, запустим реакторы и прокрутим винты у другой тоже.
- Нет, я думаю, что времени у нас нет. Итак, начнем. Штурман, комплектуйте группы пловцов, старпом, организовывайте работы на правой лодке, на ней поплывем. Предупреждаю, никакой паники, хоть один вздрогнет, выпущу воздух.
Все медленно стали расходиться.

Галина Михайловна смотрит мне в глаза.
- Вы уверены, что американцы уничтожат базу?
- Уверен. Они не позволят, чтобы их территория находилось под ядерным колпаком.
- Значит, мы бежим?
- Бежим.
- Но войны то между нами нет. Неужели нас будут бомбить?
- Черт его знает. Может будут, а может и нет. Но что-нибудь они придумают, это точно.
- Сколько по вашему нам осталось времени?
- Примерно, полтора суток. За это время может быть мы срежем металлические конструкции, сдерем изоляционный слой, снимем консервацию, запустим двигатели.
- Чем я сейчас могу вам помочь, мой капитан?
- Только одним. Больше не задавайте мне никаких вопросов.
- Слушаюсь.

Прошли сутки. За бортом нескончаемый скрежет, режется арматура, переходные шлюзы, стопорные колодки. Мои акустики совсем издергались, трудно ловить шумы океана из-за бесконечных помех.
- Капитана просят в центральный, - слышится в динамик.
Неприятно кольнуло в сердце. Неужели началось. Что же американцы придумали? Они начали раньше, чем я думал, почти на пол с уток. Я стал быстро перебираться по лодке в центральный пост. Акустики и Николай Николаевич напряженно прослушивают морские глубины.
- В северо-западном направлении слышны многочисленные шумы, курс на нас.
- Сколько судов?
- Шесть. Четыре сухогруза и два сторожевика.
- Когда будут здесь?
- Часа через четыре.
- Механика, штурмана и старпома срочно сюда.

Соловьев, Морозов и "дед" топчутся передо мной.
- Как двигатели, Сергей Сергеевич? - спрашиваю "деда".
- А чего двигатели то. Реакторы в порядке, консервацию сняли, запустили турбину, теперь нужно провернуть винты, да вот, старпом не разрешает.
- Капитан второго ранга, в чем дело?
- Мы еще не все сделали. Успели только убрать стопора с платформы, срезали переходную систему с рубки и срезали часть поддерживающих перекрытий с носа.
- Так может мы расширим отверстие и выйдем с носа?
- Нет. Рубка и боковые рули заделана в перекрытия. Лодки из-за этого выйти нельзя.
- Так. Тогда давайте прочистим отверстие для рубки и потом пробьем для нее канал в арматуре. Необходимо так же ликвидировать переходной шлюз со второй лодки. Это нужно сделать за два часа.
- Это невозможно. Над нами для прочности сварены многослойные перекрытия.
- Тогда мы сдохнем.
- Александр Данилович, а может Морозов подрежет конструкцию по периметру, здесь только одни штанги - предлагает "дед", - как-никак каркас уже освобожден с носа. Тогда мы поднимем его на спине лодки и попробуем спустится с этой площадки вниз, там есть несколько таких по склону хребта, где мы и переждем атаку американца. К тому же синтетика может быть прикроет нас от "сонаров".
- Все может быть, но я не уверен, что мы поднимем эту массу металла и барахла над ним.
- Надо рисковать, капитан. А так..., мы путь для рубки все равно в такой короткий срок не очистим. Там штанг свода в двадцать раз больше, чем стоек по периметру.
- А вдруг они не сюда, пройдут мимо и на нас не обратят внимания, - предположил Соколов, - вдруг это не по нашу душу...
- Уже... по нашу. Американцы не смогут допустить опасности у своих берегов и среагируют быстро. Так что давайте попробуем. Сумеем ли все же поднять все перекрытия?
- Металл же не сплошной, трубчатый..., - отвечает дед, - кроме того, над люками ракет перекрытий нет, там только "одеяло". Основная тяжесть падет на переднюю часть.
- Какой же там будет вес?
- 42 килограмма железа на метр квадратный, от носа до люков ракет, а над рубкой и того меньше.
- Ничего себе, это же примерно восемь тонн..., может не потянем. А боковые рули, мы их не заклиним?
- Пусть подрежут арматуру там, чтобы дать ход рулям.
- И все же я сомневаюсь, что мы поднимем этот груз. Но выхода нет, попробуем. Морозов, успеете?
- Постараемся.
- Тогда быстро за дело. Прежде всего, гоните с той лодки лишних людей сюда и срезайте перемычку.
- Есть.

Время идет медленно.
- Акустики, далеко суда противника?
- Час хода.
- Старпом, - я напрямую шпарю по центральной связи, - как у вас дела?
Шуршит динамик и вдруг докладывает.
- Все стойки по периметру подрезаны. Можно прокручивать винты.
- Добро.
Я вызываю Соколова, командира ракетчиков.
- Что у вас, капитан-лейтенант?
- Все плохо. Уничтожили все, что могли на оставляемой лодке, пульты, документацию, но головки ракет демонтировать мы не в силах. Если нас будут долбать глубинными бомбами и на лодке может произойти утечка радиации, возможно отравление этого участка моря, я уж не говорю о нас..., мы будем сразу покойники.
- Я думаю, что американцы тоже не идиоты, они навряд ли будут делать это. Только вот чего они придумают?
- Не знаю. Александр Данилович, может пока они не подошли, нам сразу затопить шахты той лодки и подорвать только кормовые и носовые отсеки,
- Нет. Там при взрыве все же может достаться реакторам и ядерным головкам, достаточно что то повредить и весь район моря будет заражен. Лучше подождем.
- Странно, мы в дурацком положении, а заботимся об экологии океана.

Вся команда в напряжении. Почти три года лодка, не использовалась по назначению.
- Центральный, - загудел динамик, - винты опробованы. Все в норме.
Хоть здесь то все нормально.
- Приготовиться к подъему. Продуть цистерны.
Лодка дернулась и застыла. Что за черт, неужели мы зацепились за что то или у лодки нет сил поднять всю тяжесть арматуры над собой.
- Центральный, заклинило вентили правого борта, - шелестит тихим голосом динамик.
- Механик, срочно исправить...
Нудно идет каждая минута. Лодка страшно вибрирует, наклонилась носом вперед, чуть дергается, я пытаюсь сдвинуть ее с места, слышен скрежет и вдруг громадина совершает рывок вперед. Матросы и офицеры валятся на палубу, но мы опять где то застреваем и немного наклоняемся на правый бок. С грохотом что то перекатывается с левого борта.
- Центральный, заклинило правый руль.
Осталось двадцать минут.
- Морозов, срочно пловцов за борт.
Через пять минут доклад.
- Один из пловцов за бортом. Он не может подобраться к рулю, там все завалено арматурой. Всю "крышу" перевалило на правый борт, она утянула туда и лодку. Он также сообщает, что мы все же сумели выползти из своего пристанища метров на десять, но съехавшее перекрытие зацепилась за базовые конструкции...
- Возвращайте людей.
Я понял, мы приближаемся к концу.

Пытаемся еще побороться за нашу жизнь. Я пробую винтами раскачать лодку, включая попеременно их в разные стороны. За бортом скрежет и стон металла. Похоже мы все же чего там расшатали и порвали, теперь опять метр за метром медленно ползем, но почти на брюхе по дну, по прежнему под наклоном к носу. Лодку трясет и люди почти танцуют на палубах. Опять рывок и мы застыли, уже ни какие силы не могут сдвинуть несчастную лодку.
До подхода американцев десять минут. Лодка по-прежнему трясется, как человек в лихорадке.
- Вентиля продувки цистерн открыты полностью, - слышится доклад штурмана.
Ничего не помогает. Мы застряли.
- Стоп машина.
Мы застываем, наступила тишина. Все, сейчас с нами что то будет.

Я у акустиков. Николай Николаевич все время комментирует события наверху.
- Сухогрузы перестраиваются, один над нами, остальные цепочкой за ним. Сторожевики застыли по бокам. На первом сухогрузе что то готовиться, какой то шум... Что это?
Мы услыхали странный шум и тут недалеко ухнуло, нас качнуло и потом дернуло так, что лодка выпрямилась Все с бледными лицами смотрят на меня. Я сам ничего не понимаю. Второй удар глуше, нас опять качнуло, но слабее и вдруг лодку подбросило, загудел металл.
- Они скидывают бетонные или каменные блоки, - догадался Николай Николаевич.
Итак, вот они что придумали, нас хоронят под обломками бетона.

Кошмар длиться восемь часов. Лодку сначала качало, швыряло, потом она жестко села, теперь глухие удары были слышны сверху и корпус лишь вздрагивал при этом. Все вдруг затихло. Во время этой "бомбардировки" у нас без конца мигал свет, даже погас, но тут же вспыхнул снова.
- Они удаляются, - сообщает Николай Николаевич.
- Все?
- Один сторожевик все же стоит левее.
- Внимание. Всем БЧ внимательно просмотреть состояние отсеков, механизмов и доложить в центральный.
- Капитана срочно просят зайти в кормовой отсек..., - тревожно откликнулся динамик
- Старпом прослушайте доклады.
- БЧ2...
Я уже не слышал продолжения, перебравшись в соседний отсек.

В переходе к ракетчикам меня встретил потревоженный Дед и Соколов,
Капитан-лейтенант мрачен, а механик взвинчен, он сразу вцепился в мой рукав и тащит к корме.
- Капитан, скорее.
- Александр Данилович, может сначала к нам, все равно по пути, - просит Соколов.
- Нет, нет, пойдемте скорей на корму, там... в общем заливает.. - говорит Дед.
- Тогда разрешите, я с вами.
- Идемте.
Мы торопливо перебираемся через переборки. В реакторном отсеке все затянуто паром, в нем иногда мелькали темные фигуры и слышался мат, ощупью добрались до следующей двери. В турбинном отсеке тоже парило, слышен стон металла, но кое что было видно. Свод над машинами чуть прогнулся и тонкие ручейки и капли воды поливали металл и мечущихся людей, одна турбина не работала, из лопнувших труб лилась горячая вода, очень парило и неприятные пятна масла уже плавали в больших лужах. Матросы и старшины заделывали все что могли. Здесь мы тоже не задержались. Вот и кормовой... Я его не узнал. Стенки вздыбились, все кругом трещало и мощные фонтаны воды пробивались через трещины везде, но особенно там, куда уходили гребные валы, свод потолка чуть просел, трубы вдоль стен были выгнуты или полопались, выливая галлоны масла. Аварийный дивизион по колено в воде в полусогнутом состоянии пытался сдержать этот бешенный напор.
- Капитан, - говорит Дед, - здесь воду не остановить. Судя по всему жесткий корпус не выдержал, все рули раздавлены и везде пошли трещины. Надо выводить людей, а то через несколько минут будет поздно.
Я это понял сразу, через минуты - две, три, вода будет выше поребрика люка переборки и хлынет в турбинный зал...
- Дайте всем команду уходить и задраить переборку.
- Есть. Всем покинуть отсек, - командует дед.
Мы выскакиваем в турбинный и задраиваем люк. Я мысленно рассчитываю глубину погружения и с облегчением вздыхаю, переборка может и не прогнется, если..., если ее саму не перекосит от нагрузки сверху...
- А здесь то как у вас? - киваю на турбины.
- Тоже хреново. Два контура охлаждения на реакторах накрылись. Сейчас они в критическом состоянии, но один реактор сумеем закрыть, а во втором, я постараюсь все же пустить воду для охлаждения. Пока турбина работает не в полную мощь, но для генераторов хватит. Трубы заделаем и пустим ее по норме.
- Давайте. Пойдемте к вам, капитан- лейтенант.
Дед остался в своем хозяйстве, а я с Соколовым, пошел в ракетный отсек.

- Александр Данилович, верхний свод над некоторыми шахтами прогнулся от тяжести, в одной из них, он почти достиг головки с ядерным зарядом. В нескольких шахтах крышки не выдержали и дали течь, они заполнены водой.
- Несколько, это сколько?
- Уточняем. По крайне мере, четыре точно.
- Черт. Сколько же на нас надо свалить, чтобы... раздавить?
- Американцы погребли нас заживо, навалив сверху несколько десятков тонн блоков. Уже ясно одно, если наши нам не помогут, то это конец.
- Нам никто не поможет, надо рассчитывать на себя.
- Хотел бы я знать как?
- Я тоже.

Все офицеры собрались в центральном. Я им обрисовал не радостную картину. После моего обзора, замполит набросился на старпома.
- Я не понимаю, почему офицер, виновный в этой трагедии, выполняет функции командира. На его месте я бы застрелился.
- Действительно очень жаль, что замполит не на его месте, - цедит Соколов.
- А вы на что намекаете, капитан-лейтенант?
- Отставить, - рявкаю я. - Лучше подумаем, что нам делать дальше. Морозов, собирайте пловцов и ищите выход наружу. Если нет других предложений, можете разойтись.

Напряженно идет время, я отправился отдохнуть в свою каюту, оставив за себя в центральном старпома. В двери постучали.
- Войдите.
Это штурман.
- Александр Данилович, можно.
- Заходи, садись.
- Я по поводу обстановки за бортом.
- Говори.
- Пловцы не могли выйти наружу. Все каналы выхода перекрыты.
- Даже никакой зацепки?
- Как вам сказать, есть может быть одна, все торпедные аппараты забиты песком. Это значит мы носом зарылись в песок.
- Но это уже получше. Песок - не бетон.
- Мне кажется, нам относительно повезло, мы выползли с базы при первой попытке почти на десять метров, а потом по моим расчетам, еще метров на тридцать вперед и нас поэтому окончательно не раздавило от тяжести. Небольшая часть бетонных блоков упали на корму и естественно на центр лодки свалилось кое что, это кое что придавило рубочный люк.
- Я тоже так считаю. Давайте разрабатывать этот песок в торпедном аппарате. Надо продумать как его вынуть.
- Хорошо, Александр Данилович. Я тогда пойду это организовывать.
- Постойте, а сторожевик ушел?
- Ушел.
- Можете идти.

Через некоторое время опять стук в дверь. Пришел измученный "Дед". Он не спрашивая разрешения плюхнулся на стул и устало расслабился.
- В чем дело Сергей Сергеевич?
- Все плохо, Александр Данилович. Вы знаете, что наружный контур поврежден, внутренний дал кое где протечки. Объем воды поступающая в реакторный, механический и ракетный отсеки постепенно увеличивается. Наши насосы не в с силах справиться с таким количеством. Особенно страдает турбинный зал. Там люди пока работают по щиколотку в воде, но я боюсь за генераторы, когда уровень воды дойдет до них, свет отключится.
- Неужели никак не остановить течь?
- Никак. Течь не заткнуть из-за сложности конструкций над трещиной. Пытаемся, но...
- Это в турбинном, а в остальных?
- Течет в реакторном, но меньше, пока справляемся. Подтекает шахтный...
- Когда дойдет уровень воды до генераторов?
- Задачка простая, по уровням и по производительности насосов я уже подсчитал. Часов через двенадцать с половиной, как раз.
- А если открыть переборку реакторного?
- Продлим конечно их жизни, может на сутки, может больше.
- Значит чтобы продлить существование лодки на несколько суток, нужно постепенно все переборки до носовой БЧ вскрыть.
- Выходит так.
- Пойдемте посмотрим, турбинный...
Дед неохотно поднимается.
- Пошли.

В турбинном действительно по щиколотку воды, очень жарко и влажно. Ревут насосы и где то визжит паровой клапан. Матросы устроили целое сооружение над правой стенкой, вдоль проходящих по борту труб, кабелей и оборудования.
- Здесь течет.
Я уже сам вижу. Даже сквозь шум, слышен треск.
- Что это?
- Металл. Не выдерживает где то нагрузки.
Сколько же здесь над головой груза, что даже не выдерживает прочная сталь?
- Сергей Сергеевич, постарайтесь сдержать напор воды. От вас сейчас зависит жизнь всего экипажа.
- Это я понимаю. Вы же слышите, опять что-то треснуло, где то опять разошлось. Конечно постараемся, но гарантий никаких.
- Хорошо. Когда вода дойдет до кризисной точки, открывайте переборку реакторного.
Полностью ушел расстроенный. Сама лодка уже вытесняет нас от сюда, только куда...

Мы организовали выемку песка из одной трубы торпедного аппарата. Работа очень нудная, грунт спрессовался и его приходится выковыривать чуть ли не отбойными молотками.
Прошли первые шесть часов борьбы за корабль. Мне без конца сообщают о положении в турбинном. Чертова вода прибывает, люди там работают в спецодежде и я приказал им организовать частую смену и прогрев ног. Песок из трубы почти вытащили и теперь стараемся пробить туннель на верх. Я там оставил за старшего штурмана.

У меня вышла минутка отдыха и я решил воспользоваться ей, влез в свою каюту.
- Можно?
В каюту заглядывает Галина Михайловна.
- Заходите.
- Вы так заняты, капитан, что вас не сразу и выловишь, хотя мы и встречаемся каждый день сотню раз, но вы проходите мимо меня и ни разу не перекинетесь словом.
- Все некогда, Галина Михайловна
- Я знаю, но... Вы кажется забыли, что я на лодке тоже выполняю некоторые обязанности?
- Не забыл.
- А раз не забыли, то выделите мне пару минут.
- Садитесь, Галина Михайловна.
Она садится на стул и закидывает ногу на ногу.
- Что-нибудь случилось?
- Да, капитан. Вы дергаетесь, дергаете всех, а в команде тем временем творится черт знает что. Александр Данилович, вы не замечаете не только меня, но и все то, что творится в команде, а это и ужаснее всего, в это неопределенное время.
- Не томите. Говорите все.
- Похоже, что вот-вот скоро среди матросов и офицеров вспыхнет большая потасовка... Все эти несчастья и ваш темперамент сломали некоторых.
- Опять раскол?
- Опять. Только виновники этого скандала уже другие лица.
- Ну и досталась же мне команда, вроде бы часть ее сам выбирал. Так кто, с кем?
- Ваш помощник Козырев, подбивает часть команды против старпома и вас. Он обвиняет вас обоих во всех грехах и естественно, когда мы все больше и больше приближаемся к краху, хочет, вымазать вас грязью перед командой подлодки.
- Значит, он уверен, что мы приближаемся к краху? Так..., так..., а каким же образом замполит пытается меня облить грязью?
- Очень хитрым. Сам Козырев не полезет на рожон, он все же побаивается вас, зато у него появились последователи, это лейтенант Сорока из БЧ5.
- Из нового поступления?
- Это так.
- А после того как меня скомпрометируют, что затеет еще замполит?
- Не знаю. Может Козырев хочет на ваше место.
- На мое? Командовать умирающей подлодкой?
- Наверно.
- Забавно. С ними все ясно, а вот чего команде не хватает? Пока пища есть, один реактор тянет - свет, тепло есть, регенерация воздуха, к счастью, не вышла из строя.
- Это все пока. Им не хочется умирать, все жаждут быстрее выбраться от сюда. У замполита и Сороки очень хорошо подвешен язык, этим они и пользуются. Все понимают, что наша жизнь уже отсчитывается минутами и любая неудача командования лодки может обернуться для нее трагедией. В этом случае, замполит и Сорока могу повернуть людей к себе.
- По моему, мы все хотим выбраться от сюда.
- А мы выберемся?
- Стараемся.
В этот момент зазвенел телефон, я схватил трубку.
- Капитан, у нас ЧП, - слышу взволнованный голос штурмана.
- Что случилось?
- Пловец погиб. Он пробивал туннель и тут пошел плавун, его раздавило песком. Все то что мы рыли пошло насмарку. Вся труба аппарата опять забита песком, но это уже смесь с водой.
- Пловца вытащили?
- С трудом. Приняли на борт около тонны песка.
- Я сейчас иду, - бросаю трубку на аппарат. - Извините, Галина Сергеевна, меня вызывают...
- Кто то погиб?
- Да.

В носовом отсеке на палубе каша из мокрого песка, я протиснулся через набившихся в отсеке моряков. У торпедного аппарата лежит пловец в гидрокостюме. Кто то снял с него баллоны и маску. Синее лицо показалось знакомым.
- Кто это?
- Старшина Сидоров.
Да, этого отбирал я сам. Хороший был парень.
- Старпом, лишних людей убрать с БЧ.
Матросы и офицеры начали медленно расходится. В отсеке, по моей просьбе остался штурман, дед, старпом и командир БЧ.
- Что теперь будем делать, товарищи офицеры?
- Пока положим труп в холодильник, а потом видно будет, - высказался Соколов.
- Я не об этом. Я о том, как выбраться наружу.
- Да..., здесь копать уже нельзя, - тянет Морозов. - Может все же обратимся к варианту взорвать рубочный люк. Мы же выкатились из основной свалки, а вдруг... только одна какая-нибудь паршивая балка придавила его и теперь ее надо заодно с крышкой люка скинуть.
- Штурман, а если не скинем, - возражает Соколов, - тогда приблизим свой конец.
- Все равно, лодка течет, вода прибывает и скоро она затопит все отсеки. Лучше, пока не поздно, давайте все же попробуем. Перекроем соседние отсеки и... рванем, а потом каждый отсек будем открывать последовательно и выпускать людей... Над нами столб воды метров тридцать..., если осторожно подниматься вверх, никто не пострадает от кессонки.
- Для этого надо, как ты говоришь, только удачно рвануть, суметь сорвать люк и скинуть груз, который на ней. А вдруг на нем не балка, а черт знает что...
- Наверняка, черт то знает, что там есть. Если нет бетона, старые перекрытия то точно есть.
- Есть ли еще какие-нибудь предложения? - спросил я, когда они замолчали.
- А может все же штурман прав, надо рисковать, - говорит дед, - а то закиснем здесь. Взрывчатка у нас есть, сорвется один раз, еще подложим. Вырвем люк, подорвем балки или что там, надо хоть выпустить буй или одному пловцу, да вырваться из этой мышеловки, а там дальше посмотрим по ходу дела.
- Ладно. Раз других вариантов нет, давайте готовиться к этому.

Штурман и Соколов просчитывают новую попытку вырваться наружу. Вода в турбинном поднялась до генераторов и Дед открыл перегородку в реакторный... Мы получили еще отсрочку часов на шесть.

То, что настроение среди состава лодки падает, уже заметно. При переходе в БЧ4 я столкнулся с матросом первой статьи Гурьяновым, на лице которого расплылся огромный синяк на лице.
- Гурьянов, что с вами?
- Так, споткнулся...
- Понятно. А ну-ка зайди ко мне, заодно приведи вместе с собой капитана второго ранга Соколова.

Они стоят передо мной и мнутся.
- Ну... Я жду...
- Я споткнулся, товарищ капитан, - уныло лепечет матрос.
- Ну а вы что скажите, товарищ капитан второго ранга?
- Ему набили рожу минеры.
- Так. Я жду продолжения.
- Там Козырев все мутит. Решил спасти народ от неминуемой смерти. По его идее, можно выбраться наружу через одну из ракетных шахт.
- А ракету куда? К тому же они завалены...
- Козырев уверен, что одна из шахт не очень то завалена.
- Как же он узнал об этом?
- Там из вновь прибывших, лейтенант Сорока уверен, что нас вынесло со свалки и развернуло, поэтому он предложил подорвать именно ту ракету, которая оказалась самой крайней от цента свалки. По его расчету там меньше всего нагрузки. Он уверен, что при взрыве такого количество топлива двойная обшивка лопнет, все бетонные балки разлетятся и образуется дыра около пяти метров, через которую потом легко можно уйти.
- Понятно. А причем же здесь матрос Гурьянов?
- Матрос Гурьянов обозвал идиотами тех, кто не мыслит в сложности такого проекта. Вот ему за идиота и всадили.
- Можете идти матрос Гурьянов.
Соколов остался со мной.
- Что ты сам думаешь о предложении Сороки? - спросил я его.
- Идея соблазнительна, шесть лет тому назад мы имели такой случай на одной из субмарин, когда при случайном взрыве ракеты, был разорван прочный корпус лодки и хоть пострадали ближние отсеки, но в дальних остались моряки, они спаслись, правда через шесть часов расчистки, но все же выбравшись через этот пролом.
- Но у нас головки ракет не с адской "Морской смесью", а с ядерной начинкой, мы всю эту гадость разнесем по морю и кроме того, какова будет сила взрыва неизвестно, вдруг она вообще сорвет все переборки лодки, здесь уже никто не спасется.
- Головка то при взрыве только пострадает, ядерного взрыва быть не может. Зато засрет все воды вокруг. Интересно, в этой идее есть смысл?
- Наверно есть, хотя это трудно сделать. Шахту надо разрезать. Думаю, капитан второго ранга, раз это ваш подчиненный, вам все же надо проследить за этим Сорокой, очень интересная птичка. Самое важное не взорвал бы он действительно лодку.
- Хорошо, капитан.

Мы открыли еще одну переборку уже в ракетный отсек, спустив уровень воды в предыдущих двух отсеках. В центральном бушует Козырев.
- Безобразие. Матросы, старшины и офицеры по колено в холодной воде и это уже вторые сутки. Надо что то делать, капитан.
- Делаем.
- Ваш план с рубочным люком не выйдет, сила взрыва настолько мала, что мы только зря потратим здесь взрывчатку.
- Выйдет.
- У команды есть предложение более реальное. Нужно взорвать одну из шахт.
- Пока я здесь командир, буду решать я.
- Капитан, вы всех погубите.
В это время в центральном появляется разъяренный Соколов. Он сразу же бросается к замполиту и хватает его за грудь.
- Скотина, где заряды?
- Как вы ведете себя, капитан...
- Заткнись, гад. Если сейчас не выложишь заряды, я из тебя вообще сделаю котлету.
- Отставить, - рявкнул я.
Но уже поздно, здоровяк Соколов влепил пощечину замполиту, да так, что голова его мотнулась и тот обмяк в его руках.
- Капитан второго ранга, отпустите замполита. В чем дело?
Командир ракетчиков отшвыривает тело офицера и тот валится на палубу.
- Мы готовили заряды в хранилище и только я вышел проверить шахты, как этот, гад, явился перед матросами и заявил от вашего имени, чтобы заряды срочно передали ему. Те, лопухи, и выдали.
- Это были заряды для взрыва люка?
- Да.
Козырев пришел в себя и стал подниматься.
- Я буду жаловаться...
Я подошел к нему.
- Где заряды?
Теперь этот тип забегал глазами и отшатнулся от меня. Я наступаю. Замполит уперся спиной к приборам.
- Я... Я отдал их лейтенанту Сороке.
- Старпом, вызовите лейтенанта Сороку сюда.
Старпом по общей связи просит подойти лейтенанта в центральный. Вдруг динамик ожил и послышался ответ.
- На связи лейтенант Сорока. Я не могу подойти в центральный, так как считаю действия командира по спасению лодки не вполне компетентны.
- Вы отказываетесь подчинятся? - спрашивает старпом.
- Да.
- Я пойду поговорю с ним, - заявляет Соколов.
Он направляется к переборке. Замполит пытается бочком проскочить за ним.
- Куда? - рявкаю на него.
- Мое место там.
- Штурман, придержите замполита Козырева.
Морозов придавил офицера к приборам.
- Это я с удовольствием.
- Вы за это ответите, - почти шепотом говорит замполит.
В центральном наступила тишина. Вдруг к нам вваливается Соколов, рукав его порван, а из треснутой губы течет кровь.
- Сволочи, мерзавцы, их там целая группа. Они отказались подчинятся.
Словно послушав это признание, динамик опять ожил.
- Внимание, центральный, внимание всем боевым частям, это говорит лейтенант Сорока. Я хочу по связи сообщить следующее. Группа матросов и офицеров не желает мирится с пассивным действиями командования лодки, поэтому инициативная группа решила взять спасение людей в свои руки. Мы не скрываем своих действий и поэтому решили вам рассказать, что хотим. Это прежде всего подрыв ракеты в одной из шахт. По расчетам минеров взрыв пробьет корпус лодки и даже раскидает груз, заваливший часть лодки. Потом в образовавшуюся дыру выкидываем буй и переправляем людей на верх. Вот что мы хотим. По этому предлагаем всему личному составу лодки перейти на нашу сторону и принять активное участие в спасении.
- Внимание, это говорит центральный. У микрофона командир базы "Проект 48" капитан второго ранга Семенов. Я не собираюсь сдавать лодку в командование кому либо и вынужден объявить, что считаю действия лейтенанта Сороки не законными и соответственно требую, чтобы лейтенант Сорока явился в центральный, где я поступлю с ним в соответствии с уставами и законами нашей страны. В отношении спасения команды, у нас уже все подготовлено к этой операции, осталось работы на пол часа.
- Внимание. Объявляю всем. Я, лейтенант Сорока, вышел из под повиновения командования лодки, действую самостоятельно и призываю моих сторонников прибыть в ракетный отсек. Насильно никого не заставляю и удерживать не буду, кто хочет поддержать капитана, может подойти к нему в центральный.
- Что будем делать, товарищи офицеры?
Я смотрю на собравшихся.
- Я с вами, товарищ капитан, - это говорит Морозов.
И ту голоса офицеров и матросов понеслись со всех сторон. Только лейтенант Миронов и с ним двое матросов промолчали, они тронулся к люку в направлении ракетного... Им все уступали дорогу. Козырев тоже хотел проскочить, но крепкая рука Морозова припечатала его опять к приборам. Из спального, носового отсека потекли ручейки людей, кто задерживался в центральном, а кто шел дальше. Из ракетного и машинного отсеков появились и мои сторонники. Пришел Дед с командой механиков, появились расчетчики и некоторые ракетчики, мелькнула прическа Галины Михайловны, гражданские костюмы Николай Николаевича и его помощника. Когда хождение кончилось, я насчитал 38 человек. Это мало, почти пятьдесят человек у Сороки.
Заговорил динамик.
- Командир, отпустите замполита. Мы знаем, что вы его удерживаете насильно.
- Мне нужны заряды. Вы захватили все заряды. Верните хоть пару и вы получите своего замполита.
- Капитан, нам самим не хватает зарядов, но мы так уж и быть пришлем вам пару. И еще, давайте поделим имущество для спасения людей, это акваланги, газовые баллоны, что хранятся у вас, мы вам подкинем само надувающиеся лодки. Если мы первые прорвемся, то вы можете спастись за нами. Это будет честно и справедливо. Если вы это сделаете первыми, мы пойдем за вами. А сейчас мы глушим реакторы, чтобы не было ядерной катастрофы при взрыве, поэтому не пугайтесь, возможно, что свет скоро погаснет, потом придется перейти на аккумуляторы... Так что... не надо сопротивляться капитан. Большинство команды здесь и мое право сейчас требовать, верните замполита.
- Хорошо. Он идет к вам. Давайте делить имущество.
- Спасательные лодки уже у вашей переборки, выдайте нам акваланги и баллоны.
- Мы сейчас это организуем.
Я командую своим людям. Идешь обмен спасательным имуществом. Козырева пинком отправили к мятежникам. Только передали последний баллон, как люки с той стороны задраили и судя по всему нам их уже не открыть, а говорили, что идти вслед за ними, если удачно взорвут корпус лодки... Захрипел динамик.
- А где заряды? Они не додали нам зарядов, - шипит Морозов.
Словно подслушав его недовольство, динамик захрипел.
- Извините, капитан, но чтобы вы нам не надоедали, мы решили отключить связь.
Соколов в ярости, он грозит затихшим динамикам.
- Доберусь я до вас, негодяи, погодите.
- Интересно, - гудит "дед", - у них уровень воды, с закрытием переборки, будет быстро повышаться, им надо быстрее взрывать шахту... или...
- Что же нам делать? - вторит ему Соловьев.
- Товарищ капитан, - это матрос первой статьи Гурьянов с синяком под глазом, - я тут..., ну в общем когда заряды готовили, сумел припрятать два... Замполит не все взял.
- Где?
- Да вот, под робой.
Он задирает робу и мы видим обмотанное проводами пузо матроса.
- Как же ты сумел?
- Так Замполит взял все что было на столе, а в коробке мы еще не доделали два, вот он их не взял, я их и прихватил.
- Голубчик ты наш, - чуть не поет Миронов. - Мы же уже взрывчатку закрепили, теперь только этого и ждем.
- Итак, - сразу ожил и я, - давайте, пока не погас свет, готовиться к взрыву. Штурман, готовьте заряды, дед заделайте клапана само надувающихся лодок, чтобы не сработали заранее, приготовьте буй, акваланги и свободные баллоны для подъема. Старпом, рассчитайте людей, распределите обязанности между ними. Я считаю, что если все удачно сложиться, мы будем на поверхности первые. Все за работу.

Только через пол часа мне доложили, что готовы. Мы покинули центральный и забрались в спальный отсек. Последний вошел Миронов и кивнул мне.
- Все в порядке, шнуры поджог...
- Задраивай дверь. Аквалангисты приготовиться.
Нудно идет время. Все отсчитывают про себя начало взрыва. За переборкой слышен сильный хлопок, лодка ухнула и тут же стал слышен гул, он долго рос, потом стал затихать.
- Приготовиться всем. Прижаться к стенкам, крепко держаться за что угодно, но только чтобы вас не снесло. Штурман отдраивай переборку. Гремит запор, люк с грохотом отскакивает в сторону и тут в отсек хлынул огромный столб воды, сметая все на своем пути. Люди отплевываются от водоворотов и пены и медленно ползут к потолку вместе с уровнем воды. Наконец вода успокоилась и наши головы оказались у потолка, где на сантиметров сорок сохранился воздух. Две фигуры одетые в гидрокостюмы с аквалангами нырнули в воду, мы терпеливо ждем. Проходит минут двадцать пять и тут вынырнула голова пловца. Он сдергивает очки и нагубник.
- Товарищ командир, там арматура от нашей бывшей крыши, много арматуры, ее сдавило обломками... Люк был придавлен этим железом. Мы его уже отогнули, расчистили проход. Только надо осторожно проползать, можно поранится.
- Буй сбросили?
- Там, второй пловец, его тянет.
- Тогда начали эвакуацию. Всем попарно, из расчета на один баллон. Пловцы, помогите вытащить на верх первую надувную лодку.
Люди зашевелились. Первые двое уползли под воду.

Прошло полтора часа. Очень медленно идет эвакуация людей наверх. Стал мигать свет, потом лампочки тускло загорелись, значит турбины кончили свой разбег, а нам включили аварийный свет. Я с тревогой думаю о взрыве, который должен сделать лейтенант Сорока. Хорошо бы у них тоже вышло. У нас задержка только в одном, проползти через дебри арматуры, бывшего чехла над "Проектом 48". Здесь люди задерживаются долго, почти до двух- пяти минут и если бы не живительные баллоны, никто бы не добрался до верху. Пловцы снуют туда и обратно, доставляя воздух новым членам команды. Наконец последний 38 ушел под воду. Передо мной всплыла голова пловца.
- Командир, вы последний.
- Хорошо. Пошли. Только сначала постучим в переборку, тем кто остался.
Аварийный свет вдруг совсем погас. Я в полной темноте погрузился в воду. Фонарик пловца показывает дорогу. У переборки долго стучал ключом в стенку, прерываясь, чтобы подышать из баллона воздух. Никакого ответа. Даю сигнал пловцу, что всплываем.

Рубочный люк взрывом вырвало из цапф и он, приподняв скрученные стальные прутья, косо лежит на верху. За ним узкий тоннель, сначала в бок длинной около четырех метров, а потом заворачивающийся наверх, где среди хвостов согнутой арматуры проделан пловцами проход метра два. Я стараюсь проползти сквозь строй из шипов железа, торчащих со все сторон и сразу же зацепился одеждой за один из них, другой разодрал живот. Когда прополз через этот тоннель, то пловец опять подсунул мне бурлящий нагубник от баллона. Я вздохнул живительного воздуха и знаком показал моему напарнику, чтобы он посветил фонарем вокруг. Луч света выхватил обломки бетона, горы панелей и балок. Половина лодки осыпана этим мусором. Дальше ничего не видно. Рядом со мной трос. Я освобождаюсь от нагубника и хватаю рукой за трос. Пловец для страховки рядом.

Свежий воздух ворвался в легкие и в глазах потемнело. Кругом небольшие волны, я держусь за красный буй, а недалеко пляшут оранжевые домики - лодки, их всего пять, мы их честно поделили с остальным экипажем. Нам досталось пять, команде Сороки - восемь. Шторки-двери всех домиков откинуты и в них выглядывают лица матросов и офицеров.
- Капитан, - кричит из ближайшего мне штурман, - судя по барометру, через два часа будет шторм...
- Какой ветер?
- Северный.
Это значит нас потянет на южную Америку.
- Нам надо дождаться остальных.
- Если мы через пол часа не отцепимся от буя, то я не могу предсказать, где мы очутимся.
- Будем ждать, они должны вот-вот сделать взрыв.
Я и пловец забираемся в один из домиков и мы с нетерпением ждем. Действительно, через некоторое время слышно, как где то под нами глухо ухнуло, на поверхность поползли огромные пузыри воздуха. Мы ждем. Проходит двадцать минут, никого. Я оборачиваюсь к пловцу, который сопровождал меня на верх.
- Сходи под воду, посмотри, что там.
Тот кивает головой и вывалился из лодки в воду. Через двадцать минут пловец всплыл и уцепился за веревку лодки.
- Товарищ капитан второго ранга, взрыв произошел неудачно. Действительно образовалось большое окно, но в него сползли балки и блоки сверху кучи, а наш лаз тоже завален тяжелой плитой, сползшей от туда же.
Это все, остальным конец. Нам без помощи кранов, эти плиты не снять.
- Всем внимание, отцепляемся от буя, - кричу я пляшущим палаткам. - Залезай, - командую пловцу.

Нас несет неизвестно куда, вход домика закрыт на крючки и что там снаружи творится, мы лишь только ощущаем невероятными качками, прыжками и дикими поворотами. Восемь человек прижавшись друг к другу, пытаются сохранить тепло. В нашей компании Галина Михайловна, она вся посинела от холода и сложилась комком. Ее плечо прижалось ко мне.
- Куда нас.... нес...с...сет, командир? - стучат ее зубы.
- К побережью Южной Америки.
- И долго будет так?
- Не знаю. Может сутки, может неделя, а может и два часа.
От дикого порыва ветра наш домик почти вылетел из воды и пронесся по воздуху. За стенками палатки уже ревело и валы воды начали накрывать наше хлипкое жилище.
- Под водой спокойнее, - мрачно говорит пловец.

Шторм достиг пика, наша лодочка накрылась волной и нырнула под воду и тут мы получил удар, да такой, что нас всех подбросило чуть ли не до потолка.
- Ой, - взвизгнула Галина Михайловна. - Что это?
- Земля.
Нас подбросило и тут мы получили второй удар. Я подскочил к двери и сорвал крючки. Тут же вал воды окатил с ног до головы. Нас несло на пляж.
- Быстро все смываемся.
Мимо меня на свежий воздух ласточкой выпрыгивает пловец. Я хватаю за руку Галину Михайловну и буквально выкидываю ее из домика в несущейся по песку вал воды. Это было сделано во время. Нашу лодку как мячик понесло по земле. Хоть я и вцепился в ремни, но получилось чертово колесо, так что разобраться, где верх, где низ невозможно. Моих оставшихся спутников кидало также и их ноги мотались в пространстве и хлестали мое тело. Наконец мы застыли. Я висел на стенке, остальные, кто где. Люди медленно приходили в себя.
- Все живы? - спрашивая я.
Кругом понеслись утвердительные возгласы. Мы стали выбираться наружу.
Когда я огляделся, то в метрах сорока увидел такую же оранжевую спасательную лодку. От нее бежали к нам люди. Это был штурман со своими спутниками.

Нам повезло, это был один из Багамских островов. Местные жители отнеслись к нам хорошо, обогрели, накормили и дали отоспаться. Из пяти лодок мы собрали людей с трех, остальные пропали. Может они промахнулись мимо острова дальше или пропали в океане.

На этом наше злоключение не окончилось. Через два дня местная полиция передала нас военному командованию США, а те перевезли команду лодки на одну из баз под Кубой. Здесь мы встретились с еще одной группой спасшихся моряков во главе с Дедом. Итого нас стало 31 человек. Восемь моряков вместе со старпомом исчезли. Спасшихся офицеров и гражданских, это Николай Николаевича и его помощника поместили в отдельном бараке, матросов и старшин убрали в соседний, но, к нашему удивлению, охраны не выставили. Галину Михайловну отделили от нас и устроили в комнатке прислуги, в баре, напротив наших казарм.
- Что же теперь с нами будет? - спрашивает Дед, когда мы свалились от усталости на койки.
- Будут допрашивать, - отвечает штурман, - а потом за не надобностью, выбросят на улицу.
- А на родину? Отправят в Россию?
- Высосут всего, выпотрошат допросами, а потом решат...
- Не пугайте народ, штурман, - потягивается на койке Соколов. - По международным законам, мы потерпели аварию, не важно на гражданском судне или военном корабле, а значит нас должны без всяких там... премудростей, передать своим.
- Думаете они не учтут, что мы делали до аварии? Если учтут, то пожалуй уже как военнопленных посадят в тюрьму.
- Командир, а вы что думаете? - это спрашивает Дед.
- Думаю, что допросят и кое кто поедет на родину.
- Что значит кое-кто?
- Те, кто им будет не нужен. Только не спрашивайте, кто, этого я сам не знаю. Возможно специалисты по ракетам, по реакторам задержатся надолго.
- Тогда я влип точно. - Соколов вскочил и присел на койку. - Может, убежим, мужики, охраны то вроде нет.
- Сначала изучи обстановку, - хмыкает Дед, - а то вляпаешься, будет еще хуже.
Мы замолчали.

Я сижу перед комиссией из трех высших офицеров и переводчика и даю им показания.
- Скажите, капитан, - говорит сухощавый моряк, - по вашим порядкам и законам, обычно капитан последним покидает тонущий корабль, а иногда даже и остается в нем. Почему вы нарушили этот порядок?
- На вверенном мне судне был бунт. Команда раскололась и я не мог подавить мятеж. Когда мы сделали дыру, взорвав рубочный люк, в свалке арматуры, я уходил последний и пытался сообщить той группе, что есть проход, но они не отозвались.
- А вы не хотите узнать, что произошло с теми..., кто остался?
- Хочу.
- Они все погибли. После того как ваша спасательная лодка с механиком случайно встретилась в океане с нашим эсминцем, мы узнали от них о бедственном состоянии экипажа на субмарине, вызвали спасатель и спустились к вашей лодке, а там расчистили завал в дыре. К нашему несчастью, люди погибли от взрыва. Там неправильно рассчитали... Переборки полопались как картонки, матросов и офицеров просто раздавило...
- Какай ужас.
- Ужас еще в другом. Радиационный фон вокруг лодки очень высок. Похоже головку ракеты разметало, а реактор после взрыва дал течь в нескольких местах.
- Да, напакостили мы здорово.
- Вас всех решили отпустить на родину.
- Что? Просто так?
- Нет. Мы договорились с вашим правительством, что они за это поднимут лодку и снизят фон.
- Может быть это разумное решение.

Я валяюсь на койке, а в ногах сидит Галина Михайловна.
- Так что такой не радостный, капитан? Ведь нас отправляют на родину. Правда?
- Правда. Только какая это для меня радость, ведь я не мог спасти всю команду.
- Не расстраивайтесь. Может там, у нас, все поймут.
- Капитанов погибших кораблей не понимают.
- Я вас зато пойму.
- Спасибо, Галя.
- Кстати, у меня ведь нет мужа, я вас обманывала.
- Я знаю. Изучил ваше дело перед отплытием.
- Негодник, а оказывали любезности, как замужней женщине.
- Женщине - психиатру, это совсем другое.
- Вставай, пойдем от сюда, нам надо выяснить все отношения. По моему как раз наступило время.
Она нетерпеливо дергает меня за руку. У нас не тюрьма, мы может перемещаться по жилому городку. Галя заводит меня на пустующий стадион и мы садимся на скамеечку.
- Так кому ты оказывал знаки внимания, доктору психиатру или симпатичной женщине?
- Тебе.
- Ах, негодник.
И тут Галя обняла меня и мы поцеловались.

Дальше неинтересно рассказывать. Нас отправили домой, где меня уволили из армии, возбудили дело, судили за гибель людей и только лишь вмешательство адмирала Антонова спасло от тюрьмы. Ни на суде, ни при следствии все пытались не упоминать о "Проекте 48", а так... ссылались на аварийную ситуацию близ берегов Америки. Одна радость - это Галя, она верила в меня и мы после свадьбы уехали в Кинешму к ее родственникам...

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.