Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Приключения, написана 2012г.

Красный песок


ПРОЛОГ
 
До чего  же болит голова. Я открываю глаза и вижу встревоженные глаза матери. Она склонилась надо мной и пытается расстегнуть пуговицы на рубашке.
- Леня, тебе плохо? Ты чего-то говорил…
- Я хочу пить.
Отстраняю руку матери и пытаюсь встать. В глотке все сухо, а вокруг меня спиртовая вонища с примесью пропана, будь то, сначала, облили спиртом, а потом, добавили аромат неизвестных салатов.
- Ты бы помылся, - говорит мать. - Вчера, как тебя дружки привезли, так, не раздеваясь, ты и спишь.
И тут я вспомнил, что вчера у меня было выступление. В «Ариэле» я пел арии из каких-то опер  и оперетт, а потом, получил толстую пачку денег и, кажется, пропил ее с друзьями.
- У нас чай есть, такой, покрепче…
- На столе, в кухне, я приготовила.
Пытаюсь встать на ноги и чувствую, что ведет.… Сначала пол стал раскачиваться, а потом, стены, стулья и стол пытались предотвратить мое движение. Мать не помогает, она медленно идет за мной. Вот и кухня, на столе большая кружка крепкого, черного чая. Плюхаюсь на стул и с наслаждением тяну темное, горькое пойло.
- Где ты вчера был? – спрашивает мать.
- После консерватории двинули с друзьями на халтурку, а потом, конечно, обмыли успех.
- Твои дружки говорили, что вы, там, набезобразничали. На тебя составили протокол и теперь тебя ждут неприятности в консерватории.
Вот, черт. Совсем не хочется встречаться с деканом, у него уже этих бумаг, о моих подвигах,  несколько штук. Последняя встреча была две недели назад, Петр Алексеевич слюной брызгал. Орал, что такому засранцу, как я, нет места в рядах служителей Мельпомены. Что еще один такой случай и он вышвырнет меня из консерватории. Похоже, этот момент настал. От чая мне стало полегче, в носу зачесалось и пара чихов, просветлила башку.        
- Я сейчас поеду в консерваторию. Дай чего-нибудь пожевать.
- Сначала, помойся.
- Иду.
 
Иду по коридорам консерватории, где-то за дверями играет пианино и скрипки, за другими,  слышен разнообразный  гул поющих голосов. У комнаты 312 я остановился и перевел дух. Осторожно приоткрываю двери. В классе три человека. За роялем,  худая женщина с помятым лицом и кудряшками волос, прикрывающих морщинистый лоб.  Это Карла Вильгельмовна, прекрасный аккомпаниатор. Рядом, на стуле, пристроилась  Галина Васильевна, грузная, мощная женщина, по-моему, всегда в одном и том же парике. Это мой преподаватель. У рояля стоит белокурая Лера, она томным голосом тянет монолог их Севильского цирюльника. Когда я вошел, все смолкли. Галина Васильевна повернула ко мне голову и презрительно смотрит, как на ненужное бревно.
- Здравствуйте, - приветствую их.
- Ты зачем пришел? – спрашивает Галина Васильевна.
- Заниматься.
- Тебя ждет декан. Боюсь, что нам с тобой больше заниматься не придется.
- Но…
- Не тяни время, не мешай проводить занятие. Карла Вильгемовна, начинайте со второго такта.
Она отвернулась от меня. Опять, заиграл рояль и Лера, вдруг,  пискнула неизвестно что и запнулась. Галина повернулась ко мне, с лицом быка.
-  Ты понимаешь, что ты наделал. Я все силы на тебя положила, довела тебя до последнего курса. Мы год готовили Кармен и я уже надеялась, на прослушивание в Маринке. А ты… Из-за бутылки, из-за своих сраных друзей, все сорвал. Вон из класса.
 
Петр Алексеевич, уже не орал. Он сидел за своим столом и вяло говорил.
- Леонид, я очень расстроен, что ты не сделал выводов из своих последних выходок. Вчера ты опять напился, безобразничал в общественном месте  и мне, придется тебя выставить из консерватории. Ты талантлив, у тебя изумительная память и слух, но все это ты утопил в вине. Вот тебе приказ об отчислении, - он кидает на стол лист бумаги.
- Петр Алексеевич…
- Ни слова больше. Не уговаривай, не выдумывай глупостей, забирай в отделе кадров документы и… можешь идти куда угодно.
- Хорошо.
Так и есть, допрыгался.
 
В отделе кадров меня пожалели. Начальник, бывший вояка, добрая душа, бросил передо мной чистый лист бумаги.
- Чтобы ты не портил окончательно себе жизнь, напиши заявление, что хочешь уйти отсюда по собственному желанию. Если  не напишешь, то в трудовой книжке поимеешь запись, что выгнан за пьянку,  это, на всю жизнь грязное пятно, а так… по собственному решению.
Я соглашаюсь и пишу заявление. Мне выдают документы и, теперь, все. Я свободен.
 
Три дня меня ломает от нечего не делания. Друзья сразу исчезли, знакомые девушки тоже, все, поголовно, стали  занятыми, а моя подруга Варька даже не поднимает трубку телефона, к музыке и пению чего-то не тянет, даже, пить одному не хочется. Мать молчит и, только, приглашает поесть.
Однажды, пришел дядя Саша, большой друг нашей семьи. Он сел на стул рядом со мной и пригладив бороду спросил.
- Леня, ты не хочешь поехать со мной в тундру, искать алмазы?
- Чего? – с удивлением смотрю на него.
- Понимаешь, я еще не до конца набрал экспедицию. Требуются чернорабочие, а где их взять-то. Там, куда приедем, за тысячи верст ни одного жилья. Вот, и набираю работяг везде. Да, вот беда, никто не хочет, ехать за низкую зарплату. Никто. А с тебя спрос не велик, поедешь со мной, почти, как на прогулку. За работу накормим, обуем, оденем, может кое-что и подкинем. Если алмазы найдем, озолотятся все.
- Я не знаю. У меня тоска…
- Дурак, я еще не все сказал. Лето отработаем, возвращаемся сюда. Я здесь сочиняю, такую замечательную бумагу, что тебя примут на первый курс горного института, на любую кафедру, куда хочешь.
- Без экзаменов?
-  Ты же сдавал экзамены в консерваторию?
- Сдавал, но четыре года назад.
- Сделаем переводку. Только не говори, что там другие экзамены. Кроме твоей музыки, были еще и общеобразовательные предметы, вот, их и зачтут, а физику и химию заменим справкой с геологического управления о твоей практике в геологоразведочной экспедиции.
- Разве так можно?
- Все можно, когда есть большие связи. Так поедем?
- Поедем, - вяло ответил я.
Мне уже было все равно куда ехать.
 
 
 
СУХИЕ   БОЛОТА
(ПРОШЛО ВОСЕМЬ ЛЕТ)
 
- Леон, как ноги?
Это меня спрашивает мой коллега по  изыскательской партии Альберт Сориас.
- Хреново. Смотри, как распухли, почернели и  покрылись язвами. Мне бы лучше сейчас попасть к хорошему врачу...
Я задираю штанину и показываю ему одну ногу. Черно-красная поверхность охватывала икры до ступни.
- М-да..., - он разглядывает кожу ног, - сеньор Гомес будет очень недоволен, но все же я отвезу вас  в город. А там дальше, ищите больницу и врачей сами. Время в обрез, мне еще надо в правление, утвердить точку для бурения и заказать вышку.  Я, честно говоря, не хочу, чтобы меня уволили из-за вас.
- Ладно, Альберт, спасибо и на том, что хоть подвезешь.
- Поехали, а то я сегодня даже не успею заказать трейлер для перевозки имущества.
Он подставляет мне плечо, обхватывает рукой, доводит до машины и помогает  залезть в джип. Сам садится рядом и мы несемся среди кустов, по песчаной дороге к городу....
- Леон, как ты считаешь, я правильно ставлю вышку?
- Я тебе уже говорил, Альберт, здесь нефти нет. Она должна быть выше. Зря вы с Гомесом затеяли это дело...
- Ха... Чтобы лезть в горы, нужны дороги и новое оборудование, а это деньги...
- Вы здесь больше их потеряете.
- Послушай, почему ты так уверен, что нефть наверху? По всем признакам она должна быть даже у побережья. Выше этой долины - не может быть нефти.
- У нас в Карпатах, аналогичное строение пластов и вся нефть в горах.
-  Это  еще не значит, что она должна быть также здесь. Я уверен, что мы найдем ее на той точке, которую я отмечу.
Мы выезжаем на берег реки, вдоль которой тянется дорога. Река, так себе, она явно не глубока и вытянутые отмели покрыли ее поверхность. Нас здорово тряхнуло на камнях. Мы проехали молча минут десять и тут Альберт заворчал.
- Смотри, в этой местности еще и люди есть. Вон какая- то женщина впереди, руку тянет... Подберем?
- Бери.
Противно скрипят тормоза. Облако пыли, сначала накрывает нас, потом уносится ветром куда-то за спину.
- Сеньоры, - на  нас смотрело юное загорелое существо, - вы случайно не в Плинт...?
- Да, туда, - приветливо отвечает Альберт. - А как вы здесь оказались?
- Иду, вон, от туда, - она делает отмашку на горы, - с фазенды Красный Песок... Возьмите меня с собой.
- Забирайся...
Она запрыгивает на заднее сиденье. Машина тронулась и опять начала глотать километры, чего-то похожего на дорогу.
- Постойте, постойте, - удивляется вдруг Альберт, поворачиваясь к девушке голову, - но с той стороны к фазенде подведена дорога, хорошая, асфальтовая дорога...
- Мне  не надо в ту сторону и к тому же, я уже не в первый раз пересекала эту местность, так что...
Нас подкинуло и девушка вдруг замолчала.
- Давайте знакомиться, - предлагает Альберт, - мы инженеры изыскатели, меня зовут Альберт Сориас, а вот этого молчуна, Леон Соколоф.
- Так это вы ищите нефть? Я слышала о вас. Меня звать Марта Райхенау.
- Вы немка?
Девушка засмеялась.
- Как скажу фамилию, так все задают один и тот же вопрос. Вот уже растет третье поколение Райхенау на этой земле и,  похоже, давно смешалась германская кровь с местной, а меня все равно считают немкой...  Кстати,  фамилия вашего приятеля Со-ко-лоф. Он кажется русский?
- А вы спросите его.
- Я русский, - наконец высказался я, - и не здешний. По контракту нанялся в эту геологическую партию...
- Что, приехали прямо из  России?
-  Прямо из России.
- Хм...
Она задумалась. Впереди показалась лента шоссе.
 
До первых построек города доехали за полчаса.
- Марта, - спрашивает Альберт, - вы часто были в этом городе?
- Часто.
- Не подскажите, где здесь больница?
- Подскажу. На улице Мэри Роз.
- Где это?
- Заверните вот сюда, я вам покажу дорогу...
- А вам где сходить?
- Это рядом с моим домом. А что, вам надо в больнице?
- Да вот, Леон заболел, хочу показать его врачу.
-  Теперь заверните направо. Вон большое здание.
Мы подъезжает к большому подъезду  и я с удивлением читаю на стене английскую надпись: “Военный госпиталь США”.
- Марта, разве здесь нет других лечебных заведений?
- Есть еще больница для бедных, в другом конце города, но  я думаю,  что не место такому синьору, как вы, там.
- Ладно, я выхожу здесь, - говорю я, - помоги мне, Альберт.
Они оба соскакивают с машины.
- Вы не можете ходить? - интересуется Марта.
-  Трудновато...
- Давайте я тоже помогу.
Девушка и Альберт подхватывают меня с двух сторон и тащат к парадной.
 
В приемном покое пустынно. Дежурная сестра, увидев девушку, вдруг заулыбалась.
- Марточка, твой папа занят. Он так  обрадуется, что ты явилась. Две недели после того,  как ты удрала, был сам не свой.
- Зена, прими больного.
- А..., - тут она соизволила заметить меня и Альберта, - положите больного вот на эту каталку.
Она пальцем тыкает на стену, у которой стоит ложе на колесиках. Альберт закидывает меня на каталку и поспешно прощается.
-  Извини, Леон, мне пора. Я к тебе заеду попозже. Пока.
Тут он, как метеор, исчезает.
- Зена, - это обращается к ней Марта, - оформи на этого парня карту, а  я поищу отца.
- Он занят, к нему нельзя..., - вопит сестра вслед удиравшей по коридору девушке. - Ох уж эти дети...,  горе, да и только. - Зена выдергивает из пачки бумаг новую папку. - Сеньор,  говорите ваше имя, фамилию, покажите страховку, паспорт или права, подскажите группу  крови, что у вас болит...
 
Марта и ее отец пришли через двадцать минут. Это был старик с горбатым носом и толстыми седыми бровями.
- Дайте его дело, - требовательно забасил он. - Так вы русский?  Ага, 29 лет, инженер, не женат. На что жалуетесь?
- У меня ноги...
- У всех ноги, ну-ка заголите ему брюки.
Зена вылетела из-за барьера и поспешно засучила мне брюки. Доктор склоняется надо мной  и внимательно разглядывает колени и икры.
- Молодой человек, где вы подцепили эту пакость?
- Что это, доктор?
- Где вы работали последнее время?
- В долине... Так что у меня?
- Одна из форм дерматита.
- Но я не могу ходить...
- Это исправимо. Ноги опухли, мышцы болят... Господин… Соколофф, - он читает мою фамилию, - а как у вас дела с деньгами?  У вас есть полис или вы платите наличными?
- У меня есть полис, фирма оплачивает все.
- Ну, что же, это хорошо. Сестра, его в корпус два к доктору Шери.
При этих словах Марта ахнула, а Зена послушно закивала головой. Старик обнял за плечи дочь и повел ее по коридору. Сестра вызвала санитаров, которые повезли меня в  другую сторону.
 
Это небольшая комнатка. Меня осторожно перекладывают на кровать.  Санитары убрались и появилась молодая, белокурая, женщина в белом халате.
- Здравствуйте. Я  ваш врач, доктор Шери.
- Надо же, вот не думал, что попаду в руки женщины.
Она улыбнулась.
- Это хорошо или плохо, что я женщина? У вас что, аллергия на женщин докторов?
- В общем-то, да. Вы не обидитесь, на то, что я скажу дальше?
- Валяйте. Я слишком много за день выслушиваю, так что вас тоже выдержу.
- Я всегда считаю мужчин врачей на порядок выше.
 - Для меня это не новость. Но вам придется меня терпеть.
- Я  и не имею на вас зла и  отдаю себя вам в руки.
- А не боитесь?
- Боюсь.
- Хорошо, перейдем к делу. Так что у вас, сеньор Соколоф? На что жалуетесь?
- У меня что-то непонятное с ногами...
- Давайте, посмотрим.
Женщина неторопливо натягивает резиновые перчатки и, задрав штанину, смотрит на мои ноги.
- Ну, что там у меня?
- Вы где сейчас работаете?
- В геологической партии. Бродим здесь по пескам в поисках нефти.
- Понятно. В каких районах, не подскажете?
- А разве это так важно?
- Представьте себе, да.  Мы должны определиться, в какой местности гуляет эта... это заболевание.
- Но я был во многих районах. Мне их перечислять?
- Да, конечно.
- Западней фазенды Красные Пески, район Сухих болот, плоскогорье Саламандры...
- Понятно. Что вы делали в районе Сухих болот?
- Я же говорил, я в геологоразведке. Мы там рыли шурфы, бурили землю.
- Вы рабочих нанимали, для работы в этом районе?
- Нанимал, несколько человек, в основном мексиканцев.
- Все правильно. Они уже здесь...
- Скажите, вы знаете, что это такое? Чем я болен?
- Знаю.  Это особая форма дерматита... Она очень долго лечится.  Мы  будем  вас лечить.
- Не хотите ли вы сказать, что я подцепил заразу в Сухих болотах?
- Так оно и есть.
 
Лежу в белоснежной постели и вспоминаю... как все началось.
 
Этого старика я нашел на западной границе Сухих болот. Он держал захудалую бензоколонку. Я подъехал к ней, чтобы заправиться и размять кости, а старик в этот момент валялся в плетеном кресле перед крыльцом под дырявым шезлонгом.
- Привет, - я вышел из машины и кивнул головой.
Старик поднял голову.
- Здорово. Никак заправляться будешь?
- Буду.
- Сколько?
- Тридцать литров.
Он, кряхтя, поднимается с кресла и еле-еле плетется к машине. Я присаживаюсь на ступеньки дома.
- Судя по акценту, ты иностранец? - спрашивает старик.
- Да.
- Из Европы?
- Из России.
Он кивает головой.
- Я слышал о вас, весьма много не лестного, но не верил, что в наш век есть полу идиоты или окончательные дураки с ядерной бомбой и космонавтами. Я вижу, что вы вполне приятный и симпатичный молодой человек. Вы турист?
- Нет. Я геолог. Подрядился сюда в одну из компаний на поиски нефти.
- Понятно. Хотите пива.
- Нет. Меня на такой жаре развезет.
- А я вот не могу, только при такой жаре и пью. Я ведь всю жизнь здесь  работал, женился, растил детей и всегда потреблял только этот напиток . Если не секрет, что ищете...?
- Зовите меня Леон Соколов.
- Хорошо Леон. Меня Мики Маркас. Так я повторяю, что ищете?
- Нефть.
- Ха... А не боитесь?
- Чего?
- Конкурентов.
- Я как-то не задумывался над этим.
- А зря. Здесь такие конкуренты, голову свернут если нужно.
- Кто же это?
- Вы, какую компанию представляйте?
- Мексиканскую, сеньора Гомеса.
- Слышал о такой. Но здесь еще есть интересы американских, испанских и японских компаний. Сеньору Гомесу с ними не справиться. Поверьте моему опыту.
- А вы  работали  в этих компаниях?
- Нет. Всю жизнь работал с машинами, но все события в этом районе касались и меня. Мои родственники, отец братья, потом  дети  работали в разных компаниях, так что то, что  происходило в этих местах, мне известно.
- Сколько с меня?
- Два доллара.
- Я постараюсь учесть  ваши предупреждения, Мики.  Вот деньги. До свидания. Я рад, что встретился с вами.
Я поднялся и подошел к машине.
- Один, последний совет, Леон. Не копайтесь в земле  Сухих Болот.
- Почему?
- Во-первых, там  очень опасно. А во-вторых, там нет нефти.
 
В городе никак не мог набрать рабочих на работу в Сухие болота. Даже безработные шарахались при названии этой местности. Мой коллега, Альберт Сориас, узнав о моей затее,  засомневался.
- Может не стоит вообще забираться туда.  Уровень Малаховича здесь очень глубокий, я смотрел карты разреза этого района...
- Это чушь. Не может этого быть. Если сравнивать остальные районы, то у них уровень выше, а здесь вдруг получилась дыра. Это противоречит всем законам природы.
- Чего ты хочешь?
- Сделать здесь пробный взрыв.
- Не вижу в этом логики. Карты сделаны недавно, американские компании, по нашей договоренности, повели здесь изыскания и, ни у кого, нет сомнений в любых дырах, а у тебя, вдруг, появились.
- Я привык сомневаться.
- Сеньор Гомес не позволит тебе расходовать средства на пустые проекты.
- Альберт, ты ни кому не говори, ну подумаешь, один только взрыв.
- Не знаю, Леон. Я ничего не видел, ничего не слышал. Если ты что и сделаешь, то мне об этом будет неизвестно.
- Спасибо и на этом.
 
Я продолжил поиски рабочих и мне удалось заманить в свои сети двух бедолаг, мексиканцев из соседнего штата.
- Сколько заплатите, сеньор? - спросил здоровенный  Хосес
- Двадцать центов в час.
- Мало для Сухих Болот.
- А какая разница, Сухие это Болота или плоскогорье Саламандры?
- Большая, сеньор, говорят,  Болота отравлены. В низменности Карамес, есть поселок Дунду, где находятся больные, в основном, те, кто заболел инфекционными болезнями в этом штате.  Там есть много больных из Сухих Болот.
- Я не слышал о таком поселке...
- Конечно, и не услышите, там такой забор, колючки столько намотано, охрана, никто не знает, что там делается.
- Раз никто не знает, откуда ты знаешь?
- Слухи, сеньор, об этом все говорят.
- Ладно, я набавлю вам за страх еще пять центов.
Они переговариваются.
- Хорошо, сеньор, мы согласны.
 
С молчаливого согласия Альберта, я вывез с нашего лагеря  машину-лабораторию для исследования взрывных работ. Мексиканцы ждали меня в баре при дороге. Они были уже навеселе.
- Сеньор, - вопил  толстый Хосес, увидев меня в дверях. - Сеньор, давайте пропустим по стаканчику.
- Я за рулем.
Эта фраза вызвала смех у всех окружающих, кто слышал меня. Здесь на дорогах, каждый второй шофер принимает долю алкоголя.
- Ничего, сеньор, это вашему здоровью стаканчик не повредит. Салли, - орет он бармену, - уважаемому гостю, плесни Бычьей крови.
Пол стакана ядовито красного вина появилось передо мной. Только я его взял и тут Хосес, по-медвежьи, обхватывает мои плечи  и ведет в угол бара, где собралась компания мексиканцев. Седая древняя старуха сидела среди  четырех парней и цедила через гнилые зубы стакан вина. Остальные не обращали на нее внимания и болтали на своем языке, бог знает что. При виде нас, компания зашевелилась, раздвинулась, откуда-то возникли две табуретки и мы втиснулись в  круг собутыльников.
- Мы сейчас  с сеньором едем взрывать пески, - похвастался всем Гиле.
- У сеньора есть динамит? - сразу поинтересовался молодой парень. 
- Есть.
- Продайте мне. Я вам заплачу...
- Я не могу. Мне динамит нужен для исследования строения земли.
Они все с любопытством уставились на меня.
- Как это? - опять заговорил молодой. - Кругом столько взрывают..., а вы вдруг исследуете. Вы ученый?
- Инженер. У меня в машине аппаратура, которая позволяет улавливать колебания земли. Таким путем мы определяем  глубину залегания пластов...
- Я догадался, вы ищите нефть.
- Правильно.
- Вы бы могли и не тратить динамит, вот наша бабушка, вам точно может сказать без всяких взрывов, есть здесь нефть или нет. Эй, бабуля, объясни сеньору.
Старуха отрывает стакан от губ, поднимает голову и смотрит мне в глаза.
- Ты будешь много страдать, - шамкает она губами, - но все кончится хорошо..., если...
- Да брось ты, старая, колдовать, - прерывает ее молодой парень. -  Лучше скажи, нефть в Сухих болотах есть?
- Давно - давно, - начинает раскачиваться на стуле старуха, -  здесь были гринго, они долго копались в земле в разных местах. Деньги давали всем, кто с ними работал, много давали. Нашей семье перепало, тоже, много  денег, потом  самому младшему брату повезло. Его наняли на работу в Сухие Болота, как говорил он, там решили построить дорогу. Брат пришел радостный, две пачки долларов принес, а на следующий день его убили... Говорят, всех убили, кто работал с братом... Но он никогда не говорил,  что  в Болотах была нефть. Гринго через некоторое время уехали, дорога растворилась в песках, а место где ребята работали, оказалось проклятым. Не ходи туда, сеньор, быть беде...
- Не каркай, бабка, - прервал ее Хосес, - лучше выпей еще вина. Эй, Салли, пришли нам еще стаканчик.    
Девушка - официантка принесла пол стакана вина и поставила на  стол, Хосес  подтолкнул его бабке, та  обхватила его морщинистыми пальцами, и  поднесла  к губам, после чего закрыла глаза.
- Когда поедем, Хосес? - спросил я.
- А сейчас... Еще один стаканчик и тронемся. Мики, я правильно говорю?
Второй напарник, которого я тоже завербовал, кивнул головой.
 
Сухие Болота,  болотом и не пахли..., кругом один песок и мелкий корявый кустарник, правда, цвет местности, был не желтый, а какой то беловатый. Где-то южнее, вдали, были видны горы, там находилась пресловутая фазенда Красный Песок. На севере, видны макушки пирамидальных деревьев.
Из-за жары, я в шортах и полукедах. Сижу в машине, налаживаю аппаратуру. Парни копают шурфы, в метрах восьмидесяти от машины. Земля такая плотная, что ребята используют лом и лопату.  Шурфы даются с большим трудом. После того, как выкопали первую дыру в земле и приступили ко второй, Хосес  начал прыгать на месте.
- Инженер, инженер, - вопит он, - иди сюда. Посмотри, что мы нашли.
Соскакиваю  из будки машины и иду к нему. У не докопанного шурфа, на песке лежат два человеческих черепа. Это неандертальцы, судя по строению, это современные кости.
- Чего орете, черепов не видели?
- Видали, а ты посмотри на затылки.
В затылках видны маленькие, круглые отверстия.
- Похоже, пулевые отверстия.
- Вот именно. Бабка недаром говорила об исчезновении здесь людей.
- Хорошо, вы нашли черепа, теперь работать не будем?
- Да, выкопаем вам ваши ямы, инженер. Только вот,  нехорошо шевелить прах мертвых.
- Не шевелите. Выкопайте шурфы левее, метра на три от этой ямки.
Через некоторое время опять вопль.
- Инженер, и здесь кости.
Что за дьявольщина? Подхожу к ним, у ямки лежат две берцовые кости.
- Ребята, копайте, где хотите, только заложите мне взрывчатку.
 Они кивают головам. И послушно, стали копать шурф чуть правее.
 
 Наконец динамит заложен, датчики подключены к станции и я застыл над приборами и самописцами.
- Сеньор, пора, - торопит у машины нетерпеливый Хосес.
- Сейчас. Закрой дверку машины и отсчитай до пяти, потом жми ручку динамки...
- Хорошо, сеньор.
Хлопнула дверца и через пять секунд  машину тряхануло, самописцы  сорвались с мест и бешено заелозили по ленте.  Через некоторое время раздался стук в дверцу.
- Сеньор, скоро?
- Сейчас.
Самописцы успокоились и я открыл дверцу. Передо мной две фигуры покрытые пылью желто - беловатого  цвета.
- Ух, ты. Парни, на кого вы похожи. Отряхнитесь. У меня здесь приборы, в таком  виде сюда нельзя.
Мики и Хосес отходят от машины и начинают хлопать себя руками, отряхивая с одежды песок и пыль.
 
Своих мексиканцев я нашел  здесь в   больнице через два дня. Вид их ужасен. Лица замотаны бинтами, руки тоже. Я их даже не признал, если бы они сами не подсказали, как их зовут.
- Сеньор, это я, помните, Хосес, а это Микки.
Одна из мумий, ткнула обмотанной рукой в себя, а потом на соседа.
- И вы здесь? Как у вас дела?
- Да, ничего. Видите, как нас обмотали, - он обводит рукой себя и партнера. – Кормят здесь хорошо, кругом чисто, в садике гуляем каждый день, одно плохо выпить не дают и свободы никакой.
- А как дела с лечением?
- Никак. Первые дни мазали тело какими-то мазями, а вчера все бросили. Говорят, завтра перевезут в какой-то санаторий, там закончат лечение. Помните, я вам говорил про поселок Дунду, где находятся все, кто работал в Сухих Болотах. Похоже, нас туда.
- Меня, видно, тоже, отправят туда.
- Послушайте меня, сеньор, не рвитесь туда. Всеми руками отбивайтесь от этой поездки, попасть в этот поселок, это значит гнить в нем заживо.
- Но вы то, знаете об этом и едете туда.
- Нас посылают силком. Сеньор, мы хоти вам сделать предложение. У вас заболевание поменьше, чем наше и вы, может быть, сможете вырваться из этого места. Лучше всего удрать, а может быть, сможете договориться с руководством госпиталя, вас отпустят. Но вы помните, там, в баре, где мы пили, вы встретили нашу бабку. Найдите ее, она вам поможет. А если она вам поможет, то и нам тем более. В поселок Дунду можно подкинуть  ее лекарство.
- А здесь разве нет никаких лекарств?
- Нас не лечат, мы здесь, как подопытные кролики, на нас проверяют действие непонятных мазей. Один, мексиканец-санитар, говорил, что мы жертвы  одного из видов  химического вооружения. Это такие  порошки, которым американцы специально засыпали Сухие болота.
- Откуда этот санитар, знает?
- Поживете здесь неделю, вам еще не то расскажут. Расскажут сколько людей в Дунду и сколько лежат здесь с легкими поражениями кожи, и как их лечат.
В комнате появляется здоровенный санитар. Он осматривает замотанных парней и, вдруг, рявкает.
- А ну, вон отсюда, вонючки. Там вас машина ждет, а вы здесь болтаетесь.
Мексиканцы понуро заковыляли к двери. Неожиданно одна из фигур повернула ко мне голову.
- Сеньор, не забудьте нас. Найдите старуху.     
 
Шери уже не рассматривает мои ноги. Она садится на стул, напротив моей койки и  закидывает свою красивую ногу на другую ногу.
- Господин Соколофф, мы провели предварительные анализы и, в общем, ничего хорошего не нашли. У вас  есть повышение лейкоцитов в крови, а с кожей, похоже, вы получили заражение  вируса Венса. К сожалению, мы еще не имеем для этой болезни ни методов лечения, ни  лекарств…
- Что же меня ждет?
- Либо вы соглашаетесь на операцию и ноги мы вам отнимаем, либо мы посылаем вас в реабилитационный центр, где будем облегчать ваши страдания и заниматься исследовательскими работами по уничтожению вируса.
- У вас красивые ноги?
- Чего?
- Ноги, говорю красивые. У меня мелькнула мысль, такая наглая и для вас, может быть, не приемлемая. Если я вылечусь, вы не проведете передо мной сеанс…, стриптиза.
Она смотрит на меня с интересом.
- Вы уверены, что вылечитесь?
- Уверен, но в этом вы мне должны помочь.
- В чем будет заключаться моя помощь?
- Во-первых, вы не пошлете меня ни в какие санатории, ни в какие центры, а оставите… здесь.
- Это невозможно. В госпитале запрещено держать людей на длительное лечение. Вы, наверно, знаете, каждое заболевание имеет срок лечения. Есть отклонения, но и то, в том случае, если человек пошел на поправку. Для длительного же лечения, есть реабилитационные центры, хосписы, спецбольницы и санатории.
- Я не о том говорю. Я ухожу из вашего госпиталя по своему желанию.
- Это уже невозможно, у вас заразная болезнь.
- Вот, я и прошу отпустить меня без шума. Я исчезну из вашего поля зрения, для того, чтобы потом возвратится здоровым и получить удовольствие от сеанса стриптиза, который вы мне представите. Обещаю, что во время моего исчезновения, ни один человек, не сможет заразиться от меня.
-  Это не реально. Я вам дам время, два дня, чтобы вы решились, либо на операцию, либо переедете в спец стационар.
Она поднялась и вышла с палаты.
В палату заскочила Марта. Она остановилась у кровати.
- Как у вас дела, Леон?
- Плохо. Мне хочется удрать отсюда, но доктор Шери запретила. Я уж ее вовсю охмурял, клялся в любви, обещал золотые горы, прекрасный секс и длительную поездку в Канары, но она  от всего отказалась и приговорила меня к лишению свободы. Разве это справедливо, Марта?
Девушка смеется.
- Нет, не справедливо.
- Марта, мне надо увидеть одного человека, который мне, действительно, может помочь, но для этого надо тихонечко исчезнуть отсюда.
- А вы не поделитесь со мной. Что это за человек?
- Поделюсь, но только никому…, - прикладываю палец к губам. – Тсс… Это колдунья. Она согласна  поехать со мной на Канары, если я в течение этой недели не окажусь у ее ног.
- У нее красивые ноги?
- Нет, ей почти сто лет.
Марта опять смеется.
- Вы меня дурите, Леон. Это нечестно.
- Хорошо, буду серьезным. Марта,  в этой  стране я недавно и еще не приобрел хороших друзей. Получилось так, что  я только что познакомился с вами и ваше лицо…, в общем, я подумал, что вы могли бы помочь мне. Доктор Шери приговорила меня либо к операции, либо к лепрозорию. Она говорит, что нет методов лечения моих ног, только одно, их оперировать или закатать меня в дальние места, где я основательно сгнию. Но…, я знаю одну колдунью, которая  может лечить таких несчастных, как я. Вот мне и хочется отсюда тайно удрать и приехать к ней.
- Это правда?
- Да.  
- А если я пойду к Шери и поговорю с ней…
- Поговорите, только не скажите ей, что я хочу тайком  удрать из госпиталя, иначе, на меня оденут кандалы.
- Не оденут. Это обещаю вам, я.
Девушка кивает мне головой и уходит. 
 
Вечер проходит занудливо тихо. Перед самым сном появляется санитар. Он приносит мне утку и бросает ее на одеяло. На ломаном английском объясняет.
- Вас…, приказали…, запереть…
- Кто?
-  Доктор Шера…
Он достает из кармана ключ и показывает мне. Я в отчаянии. Неужели, Марта заодно с Шери? Санитар выключает свет,  выходит из палаты и я слышу, как щелкает замок в дверях от поворотов  ключа.
 
Кто-то трясет меня. Открываю  глаза. В комнате темно.
- Леон, - слышу шепот. – Это я. Я привезла кресло, вам надо перебраться в него.
- Марта?
- Тише. Дежурная сестра спит.
Невидимые руки помогаю мне сесть на кровать и помогают развернуться.
- Помогите мне, - шепчет она, - кресло у кровати.
Руками я нащупываю большое колесо, за ним сиденье кресла. Отжимаюсь от кровати и, с помощью плеча и рук девушки, с трудом перебираюсь в кресло. Она набрасывает на меня одеяло  и становиться сзади каталки.
- Да, поможет нам господь, - тихо говорит Марта.
Мягко качнулась каталка, зашуршали шины и девушка вывозит меня в тускло освещённый коридор. Тихо едем к ярко освещенному столу. Дежурная сестра уютно устроилась на диванчик, позади стола, и закрылась одеялом. Мы осторожно проезжаем перед столом и вскоре очутились перед грузовым  лифтом.  Его двери открыты и Марта закатывает кресло туда. Тихо стукнулись двери и тут, кабина задергалась, загудела, затряслась и мы поползли вниз.  Марта сжала губы и тревожно смотрит на индикатор, показывающий этажи. Двери раскрылись и мы оказались в холле госпиталя.  Здесь также полутемно,  дежурный свет слабо освещает помещение.
- Зена…, - шепчет Марта, - Зена…
Из темноты выплыла  полная фигура сестры
- Я здесь. Ох, и допрыгаемся мы с тобой. Меня точно уволят, если узнают про все, что я сейчас делаю. На документы, здесь одежда.
Мне на колени падает узел с одеждой и толстый пакет.
- Зеночка, открой дверь. Если что, все сваливайте на меня.
- Иди уж.
Сестра идет к парадной двери и открывает задвижки замков. Марта вывозит меня на улицу.
- Мы сейчас сядем в машину и… удерем.
Она подвозит к старому «линкольну». Зашвыривает вещи в окно и с шиком открывает дверь.
- Карета подана.
 Девушка  помогает мне влезть в машину. Потом собирает коляску и забрасывает ее в багажник. Садится рядом со мной за баранку.
- Куда едем? – спрашивает меня. 
- К мексиканской границе. Там, у дороги, есть таверна. Я покажу вам ее.
- С богом.
Марта включает двигатель и мы, вдруг,  резко срываемся с места.
 
Уже взошло солнце и в кабине стал накапливаться жар. Марта открыла окна и остановила машину.
- Леон, ты не находишь, тебе надо переодеться.
- Нахожу.
Разворачиваюсь и перетаскиваю мешок с одеждой к себе. Развязываю его и вижу втиснутый в брюки пакет.
- Что это?
- Наверно, Зена приготовила нам поесть.
Я передаю ей пакет, а сам начинаю переодеваться. Еле-еле натянул на себя брюки, рубашку одел легко.
- Я готов.
Поворачиваюсь к девушке и с удивлением вижу, как она навертывает огромный бутерброд.
- Ты, хочешь? – протягивает она остаток бутерброда мне.
- Нет.
- Мне больше достанется.
Она доедает булку и вытирает руки о платок.
- Так, где же твоя таверна?
 
К таверне мы подъехали в полдень. Марта вопросительно глядит на меня.
- Зайди, пожалуйста, туда и попроси официантку, ее звать Салли. Если сможет, пусть подойдет сюда.
Марта вылезает из машины и исчезает в дверях заведения. Вскоре,  из таверны выходит Марта и Салли, за ними вываливается толпа мексиканцев. Вся эта орава подходит к машине. Они окружили «линкольн» и тут один завопил.
- Инженер…, да это же инженер. – Это орет высокий мексиканец, тыкая пальцем в меня. - Помните, - он поворачивает голову к своим друзьям, - машину такую…, огромную привозил и динамит. Его Микки и Хосес к нам приводил.
Мексиканцы загалдели, несколько дружеских хлопков через окно дверцы машины,  я получил по плечу.
- Пошли, выпьем с нами стаканчик, - орет высокий мексиканец.
- Я не могу ходить.
- Вы слышали, он не может ходить. А мы на что? Ребята, вытаскивайте его из машины. Вы его девушка? – поворачивается он к Марте.
- Я… Нет… Я… В общем, я его друг.
- Что его девушка, что друг, для нас это почти одинаково. Друг нашего друга, для нас друг.  Пошли, уважаемая, в бар и отпразднуем  прибытие дорогих гостей. Салли, - теперь он говорит официантке, - беги в бар и приготовь нам тепленькое местечко.
Мексиканец обхватил Марту за плечи  и повел к дверям таверны. Двое мексиканцев, вытащив меня из машины, поволокли туда же.
 
Мы сидим за большим столом и пьем красное вино. Марта выпила второй бокал, уже освоилась с обстановкой, ее щеки покрылись румянцем. Симпатичный мексиканец с тонкими усиками над губой, охмурял  ее, на плохом английском языке, веселыми рассказами.
- Инженер, - спрашивает меня высокий мексиканец, - ты знаешь, где Хосес? Он пропал две недели назад.
- Знаю, американцы его выловили и загнали куда-то в резервацию.
- За что?
- За  то, что он много знает.
- Сволочи, поганые гринго.  Я им еще покажу.
- Где ваша бабушка? Помните, в тот день, здесь сидела старушка.      
- Зачем она тебе?
- Мне нужно вылечить ноги. Она мне намекала, что все может.
- Нет ее, умерла она.
- О боже, - я замотал головой. – Я наверно тоже умру. Если я не вылечу ноги, мне конец.
- Не стони, инженер. Давай выпьем еще по бутылочке и подумаем, как тебе помочь. Салли, - орет мексиканец, - четыре бутылочки за мой счет.
Мы выпили уже по четыре бутылочке вина и я уже не стал надеяться ни на что. В нашей компании, неожиданно появился толстый, лысый  мексиканец, с десятком заплат на одежде.
- Марти, - завопил он, обращаясь к высокому мексиканцу,  - получилось.  Мы взяли его…
Компания оживилась, опять полилось рекой вино. Я уже начал хмелеть. Неожиданно, Марти ткнул  меня в бок локтем.
- Инженер, я знаю, что тебе надо делать. Ты поедешь с ребятами в деревню Игл, это в южной части штата этой поганой страны. Там есть знаменитый колдун, который часто помогает хорошим людям в беде. Он тебе должен помочь. Ты ему скажешь, что высокий Марти просит его, чтобы он вылечил твои ноги. В доказательство, что ты от меня, передашь ему вот эту штучку.
 Мексиканец вытащил из кармана, великолепно исполненную фигурку из зеленого нефрита, раскоряченного в танце ацтека в страшной маске. Камень вделан в  золотую   оправу, из филигранно сделанных  диких цветов.
- Вот, эта штука тебе поможет.
Я взял ее и перевернул. На обратной стороне камня вырезаны непонятные знаки.
- А это что?
- Не знаю. Но могу тебе сказать одно, эту штучку просила тебе передать наша бабка перед смертью.
- Врешь?
- Нет, богом клянусь, нет. Святым Николаем, клянусь.
- Это точно, что эту вещицу бабушка специально просила передать мне?
- Точно. Когда умирала, отдала ее мне и говорила, что я встречу белого гринго, который пил с нами Бычью кровь, он тяжело болен и эта штука ему поможет.
- Чего же ты мне ее сразу не отдал?
- Черт попутал. Меня все ломало, отдать, не отдать. Может штучка-то ценная, за нее много долларов отвалят, а с другой стороны, тебя жалко, молодой, сдохнешь, да  и бабке я обещал.
- Хорошо. Когда поедем?
- Через полчаса.
- А что с Мартой делать?
- Возьмешь с собой. Я вижу, девочка перепилась, погрузим в машину с тобой, пусть едет. Ее здесь без охраны оставлять нельзя, любители женского тела скрутят и увезут на свою потеху в какую-нибудь  дальнюю хижину.
Марта спала, уронив голову на стол. Мартин что-то стал говорить окружающим парням. Те стали подниматься с мест. Двое подошли к Марте, подняли ее  и поволокли к дверям таверны, двое подошли ко мне.
- Гринго, пойдем, – говорит один, на чистейшем английском  языке. - Мы тебя протащим до туалета, а там к машине. Далеко ехать, надо опорожниться.
 
Мы едем на «линкольне». Ведет машину  худущий, нервный мексиканец, который так резко менял скорости, что казалось, мы едем на сноровистом, коварном,  только что запряженном  жеребце.  Рядом с ним, сидит здоровенный соплеменник с автоматом на коленях. На задних сидениях, Марта спит у меня на плече. Давно уже свернули с шоссе и катим по неровной пыльной дороге. Спереди нас, едет джип, за которым возникает столб пыли. Он быстро сносится в сторону из-за сильного ветра.  Очнулась Марта, она приподняла голову и с удивлением оглядывается.
- Где мы? Куда едем?  Это же моя машина.
- Мы удираем от полиции?
-  Нас ищут?
- Да.
- Вот черт.  Куда нас везут?
- В деревушку, где можно отсидеться.
- Как я хочу пить…
- Потерпи немножко, скоро приедем.
- Где колдунья, ты узнал?
- Мы к нему едем.
- К нему…, значит это колдун?
- Да.
- Он вылечит тебя?
- Наверно, вылечит.
Марта смотрит в окно, видит впереди идущий джип.
- А эти, которые в машине и впереди нас… Они не бандиты, нас не убьют?
- Не должны.
- Почему ты так уверен?
- У меня талисман, которому они поклоняются.
- Опять, смеешься надо мной?
- Нет. Вот смотри.
 Я вытаскиваю из кармана пляшущего ацтека и показываю ей. Марта хватает его и рассматривает.
- Здорово. У меня дома много разных фигурок, но вот такой…, еще не приходилось видеть.
- Это личный знак, жреца, - раздался голос спереди. Из-за спинки сидения показалась обрюзгшая, большая голова мексиканца, у которого на коленях  автомат. – Он его носил на животе. Этот священнослужитель имел огромную власть в стране и сам, на вершинах жертвенных пирамид,  лично, вспарывал грудь своим жертвам, когда вытаскивал у них сердца.
- Ой, - Марта  быстро вернула мне этот знак. – Ужас-то какой.
- Вашему парню повезло. – Продолжал мексиканец. - Наша бабушка-колдунья, просила отдать ему эту  штуку. Теперь, он владелец и горе тому, кто попытается отнять ее у него.
Мексиканец отвернулся. Я спрятал знак власти в карман, а Марта уставилась в окно.
- Господи, как я хочу пить.
 
Это была захолустная деревня.  Около, сорока запущенных каменных домов растянулись вдоль дороги. В конце ее была круглая площадь, окаймленная  множеством корявых деревьев, листья которых серебрились от пыли. По центру площади, небольшая католическая церковь с колокольной башенкой.  Мы выехали на площадь и тут же из домов  к нам потянулись люди. Мужчины, в драных джинсах и в темных пончо, с каменными лицами осматривали прибывших. Женщины, одетые в свободные платья, подпоясанные широкими ремнями или поясами,  были более оживлены.   В их темных волосах заплетены цветы из ткани, а на шеи наброшены бусы из полудрагоценных  камней, зубов зверей, монет, у более богатых, даже были видны старинные колье с драгоценными камнями, в сложных переплетениях золотых или серебряных звеньев.
Мексиканцы вышли из машин и тут же толпа встречающих, загомонила и окружила их. Казалось обо мне и Марте забыли.
- Леон, я хочу в туалет,- пищит Марта.
- Сейчас выйдешь, поговори с женщинами. Они помогут.
Толпа вдруг замолчала, все повернули головы в нашу сторону. Толстый мексиканец, который сидел в нашей машине, показывал на нас пальцем и что-то говорил. Люди стали медленно подходить к машине. В окошко просунулась голова толстого мексиканца.
- Вам не повезло. Колдуна сейчас нет, он ушел из деревни.
- Он вернется?
- Конечно, завтра будет здесь.
- Девушке можно выйти из машины?
- Почему нельзя, можно.
- А со мной что делать?
- Вас сейчас отвезем в дом колдуна.
- Марта, можешь выходить, - говорю ей.
- Не глухая. Слышала.
Девушка открывает двери и смело направилась к местным женщинам. Там бурный всплеск жестов и смеси  разных языков. Марту подхватывают под руку и ведут к домам. Ко мне в машину садится тот же худющий шофер и толстый мексиканец.  Шофер заводит машину и мы поехали в сторону корявых деревьев. 
По этой дороге не ездили лет сто. Это смесь густых корней деревьев и мягкой земли. Кроме того, полусухие ветки скребли по кузову машины, нанося ей царапины и вмятины. Выехали на поляну и я увидел неуклюжее строение из толстых бревен. Это было что-то похожее на, приподнятый на сваях, дом, с узкими бойницами окон, с удивительной лестницей,  из сваленных полу стёсанных лесин и грубой тканью, прикрывающей проем двери. Машина остановилась.
- Приехали, - сказал толстый мексиканец. – Гринго, мы тебя здесь оставим. Чтобы ты не умер с голоду, сюда придут две женщины, они тебя покормят, а там…  Жди завтрашнего дня. Придет колдун и решит, что с тобой делать.
- В багажнике машины коляска. Вытащите ее.
- Вытащим.
Мексиканцы вытаскивают меня из машины и волокут по ступенькам в дом. Там, в большой комнате, кидают на шкуру  коровы и уходят.
 
В комнате пахнет затхлостью с добавкой мокрой шерсти. Я подтягиваюсь к стене и сажусь, прислонившись на нее.  Тишина потрясающая и хочется выть.
 
Вечером пришли две женщины. Обе черноволосые, с цветами, вплетенными в косички, обе одеты почти одинаково, в платья, подхваченные широкими поясами.  Одна – помоложе, с озорными черными глазами, другая – постарше, с некрасивым носом и безводными глазами.  Они принесли чугунок и  поставили передо мной.  Я открыл крышку. Запахло чечевицей.
- А где Марта? – По их лицам, понял, что они меня не понимают. – Где девушка, что приехала со мной?
Женщины мотают головой. Та, что постарше, вытаскивает из-за пояса длинную бритву в чехле и показывает рукой на подбородок.
- Вы хотите сказать, что можете меня побрить или мне  самому побриться?
Она замычала и замотала бритвой около своего лица. Ничего не понять. Я провел рукой по подбородку. Щетина неприятно покалывала пальцы. Черт с ними. Я кивнул головой. Женщины оживились. Молодая подобрала миску на столе, ловко замешала в нее чего-то, чуть плеснула воды из ведра у двери, появилась белая вспененная  масса. Женщина зачерпнула ее ладонью и стала мазать мне лицо. Другая, бритвой скребет по коже, снимая остатки бороды. Они, почему-то,  оставили мне усы и, полюбовавшись работой, толкнули поближе чугунок. Старшая достает из-за пояса ложку и жестом показывает, чтобы я ел.
Женщины ушли, утащив пустой чугунок. Опять я один.
 
Проснулся от удара в бок. В комнате полумрак. Надо мной огромная фигура со старой берданкой в руках. Ее ствол уперся мне в живот. Фигура что-то грубо говорит. Я не понимаю и жестами, и голосом пытаюсь остановить мою смерть.
- Я заболел… Меня принесли сюда люди из деревни.
Неизвестный убирает ствол и вдруг на ломанном английском говорит.
- Ты кто?
- Я русский. Меня прислала к вам старуха-колдунья, чтобы вы помогли мне вылечиться.
- Какая старуха.
Торопливо роюсь в своих карманах и достаю фигурку ацтека. Протягиваю ему. Толстые пальцы хватают ее и мужик подносит фигурку к глазам.  Он долго вертит ее, потом бросает на стол. Что-то бормочет на своем языке. Берданку вешает на стенку и уходит за перегородку комнаты.         
 
Через тридцать минут передо мной появляется переодетый мужчина. На нем фартук, борода исчезла, волосы прихвачены ремешком.
- Где болит?
- Ноги… Я не могу ходить.
Задираю штанины. Мужик зажигает свечку, подносит к ногам и начинает изучать кожу. Проводит пальцами по черной поверхности.
- Где ты подцепил эту гадость?
- В Сухих болотах.
- В Сухих болотах?  Где это?
Он поднимает свечку и смотрит на меня.
- В десяти километрах от города Плинта.
- Зачем вас туда понесло?
- Я там проводил изыскательскую работу. Я геолог.
- А где вы познакомились с бабушкой?
- Я не знаю название местности, но это было на главном шоссе, в таверне, недалеко от границы.
Мужчина встает на ноги и идет к столу.
- Ради бабушки, я вас буду лечить, но с условием. У вас деньги есть?
- Есть.
- Дайте мне сто американских долларов, мне надо купить лекарство.
Я торопливо лезу в карман, вытаскиваю пачку денег и протягиваю ему одну купюру. Мужчина берет  деньги и запихивает их за пояс.
- Я сейчас ухожу. Ждите меня завтра.
Он снимает берданку со стены и выходит из дома.
 
Через час, в доме появляется Марти. За ним входит худющий мужчина, лет пятидесяти, с длинными черными волосами. За его спиной короткий  автомат АК. Марти плюхается на пол рядом со мной и жестом показывает незнакомцу, чтобы он присел рядом. Худющий мужчина неторопливо, аккуратно садится у  моих ног.
- Привет, инженер.
- Привет Марти.
- Вот, привел к тебе друга, звать его Диего. Это испанец, его предки, лет шестьдесят тому назад, приплыли в эту страну на заработки, да так и застрял в ней.
- Здравствуйте, Диего.
Испанец кивает головой.
- Здравствуйте, инженер.
- Мы только что прибыли в деревню. – Начинает разговор Марти. - Представляешь, вдоль всех дорог, одни заставы и кордоны.  А, у границы такое творится. Такое. Всюду полиция, отряды спец назначения…
- Что-нибудь ты натворил?
- Да не я, а ты. Ловят-то тебя.
- Меня?
- Ну, да.  Везде повешены твои портреты. Там написано, что из больницы сбежал опасный преступник.
- А про Марту ничего…?
- Ни слова. Она же не опасный преступник. Хочу спросить. Ты как, договорился с колдуном?
- Договорился, завтра он будет меня лечить.
- Завтра, - он задумался, - завтра.  Время поджимает…
- Ты о чем?
- Я боюсь, что какая-нибудь гнида, сможет донести полиции, указав, где ты находишься. Слишком много человек тебя видели. Надо сматываться.
- Я не смогу. Сам понимаешь, подворачивается такой случай… Мне надо, чтобы колдун начал меня лечить. Другой вариант мне не возможен.
- Я тоже так думаю. Вот, что, двое суток мы, может, продержимся. Я еще поговорю с колдуном. А там, надо удирать к южным горным племенам…
- Как я понимаю, в случае продвижения сюда полиции, ты хочешь ее задержать.
- Правильно понимаешь. Вот. – Он вытаскивает из-за пояса небольшой пистолет, немецкий «Вальтер» и две обоймы к нему и протягивает мне. – Это тебе на всякий случай.
- Спасибо.
Запихиваю оружие в карман.
- А теперь, честно, за что тебя ищут? – спрашивает Марти.
-  Понимаешь, Марти, я столкнулся с какой-то тайной Сухих Болот. Это  там, где я заразился… Твои друзья, Хосес и Мики из-за этого, уже попались в лапы каким-то подонкам, связанными с полицией.
- Тайной Сухих болот? Я привел к тебе Диего, чтобы он рассказал тебе все об этом болоте. Его родичи участвовали в осушке этого болота. Говори Диего, инженер, мужик хороший. Сама колдунья, перед смертью, просила ему помочь.
Диего спокойно кивает головой и начинает говорить.
-  Да нет там тайны.  Даже, дети об этом знают. Лет шестьдесят назад, было болото, потом речку, питающее это болото, отвели, а для строительства дороги болото засыпали.
- А ваш отец, где работал?
- Мой отец работал на фазенде Красный песок. Долго работал. Он приехал сюда в начале сороковых работ и сразу устроился на фазенду к немцам, только что эмигрировавшими сюда из Европы, и проработал там до конца сороковых годов. А потом сбежал от хозяев и долго скрывался в горах.
- А что он делал на фазенде?
- Занимался строительными работами. Он мне не рассказывал, конкретно,  что там строил  столько лет. Но вот, про Сухие болота говорил с ненавистью. Дело в том, что немцы не очень-то церемонились со строителями и мертвых и живых часто топили в болоте.
-  Красные пески здорово охранялись?
- Очень. На фазенде был жесткий порядок. Дисциплина ужасная,  объем работы надо было сделать вовремя.
- Деньги-то платили?
- Отец работал инженером и у него был свободный режим, он приносил домой много денег. По крайней мере, у нас в доме всегда был достаток.
- Так все же, в чем тайна Сухих болот?
- Не знаю. Я же говорил, Сухие болота стали засыпать, где-то в середине сороковых годов. Сначала, отвели речку в сторону, а потом, недалеко, километрах в пятидесяти, от этого места, разобрали завод и  все болото завалили строительным материалом. Грейдерами выровняли землю.
- А про заразу, которая сидит в земле и из-за которой я заболел?
- Не знаю, ничего не знаю.
- Тогда, ничего не понимаю, за что же меня ловят? – В ответ, Диего пожимает плечами. -  Почему за мной организовали погоню, как за преступником?
- Вот это мы сами не можем понять. – говорит Марти. - Видно, ты, инженер, либо узнал какую-то тайну, либо на пороге ее открытия.  – Марти встает, подходит к столу, забирает с него ацтека и бросает мне на живот. – Вот эту штуку не бросай и никому не отдавай, она тебе поможет. Мы покидаем тебя. Если в деревне возникнет опасность, к тебе придут мои люди и помогут уйти отсюда. Пошли, Диего.
Он уходит.
 
Днем пришла Марта, в сопровождении двух женщин. Она сразу подбежала ко мне и, встав на колени, поцеловала в щеку.
- Леон, привет, - защебетала она. – Ой, как ты изменился? Усы к тебе идут. Мне нравиться.
- Чего так долго не приходила? Я уж думал, не случилось ли чего.
 – Меня не отпускали к тебе, говорили, что колдун не терпит, когда в его доме посторонние. А тут пришел Марти и сказал, что колдуна сегодня не будет, вот мы и пришли. Как твои дела?
- Завтра меня будут лечить.
- Ой, как здорово.
- А как ты-то проводишь время?
- У меня стало так много друзей. Здесь люди, как дети. Вот, смотри, какой мне подарок сделали парни.
Она лезет в разрез кофты и достает маленький дамский браунинг.
- У них, наверно, здесь целый склад оружия. Мне тоже подарили пистолет.
- Не говори, в каждом доме, где я была, полно пистолетов, винтовок, автоматов и все развешано по стенам. Каждый парень имеет всегда при себе какое-нибудь оружие. Некоторые женщины не любят носит пистолеты под юбкой, но в доме оно всегда у них под рукой. 
Тем временем, другие женщины расставляют перед моей головой чугунок с едой и бутылку с мутной жидкостью.
- Как ты с ними общаешься? – спрашиваю Марту, кивая на женщин. – Они понимают твой язык?
- Очень просто. В основном они понимают по-испански, но здесь свой язык. Если не могу понять, что они говорят, то  дополняю разговор с помощью жестов. Несколько слов я выучила, а с мужчинами легче, некоторые из них понимают английский, а есть и такие, с которыми, вообще, легко говорить.
Женщины разложили пищу, поклонились мне, сказали несколько слов, которых я не понял и ушли.
- Ты ешь, - говорит Марта. – Чувствую, завтра у тебя тяжелый день.
- Марта, скажи мне. Я все лежу здесь и мучаюсь, почему я заболел. Мне рассказали мексиканцы, что очень давно, в Сухих болотах хотели провести дорогу и болота чем-то засыпали?
- Да, но ее не провели. Что-то  там нашли и ее засыпали.
- А что нашли, не знаешь?
- Не знаю, но папа говорил, что это правильно сделали. Когда мои предки купили землю, это я говорю про фазенду Красный песок, то от комаров и всякой летучей нечисти не было отбоя, а теперь у нас спокойно.
- А пыль с болота, к вам не залетает?
- Нет. Пыли, почти, не бывает.  Ветер-то всегда с севера.  Ну, что ты все о болоте, да о болоте. Лучше подумаем, как нам вернуться. Если тебе ноги вылечат, это будет фурор для папы и Шери. Шутка ли, какой-то колдун переплюнет все медицинские премудрости  науки.
- А если не вылечит?
- Вылечит. Мне местные говорили, что у колдуна был еще один такой же, как ты больной, он его вылечил.
- А кто он, ты знаешь?
- Нет, но он сам тебе может сказать об этом, если, конечно, захочет. Так что мы скажем Папе?
- Что его медицина нам к черту не нужна.
Она хохочет.
- Так его. Представляю его физиономию. Ты ешь, ешь. Я уговорила теток, чтобы они здесь не болтались, уходили  и не мешали нам говорить, после принесу им пустую  посуду.
 -  Ты видела свою машину?
- А…, - она махнула рукой. – Вчера увидела ее мельком, вся во вмятинах, царапинах. А сегодня, утром обошла всю деревню, нет ее.
- Думаешь, украли?
- Наверно, нет. Они же в чем-то порядочные. Думаю, привезут.
Я подтаскиваю чугунок и открываю крышку, внутри кукурузная каша.
- Хочешь?
- Очень хочу. Я все время хочу есть. У местных неудобно спрашивать добавки, а лишний бутерброд или ложка каши мне не повредят.
Она, без стеснения, устроилась рядом со мной и мы умяли кашу за десять минут.
 
Рано утром, следующего дня, меня разбудил скрип колес, голоса и грохот падающих вещей. В дом вошел колдун.
- Как себя чувствуешь, гринго?
- Все надеюсь на хороший исход.
-  Правильно, все мы должны на что-то надеяться. Я здесь пригласил несколько парней помочь нам. Видел у тебя деньги, заплати им.
- Сколько? Я не знаю здешних расценок.
- По десять американских долларов. Здесь пятеро ребят. Значит пятьдесят долларов.
- Хорошо, деньги отдать им или вам?
- Отдай мне.
Я вытаскиваю деньги, отсчитываю нужную сумму и передаю колдуну. Тот кивает головой, убирает доллары за пояс. Потом протягивает руку.
- А теперь, все вещи, которые у тебя есть, передай мне. Сейчас тебя разденут и нежелательно, чтобы из тебя вываливались предметы на радость моих рабочих. Не беспокойся, после лечения, я тебе все верну.
- Хорошо.
 Вываливаю на одеяло пистолет с тремя обоймами, портмоне с документами, часы, пачку денег и ацтека.
Колдун с уважением поднимает оружие, оглядывает его, потом сгребает в кучу все остальные вещи и уносит за занавеску.
 
  За стенками слышны стуки топора, молотка, непонятная речь, грохот падающих бочек, звон металла. Часа через два все угомонились, но в дом стал проникать запах костра, дыма и горелого молока. Неожиданно, в комнату вошли два здоровых парня. Они без церемоний подняли меня с пола и поволокли из дома.
 
На улице подвешен, над костром, большой чан, покрытый крышкой, в котором что-то бурлило. Недалеко, от костра, под высокой треногой, стоит дубовая бочка. На верхушке треноги зацеплены веревки, концы которых болтаются на ветерке. У самого дома, грубо отесанный топчан, рядом с которым большой деревянный ящик, накрытый черной тканью.  Около костра два парня, с тряпками, ждут команду. Один парень,  стоит у треноги. Меня подтаскиваю к треноге. Грубо сдергивают всю одежду и швыряют ее на кусты.  Опускают в бочку ноги и начинают подвешивать  за плечи, за верхушку перекрещивающихся жердей. Теперь, я болтаюсь, чуть цепляя носками за дно бочки. Колдун, что-то гортанно орет. Парни у костра, хватают чан и подтаскивают его к треноге.
- Ты, только, не очень ори, - говорит мне колдун.
Он открывает крышку. Мне показалось, что чан полон кипящего молока, покрытого желтой пленкой. Из мешочка на поясе, колдун вытаскивает черный порошок, высыпает его в чан и начинает палкой размешивать  молоко.  Наконец, эта операция окончена. Колдун что-то орет, парни схватились за веревки  и, я взлетел наверх, мои ноги заболтались над бочкой. Теперь, в бочку переливают молоко и, по команде колдуна, оттаскивают пустой чан в сторону. Колдун опускает руку в бочку и пальцем пробует температуру жидкости. Он смотрит на палец и машет рукой. Меня охватило паром от  молока. Парни начинают медленно опускать веревки. Мое тело поползло в бочку. Ноги коснулись горячей жидкости и тысячи иголок впились в тело.
- Что вы делаете, вы сварите мне ноги? – ору я.
- Заткнись, - слышу голос колдуна. – Хочешь быть здоровым, терпи.
 Боль охватила  икры, дошла до коленей и, только у ягодиц остановилась. Тогда, парни привязали веревки к жердям и я повис, как Иисус на кресте. Боль в ногах потихоньку улетучивалась, но я начал дико потеть.  Пока,  минут двадцать висел, парни содрали ткань с ящика у топчана. Я увидел в ящике черную массу с кусочками красно-коричневых листьев и стеблей. Ребята добавили в нее воды  и начали лопатами месить.
 По команде колдуна, меня вытаскивают из бочки. Сам хозяин накрывает мои ноги простыней. Ребята меня отвязывают от веревок и осторожно тащат к топчану. Колдун лично держит мои ноги в своих руках. На топчан кладут на спину, скидывают простынь. И тут же, парни начинают лопатами заваливать мои ноги черной массой. Колдун руками ее разравнивает.  Опять, ноги защипало, закололо иглами. Эта пытка продолжалась десять минут. А потом, работяги начали собираться, разобрали треногу, вылили из бочки уже бурое молоко в кусты, а ящик сожгли в костре. Парни исчезли за стволами деревьев тихо и незаметно. Я даже не успел сказать им спасибо.  Колдун вынес из дома темное пончо и накрыл меня.
- Как себя чувствуешь?
- Так себе, очень потею.
- Хорошо.
- Вы меня лечили молоком?
- Это не простое молоко. Это молоко диких кобылиц, которые паслись в долине теней. Там много необычных трав, а после, твои ноги завалили темным илом, смешанным с водорослями Варгассы. Нельзя, после обработки молоком, нежную кожу оставлять на воздухе, она должна быть глухо  чем-то замазана. Сейчас, этот ил будет сохнуть и к завтрашнему дню, превратится в камень…
- Хочу вас спросить, вы лечили уже других людей от такой болезни?
- Лечил.
- А не можете сказать, как их зовут и где найти?
Колдун молчит, о чем-то напряженно думает.
- Зачем вам это знать?
- Я хочу, выяснить, чем заражены Сухие болота. Обратить внимание людей на эту опасность и оградить от этой напасти.
- Мне этот вариант не нравится. Вы меня выдадите и сделайте мою дальнейшую жизнь невыносимой. Кроме того, вы подвергнете меня опасности. Тот, кто узнает, что я могу справиться с этой ужасной болезнью, просто, убьет меня.
- Я понимаю это и постараюсь,  о вас не вспоминать нигде.
- Трудно в это поверить. Но, между нами стоит старая женщина, которая подарила вам амулет. Эта женщина святая для большинства местного населения. Она святая для меня. Ее просьба доверять вам, для меня священна.
- Так скажете, кого вы вылечили?
 - Одного, знаю, - как то неопределенно тянет он, - его звать Мики…, м…, Маркас. А вот, где он сейчас находится, не знаю.
- Я слышал это имя.
- Значит, боги помогают вам. Сейчас вы должны заснуть. Помните, только во сне, растет кожа. – Колдун поднял надо мной ладонь. – Спать…
Я провалился в темноту.
 
Проснулся утром. Лежу  на полу в доме колдуна, под грубым одеялом. У головы стоит миска с молоком и кусок хлеба. На столе узелок, через ткань выступает ствол пистолета и угол портмоне с документами. Рядом гора полосок из желтоватой ткани. Моя одежда аккуратно сложена и лежит у моих ног. Из-за занавески появился колдун с молотком в руке.
- Как спалось?
- Нормально.
- Пора тебе шевелить ногами. Сейчас ты поешь, а потом я разобью каркас, помогу тебе одеться и через три часа, чтобы тебя здесь не было.
- А… Смогу ли…
- Теперь ты все сможешь. Сначала будет тяжело, но потом все пройдет. Там у входа твоя коляска, сядешь в нее и…, все. Я тебя больше не увижу.
Я торопливо допиваю молоко и заедаю все хлебом. После этого, колдун откидывает одеяло и начинает лупить молотком по отвердевшему илу. Посыпались крошки и осколки. Когда последний кусок отлетел с ног, он сорвал со стола желтые тряпки и, приподняв одну мою ногу, начал ее оборачивать в ткань.
 
Он, действительно, со мной не церемонился. Помог натянуть одежду, распихать в нее личные вещи, вынес из дома и бросил в коляску.
- Все, ты свободен.
- Я чего-нибудь вам должен?
Колдун задумался.
- Если только, десять долларов, за беспокойство моей души.
Я потянул ему эти деньги. Колдун запихнул их за пояс.
- Прощай, гринго. Постарайся, первое время,  не перенапрягаться. Через две минуты за тобой приедут.
Он ушел в дом. Где-то, за стволами деревьев,  послышался нервный звук двигателя машины.
 
За мной на «Линкольне» приехал мексиканец, который хорошо знал английский. Он вылез из машины.
- Инженер, я за тобой.
- Помоги залезть в нее.
- Давай.
Он стал выдергивать меня из коляски и тут я почувствовал, что у меня нет сильной рези в икрах, боли в костях. Есть какая-то ватность ног, ощущение бесконечного покалывания в  мышцах. Я передвигаю сам ноги и это, меня радует.
- Я хожу, понимаешь, я хожу.
- Ну и хорошо.
 
В деревеньке тревожная обстановка. На улице несколько групп вооруженных мужчин и женщин. «Линкольн» выехал на площадь и остановился. К нам подходит Марти, Марта и еще двое мексиканцев. Я распахиваю дверцу. Марта, первая, подбежала ко мне.
- Леон, ну, как?
- Знаешь, вроде, полегче. Я могу шевелить ногами.
- Ура…, - она поцеловала меня в щеку.
- Женщина, - ворчит Марти, - нам сейчас не до поцелуйчиков. – Он отпихивает Марту в сторону. – Инженер, тебе надо сматываться. Местные не хотят воевать со спецназом из-за тебя.  Машины спецназа в десяти километрах отсюда, они прочесываю там поселение, потом поедут сюда.
- Я согласен. Дайте только бензина и проводника.
- Ты на этой развалине, - он толкает ногой колесо «Линкольна», - далеко, по плохим дорогам, не  уедешь.
- Чего-нибудь можешь предложить?
- Могу. Мы угнали из города хороший «ланд ровер». Можем отдать тебе, но…, за деньги.
- Марти, если я на этой машине приеду в любой город, то не смогу гарантировать, что меня поймают там, как воришку и посадят в тюрьму.
- Могут. Кто не рискует, тот не ест. Мы скинем за риск тебе цену. Но зато, зальем баки дизельным топливом, поменяем номера и дадим человека до шоссе.
- Сколько просишь?
- Тысяча американских долларов, есть?
- Есть.
- Все, машина твоя.
Он оборачивается к сопровождавшим его мексиканцам и что-то им говорит. Один из них срывается с места и бежит к домам.
- Инженер, гони деньги.
Я отсчитываю ему деньги и вижу, что оставшаяся пачка долларов, становиться весьма тощей.
К нам приближается большая черная машина. Внедорожник останавливается и из него выпрыгивает мексиканец. Он вытаскивает из машины помятые номера и бросает на землю.   
- Ну, вот, принимай товар, - говорит Марти.
- Приму не глядя, из-за ног не могу терять время. Помогите мне пересесть. Раз надо срочно удирать, я готов. Марта, залезай. Где ваш проводник?
Марта влезла на заднее сидение, меня усадили с тем же тощим  шофером, который вел «линкольн» в эту деревню.
- Прощай, Марти. Спасибо тебе за помощь, - высунулся я в окно.
- Я уверен, мы с тобой еще встретимся, инженер.
Машина тронулась с места.
 
Чтобы избежать встречи с непрошенными гостями, мы сделали большой крюк по бездорожью и, опять, очутились у  таверны, где я, раньше, встречался с бабушкой колдуньей. Марта сразу умчалась в туалет.  Здесь,  наш проводник со мной распрощался и  ушел неизвестно куда. Я попытался вылезть из машины и, к моему удивлению сделал первый шаг. Боль в ногах еще есть, но ее терпеть можно. Я иду, но, пока, слишком медленно.
 
Салли очень обрадовалась, увидев меня.
- Господин инженер, как я вас рада видеть. Вы знаете, вас разыскивали, меня, даже, допрашивали. Все пытались узнать, куда вы уехали. Я так переживала, что вас могут поймать.
- Только, полиция искала?
- Да, всякие. Была полиция, еще какие-то люди в штатском, в основном, белые, очень похожи на европейцев.
- А ты знаешь, как выглядят европейцы?
- Обижаете, господин.  В этой таверне бывают люди со всех стран мира. Один раз, даже, останавливались гости из Новой Зеландии.
- Дашь чего-нибудь поесть?
- Конечно. Вино, какое будете пить?
- Как обычно. Не забудь, я приехал с дамой, так что..., на двоих.
- Хорошо, господин.
Салли быстро справилась с заказом и, когда ко мне подсела Марта, горячее мясо предстало перед ней.
- Ой, как я голодна. Спасибо, Леон.
Она с жадностью принялась есть.  Мы допивали вино, когда ко мне подошла Салли и тихо сказал.
- Господин, на стоянку подъехала полиция.
- У вас есть запасный выход?
-  Запасного  выхода не надо. Я скажу мальчикам, они задержат полицейских. Здешние парни очень не любят их. Вы постарайтесь в этот момент удрать.
- Постараемся. Вот деньги.
Я протягиваю ей доллары, она поспешно прячет их в карман кофты.
 
В таверне стало тихо. В дверях стояли два здоровенных типа в форме. Они мрачно оглядывали заведение.
- Марта, не смотри на них, - прошу ее. – Закрой лицо стаканом, сделай вид, что допиваешь…
Один из полицейских все же углядел наш столик и медленной походкой направился к нему. Он возвышается над нами и пошлепывает ладонью по дубинке.
- Ваши документы,  господа.
В этот момент, к нему, сзади, подошел смуглый парень и похлопал по плечу.
- Даниэль, ты, опять, приперся на нашу территорию.
Полицейский оглянулся.
-  Не мешай, я при исполнении.
- Исполняй свои гадости лучше в туалете.
И тут, полицейский, почувствовав опасность, стал резко поворачиваться к нему, подняв дубинку.  Когда он повернулся и оказался ко мне спиной, я схватил вилку и всадил ее в толстый зад.
- А…, а…, а…, - заорал служитель порядка, застыв  с поднятой дубинкой. – Ах…
И вдруг, он стал боком валиться на пол. Это его бутылкой по голове ударил сосед по столику. Второй полицейский уже сцепился с двумя парнями и они катаются по полу, сметая столики и стулья.   Я схватил за руку Марту и потащил ее к выходу. Заныли ноги, но я думал только об опасности и старался боли не замечать.
 
На стоянке, забираемся в машину, я сел на место шофера. Марта, с изумлением,  мне говорит.
- А, ведь, ты ходишь? Машину-то сможешь вести?
- Попробую. Меня же лечили.
Оглядываю приборы и включаю питание.  Дизель работает нормально. Медленно нажимаю ногой газ и чувствую, машина меня слушается.
Мы уже час едем по шоссе. Марта меня развлекает рассказами о своем детстве и вдруг спрашивает.
- А где мы остановимся, когда  приедем в город?
- Не знаю. Тебя отвезти домой?
- А ты куда поедешь?
- В какой-нибудь отель.
- А, можно, я с тобой?   
- Я бы не против, но боюсь, что в этом городе тебя все знают и твоему папе все сразу же доложат. Уверен, он приедет к нам с полицией через двадцать минут.
Она молчит и вдруг ее лицо оживилось.
- А что, если мы поедем к моей подруге? Она, наверняка, нас пустит к себе.
- Я…, не знаю… Ей можно доверять?
- Можно. Она никогда нас не выдаст. И потом, у нее большой дом…
Я не очень то хотел ехать в отель, если полиция меня ищет, то она могла поставить в известность всех своих доносчиков в общественных местах. Я согласился.
- Хорошо, а ее родители  не будут против нашего приезда?
- У нее чудесные мама и папа. Вот увидишь, они примут нас хорошо.
От скуки, Марта проводит пальцами по приборной доске машины и, дойдя до бардачка, пытается его открыть.
- Леон, что там?
- Откуда я знаю. Я купил машину не глядя. Не знаю, что есть здесь  и в багажнике.
- Здесь замочная скважина, может  быть, ключ есть на связке…
- Может быть, но я сейчас машину останавливать не хочу. Обычно, в бардачке держат документацию на машину.  К тому же, я уверен, что мои друзья, когда украли машину, уже сумели посмотреть, что там есть. Так что, едем дальше.
 
Уже под вечер, мы подъехали к кованым воротам. За решеткой виден ухоженный сад. Марта вышла из машины, подошла к стойке ворот и нажала кнопку звонка. По ее лицу видно, что ее подруга дома и они оживленно переговариваются через микрофон. Неожиданно, ворота дернулись и стали медленно отъезжать в сторону. Марта мне рукой показывает, чтобы я въезжал. Только въехал на территорию сада, как ворота стали за мной задвигаться. Марта влезла в машину.
- Поехали, они уже ждут.
Я не ожидал, что мы так долго будем ехать, сначала через сад, потом,  по берегу озера, потом, по аллее  длинно-игольчатых елей. Выехали на площадь перед старинным домом с колоннами.  Перед ступеньками лестницы, я остановился. Марта выпрыгнула из машины и побежала по ступенькам к парадной двери. Она, вдруг, открылась и из дома вышла очень красивая девушка. На ней короткие шорты, открывающие длинные, стройные ноги, кофточка, свободно расстегнутая, чуть, ниже груди, длинные, каштановые волосы закрыли пол спины.  Она протянула руки, навстречу Марте. Девушки целуются и что-то пищат в уши друг другу.  Я, тоже, вылез из машины и неторопливо сделал несколько шагов по ступенькам.
- Леон, - кричит сверху Марта, - иди сюда. Я тебя познакомлю с Доли.
Подхожу к девушке, она с любопытством разглядывает меня и протягивает руку.
- Я Долорес, но все меня зовут Доли.
- Я Леонид, но все меня зовут Леон.
Она засмеялась.
- Мне Марта сказала, что вы русский. Вы неплохо, для русского, говорите по-английски.
- Мне Марта ничего о вас не рассказала. Но могу отметить, что вы прекрасно говорите по-английски.
Ее глаза смеются, но она делает серьезное лицо.
- Вы вовремя приехали, у нас сейчас будет ужин.
- Это неожиданный для нас сюрприз, но прежде чем добраться до стола, неплохо бы было вымыть руки.
- Это поправимо. Марточка помоги своему парню, покажи ему  ванную комнату, а я пойду, распоряжусь, чтобы поставили еще два прибора.
 
В столовой, отделанной ореховыми панелями и увешанной старинными картинами, стоит длинный стол, за которым выстроились кресла с высокими спинками. Во главе стола сидит пожилой, мужчина, с редкими белыми волосами. С правой стороны уместилась симпатичная  женщина, лет сорока пяти, с высокой прической, подкрашенной чуть сиреневой краской. С левой, сидит Доли. Рядом с ней, чуть отодвинуты два кресла. Марта входит в столовую, первая. Она  подходит к хозяину и, склонившись, целует его в, подставленную, щеку.
- Здравствуйте, дядюшка Марк.
- Здравствуй, красавица.
Потом, Марта подходит к женщине и целует ее.
- Здравствуйте, Марли.
- Привет, детка. Давно мы тебя не видели.
- Все дела тетушка. Позвольте, я представлю вам моего русского друга Леона Соколова.
Я подхожу к хозяину, тот встает и протягивает мне руку.
- Здравствуйте, зовите меня Марк.
- Здравствуйте, я Леон.
Потом, подхожу к хозяйке, та протягивает мне руку
- Здравствуйте, молодой человек.
Я целую руку.
- Здравствуйте, мэм.
- Присаживайтесь, Леон.
Хозяин показывает рукой на кресла рядом с Доли.
Я и Марта садимся в кресла и тут же, дверь в столовую открывается и въезжает столик, с кастрюльками и блюдами, заваленными салатами. Симпатичная, низенькая мулатка, в белом передником, везет это богатство. Она раскладывает кастрюльки и блюда на стол и, поклонившись, увозит столик. Первым берет ложку хозяин и начинает  накладывать, понравившуюся, еду к себе на тарелку. За ним, дружно, начали раскладывать себе пищу, остальные, присутствующие за столом.
- Где вы работаете, Леон? – первым задает вопрос хозяин.
- В нефтяной компании Гомеса.
Хозяин одобрительно кивает головой.
 -  Знаю такого. И кем вы там работаете?
- Геологом.
- Ищите нефть?
- Ищу.
- Вы русский. Как вы очутились здесь?
- Меня пригласил к себе господин Гомес. Я учился в Санкт-Петербургском горном университете, потом, после окончания его,  пошел  в аспирантуру и защитил диплом по специальности, новые методы поиска нефтяных пластов.   Господин Гомес ознакомился с моей диссертацией и я очутился здесь.
- Похвально. А в чем новизна вашего метода?
- Это очень сложно объяснять, но в двух словах, выглядит так. Используя инфракрасное облучение земли, можно рассчитать в каких районах земли, возможно,  появление  пластов нефти.
- И нашли здесь нефть?
- И да, и нет.
- Ваш метод не помог?
- Не в этом дело. Я окунулся в дикую конкуренцию. Другие компании, просто, не дают работать. У меня два раза портили аппаратуру конкуренты, а некоторые инженеры и руководители нашей компании, используя сомнительную документацию, сомневаются в достоверности моих полученных результатов.
- Значит, нефть-то есть?
- Есть, но не там, где  ее ищет господин Гомес
Хозяин кивает головой.
- А где ваша семья? – невинный вопрос задает хозяйка.
- Я еще не женат, мэм.
- Почему? Вы уже не мальчик?
- Я восемь лет учился в университете и за это время, не нашел еще своей любимой.
- В нашей стране полно красивых и умных девочек, - она многозначительно посмотрела на Марту, - у вас все впереди.
- Я тоже так думаю, мэм.
Мы неторопливо едим. И тут хозяин переключился на другой язык и заговорил с Мартой. У них идет бурный разговор, после этого, раскрасневшаяся Марта, вдруг резко перешла на английский.
- Я завтра поеду к отцу и все ему объясню.
За столом наступила тишина. Хозяин допил кофе и встал.
- Уважаемые гости, я покину вас.
Он делает легкий поклон и уходит.  Все как-то облегченно вздыхают. Доли поворачивает голову ка мне.
- Леон, мне Марта сказала, что вы заразились чем-то на работе и она с вами ездила к колдуну, который вас вылечил. Что у вас было?
- Не знаю. Мне даже в госпитале не могли точно поставить диагноз.
- А колдун сразу поставил?
- Возможно. Он мне сказал, что я у него второй человек с такой болезнью.
- А как он вас лечил?
- Лучше не рассказывать. Это больно и неприятно.
- Все-таки, он вас вылечил?
- Вылечил.
- Странно это. В госпитале не могли, а колдун, взял, да вылечил.
- Доли, - обращается к ней мама, - чего ты мучаешь гостей? Они только что вернулись с длительной поездки. Им надо отдохнуть
- Извиняюсь. Марта, ты знаешь свою комнату, поэтому без меня дойдешь дотуда. А вот Леона, я немножко поэксплуатирую. Сначала, попрошу его убрать машину от крыльца. Я ему укажу куда. Потом, сама доведу до гостевой комнаты.
Все встают со своих мест. Марта целует подругу в щеку и вместе с ее матерью выходят из комнаты.
- Пошли, Леон, - кивает головой Доли.
 
Мы спускаемся с лестницы и садимся в машину.
- Скажите мне честно, Леон,  вам нравиться Марта? – вдруг спрашивает Доли.
- Моя честность может повлиять на ваше отношение ко мне?
- А это важно?
- Может быть.
Она делает длинную паузу.
- Так, нравиться вам Марта?
- Она очень хороший друг. Если бы не Марта, мне либо отрезали ноги, либо сгноили в лепрозории. Я ей много обязан.
- Что вы собираетесь делать дальше?
- Я слышу в этом вопросе два вопроса. Первый, - легкий. Я завтра еду на работу и буду дальше искать нефть. Второй, - сложнее. Я уважаю моих друзей и друзей моих друзей. И если будет возможность, хотел бы поддерживать с ними и дальше дружеские отношения.
- Поехали. Сейчас поедем к тому строению, что прямо перед нами, - она тыкает пальцем через лобовое стекло, -  завернем за него, там навес. Это будет вашей стоянкой.
 
Я ставлю машину под навес. Мы вылезаем из машины и идем обратно к дому.
- А если вы не найдете нефть, вас могут выгнать с работы? – вдруг спрашивает она.
- Могут.
- Вы вернетесь обратно в Россию?
- Еще не знаю. У меня здесь появилось еще одно дело, которое я должен раскрыть.
Она остановилась. Я тоже.
- Вы говорите о Сухом болоте?
- Откуда вы знаете?
- Мне Марта кратко все обрисовала.
- Да, я хочу узнать тайну Сухого болота.
- Но там же нефти нет.
- Там есть болезнь, которую я подцепил. В госпитале и в стационаре полно людей, которых не могут вылечить. Я хочу, чтобы люди знали, в чем дело и, если есть возможность, уничтожили эту заразу.
- А вы, однако, не простой геолог.
- Я нормальный человек.
- Пойдемте в дом.
 
Доли ведет меня по коридору второго этажа. У комнаты, с приклеенном на двери цветком, она останавливается.
- Вот ваша спальня.
Я открываю дверь. В комнате все скромно, ночной столик, широкая кровать, шкаф, два пуфика и кресло. Я вошел в спальню, огляделся и направился к окну, чтобы увидеть, куда они выходят.
- Марта завтра отправляется к отцу, - слышу за спиной голос Доли.
- Вы хотите сказать, что я с ней должен попрощаться?
-  Хорошо бы.
- Я тоже так считаю, но… может мне удастся это сделать утром?
- Ее комната с наклеенным  на двери чайником, в этом же коридоре.
Я резко повернулся и подошел к ней. Больше глаза девушки сверлят меня.
- Как это понять? 
- Никак, вы должны увидеть ее сейчас. Вы вскружили бедной девочке голову, а теперь бежите.
- Если бы я вскружил голову вам, я бы не убежал.
Мы стояли друг против друга, как застывшие фигуры. Первой зашевелилась Доли.
- Спокойной ночи, Леон Соколов
- Спокойной ночи, Доли. Я завтра рано встаю. Как мне с вами попрощаться?
- В восемь часов я буду в столовой.
Она повернулась и ушла.
 
Я встал рано. Снял с ног бинты и выбросил их в помойку. Темные пятна на коже исчезли и затянулись красноватой блестящей кожей. Помылся, побрился, оделся и к восьми был в столовой. Кроме Марты все были там.
- А…, Леон, - кивнул головой хозяин. – С добрым утром.
- С добрым утром.
- Садитесь, Леон. Марте нездоровиться, она позавтракает позже.
Я сажусь за стол. На нем уже кофе, молоко, гренки, сэндвичи. Все начинают есть.
- Как спалось, Леон? – хозяин делает глоток кофе.
- Все нормально. Спал, как убитый.
- Сейчас, к Гомесу едете?
- Да.  
- Передайте ему привет от меня. Так и скажите, привет от Марка Хорста.
- Передам.
- И еще передайте, чтобы он, когда будет проезжать мимо, обязательно зашел ко мне.
- Передам.
Завтрак окончен.
- До свидания, Леон, - говорит хозяин. Я надеюсь, что мы с вами еще встретимся. По крайней мере, когда будете в нашем городе, приезжайте к нам. Мы вас с радостью примем. Так я говорю, Доли?
- Так, папа.
Хозяин уходит. Я подхожу к хозяйке.
- До свидания, мэм.
- Будьте счастливы, молодой человек.
Она неожиданно обхватывает мою голову, сгибает ее  и целует в лоб.
-  Ты мне очень понравился.
Я делаю ей поклон и подхожу к Доли.
- Пойдемте, я вас провожу, Леон, - говорит она.
 
У машины, Доли неожиданно обняла меня.
- Леон, приезжайте еще к нам.
- Я обязательно приеду. Марта обозлилась, что я к ней не пришел?
- Она очень надеялась…
- Мы все на что-то надеемся.
 И тут я ее поцеловал, по настоящему, нежно. Уже садясь в машину, спрашиваю.
- Как мне с тобой связаться?
- По телефону. К сожалению, у нас нет сотовой связи, только спутниковая, не у всех есть такие телефоны, но обычные номера есть. Ручка и бумага есть?
- Нет.
- Подвези меня к крыльцу, я сбегаю домой и принесу номер.
Она садится рядом со мной и опять повторяется та неописуемая нежность между мужчиной и женщиной. Мы обнимаемся и целуемся.
 
Еда у Доли не взбодрила меня. Дохлый сэндвич и крошечная чашечка кофе не насытили совсем. Выехал за город и, увидев первую забегаловку у дороги, остановился. Здесь оторвался по полной, заказал баранину, салат из овощей и крепкий чай. Наевшись, подошел к машине и решил посмотреть, что у меня в багажнике. Открываю и вижу хаос. Запасное колесо завалено пластиковыми бутылками масла, инструментами и домкратом, Рядом с колесом, три канистры с дизельным топливом. Запасливый был хозяин. Но почему колесо здесь, а не под пологом? Стаскиваю канистры на землю, туда же выбрасываю колесо и остальные вещи. Поднимаю полог и разеваю рот. В нише лежит  короткоствольный автомат, четыре рожка с патронами. Черт… Попадешься к полиции с таким подарком  и тебя, точно, сцапают. Вытаскиваю автомат и кидаю его на заднее сидение. Кладу под полог колесо и    заваливаю его  инструментом, маслом и канистрами. Когда сел в машину, вспомнил о бардачке. Опробовал к нему ключи на связке, ни один не подошел. Опять отправился к багажнику, нахожу там сумку с инструментом и возвращаюсь в машину. Толстой отверткой подцепляю крышку и, отжав ее, открываю бардачок. Боже ты мой, Несколько пачек долларов, закатанных в прозрачную пленку, покоились на бумагах. Разорвал пленку и достал одну пачку долларов. Это сотки. Я вытащил одну денежку и попытался ее изучить. Не фальшивка? Вроде, нет. Сунул раскрытую пачку денег в карман. Теперь, что там за бумаги? Это папка, когда ее раскрыл, то немного разочаровался.  Здесь, несколько документов, судя по всему, на испанском языке. Только, лишь, один написан на английском. В нем ничего такого нет. Это опись оборудования, которое заказывает нефтяная компания «Шелл». Мне не хочется деньги и документы опять запихивать в сломанный бардачок. Я все положил на сидение и вылез из машины. Опять возвращаюсь в забегаловку. Увидев меня, официантка подняла брови.
- У вас, чего-нибудь произошло?
- Нет. У вас нет сумки? Там, у меня порвалась сумка, а в ней документы лежат. Неудобно как-то.
- У нас в магазинчике есть, но только большие... Принести?
- Да, пожалуйста.
Она уходит за полог и возвращается с нормальной, полу брезентовой сумкой черного цвета.
- Подойдет?
- Конечно. Сколько с меня?
- Десять долларов.
Я плачу ей и возвращаюсь к машине.
 
Автомат с рожками уютно уместился в сумке, сверху завалил деньгами и папкой с документами. Закинул сумку под заднее сидение машины.
 
А вот и знакомая бензоколонка Мики Маркиса. Старик, по-прежнему, дремлет в каталке на крыльце дома, держа в руке бутылку пива. Я подъезжаю к крыльцу и выбираюсь из машины. Мики открыл один глаз и неприветливо смотрит на меня.
- Здравствуй, Мики.
Старик уже открыл оба глаза.
- Здравствуйте. Мы, разве, знакомы?
- Знакомы. Я Леон, проезжал как-то мимо…
- Не помню.
- Кроме того, у нас с вами есть общий знакомый, который передает вам привет.
Мики уже внимательно смотрит на меня.
- Какой еще знакомый?
- Это колдун, который лечил мои ноги от страшной заразы, которую я получил в Сухих песках. Это он просил передать вам привет.
Старик стал медленно подниматься со своей каталки.
- Покажи ноги, - потребовал он.
Я задираю штанины. Мики внимательно осматривает ноги. Потом, распрямляется.
-  Как поживает колдун?
- Нормально, по- прежнему лечит.
- Зачем он прислал тебя ко мне?
- Я хочу узнать правду о Сухом болоте.
- Правду? А ты не боишься, что за эту правду, тебе оторвут голову.
- Не боюсь.
- Так, как, ты говоришь, тебя зовут?
- Леон.
- Что-то помню, Леон. Значит, хочешь узнать правду? Ну что же, Леон. Ради колдуна, я тебе все расскажу. Пошли в дом.
 
Я сажусь за стол у самого окна. Старик ставит на него несколько бутылок пива.
- Так с чего начнем? – спрашивает он.
- С самого начала.
Мики садится напротив меня, открывает бутылку пива, делает глоток. Ставит бутылку на стол.
- Это было в 1943 году. В Европе шла война, а к нам, в Мексику вдруг хлынули немцы. Говорили, что беженцы, но эти беженцы были очень богатые. Они стали покупать земли, предприятия, магазины и строить  свои дома. Один из них, господин Райхенау, купил Красные пески и начал там строительство фазенды. В то время, перед горкой, с названием Красные пески, находилось болото. Оно было неглубокое, с огромным количеством птиц. Кроме того, через него проходила речка. И вот, господин Райхенау, решил прикупить к своему участку это болото. Но  власти штата подозрительно к этому отнеслись и не разрешили  продажу. Тогда немец подкупил некоторых чиновников и ему болота отдали почти за бесценок, в аренду,  на двадцать пять лет. Первое, что сделал немец, это отвел речку и стал болото засыпать. Это был уже 1944год. В это время, я еще молодой, устроился на завод по изготовлению светящейся краски. Война в Европе требовала фосфоресцирующую краску для приборов военной техники. Основным поставщиком в Америку, был наш завод, он был в то время, в пятидесяти километрах отсюда. Краска делалась просто. К солям фосфорной кислоты добавлялся порошок из урановых пород…
- Из чего?
- Урановых пород. Это они заставляли светиться в темноте фосфор. Уран добывался прямо из карьера недалеко от  нашего завода. Породы шли в обогатительный цех, а там очищались. Но однажды, на завод приехали военные, много военных и тут началось. Оказывается, уран был нужен американцам для сотворения  страшной бомбы. Завод закрыли, разрушили, а пока, шли работы с фундаментами новых цехов, прежние хозяева договорились с военными о продаже развалин завода, лакокрасочных отходов и сырья на сторону. На территории завода, помимо урановых пород, лежали отвалы пород, с содержанием фосфорных соединений, тонны бракованной, фосфоресцирующей краски. Вот, они и договорились с господином Райхенау, что все это, за бесценок, вывезут на его болото.  Тысячи тонн отходов сырья, за месяц перевезли на болото. Немец нагнал много техники, катков, грейдеров и сделал из болота ровную площадку…
-  Он строил дорогу…
- Какую, к черту дорогу, он строил аэродром.
- Аэродром?
- Аэродром…  Ровную, как стрела, широкую полосу, длинной с километр.  У самой подошвы горы построили домик для диспетчеров, а на вершине горы – радар…
- Но, там сейчас этого нет.
- Посидите здесь.
Старик встал и пошел в соседнюю комнату. Вскоре, он вышел с альбомом в руках. Сел передо мной и открыл альбом.
- Посмотри, Леон.
Он протягивает старую фотографию. На ней, действительно снят аэродром, вот укатанная полоса, диспетчерская, а вот, знакомые контуры горы Красный песок, на ней стоит радар. Но самое интересное, на переднем плане стоят две фигуры, пожилого мужика, в кепке и мальчика.
- А это кто?
- Это… Сам, господин Райхенау, первый хозяин Красных Песков, а рядом с ним, его сын, теперешний хозяин.
- А что было потом?
- Потом, война окончилась, аэродром оказался никому не нужен, а дожди сделали из земли Сухих болот отраву, растворив часть солей фосфорных соединений и урановых пород. От жары эта гадость превращается в пыль и горе тем, на кого она сядет.
- А хоть один самолет приземлялся на аэродроме?
- Их всего было пять. Где-то в середине 1945 года, прилетали сюда. Их разгрузили и они улетели. Вот смотрите.
Мики протягивает следующий снимок. Я вижу у горы самолет. Рядом стоит диспетчерская. У самолета несколько человек.
- Но постойте…, здесь же гора… В ней проход…
- Ну, да. Самолеты разгружались и все  ящики уносили в гору. Когда закрыли аэродром, я лет через семь, пошел туда и не нашел даже следа трещины в этой горе, но зато, я нашел для себя заразную болезнь.
- Как же вы снимали эти фотографии?
- Это не мы, это снимали сами немцы. Один из них приехал в городе. В баре его обворовали, украли деньги, документы, часы и эти фотографии.
- Понятно. Мы копались, тоже, в Сухих болотах и нашли в земле много человеческих костей. Откуда они?
- Это рабочие, которые строили фазенду Красные пески. Говорят, немец приказал их всех…
- Больше мне ничего не скажите?
Старик пожимает плечами.
- Больше я ничего не знаю.
- Отдайте мне фотографии. Я хочу их опубликовать.
 Старик допивает пиво, берет следующую бутылку и останавливается.
- Берите, но только, эти две. Остальные я не дам, там мои предки, мои дети, мои правнуки и правнучки.  Знайте…, то, что я вам отдаю, это бомба и хорошо бы, чтобы никто не знал, кто вам ее подсунул. Я говорю про себя.
    Он, на этот раз, выпил сразу всю бутылку. Я забрал две фотографии и сунул себе в карман.
- Спасибо большое, Мики. Я пойду.
- Иди. Да, хранит тебя Бог.
 
   Отъезжаю от дома Маркиса метров на триста и, вдруг, в зеркало замечаю, что с противоположной стороны дороги, к бензоколонке подъезжают три  легковых машины. Из них выскакивают люди и бегут к дому Мики. Я даже услышал хлопки выстрелов. В это время, дорога передо мной резко сворачивает вправо. За поворотом, я разворачиваю машину. Останавливаюсь на обочине и руками шарю у  заднего сидения. Вытаскиваю сумку и спешно выдергиваю из нее, автомат и рожки.   Заряжаю автомат,  рожки запихиваю по карманам. Вынимаю из-под ремня Вальтер, подаренный Мартином, снимаю с него предохранитель и запихиваю пистолет обратно. Еду назад, к бензоколонке.
 
Видно, как вылетают стекла и вещи из дома Маркиса. Из первой машины, стоящей у бензоколонки, вышел парень с пистолетом в руке. Он встал по центру дороги и  поднял руку. Я мчался на него и у меня совсем не было страха. Было чувство возмущения, чувство несправедливости. Чего надо этим паразитам  от старика?
Увидев, что я не торможу, парень вскинул пистолет и стал целиться.  Я отреагировал, высунул ствол в окно  и послал очередь. Видно в него не попал, но парень согнулся  и, на полусогнутых ногах, помчался к дому.  Зато, мои пули попали в его машину и она, зашипев, села на бок.  Я стал, не целясь,   стрелять по остальным машинам. Несколько человек выскочили из них и, тоже, побежали спасаться к дому. Один, нелепо подпрыгнув, рухнул под колесо своей машины. Рожок неожиданно закончился. Я торможу перед первой машиной, выбрасываю использованный рожок на землю и вставляю другой. Теперь, начинаю стрелять по дому. Зазвенели стекла. Из бокового окна выбросился мужик и побежал за дом. Я перевел ствол автомата на него и после нескольких выстрелов, автомат опять затих. Опять, перезаряжаю оружие. Мне не видна другая половина дома, трогаюсь с места и, за третей машиной, опять останавливаюсь. Слышу грохот выстрелов из дома и резкие щелчки по дверцам моей машины. Кто-то стрелял по мне. Не глядя, веером, выпускаю в дом третий рожок.  Перезаряжаюсь и прислушиваюсь. Тихо. Выскакиваю из машины и бегу к дому. За дверью, в луже крови,  лежит здоровенный амбал. Еще один, сидел на полу и, держась за локоть руки, качался и тихо подвывал. Мики лежал в следующей комнате. Глаза закрыты, из его губ стекали капли крови. Я подскочил к нему и  встал на колено.
- Мики…, Мики, ты меня слышишь?
Глаза, с трудом, открылись. Он попытался улыбнуться.
- Жив…? – зашептали губы. – Я думал… Умираю… Я не сказал тебе…, одну вещь… В Красных песках…, строили бункер…, для Гитлера…
И тут он дернулся и глаза его стали застывать.
- Мики, Мики…  Не надо, Мики.
Все кончено. Старик умер. Я встал и пошел на выход.
 
Зашел за дом. Где-то вдали, на Сухом болоте видны фигурки бегущих людей. Я стал стрелять по этим фигуркам, но они все удалялись и удалялись. Швыряю автомат на землю и иду к своей машине.
 
В машине меня стало трясти, руки не могут лежать на руле. Минут десять посидел, отошел и надавил ногой на газ. А ведь ноги-то у меня не болели.
 
Вечером приехал к нефтяникам. Альберт Сориас вышел из своего домика и, как будь то видел меня вчера, буднично протянул руку.
- Как дела, Леон? Как твои ноги?
- Я вылечился.
Он дружески жмет руку.
- Это хорошо. Здесь Гомес. Он уже спрашивал о тебе.
- Как дела у тебя? Нашел нефть?
- Еще нет. Только сегодня начали бурить, поэтому все руководство компании здесь.
- Мне надо идти к Гомесу?
- Позовет, наверное. Ему сообщат.
- Где мои вещи? Где мне остановиться?
- В следующем вагончике. Я вижу, у тебя новая машина. Подарили или купил?
- По дешевке купил.
Он подходит к машине и осматривает ее. Тыкает пальцем в дырки от пуль, в дверцах.
- Видно, побывала в переделках.
- Такую продали.  А где можно поесть?
- В твоем вагончике есть холодильник, там ребята что-то напихали.
- Я пойду, отдохну.
 Закидываю на плечо сумку и иду к домику.
 
Гомес позвал через полчаса. Я уже дремал, когда за мной пришли. Пришлось промыть глаза, привести себя в порядок. Закинул на плечо сумку с документами и деньгами и вышел из домика.  Посыльный Гомеса ведет мимо поселка нефтяников и матерится.
- Зараза, послали неизвестно куда, найти неизвестно что. Наш президент, говорит,  иди и найди Леона Соколова. А я разве знал, что ты есть Соколов? Не знал. Проболтался по лагерю минут тридцать и если бы не Альберт еще бы час проходил.
- Ты  его в домике нашел?
- Ага, жди. Он  машину ремонтировал. Сегодня кто-то приехал на Лэнд Ровере и попросил его это сделать. Я иду мимо, смотрю, Альберт багажник открыл и роется. Подхожу, говорю, «ХА…». Он подпрыгнул и головой впилился в откидную дверцу. Потом, как начал матерится. Я спрашиваю, где Соколов? А он, еще, пуще ругается.   Я говорю, он Гомесу нужен. Тогда, Сориас стих, показал, где ты проживаешь.
- Откуда ты узнал, что он машину ремонтировал?
- Сам сказал. Вот домик президента.
Он показывает на небольшой ангар, выкрашенный оранжевой краской.
 
- А…, Соколов, - дружески встретил меня президент компании. Он жмет мою руку и ведет к столу, где расстелена карта района. – Как твое здоровье? Мне сказали, что ты заболел и  надолго. Я рад  видеть, что ты недолго проболел и выглядишь вполне  нормально.
- Я здоров. Меня вылечили.
- Раз так, помоги мне, что-то я не могу понять, что твориться с геологией в нашем районе, введи меня в курс дела. Сориас торопиться запустить буровую, там, где мы сейчас находимся. Но у меня появились сомнения. А, вдруг, нефти здесь нет? Геологические карты, которые нам представила американская геологоразведочная компания, указывают, что под нами крупное месторождение нефти, однако, ты своими методами разведки говоришь, что здесь ничего нет.
- Точно, нет.
- То, что ты говоришь, это серьезно. Послушай, я тебе скажу одну вещь. Когда мы составляли договор с правительством Мексики, о разрешении здесь работать, то нас заставили вписать в договор один пункт. Это пункт номер 8.2. Где говориться, что со времени подписания договора,  мы обязаны провести геологическую разведку, сданного в аренду нам района, в течение шести  месяцев.
Установка буровых их техническое обеспечение, а также, первое получение нефтепродуктов должны укладываться в срок одного года после срока проведения геологических изысканий. Это значит, уже прошло почти полтора года, все безрезультатно,  если мы в течение, последних, двух с половиной месяцев, не найдем нефть, мы…, разорены. Договор  прекращает свое действие.
- Неужели мы так долго провозились с изысканиями?
- Нет, здесь все в порядке. Мы уже второй раз перетаскиваем буровую и бешено теряем время на поиски нефти. 
-  Вы меня пригласили сюда, чтобы я вам помог найти нефть. Я считаю, я ее нашел, но дальше… Ваши компаньоны, почему-то решили повлиять на вас, чтобы был заключен договор на геологические изыскания нефти с американскими компаниями. Я подразумеваю, что это было сделано специально, вашими конкурентами. Американские компании недобросовестно изучили район, а может быть и специально вам подбросили подделанные карты. Ваши конкуренты уже знали о пункте 8.2.  
- Ваши обвинения могут быть несправедливы. А вдруг, мы сейчас найдем нефть?
- А вдруг, не найдете. По дороге сюда, недалеко от Сухих болот, стоит бензоколонка Мики Маркиса. Мы с ним познакомились, как товарищи по несчастью. Я болел такой же болезнью, как и он. Маркес передал мне документы, которые он нашел у убитого шофера рядом с его бензоколонкой. ( Я блефовал перед Гомесом, Маркес мне ничего не передавал ). К сожалению, я не умею читать по-испански и много чего в этих бумагах не мог прочесть, но там есть один документ на английском языке. Я ничего не понял в этом документе, кроме одной фразы:  «…Подвести следующее оборудование в район Диких собак...» Этот район, как я знаю, принадлежит вам по договору.
- Где эти документы?
- Вот они.
Я вытаскиваю из сумки папку и передаю ему. Гомес берет папку, садится в кресло и долго читает. Мне хочется спать и я, пока он изучает документы, мотаю головой, чтобы сбить сон. Неожиданно Гомес вскакивает.  
- Если это  правда, что здесь написано, то нас подставили.
- Я не мог ошибиться в своих результатах. В Европе мой метод посчитали самым современным и достоверным на 90 процентов. Я настаивал перед вашими компаньонами, чтобы вышку ставили не сюда, а, именно, в район Диких собак. Меня никто не послушал, даже, вы. – Гомес мрачно глядит на меня. - Хотите спасти положение? У вас есть вторая буровая, которую вы, ради экономии, не пускаете в дело. Она на складе.  Сейчас же затащите ее в район Диких собак, а часть труб отсюда, вывезите туда. Вы успеете в срок, глубина нефтяного пласта шестьдесят, восемьдесят метров.
- Я подумаю. Подожди меня здесь, минут десять, я пойду к секретарю, сниму копии с этих документов.
Гомес встал и ушел, оставив меня одного. Я, конечно, заснул. Проснулся от толчка.
- Проснись, Леон. Вот, возьми документы. Я тебе отдаю копии. Оригиналы беру к себе. – Гомес перебрасывает папку мне. – Где у тебя диски и результаты исследований нашего района?
- В моем вагончике, там сейф.
- Ненадежное место, для хранения. Если наши конкуренты пользуются твоими материалами, значит, у них есть ключ от сейфа. Кто имеет второй комплект ключа?
- Альберт Сориас.
- Последнее время, я все больше теряю к нему доверие. У меня к тебе просьба, съезди в город и положи в ячейку какого-нибудь банка все документы из сейфа и вот эти, что я тебе переда. Можешь идти.
Я встаю и иду к двери, у косяка останавливаюсь и оборачиваюсь к президенту.
- Вам привет от Марка Хорста. Он просил, чтобы вы встретились с ним
- Постой. Откуда ты знаешь Хорста?
- Его дочь пригласила меня в гости. Я ночевал в его доме.
- У тебя очень хорошие знакомства. Если сможешь, используй их в свою пользу. Отправляйся в город и постарайся задержаться там,  на месяц или…
Он задумался.
- А как же зарплата? Я еще не получал денег за этот месяц.
- На. - Гомес выдергивает из кармана пачку денег и  кидает на стол. – Этого тебе хватит на два месяца. Постарайся не снимать номера в отелях, найди частное жилье.
Я подхожу к столу и собираю деньги.
- Господин Гомес, мне угрожает опасность? Вы что-нибудь знаете?
- Знаю. После твоего бегства из госпиталя, тебя  объявили в розыск, как разносчика опасной болезни и похитителя дочки Райхенау. Как мне сообщили вчера, девушка появилась в городе, розыск отменили, но частная розыскная контора получила задание найти  вас и..., выяснить, что вы там…,  среди дикарей, с девочкой сделали.
- И в течении всего нашего разговора, вы мне ничего не рассказали об этом?
- Я думал, что тебе угрожал, только, доктор Райхенау,  но теперь, считаю, что тебе надо опасаться и моих мерзавцев. Идите, убирайтесь отсюда. Если мне надо будет, я тебя найду.
 
Прежде чем уехать, я проверил свою машину. Вроде, все в порядке. В багажнике наведен порядок, бардачок починили и он открывается от ключевой кнопки, пулевые дырки замазаны герметиками и чуть подкрашены лаком. Наверно, я зря, плохо подумал об Альберте. В своем домике открыл сейф. Все мои документы, переносной компьютер и диски на месте.  Все это, вместе с папкой от Гомеса, запихал в сумку. В сейф положил булыжник и закрыл его. Перетряхнул чемодан с одеждой и личными принадлежностями, вроде жучков нет, но заметно по хаосу укладки, что кто-то проверял содержимое. 
 Выехал утром. Проезжая мимо бензоколонки Маркиса, увидел, что около нее трех машин нет, окна дома забиты досками, сама бензоколонка обмотана желтыми  лентами.
 
В город приехал днем, сразу подъехал к воротам Марка Хорста. Вышел из машины и направился к каменным столбам ворот. Среди кирпичей видна кнопка и решетчатый лист, за которым прячется динамик. Нажимаю на кнопку. Слышен женский голос.
- Вам кого?
- Можно увидеть, Доли?
- Она на работе.
- А где она работает?
- Простите, а вы кто?
- Я Леон Соколов, недавно был у вас в гостях.
- А… Доли говорила о вас. Она работает в банке Хорста. Это на улице Гарибальди, 9. Ее телефон 4409.
- Спасибо.
Иду к машине. Осталось найти улицу Гарибальди.
 
 На Гарибальди 9, чудовищное стеклянное здание, завешано громадными буквами: « НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК МЕКСИКИ». Я вошел в просторный зал,  по периметру которого, служащие банка сидят  у широких окошек. По центру зала столики для стоячего письма. В зале не так уж много людей. Ко мне подошел служащий банка и с любезной улыбкой спросил.
- Что нужно, господину.
- Местный телефон.
- Господин хочет о чем-то поговорить со службой маркетинга   или по другим делам?
- У меня есть телефонный номер, по которому меня хотели обслужить.
- Пожалуйста. Идите за мной.
Он ведет меня в проход между стойками обслуживающего персонала и подводит к стенке, на которой висит шесть телефонов.
- Вот, звоните с любого.
- Благодарю вас.
Я подхожу к первому попавшемуся телефону и начинаю набирать номер. Служащий стоит и не отходит.
- Вы, чего от меня хотите? – спрашиваю его.
- Извините, господин. Безопасность нашего банка, прежде всего. Я ухожу.
Он исчезает между стойками. Я до конца набираю номер.
- Але, - слышу женский голос.
- Позовите, пожалуйста, Долорес?
- А кто ее спрашивает?
- Скажите, Леон Соколов.
- Со-ко-лов, - старается чисто сказать она, - сейчас передам.
Слышен какой-то шум. В трубке раздалось прерывистое дыхание.
- Леон.
- Я, Доли.
- Ты, где?
-  Внизу  у телефонов.
- Не уходи, я сейчас, - динамик противно запищал сигналами тревоги.
 
Она появилась внезапно, в длинных брючках, коротком пиджачке, с серым галстуком на белой кофте. Доли подбежала ко мне и обняла. Мы целуемся и я, в перерывах, шепчу.
- Доли, лапочка, неудобно, здесь учреждение. Здесь кругом видео камеры.
Она опять целует.
- А я о тебе сегодня думала.
- Я тоже.
Опять поцелуй.
- Ты к нам надолго? Сегодня, вечером будешь…, у нас?
- Буду. Мне дали несколько дней отдохнуть.
- Здорово, - она, опять, нежно прикасается губами.
- Доли, ты мне поможешь положить в твой банк деньги и за это получить пластиковую карточку и еще, открыть ячейку для хранения документов.
- Разве у тебя возникли проблемы?
- У меня русский паспорт.
- А… Это можно просто решить. Я побегаю с тобой по банку, подскажу, к кому обратиться. Ты не против?
- Нет.
За это слово получаю поцелуй. Она отрывается от меня, меняет лицо на маску делового клерка.
- Пациент, идите за мной.
 А у самой ямочки на щеках, дергающиеся от смеха.
 
  Она подводит меня к окошечку и говорит полной женщине, с гладко зачесанными назад волосами.
- Сара, я нашла клиента. Он хочет вложить в наш банк деньги и получить пластиковую каточку.
- Доли, это приятно от тебя слышать. Забота о клиентах первейшая наша обязанность. У господина есть паспорт?
- Есть, он российский.
- Постойте, постойте, но…, это же далекая страна. В списках наших клиентов, это первый случай.
- Вот почему я тебе и привела его, чтобы ты помогла решить эту задачу.
- Сколько хочет, господин, сделать первоначальный взнос?
- Шестьдесят тысяч долларов.
- О…,  конечно, мы всегда рады приветствовать состоятельных людей. Вот вам заявление. Доли, раз ты там стоишь, помоги клиенту заполнить бланк, а я тем временем закажу карточку.
Доли трудится со мной. Я ей перевожу графы своего паспорта, она заносит данные в бланк. После моей подписи на бланке, заявление и паспорт попадают к Саре. Она берет документы и уходит вглубь банка.
- Ну, вот и все, - смеется Доли, приблизив ко мне лицо.
- Доли, не смей. Мы у всех на виду.
- Встреть меня в семь вечера у проходной банка.
- Встречу.
Появляется Сара.
- Господин, вносите деньги.
Я открываю сумку и передаю  пачки Саре. Она работает во всю, прогоняя деньги через счетный автомат. Вот и последняя пачка.
- Здесь шестьдесят пять тысяч, двести пятьдесят долларов, - подводит итог Сара. – Распишитесь здесь, - она подсовывает мне заполненный бланк.
- Доли, можно подписывать?
- Подписывай, подписывай, здесь тебя не обманывают.
Я подписываю одну бумагу, другую и получаю, долгожданную карточку и хитрый пароль в маленькой книжке.
- Доли, - говорит Сара, - ты сегодня сделала великое дело, найдя клиента для нашего банка.
- Сара, я все время стараюсь быть лучше.
- Ладно, иди девочка, ищи другого клиента. Это тебе зачтется.
Доли ведет меня к следующему окошку.
- Антонио, - нежно воркует она. – Пришел пациент, которому надо открыть ячейку. Он клиент нашего банка и у него приличная сумма на счете…
- Паспорт, - только и ответил Антонио.
Я отдаю ему паспорт.
- Насколько времени  забронировать вам ячейку?
- На полгода.
Чувствую, как пальцы Доли вцепились в мою руку. Антонио работает со своим компьютером.
- Это вам обойдется в двести пятьдесят долларов.
- Сможете перевести с моего счета?
- Конечно.
Опять щелкание клавиш и, наконец, парень отрывает голову от экрана. Трещит принтер и передо мной возникают две бумаги.    
- Вот, подпишите.
- Доли, посмотри, здесь все в порядке?
Девушка перегибается к окошку, прижимаясь ко мне бедром и не выпуская моей руки, долго читает и, наконец, кивает головой.
- Все в порядке, подписывай.
Я подписываю, отдаю бумаги парню и, тот, встает. В окошке показывается рука с коробочкой.
- Возьмите свой ключ, пойдемте в хранилище.
 
В хранилище, по моей просьбе, пустили Доли. У ячейки номер 177, Антонио останавливается, запихивает свой ключ в скважину и просит меня.
- Вставьте свой ключ.
Я вставил и, по команде парня, одновременно открыли ячейку. Антонио ушел из хранилища. Доли тут же начинает отчаянно меня целовать.
- Доли, лапочка, нас видят. Давай, немного сдержимся.
- Ой, как мне хочется тебя разорвать.
- Мы еще успеем разорвать друг друга.
Она отстает и я начинаю закладывать в ячейку содержимое сумки. Запихиваю компьютер, диски, документы. Когда все кончил, позвал Антонио, мы закрыли ячейку.
 
Доли провожает меня до двери банка. На виду у охранника, целует меня и выталкивает за стеклянные двери. Сегодня я весь зацелованный и облизанный. Что еще преподнесет мне эта девчонка?
 
Я не знаю, куда себя деть до семи часов. Медленно еду по улице по улице Роз и, вдруг,  вижу знакомую фигуру. По тротуару, своими шикарными ногами, вышагивает Шери. Заезжаю чуть вперед и останавливаюсь. Выхожу из машины и наталкиваюсь прямо на нее.
- Привет, Шери.
Ее  лицо онемело, в глазах появился страх.
- Соколоф?
- Да, Соколов. Я обещал тебе вылечиться и, как видишь, хожу, кожа на ногах приобретает нормальный оттенок, болей больше нет.
- Я рада за вас.
- Но я пришел за долгом.
- Каким долгом? Я вам не должна.
- Должна. Давай, не будем толкаться на улице. Зайдем в кафе.
Я показываю рукой на дом, где висит реклама кафе.
- Я не могу, мне надо на работу. У меня кончается перерыв.
- Ничего, пару минут тебе не составят труда.
- Я не хочу.
- Если не пойдешь, я тебя двину по твоей милой физиономии.  У меня слишком много накопилось нехорошего к тем методам, которые ты хотела применить ко мне.
Она уже испугано смотрит на меня.
- Хорошо, пошли в кафе.
 
В заведении, почти, пусто. Я заказал два кофе и два пирожных. Мы сидим за столиком и она нервно отбивает ритм, пальцами, по столешнице.
- Ты мне, кажется, обещала стриптиз, если я вылечусь? – говорю ей.
- Я ничего не обещала.
- Ну, да,  ты обошла этот вопрос. Но это, действительно, ерунда. Скажи мне, ты знала, что Сухие болота это смесь фосфорных реагентов с солями урана?
Теперь, она с ужасом смотрит на меня. Губы зашевелились.
- Знала.
- И Райхенау, в госпитале, специально сделал  отделение для  больных, которые имели честь посетить это болото?
- Это отделение очень давно. Когда я пришла к нему на работу, в госпитале уже было это отделение.
- И вы не знали, как лечить таких больных?
- Мы долго исследовали всякие лекарства и мази на пациентах, но ничего не получалось. Облегчение страданий больных, это все, что возможно было сделать.
- Даже отнятие ног?
- Даже, операция ног.
- А были больные в вашем госпитале, которые знали, какую гадость они получили на болоте?
- Это было два случая.
- И что вы с ними делали?
- Они умерли
- Ну и сволочи же вы, порядочные.
- Вы вляпались в нехорошее дело, Леон, и меня ничто не удивит, если вам кто-нибудь  так же подсыпет  яд или сделает аварию машины.
- Спасибо, что предупредила.
- Я могу уйти?
- Нет еще. Вы знали, кто, кроме меня вылечился от этой дряни?
Она молчит и мне пришлось на нее рыкнуть.
- Говори же, черт возьми.
- Это знал доктор Райхенау.
- Что он с ними делал?
- Не знаю.
- Честно говоря, мне так хочется дать тебе по морде. Ты можешь идти, но запомни, если будешь лить на меня грязь или участвовать во всяких гадостях против меня, я тебя не пожалею.
 
Я не ушел из кафе. Меня мучали сомнения, кто же навел бандитов на Маркиса? Кто знал, что он получил заразу на Сухом болоте?
 
Доли выскочила из банка и, увидела меня. Я получил нежный поцелуй.
- Леон, я так рвалась с работы.  Куда поедем?
- А на чем ты приехала на работу?
- Папа  подвез.
- Ты его предупредила, что будешь со мной.
- Конечно.
- Доли, помоги мне. Мне нужно найти жилье. Ты в этом городе многих знаешь… Может, кто-нибудь из твоих друзей сможет выделить квартирку или комнату.
- А в отелях или гостиницах не хочешь?
- Нет.
- А ко мне домой…
- С удовольствием, но у тебя дома папа и мама, прислуга и  собаки. Все будут подсматривать и любезно обслуживать любую мою прихоть.
- Но это же хорошо. Впрочем, я согласна, что иногда хорошо иметь свою комнатку. Нам даже лучше встречаться в ней. Поехали к моей тетушке, у нее два домика. Один она может сдать.
 
Мы подъехали к старинному особняку. Доли вытаскивает меня из машины.
- Пойдем, тетушка очень хороший человек. Она примет тебя, как родного, когда узнает, что ты мой парень.
- Какой шикарный у нее дом.
- Ему уже лет сто. Раньше это был дом губернатора, потом его купил брат моего деда и вот, до сих пор на нем наш герб.
- Не думал и не гадал, что попаду в руки такой титулованной девушке, как ты.
- Еще не попал, а уже зазнаешься.
Я поцеловал ее в щеку.
- Лучше возьми меня без герба.
В ответ, она застыла на ступеньках и прижалась к моим губам.
  
Тетушке лет восемьдесят. Седоватая женщина с сохранившейся копной волос и очками в пол лица, радостно приветствовала Доли.
- Доли, девочка моя, как я рада, что ты приехала ко мне.
Она целует ее в щеку.
- Селеночка, я к тебе приехала с другом.
- С этим симпатичным парнем... Здравствуйте, я Селена.
Она протягивает руку. Я ее целую и у старушки, от удовольствия, появляется улыбка.
- Я Леон.
- Дети, хотите чаю.
- Нет, Селена. – Отвечает Доли. - Мы к тебе с просьбой. Сдай Леону свой домик. Ему жить негде.
- Ради тебя, я готова на все. Пусть живет. Погодите.
Старушка уходит в соседнюю комнату и приносит связку ключей.
- Пойдемте, я вам покажу жилье.
 
Выходим в садик и старушка ведет нас к небольшому двухэтажному строению, прижавшемуся к забору. Она открывает двери и мы входим в коридор.
- Это черный ход, - поясняет старушка. – Парадная дверь на улицу.
Вошли в большую залу, обставленную неприхотливой мебелью и цветами.
- Слева, - продолжает Селена, - дверь на кухню. Справа, - комната для отдыха. Леон, вы играете на каких-нибудь музыкальных инструментах?
- Немного на пианино, немного на гитаре. Мая мама заставляла меня учиться играть, а я не очень – то хотел. Так, что могу кое- что сыграть, но  не такое серьезное.
Старушка открывает двери и мы входим в светлую комнату. По центру помещения стоит пианино, по бокам старинные стулья, обтянутыми чехлами и большие вазы с живыми цветами. Селена откидывает крышку пианино и проводит пальцем по клавишам. Раздаются громкие звуки, неохотно исчезающие в пространстве комнаты.
- Доли, сыграй нам что-нибудь, детка.
Девушка не ломается, садится на табуретку, мнет пальцы и первые звуки поплыли по комнате. Она играет Шумана. Я сажусь на стул и задумываюсь. Звуки пианино напоминают мне о консерватории. Как там все хорошо начиналось. Дошел до выпуска, а потом… Сам себе дорогу перебежал. А может это все и к лучшему. Все же, Доли играет очень хорошо.
Кончилась музыка. Я встал, подошел к ней и поцеловал в темя.
- Это прелестно.
Она обернулась, на ее глазах слезы.
- Поцелуй меня еще, я не могу…
Склоняюсь и целую в губы.
- Эй, ребята, пойдемте смотреть дальше, - прерывает наше занятие Селена.
На втором этаже спальная комнате, шикарная ванна и небольшая комната, больше похожая на библиотеку или кабинет. Я спрашиваю Селену.
- Сколько платить за это удовольствие?
- Так уж и быть, ради Доли, я сделаю скидку, сто пятьдесят долларов в месяц.
- Я согласен.
 
Селена ушла минут через десять, наговорив мне кучу обязанностей и приятных пожеланий. Как только она ушла, Доли подпрыгнула.
- Ура, мы, наконец-то одни.
 Она хватает меня за руку и тащит в спальню.
 
Через  два часа я был выжат как лимон. Мокрая от пота Доли, свалилась на подушку и с глупым лицом улыбалась потолку.
- Ты чего?
- Я же самая счастливая женщина на свете, мне попался настоящий мужик, да еще русский.
- Для этого, действительно, есть чему улыбаться? - ухмыляюсь я.
- Сколько время?
- Почти девять.
- Ой, мне же надо домой. Отвези меня…
- Беги в ванну.
Доли выпрыгнула из кровати и нагишом понеслась к двери.
 
      Минут через двадцать, в комнату входит Доли, она обернута выше груди широким полотенцем и, на ходу, вытирает, другим полотенцем, свои роскошные волосы.
Увидев на столе, мои личные вещи, Доли восклицает.
     - Ой, что это?
Она швыряет полотенце на стол и хватает пальцами ацтека.
- Это мой амулет.
- Какая прелестная штучка. Нутром чувствую, такая вещь стоит безумные деньги.
- Правильно чувствуешь. Это знак самого высшего духовного лица у ацтеков.
- Как же она к тебе попала?
- Мне ее подарила колдунья.
- Я говорила, что ты необычный человек, твои друзья, даже, колдуны. А здесь какие-то знаки.
Она рассматривает амулет на свет и мне показалось, что зеленый лучик с нефритового ацтека пронесся по ее лицу.
- Я сам не знаю. Некоторые мексиканцы понимают, что они значат, но мне не говорят.
- Неужели, ты носишь такую прекрасную вещь в кармане? 
- А где мне ее носить?
- На груди, как все амулеты.
- Великоват немного…
- Я найду тебе шнурок, будешь носить на груди, это прилично. А это…, ух, ты, какая вещь.
Доли кладет амулет на полотенце и хватается за ствол пистолета.
- Осторожней, он заряжен.
Я подпрыгиваю с кровати и бегу к ней. Одной рукой перехватываю пистолет, а другой прижимаю ее к себе.
- Дорогая, ты прекрасная женщина и к твоим рукам должны прилипать розы, прекрасные вещи и я. Опять целуемся, но в этот раз, как-то необычно, так осторожно, будь то боимся расплескать из полного стакана каплю воды.
Когда приходим в себя. Я отбрасываю пистолет на центр стола и подвигаю к нему две обоймы.
- Доли, радость моя, дай мне одеться.
- Не-а, не дам.
Она плотнее прижимается ко мне и шепотом просит.
- Скажи мне еще раз, дорогая, радость моя.
 
Я подвожу ее к воротам и Доли, последний раз поцеловав меня, выскочила из машины. Она добежала до ворот, переговорила с кем-то через динамик и створка ворот покатилась в сторону, приоткрыв щель. Девушка нырнула в нее и створка вернулась на свое место. Доли еще раз оглянулась на меня и помахала рукой.
 
Утром я поехал по городу, с целью, найти хорошую забегаловку, чтобы позавтракать.  Мне понравилась вывеска, на английском, «Кафе - Молодой баран». Я оставил машину напротив кафе и отправился в него. Помещение, вытянутое в глубину здания, было небольшим. С десяток столиков, вдоль которых длинная стойка бара. Народа немного. Я сел за свободный столик и сейчас же появилась толстенькая девушка в синем переднике. Она меня что-то спросила по-испански. Я ничего не понял.
- Вы по-английски говорите? – спрашиваю ее.
- Нет, нет, - мотает головой она.
В это время, напротив меня, усаживается мужчина, лет сорока в соломенной шляпе.
- Она спрашивает, что вы хотите заказать, - говорит он мне.
- А что здесь можно заказать?
Мужчина обращается к официантке. Между ними происходит бурный разговор и она отходит от столика.
- Сейчас принесут вам жареного мяса и красного вина. Давайте, познакомимся. Меня звать, Альфред  Кроуфт. Я детектив местного сыскного агентства. Как вас  звать, я знаю. Вы, господин Леон Соколоф, работаете геологом в компании Гомеса. Правильно говорю?
- Правильно. Вас заказал господин Райхенау?
- Да, он.
- С какой целью вас заказал Райхенау?
- Найти повод, чтобы засадить вас в тюрьму.
- Оригинальный заказ. Нашли повод?
К нам подошла официантка, держа в руках поднос. На нем стояли две тарелки, заваленные горячим мясом с жареной картошкой и две бутылки вина с бокалами.
 Девушка скидывает все, содержимое подноса, нам на стол  и что-то говорит Кроуфт. Тот кивает головой.
- Она говорит, чтобы вы заплатили четыре доллара и дали на чаевые.
- Так сколько всего?
- Дайте пять.
Я достаю кошелек с деньгами, отсчитываю пять долларов и передаю официантке. Та, бормочет что-то под нос и уходит.
- Так вы нашли повод, чтобы меня посадить? – я подцепил вилкой кусок мяса и начал жевать.
- Конечно, это очень просто. Повод можно выдумать, а можно зацепиться за какое-нибудь паршивенькое дело и…
- А что вы решили?
Кроуфт ест мясо и запивает вином.
- Например, в полиции есть дело об убийстве, на собственной бензоколонке, господина Маркиса. Если сказать, что вы убили Мики, это было бы совсем подло с моей стороны, но если заявить, что вы перестреляли  ни в чем неповинных людей  из банды Набулы, это был бы эффект…
- У вас замечательная формулировка: «неповинных людей из банды Набулы». Это шутка?
Мы продолжаем есть и между перерывами перебрасываемся фразами.
- Нет, почему? Банды бывают разные, это воры, защитники кварталов, грабители, убийцы... Естественно, их надо ловить, наказывать, но самосудом заниматься нельзя. Но, даже и это, я бы вам не стал предъявлять. За убийство своих людей, вас найдет сам Набула и снимет с вас кожу. Мое участие в этом  деле даже не нужно.
- Тогда, что вам нужно?
-  Это серьезный вопрос. Мне нужно знать, о чем вы говорили с Маркесом. Я знаю, что, до прибытия к нему бандитов, у него были вы и долго с ним говорили. О чем?
- Можно вам задать встречный вопрос? Кто направил бандитов убивать Маркеса?
- Если сказать вам, не знаю, то я совру. Если я скажу вам фамилию, то вы все равно в полицию не пойдете, а хуже всего, начнете стрелять в этого мерзавца, а потом могут обвинить меня, что я вас настроил на убийство.
- Так может вам не надо говорить, что знал Маркес? Я, ведь, тоже не знаю, что вы будете делать после этого.
- Чего то мы с вами крутимся, вокруг да около определенной точки и не можем довериться друг другу. Хорошо, давайте откроем карты. Я нанят господином Райхенау, чтобы помочь засадить вас в тюрьму. Однако, в ходе следствия, мной были обнаружены факты незаконных действий моего хозяина в отношении вас. Это дезинформация полиции о бегстве из госпиталя заразного пациента, это попытки узнать, что вы знаете о Сухом болоте. Я поглубже копнулся этой темы и выяснил, что тайна Сухого болота для господина Райхенау, очень важна и он готов ради этого, пойти на убийство. Несколько дней назад, в северном поселке Мексики, был сожжен на костре колдун. Я беседовал со спецназовцами, которые были на месте происшествия и выяснил. Колдуна пытали, для того, чтобы он сказал, кто у него из заразившихся в Сухом болоте людей, лечился. Колдун не выдержал пыток, он назвал ваше имя и имя Маркеса. Маркеса убили на следующий день. Вы еще живы. Теперь вы мне можете поверить?
- Хорошо. Теперь, я вам скажу. Во время второй мировой войны, сюда приехало много немцев. Среди них и семья господина Райхенау.  Они стали здесь обживаться и Райхенау стал строить дом в Красных песках. Это был необычный дом. Над землей, красивые строения, под землей, мощный бункер и тайну этого бункера немец очень оберегает до сих пор.  Старожилы знают, что настоящее болото перед фазендой Красные пески,  было по распоряжению Райхенау, засыпано   и из него был сделан аэродром, на котором, впоследствии, даже садились самолеты. Эти самолеты разгружались прямо в бункер Красных песков. Когда война кончилась, аэродром исчез. Что привозили самолеты, никто не знает. Несколько недель назад, я занялся геологоразведкой Сухого болота, потому что не доверял официальным картам геологического строения земли в этом районе и обнаружил, что они, действительно, не соответствуют действительности. Под  Сухими болотами я обнаружил пустоты. Я думаю, что это подземные туннели и большие емкости. После обследования болот, я заболел, а вот тайну того, от чего я заболел, знал Маркес. Он выяснил, что болота засыпались отходами производства фабрики по производству светящихся красок. Это ядовитая смесь солей фосфорных соединений с урановыми примесями. Эта гадость, с годами разлагалась и превратилась в ядовитую почву, плохо действующую на людей. Вам достаточно этой информации?
Кроуфт смотрит на стойку бара и молчит. Через мгновение он очнулся.
- Вы мне рассказали страшную историю, Леон. Я теперь понимаю, почему за вами охотится Райхенау. Хочу вас спросить. Что вы будете дальше делать с вашей историей о тайне Сухих болот?
- Пока, я не знаю, что  за бункера под домом Райхенау, но когда узнаю, постараюсь это опубликовать.
- Понятно. Постарайтесь быть живым. До свидания, господин Соколоф.
- Так вы мой союзник или нет? Вы, тоже, знаете тайну болот и над вами, теперь, тоже, висит дамоклов меч.
- Это так, господин Соколоф, но в отличие от вас, я всю жизнь прожил в этой стране и знаю, как выжить в ней дальше. Мой последний совет, у вас сейчас появились  сильные покровители, не бросайтесь ими и вас тоже могут не тронуть.  
Он встал и медленно пошел к двери.
 
Я вернулся домой и только хотел подремать, как в комнате появилась Селена.
- Здравствуйте, господин Леон.
Я соскочил с дивана.
- Здравствуйте, Селена.
- Вас по телефону искала Доли. Она хотела предложить вам устроить сегодня вечером, вечеринку. Ну, чтобы все как полагалось, вино, пиво, пицца, музыка. Девочка хочет пригласить своих друзей и показать им вас.
- Я не против, но… Честно говоря, не знаю, как это делается. В моей стране вечеринка, это застолье с обилием закуски и водки.
- Я так и сказала Доли, что зачем загружать молодого человека такими обязанностями, я все сделаю сама. Я уже заказала по телефону всю выпивку и еду. Они прибудут сюда через час и им надо заплатить.
- Все прекрасно, Селена, только я не знаю, как развлекать эту публику?
- Это просто, сначала, все будут есть и слушать музыку. Я знаю, среди гостей Доли есть девочки и парни, которые хорошо поют, играют. А потом, будут танцы под пианино или под  диски, или под небольшой музыкальный ансамбль, при этом все, опять, будут есть и пить. В конце вечера, кто-нибудь осрамится, кто-нибудь будет замечен и все разъедутся. Зато, в городе разговоров после вечеринки, будет на неделю.
- А что значит, осрамится?
- Это или перепить, или попасть в нелепое положение. Для вас это будет серьезным экзаменом. Вам надо быть осмотрительным, галантным кавалером и быть преданным Доли.
- А много придет гостей?
- Доли сказала, человек тридцать.
- В этом домике они уместятся?
- Конечно, нет. Все устроим в моем доме. В хорошие времена, в нем размещались до ста человек.
- Хорошо, Селена. А мне, надо ее встретить после работы или…
- Не надо. Ее подруги работают вместе с ней, они довезут ее сюда.
- Одна просьба. В том домике, где я ночую, есть сейф? У меня есть некоторые вещи, которые необходимо спрятать.
- Есть, он за картиной Гойя, «беседа двух мах». Ключ к нему не нужен, на барабане цифры. Вам надо набрать… 6027. Запомнили?
Я киваю головой.
 
К дому подъехал фургон с фирменными наклейками и рисунками. В дом стали заносить ящики с пивом, вином, шампанским и виски. Селена вместе с женщиной, нанятой для организации вечера, руководила приемкой и размещением товара. Появились коробки с едой и посудой. В дом все несли и несли ящики. Но вот поток кончился и передо мной возник парень с пачкой бумаг в руке.
- Вы хозяин? – спросил он.
- Я.
-  С вас тысяча двести семьдесят долларов. Вот квитанции о предоставленном товаре.
Он протягивает мне всю пачку бумаг.
- Селена, - кричу я, - вы все приняли?
Старушка подходит ко мне, берет бумаги и начинает изучать. Парень нервничает. Но вот Селена, возвращает бумаги мне.
- Здесь нет одной позиции, нет бумажных салфеток.
- Где салфетки? – грозно спрашиваю парня.
- Неужели мы забыли в машине.
Он бежит к машине и вскоре возвращается с ящиком.
- Вот затолкали в другое место. У нас же много заказов и, наверно, грузчики нечаянно придвинули  его к другой куче…
Я лезу в карман. Хорошо, что когда взломал бардачок машины, пачку долларов положил в заначку к себе. Отсчитываю парню тысячу двести семьдесят долларов. Не дешево здесь обходиться вечеринка. Селена забирает от меня ящик.
- Леон, не мужское дело толкаться под ногами у женщин, которые занимаются своим делом. Съездил бы ты в магазин, купил бы рубашку, костюм, туфли, сходил в салон красоты, побрился. Придут на вечеринку незнакомые вам люди, будут принимать тебя по внешности. Особенно требовательны будут подруги Доли. Не подводи ее репутацию.
- Ну и смотрины вы мне устраиваете. Как на свадьбу.
- А что? Разве это плохо. Мне Доли говорила, что когда увидела вас в первый раз, так что-то у нее внутри разорвалось. Вы ее так чем-то поразили, да, так, что все  окружающие мужчины и жен…, простите, стали ненужными. У девочки замечательный дар видеть хороших и замечательных людей.
- Я же обыкновенный.
- Ну, не скажи. В вас какая-то целеустремленность, порядочность. Зачем перечислять все? Иди по своим делам и у вас и у меня много работы.
Селена пошла в дом. Я отправился к своей машине.
 
По карточке, в самом шикарном магазине «МОДЭ», меня одели в дорогой костюм, натянули рубашку и привязали к ней, самый дорогой галстук. Блестящие туфли, придавали общему виду - отполированный леденец. Всю новую одежду разложил на заднем сидении машины. В конце магазина, салон красоты. В мужской комнате, скучающая женщина читала, сидя в кресле, какие-то журналы. При виде меня, она вскочила и заговорила что-то по-испански.
- По-английски понимаете? – спрашиваю ее.
- Да, - вдруг спокойно сказала она. – Вас побрить, постричь, помыть волосы, покрасить?
- Постричь и побрить. Постричь, так, чтобы снять, как можно меньше волос. Побрить так, чтобы исчезли усы.
- Зря, усы вам идут. Впрочем, чтобы быть моложе, многие их не носят. Прическу на бок, прямо или назад?
- Назад, копной волос.
- Пойдет. Садитесь, сейчас будем колдовать.
Она наколдовала, я выглядел, как Аллен Делон в молодости. Вот, уж, не знаю, понравиться это Доли или нет.    
 
В гостиной большого дома Селены, убраны лишние вещи. Большие, ароматизированные свечи, стайками группировались на полках и камине. Откуда-то появилась длинная стойка бара, на которой грудами сложена еда и посуда. Пиво, вино, водка и виски, ящиками столпились у входных дверей. Музыкальный комбайн застыл в углу, уставив в зал свои динамики, но рядом с ним возник помост, на котором разместились стулья и легкие стойки для нот. Недалеко от окна, установлено пианино. Как-то, по-русски, вдоль стен, сиротливо расставлены кресла и стулья.
Силена пристально рассматривает мое лицо.
- Что-то в вас, здорово, изменилось.
- Я подстригся.
- Вижу. Получилось очень хорошо. Усы вам, явно, мешали. Был какой-то пират, а сейчас, ничего. Как вам, комната…?
- Была, как в хорошем классическом произведении, а сейчас, просто пиратская. – Селена засмеялась. - Но, у меня вопрос. Что это за сцена, которая появилась рядом с музыкальным центром?
- Два час назад был звонок из столицы. Мне сообщили, что к нам приедет  одна музыкальная знаменитость, она подруга Доли. Певица согласна петь, если  у нас в доме будут живые музыканты. Я решила, что наскребу денег на музыкантов для того, чтобы   вечер был прекрасным. Пришлось позвонить одному маэстро в театр, он не только согласился приехать, но и привезет к нам хороших музыкантов. Дальше все просто, из строительной фирмы, буквально за час, привезли полы, стулья, сбили помост и подключили аппаратуру.
- Еще будут знаменитости?
- Все может быть. Леон, скоро, приедут гости, идите, переоденьтесь. 
 
Доли еще нет, когда стали прибывать первые гости. Я и Селена стояли на верхней площадки лестницы и увидели, как к ступенькам подкатила маленькая машина типа Седан, из которой вышла… Марта Райхенау. На ней голубое вечернее платье в обтяжку. Сверху вырез, из которого топорщиться грудь.  Девушка подхватывает край платья и начинает медленно подниматься по ступеням. Она доходит до нас. Сначала, неторопливо  целуется с Селеной, шепчется о чем-то с ней, потом, поворачивается ко мне.
- Здравствуй, Леон.
Она закидывает руку мне на шею и, бесцеремонно, целует в щеки.
- Что же ты сбежал от меня? – шепчут ее губы. – Я тебя последний раз,  всю ночь ждала.
- Поговорим об этом потом.
-  Я на тебя не в обиде. Понравилась моя подруга Доли, значит, так распорядилась судьба. Подруга она незаурядная, умная и я не могу на нее обижаться. Значит, не могу обижаться и на тебя, хотя что-то гложет на сердце. Обида того, что мы столько с тобой вытерпели…
- Я очень благодарен тебе за это…
- Лучше бы благодарность принес в постель.
Она отрывает от меня руку и идет к двери. Прислуга распахивает перед ней створки и Марта исчезает в гостиной.
 
  Подъезжает большой лимузин. Из него выбирается шикарно одетая блондинка,  лет тридцати, с необыкновенно синими глазами. Эта дама ловко прикрыла свои мощные груди черной сеточкой. За ней выполз мужчина, с чаплинскими усами и с совершенно, блестящей, от отсутствия волос, головой. Мужчина подхватывает женщину под руку и ведет по ступенькам.
- Кто это? – шепчу Селене.
- Это, та самая, знаменитая певица, мексиканского оперного театра Лариса Ларса, а лысый кот, ее продюсер…
Знаменитость доходит до нас   и тут же целует Селену. 
-       Тетушка, здравствуй. Так это, тот самый молодой человек, который сумел покорить Доли? – Она кивает головой на меня. 
-       Он самый.
-       Он очень симпатичный.
Лариса подходит ко мне и протягивает руку.
- Я, Лариса Ларса.
Целую ей руку и говорю.
- А я, Леон Соколов. Очень приятно познакомиться.
Она хмыкает и, с высоко поднятой головой, идет к двери.
-  Здравствуйте. – Это ее мужик протягивает мне руку. – Генри Коперфульд.
- Здравствуйте, я Леон Соколов.
Генри кивает головой и спешит за  певицей.
Подъехали две легковых машины. Из них выскочили четыре девушки и трое парней. Вся эта орава подошла к нам и у меня голова пошла кругом о  количества этих, иногда сложных имен и фамилий. Компания дружно прошла в дом. Я смотрю на часы, уже двадцать минут седьмого. Доли еще нет. Серена замечает  мое волнение.
- Леон, Доли должна после работы переодеться, так что она будет не скоро.
- Она поехала домой?
- Конечно.
Подъехал «хаммер», из него выкатилась пара, пухленький мужик и тощая, как вобла женщина в полупрозрачном платье, зато, она вся в золоте и брильянтах. 
- Ты только подумай, кто к нам приехал - шепчет Селена, -  сам президент  меднодобывающей компании.
- Их всех Доли пригласила?
- Конечно.
- Когда же она успела?
- На работе, кого обзвонила, кому прислала СМСки, кому направила приглашение по почте.
Пара подходит к нам и я вижу, что для них я полностью безразличен. Вежливое сюсюканье с Селеной, пожатие рук и они исчезают в доме.
- Чего так Доли торопиться с организацией вечера? – спрашиваю Селену.
- Надо успокоить общественность. Люди видят, как вы относитесь друг к другу и поползли всякие слухи. Доли и ее отцу необходимо показать вас таким, как вы есть, то есть, нормальным.
- Не попал ли я в королевскую семью? – шучу я.
- Нет,   вы попали в высшее общество, - не поняв шутки, на полном серьезе, говорит она. – Здесь свой  порядок.
Наконец, показалась красная машина. За рулем сидела Марли, мать Доли. Сама, дочка, уместилась рядом. Они выходят из машины. Доли одета в длинное розовое платье, стянутое в талии, с большим вырезом, открывающим тело, только, до половинки груди. Сверкающие камни, заделанные в золотые цепочки, красиво выделялись на матовой коже девушки. Камни были на браслетах, свисали с ушей и самая большая драгоценность, была в брошке, приколотой чуть ниже груди.  Марли была одета более скромно, зеленоватая плиссированная  юбка, ниже колен, выглядела, как колокольчик, кофточка, заправленная в нее, белого цвета. На ней цепи жемчуга, расположенные в организованном порядке, верхние ряды из крупного жемчуга, нижние, из мелкого. Женщины поднимаются к нам. Пока Селена целуется с Марли, Доли подходит ко мне, оглядывает и одобрительно кивает головой, потом, медленно закидывает руки на шею и, прижавшись, целует в губы.
- Ты не скучал без меня? – шепчут губы.
- Скучал. Пришла Марта, она там, в зале. Ты с ней помирилась?
- Я с ней не ссорилась. Это хорошо, что она пришла.
- Почему ты так торопишься с организацией этого вечера? Могла бы провести его в выходные дни.
- Это папа торопиться, у него все связано с политикой, общественным мнением и имиджем своей семьи. Нельзя, чтобы молодой человек, ухаживающий за его дочерью, не был предоставлен обществу…
- Эй, молодые, - прерывает нас Селена. – Теперь, вы остаетесь здесь и принимаете гостей, а мне и Марли надо решить еще организационные вопросы. Марли, иди в зал, присмотри, как ведут себя слуги там, а мне надо спуститься с лестницы и сделать внушение ребятам, принимающим машины. Нельзя, чтобы  создавалась очередь.
Марли и Селена расходятся. Доли не отпускает своих рук с моей шеи.
- Мы с тобой, потом  удерем в спальню?
- Обязательно, но после тусовки.
- Я договорилась с папа, что сегодня не приеду домой.
- А мама?
- Мама уедет. Если она напьется,  то ее отвезут.
- У нас с тобой будет веселая ночь.
- Господи, как я хочу этого.
 К ступенькам подъезжает, немного, помятый, черный «форд». За ним, старенький, раскрашенный автобус. От туда выскакивают музыканты со своими инструментами. Из «форда» выходит степенный старик, с чисто белой охапкой волос, он во фраке. Старик, почти, каркает на музыкантов и те, подтянувшись, сгруппировались вокруг него. По знаку старика все группа поднимается по ступенькам. Доли прекращает меня обнимать.
Первым подходит старик.
- Долорес, вы меня узнаете? Я Страйзен, дирижёр оперного театра. Когда вы были маленькой, то часто приходили к нам за кулисы. Меня пригласила  твоя тетя.
- Я знаю. Спасибо, что пришли, маэстро. Вы проходите в зал, там устраивайтесь. Еще мало пришло гостей, у вас время есть.
- Спасибо, госпожа Долорес.
Вся группа проходит мимо нас в зал.    
 
Машины подъезжает, одна за другой. Мимо нас проходят, подруги Доли, их очень много, депутат и сенатор со своими, то ли женами, то ли любовницами, знаменитый футболист со своим другом, управляющий частным банком, миллиардер со своим сыном, журналист, два ловеласа. Мне, кажется, что мне чего-то не договаривают. Здесь, не только подруги и друзья Доли, здесь специально приглашенные люди, своего круга. Вот еще несколько машин и мне уже все равно, кто приехал. Мимо проходят мужчины, женщины. И тут я насторожился. На лестнице показались знакомые красивые ноги. Да, это Шери. Трогательная встреча с Доли, наконец, она рядом со мной.
-  Здравствуйте, Леон Соколов.
Она протягивает руку и внимательно смотрит в глаза. Я здороваюсь с ней.
- Здравствуйте, Шери.
Боковым зрением, вижу, как на нас с любопытством смотрит Доли.
- Я хотела, чтобы вы сгладили негативное отношение ко мне. Когда получила приглашение, то обрадовалась, может мы, все же, сможем доверять друг другу.
- Может быть, и сможем. Проходите в зал.
Шери отходит и Доли с усмешкой говорит.
- Тебе не хотелось ее убить?
- Хотелось. Эта зараза, чуть мне не отрезала ноги.
- Я ее специально пригласила. Шери душа каждой вечеринки. Как она хорошо играет на рояле, а какой аккомпаниатор.
- От этого мне не легче.
- Будь сдержан, Леон.
- Я постараюсь.
 
 К семи часам поток гостей иссяк и мы пошли в дом. В зале шум от говора и тихой музыки. Доли подошла к высокой девушке в белом платье.
- Клара, ты сможешь провести этот вечер?
- Хорошо, Доли. С кого начнем?
- С Ларисы.
- А…, она то согласна?
- Пойди, поговори с ней.
- Давай, подойдем к ней вдвоем. Я ее немного побаиваюсь.
- Ладно, пошли.
Доли бросает меня и идет с Кларой к певице. Они долго там объясняются. Наконец, Доли отходит и пробирается ко мне, а Клара идет к центру зала  и хлопает в ладоши.
- Внимание, - громко говорит она. В зале медленно наступает тишина. – Мы прибыли  на эту вечеринку для того, чтобы вы смогли немного встряхнуться от вечных забот, а иногда и неприятностей нашей жизни. Наша программа проста,  расслабьтесь, будьте такими, как вы есть дома, в обществе или в магазине, - это предложение вызвало у некоторых дам,  смех, - пусть тот, кто может, вступит перед нами, покажет то, что умеет.  Мы не обидимся, если попытка будет неудачной и очень будем рады, если все пройдет хорошо. Хотелось, чтобы вы, как следует отдохнули и не стеснялись потанцевать,  выпить и закусить. Начнем мы, с самой известной в нашей стране певицы, Ларисы Ларса. Она споет арию из оперы Кармен. Давайте, поаплодируем ей.
В зале аплодируют.  Лариса подходит к помосту с оркестрантами. Тихо переговаривает с маэстро. Тот кивает головой. Она оборачивается к залу. Становится тихо. Первые звуки оркестра, эхом отозвались в зале и ударили по ушам. Я подумал, не заглушат ли они голос Ларисы. Певица показала большой палец к низу и музыка стала тише.  Она запела удивительным голосом, от которого я сразу онемел. Голос наполнил весь зал и плавно повел зрителей к действию, которого не было видно.
Лариса кончила и все зааплодировали. Клара на своем месте, в центре зала.
- А сейчас, наша любимица Доли исполнит ноктюрн Шопена. Доли, ты где? – Она крутит головой, находит ее. – Подойди к роялю. Мы тебя ждем.
Она первая зааплодировала и все ее поддержали. Доли не ломается, уверенно  подходит  к роялю и садится на табуретку. Я осторожно проталкиваюсь к стенке инструмента. Доли зависает над клавишами и неожиданно опускает пальцы. Первые аккорды были очень высоки, но потом музыка плавно перешла на низкие тона и переливы ручейком поплыли по залу. Я очарованно смотрю на ее руки.  
- Вы будете выступать? – шепчет мне голос сзади. – Вы чего-нибудь умеете?
Я оборачиваюсь. Это Клара.
- В общем-то, да.
- Тс…, - прижала палец к губам соседка.
Доли заканчивает свою тему. Последний аккорд и все ей аплодируют. Клара опять пристает ко мне.
- Так, когда вас представлять?
- Пусть Шери, сыграет, что-нибудь, потом, я. Говорят, Шери изумительно играет.
- Хорошо. Шери, госпожа Шери, - кричит она, - вы где? Ваш черед.
Странно, но гости, почти, выталкивают Шери к роялю. Она бурно сопротивляется, но, потом, Клара что-то ей шепнула на ухо,  и Шери милостиво кивает головой.
-  Хорошо, хорошо, хорошо, я что-нибудь сыграю.
Она долго настраивает табурет под свои ноги и, наконец, начинает играть. Это буря, взрыв эмоций, пальцы носятся по клавишам, вызывая ошеломляющий вал звуков. Она играла Рахманинова. Для меня, это удивительно. Я всегда считал, что Рахманинов это чисто мужская музыка, а эта буквально взлетает над клавиатурой. Шер заканчивает  играть и крики восторга понеслись из зала. Она хочет встать, но тут я пробрался к ней и положил руку на плечо.
- Не поднимайтесь.
Неожиданно в зале стало тихо.
- Что вам надо? – громко спрашивает Шер.
-  Мне хотелось, чтобы вы подыграли мне. Вернись в Сорренто, вы знаете?
Шер проводит пальцами по клавишам  и знакомая мелодия  небольшим кусочком проплывает по залу.
- Вам ниже…? – вдруг спрашивает она.
- Берите по голосу.
- Давайте.  
Она поднимает голову, смотрит на меня с интересом и ждет сигнала. Я киваю головой. Первый аккорд и я начал.
- Вернись, я жду тебя, вернись…, поворачиваюсь к залу и ищу головку Доли. Вот и она, ротик приоткрыт и в глазах восторг. Я пою ей, Шери превосходно подыгрывает. Вдруг заиграл оркестр и звуки слаженно заполнили пространство.  Рядом с Доли очутилась Лариса, эта с интересом, склонила на бок головку и замерла, вслушиваясь в голос. Я закончил петь. Доли подбежала ко мне, прижалась  и поцеловала, чем вызвала рев зала. По спине стучит Клара.
- Леон, вы можете спеть еще чего-нибудь? Девушки просят…
Доли отрывает от меня свою головку и, смотря мне в глаза, тоже просит.
- Леон, еще что-нибудь.
- Хорошо, я спою песню для тебя, но она на русском языке, про любимую женщину.
- Я согласна.
- Внимание, - из-за спины кричит Клара. – Сейчас наш гость споет песню, посвященную Доли. Эта песня на русском языке, многие не поймут ее без перевода, но содержание  простое, про любовь к женщине.
Все стали аплодировать. Я беру Доли за руку и тащу к оркестру. Там обращаюсь к бас - гитаристу.
- Дайте вашу гитару.
Тот смотрит на маэстро. Маэстро кивает головой. Гитара переходит ко мне в руки. Проверяю первый аккорд и слушаю, как густой электронный звук тает в помещении. Подтаскиваю к себе провода. Ставлю Доли боком к залу, Своей спиной прижимаюсь к ее спине.  Беру несколько аккордов, тяжелая музыка поплыла в воздухе и начинаю.
- Очарованный, заколдованный…
В зале, лица обращены ко мне, кто с любопытством, кто с удивлением. Гитара почти плачет в руках, я пою про русскую женщину. Мне стала подыгрывать Шери, оркестрик вплел свои звуки в музыку, но гитара своим сочным звуком  ведет партию. Пропел первый куплет, второй, потом, заполнил интервал музыкой и, опять, куплет. Доли стоит неподвижно, как затвердевшая смола. Последний аккорд длинный и заунывный, берет гитара. Звук растекается по залу и затихает. Смотрю в зал. Там тишина, раздается первый нервный хлопок и мне зааплодировали.  Резко поворачивается Доли, хватает меня  и разворачивает к себе. Гитара явно мешает ей, но она сгибается и, под рев зала, опять целует меня.
К нам подходит гитарист и жестами показывает на гитару. Я отдаю ее. Около нас Лариса и Клара. Лариса дергает за платье Доли и когда та оглядывается, просит.
- Доли, отпусти парня,  неприлично на нем висеть. Дай, хоть поговорить.
- Доли, - вторит ей Клара, - у нас действительно необычный гость. Пусть  он нас порадует еще чем-нибудь.
Доли неохотно меня отпускает.
- Девочки, это все так необычно.
Вот и хорошо.  Леон, - говорит Лариса, - у вас очень хорошая музыкальная подготовка. Вы где-нибудь учились?
- Была такая маленькая подготовка, перед институтом.
- Похоже, это не маленькая, это большая подготовка. Что вы еще что-нибудь умеете петь?
- Все, что я учил. Песни из оперетт, опер и эстрадную музыку.
- Споите, что-нибудь из оперы или оперетты, я прошу.
- Леон, все девушки сошли с ума от вашего голоса. Пожалуйста, спойте.
И вдруг, за спиной голос Шер.
- Леон, простите меня, пожалуйста, я готова  поддержать девушек и если согласитесь, подыграть вам. Спойте.
- Хорошо, из Волшебной флейты, сможете? Там есть одна знаменитая мужская партия.
- Бегу, - слышен, удаляющийся голос Шер. 
Клара стала что-то объяснять маэстро. Тот закивал головой. Он поднял палочку и очаровательные звуки понеслись по залу. Я запел.
 
После моей партии, в зале все, как бы расслабились, у некоторых  девчат и парней  в руках появились бутылки с пивом и вином. Начались танцы.  Сначала, я танцевал с Доли, потом, ее позвала Селена и меня успела перехватить Клара.
- Леон, а у вас в стране, на тусовках, танцуют всякие танцы? Я говорю про вальс, фокстрот, блюз, танго, джаз…
- Любые.
- А кто более активен, девушки или парни?
- Те и другие. Раньше у нас приглашать на танец была привилегия парней, а для девушек, был специальный «белый» танец. Они могли выбирать  парня, а если девушек было больше чем парней, то допускался танцевальный интервал, когда партнершу могла сменить другая девушка.
- У нас так тоже бывает…
- Для белого танца наши композиторы сочиняли музыку…, песни.
- Здорово. А вы могли бы нам спеть эти песни?
- Клара, это нечестно. Получается, что на этом вечере, я пою почти один. Пригласите Ларису.
- Леон, честно говоря, этот вечер  посвящен вам. Нас собрали, чтобы показать, какой у Доли появился партнер.
- Зачем это?
- Леон, я чуть пьяна и как пьяная женщина могу вам выболтать все. Сегодня вся Мексика является свидетелем прощания Доли с ее некоторыми  подругами, которые были участниками  сексуальных игр. До вашего появления в городе, у Доли был разрыв с партнершей. Та полюбила мужчину и ушла от нее. Для Доли это была трагедия, она поклялась, что тоже  уйдет к мужчинам, чем возвратится к прошлому. Свою клятву она сдержала, вы подвернулись ей.
- Неужели, в этом городке все так открыто?
- О… это не так просто. С вашим появлением, семья Доли воспрянула, появилась надежда, что теперь дочь поведет нормальную сексуальную жизнь, женится, появятся дети и появится отпрыск, который будет продолжать дело великого деда. Помимо семьи, задвигались другие силы, которые, наоборот, очень бы не хотели, чтобы Доли заимела семью и имела детей. Они желали, чтобы лесбиянка Доли не имела наследников.
-  Но Доли дочь своего отца, она прямой наследник, несмотря на свою ориентацию.
- Это было бы все так, но отец официально заявил, что отдаст наследство дочери, если у нее будет законно рожденный ребенок.
- Боже мой, как здесь все запутанно.
- Когда крутятся такие деньги, битва за наследство может приобрести трагический характер. Отец Доли сейчас на коне, этой вечеринкой он показывает всем, что у его дочери настоящий мужик, а может быть и жених.
В этот момент музыканты кончили играть, танцующие стали вяло расходиться по углам или брели к стойке.  Клара стоит напротив меня.
- Мы отклонились от темы, - склонив на бок головку, говорит она. – Так, вы будете петь свой белый танец? Если вы откажетесь, я сообщу всем, что вы упрямый козел…
Неожиданно, около нас очутилась Лариса.
- Чего вы кричите? – спрашивает она нас. - О каком танце и козле идет речь?
- Я предлагаю Леону спеть белый танец на своем языке, он отказывается, - говорит Клара.
- Не надо насиловать парня…
- Я ему слишком много кое-чего рассказала, в благодарность за это он должен выполнить все, что я хочу.
- Хорошо, - сдаюсь я. – Это ничего, что это вальс?
К моему удивлению, две женщины сказали почти одновременно.
-  Ничего.
Клара выходит на центр полупустого зала и орет.
 - Внимание, дамы и господа, сеньоры и сеньориты. Господин Леон любезно согласил порадовать нас еще одним своим  шедевром. Он предлагает нам вариант русского белого танца, когда дамы приглашают кавалеров. Предупреждаю, это вальс, поэтому освободите центр зала.
Мысленно чертыхаясь, я иду к роялю. По дороге мне попадается Шери, веселящая компанию женщин. Я подхватываю ее под руку.
- Шери, без вас мне ничего не сделать. Нужна ваша помощь.
- Вы у меня ее все время что-то просите, Леон.
- На этот раз, последняя.
Подвожу ее к роялю и усаживаю на табуретку. Сам пристраиваюсь рядом.
- Вот мелодия…, - нажимаю на клавишу… _ - Я приглашу на танец… вас и только вас…, та…, та…- Схватили?
- Кое-что. Давайте, Леон,  пойте, последнюю просьбу я выполню.
Шери начинает играть и я запел. Сначала, она ловила мой мотив, потом, вошла в ритм и у нас стало получаться. В зале появились первые пары и закружились по центру. Меня одновременно ударили две руки.
- Разрешите вас пригласить.
Это Лариса и Клара. Я киваю Ларисе. Мы плывем по залу, и чтобы не заглушать партнершу я пою, повернув голову в бок. Та, прижавшись своей мощной грудью, положила мне голову на плечо.     
 
Вечер кончается. Люди начинаются расходиться. Ко мне и Доли подходят попрощаться мужчины и женщины. Некоторые сыпят комплементы, другие, просто, пожимают руки. Со своим «лысым котом» подходит Лариса.
- Леон, я хочу предложить вам выступить со мной на сцене…
- Спасибо, Лариса. Я подумаю об этом.
Лысый кот сует свою визитку.
-  Вы мне очень понравились. Я хочу сделать вам хорошее предложение, но… мне нужно все обдумать. Надеюсь, что мы встретимся.
Подходит Шери.
- Леон, у вас замечательный голос, замечательная дыхалка. Вам надо плюнуть на эту геологию и пойти в профессиональные певцы.
- Спасибо, Шери.
В очереди Клара.
- Вы завтра будете знаменитостью. Весь город заговорит о вас.
- Я скромный человек…
- Не хвалите себя, вы не подарок…
Подходит медноплавильный король со своей брильянтовой женой.
- Я много в музыке не понимаю, - говорит он, - но считаю, что у вас талант. Моя, душечка, - кивает на свою жену, - и я, готовы вам помочь, если вы серьезно займетесь пением.
- Благодарю вас.
Идут гости, но я не вижу Марту. Ее, вообще, весь вечер не было видно. Исчез последний гость. Селена гоняет прислугу, мать Доли спит в кресле. Доли кричит Селене.
- Тетушка, мы пошли в домик Леона.
- Идите, идите.
Выскакиваем в садик и бежим к дому. К нашему удивлению, дверь открыта. Проскакиваем коридор и бежим по лестнице к спальне. Когда открываем дверь, то останавливаемся. На моей кровати, спит на спине абсолютно голая, пьяная Марта. На животе, в руке у девушки вибратор. Бутылка виски, почти пуста, и валяется на тумбочке. Одежда Марты разбросана по полу. В комнате вонища спиртного.  Доли отрывается от меня и осторожно подходит к кровати. Она вглядывается в лицо Марты, потом осторожно вытаскивает из ее руки вибратор и кладет на тумбочку рядом с бутылкой. Доли пятится назад и шепчет мне.
- Пошли отсюда. Поедем ко мне домой, там будет спокойно. Заодно, подберем мамашу.
 
За рулем я. Мы едем по темному городу. Марли сопит на заднем сидении. Доли допрашивает меня.
- Ты долго разговаривал с Кларой. Что она тебе говорила?
- Уговаривала, чтобы я спел белый танец.
- Мне эта песня понравилась, но все-таки, особенно та, которая под гитару, там еще что-то про женщину. Кстати, откуда у тебя такие способности? Я немного понимаю в музыке и знаю, чтобы выучить какую-нибудь партию, нужен огромный труд, нужен голос. Это у тебя есть. Ты умеешь играть, умеешь петь и знаешь много партий. Значит, ты учился?
- Учился, но немного.  Я, видимо, поступил не в тот институт.
- А я, тоже, окончила университет, но по специальности экономист. Кончила, а потом поняла, это не мое. Отец загнал в банк, вроде, и по специальности, а я свою работу…, ненавижу.
- И долго ты будешь кипеть?
- Чего?
- Долго ты будешь накапливать желчь на своей работе?
- Не знаю. Думаю, что когда-нибудь сорвусь…
Показались знакомые ворота. Я думал, что Доли выскочит из машины и побежит к телефону, но она не шевелится и, вдруг, ворота сами стали открываться. Видя мое недоумение, Доли говорит.
- В машине датчик.
 
Марли мы утащили в дом и по ступенькам подняли на второй этаж, в свою комнату. Я пошел на улицу ставить машину под навес, когда вернулся, увидел в холле одну мулатку-прислугу.
- Госпожа, ушла спать, просила передать, что ваша комната готова.
- Хорошо.
- Вас проводить?
- Не надо.
 
В гостевой комнате все по-старому. Я забираюсь в ванну и с наслаждением растираю себя щеткой. Когда вернулся в комнату, то на кровати увидел раздетую Доли.
- Леон, я тебя давно жду…
 
Утром, меня будит мулатка.
- Господин, через сорок минут вам надо быть в столовой.
Я оглядываюсь, рядом на подушке голова Доли.
- А ее…, не надо приглашать?
- Надо, но вы ее не разбудите, это, только, я могу сделать. Вы идите в ванну, не мешайте мне работать.
Вылезаю из-под одеяла, нахожу на полу трусы и, схватив их, иду в ванну. Через пять минут слышу визг и чихание. Чуть приоткрываю дверь ванны и вижу, как голая Доли прыгает по полу, зажав свой нос. Недалеко стоит невозмутимая мулатка и держит в руке что-то мохнатое. Я прикрыл дверь и принялся чистить зубы. Неожиданно дверь распахивается, в ванную комнату врывается Доли и падает в ванну. Слышен плеск воды.
- Она меня достала, - вопит Доли.
Я протираю лицо полотенцем.
- Тебя отец будет ругать за опоздание?
- Будет. Все здесь против меня.
- Даже, я?
- Нет, только не ты. Подойди, я тебя поцелую.
 
Мы в столовой. Марк Хорст деловито пьет кофе и просматривает газеты. Марли, Доли и я трудятся над омлетом.
- Здорово вы вчера погуляли, - говорит хозяин. – Все газеты сообщили о вечеринке.
- Что-нибудь ужасное? – спрашивает Марли.
- Да, нет. Все в порядке. Как пишут мексиканские новости, вечер удался. Хозяева вечеринки не ударили в грязь, культурная программа была на высоте, еды и выпивки было много. Единственным недоразумением была жена банкира Хорста, которая напилась в стельку и весь день валялась в кресле. Это про тебя Марли.
- Боже мой, неужели это было со мной?
- Видно, было. Здесь отмечают Леона, а это…, а это… Ах, ты гадина. Твоя тетушка, еще тот фрукт.
- Что она натворила? – испуганно спрашивает Доли.
- Она продала, за большие деньги, пленку с записью всего вечера. Сегодня телевидение весь день будет показывать фрагменты вечеринки и полностью покажет всю программу в девять вечера.
- За сколько продала? – спрашивает Марли. – Там указано?
- Не указано, но думаю, за миллион долларов отдала.
За столом тишина. Кончается завтрак, итог подводит хозяин.
- Доли, собирайся, поедем на работу. Леон, вчера у меня в гостях был Гомес. Он просил, чтобы ты вернулся на точку.
- Что-нибудь произошло?
- Произошло. Гомес подал в суд на две компании.
- Больше ничего не просил передать?
- Нет.
- Пап, - обращается к нему Доли, - можно я задержусь сегодня на работу?
- Нет, нам не надо пересудов, что я тебе делаю поблажки. Пойми, Доли, после вчерашнего вечера в городе и на работе только и будут болтать о том, что творилось на этой тусовке. Ты должна быть на месте и грамотно, с достоинством отвечать на все вопросы. Только прошу, никаких интервью, никаких подробностей.
- Хорошо, папа.
Марк Хорст поднимается из-за стола и выходит из столовой. Доли встает и идет ко мне.
- Леон, я, наверно, тебя сегодня вечером не увижу, - она обнимает за шею. – Когда вернешься, сразу же позвони мне.
Девушка, по-моему, плачет.
 
Чтобы доехать до дома Селены, мне пришлось вызвать такси.
 
В доме все осталось по-прежнему. В спальне кровать заправлена, но  на тумбочке лежит бутылка и вибратор. Я переоделся, забрал из сейфа пистолет, обойму  и пошел прощаться с Селеной.
 
Старушка сидела у окна и читала книгу. Я вошел и поздоровался.
- А… Леон, хорошо, что ты приехал, - она оторвалась от чтения. – Тут тебе есть письмо.
- Письмо?
- Да, письмо. Возьми его, оно на столе.
Я подхожу к столу, на нем, просто, сложенный лист бумаги. Тетушка, наверняка, его прочла. Я развертываю бумагу. Там три слова. «Я тебя ненавижу». Никакой подписи. Запихнул бумагу в карман.
- Как среагировал Марк на газетную трескотню по поводу вечера? – спрашивает Селена.
- Это правда, что вы продали запись вечера телевизионщикам?
- Правда. У меня же нет источников дохода, а жить надо. За организацию вечера, за музыкантов заплатила я.
- Как же вы снимали этот вечер? Я же вас с камерой не видел.
- Посмотри под потолок, видишь вентиляционную нишу, там камера, еще две, в разных концах зала. Весь вечер был полностью снят и записан.
- Все понятно. Я уезжаю, может на день, может на несколько. Домик оставьте за мной.
- Хорошо, Леон. Буду тебя ждать. Только, один вопрос на прощание. Ты любишь Доли?
- Трудно сразу ответить. Мы знакомы недавно и она мне нравится.
- Хорошо. Поезжай, Леон.
 
Остановился возле знакомого кафе, чтобы немного подкрепиться на дорогу. Вылез из машины и пошел в заведение. В кафе, почти, никого. Знакомая официантка с каменным лицом стоит рядом. Я ей жестом показываю, что хочу есть, вижу,  ничего не понимает. Махнул рукой. Она, в ответ, кивнула головой и исчезла. Через две минуты, передо мной появилось тушеное мясо в подливке, жареная картошка  и бокал вина. Доедаю мясо и, вдруг, напротив меня появились два небрежно одетых, немного грязноватых мексиканца. Они садятся и нагло смотрят в лицо.
- Вам чего?
Молчат. И тут я почувствовал, как в спину уперлось что-то твердое. Оглядываюсь, сзади стоит парень и показывает рукой, чтобы я поднялся.  Я поднимаюсь. Поднимаются и эти двое, что спереди. Они хватают меня за локти и слишком невежливо ведут к выходу.
- Я не заплатил…, - пытаюсь пискнуть.
И тут, что-то тяжелое опустилось на затылок, стало темно…   
 
Очнулся в темном, грязном помещении. Сижу полуголый, привязанный к креслу, крепкими веревками. Напротив меня стол с остатками еды и  на нем кучка  моих вещей. За столом сидят те двое, что тащили меня из кафе. Вдруг, вспыхнул свет, в комнату, в сопровождении двух человек, вошел ярко одетый, полный мужчина. Его лицо весьма неприятно. Расплывшийся нос, маленькие хитрые глазки, рот, в котором нижняя губа толще верхней, щеки висят, зато волосы густы и стоят колом. Мужик подходит ко мне и тщательно изучает лицо.
- Ты кто? – вдруг, по-английски, спросил он.
- Я, Леон Соколов.
- Ага. Это ты убил моих ребят на бензоколонке Мики?
- Я.
- За что?
- За то, что они убили моего друга Мики.
- А ты знаешь, почему мои ребята убили Мики?
- Им заплатил деньги доктор Райхенау.
Он разочаровано качает головой.
- Ты слишком много знаешь.
Он идет к столу. Один из сидящих, берет со стола амулет ацтека и передает мужику. Тот его внимательно осматривает, потом, возвращается ко мне.
-  Откуда у тебя эта штучка?
- Мне ее подарила колдунья, которую я встретил на южной границе.
- Что за колдунья?
- Я ее не знаю, но ей было очень много лет. Когда я познакомился с ней, она была еще жива, а когда умирала, просила Марти…
- Кто такой Марти?
- Он… Ну…, он руководит бандой на южной границе…
- Дальше.
- Марти мне отдал эту фигурку и, от имени бабушки, просил сохранить на всю жизнь.
Мужик задумчиво подошел к узкому окошку и постоял около него. Вдруг он резко повернулся.
- Ты не ответил мне на один вопрос. Ты знаешь, почему мои ребята убили Мики?
- Знаю. Он мне успел сообщить о тайне Сухого болота.
- Что за тайна?
- Я бы мог рассказать вам обо всем, но знание этой информации всегда ведет к смерти. За доктором Райхенау большой клан белых людей, которые очень берегут все секреты Сухого болота. Сегодня они  завербовали вас убить меня, завтра вас убьют, за то, что знал я. Стоит ли, рисковать… Скажу лишь одно, ваши люди, бежавшие через пески Сухого болота, должны заболеть и, вскоре, умрут в лечебнице Райхенау.
- Они уже заболели, какой-то формой дерматита.
- Я им сочувствую.
- Хорошо. Можешь не говорить  о Сухом болоте. Ты все равно покойник, раз знаешь все об этой местности.  Но… вот эта вещичка, - он трясет амулетом, - сегодня спасла тебе жизнь. Может, она спасет тебе жизнь и дальше. Мои болваны догадались меня позвать, когда увидели нефритовую фигурку. Теперь, я  не могу отказать великому жрецу ацтеков, в сохранении твоей жизни.
По его знаку меня развязывают. Кто-то кинул мятую рубаху. Я ее одеваю и подхожу к столу, здесь ключ от сейфа, банковская карточка, мои документы, записка от неизвестного лица,  денег нет, нет пистолета и ключей от машины.
- Уважаемый, - обращаюсь к главарю. – Здесь нет вещей, которые принадлежали мне. Нет денег, нет пистолета и ключей от машины, а также, верните мне амулет.    
Мужик повернулся к сидящим парням и начал с ними говорить на своем языке. Разговор идет бурно и, красный от негодования главарь, обернулся ко мне.
- Эти скоты уже все продали, твое оружие, твою машину. Но я не могу, владельцу этого камня отказать в его требовании  получить то, что он имел. Машину, я тебе дам свою, пистолет подарю свой, а вот деньги… нет. Раз, имеешь банковскую карточку,  ты богатый человек, достанешь  деньги сам.  Возьми амулет, и вот этот пистолет.
Мужик передает мне амулет, лезет в карман и достает небольшой блестящий «Магмум» с обоймой, протягивает мне. Я распихиваю все по карманам.
- А ключи от машины?
Мужик кивает головой и что-то говорит парню, с которым вошел в комнату. Тот уходит.
- Машина будет на улице. Чтобы  не плутать по городу, тебя вывезут к центру, а там… Прощай, Леон Соколов. Когда встретишь Марти, передай ему привет от Набула и еще, пусть вернет должок. Он знает какой.
  
Хмурый шофер довез до злополучного кафе. Вылез из машины и исчез. Так как денег у меня нет, я решил съездить в банк и получить их.
Вот и знакомый банк. Я вхожу в холл и ко мне, сразу, подходит служащий.
- Господин, что вы хотите?
- Снять деньги.
- А… Это направо. Вон автоматы.
Я снимаю тысячу долларов и оглядываюсь. Вроде, служащий занялся другим клиентом. Быстро иду между кабинок к телефонам. Набираю номер и жду. Слышу незнакомый женский голос.
- Здравствуйте.  Это четвертый отдел банка. Вам что-нибудь надо?
- Позовите Долорес.
- А кто ее спрашивает?
- Леон.
- Леон? Это тот Леон Соколоф? Сейчас позову.
Слышен гомон голосов, какие-то стуки. Потом, трубка звякнула и послышался знакомый голос.
- Леон, ты где?
- Внизу.
- Я сейчас.
 
Она выскочила из-за угла с группой девушек. Все окружили меня и стали просить подписать непонятные бумажки, книжки, открытки. Я смотрю на Доли, она счастливо кивает головой.
- Подпиши им Леон.
Хватаю какую-то ручку и лихо подмахиваю подписи на этой макулатуре. Девочки в восторге, они не разбегаются, очень шумят, но вдруг затихают. К нам приближается молодой парень в форме служащего банка. Начинается расправа. Он рявкает на нескольких, особо шумливых девушек, те исчезают, остальные отделываются бегством. Остается Доли. Между ними происходит разговор и тут парень переходит на английский.
- Извините, господин Соколоф. Я только что, увидел и услышал по телевизору вашу песню, ту самую, что вы поете под гитару. Мне очень понравилось, хорошо поете.
- Я ее посвятил Доли.
- Я знаю, - он кивает головой. – Поговорите  с ней минут десять, я на это закрою глаза. До свидания, господин Соколоф.
Он уходит.
- Кто это? – спрашиваю Доли.
- Начальник службы безопасности, противный тип.
- Я приобрел новую машину и очень сожалею, что не смогу тебя на ней покатать.
Она меня обнимает.
- Какой ты замечательный, Леон.
- Завтра у тебя выходной день и мне очень жалко, что мы не встретимся.
- Мне тоже.
- У Селены, кто-то оставил мне письмо. Ты не можешь подсказать, кто это?
Вытаскиваю из кармана записку и передаю ей.  Доли осторожно ее разворачивает. Потом, мрачно возвращает ее мне.
- Я знаю, кто это написал.
- Марта?
- Она.
- Что она в этот раз хотела?
- Все так же, тебя.
- Разве, она не лесбиянка?
Я вижу на лице Доли смятение.
- Она ей была. Ты все знаешь?
- Не все. Впрочем, мне необязательно все знать. Я хочу жить сегодняшним днем, быть рядом с тобой, чувствовать твою кожу и мягкие губы, чувствовать твердую грудь и ложбинку спины, говорить с тобой, ласкать тебя. Остального мне не надо, кроме преданности…
Она целует меня и кивает головой.
- Я все понимаю.
- Пока, моя дорогая.
- Пока.
 
Вечером приехал на  первую точку, к нефтяникам. Мой домик закрыт на замок. Бегаю по домикам и пытаюсь хоть кого-нибудь увидеть. В одном домике открывается дверь. На пороге стоит Альберт Сориас. Он совсем не удивлен моим появлением.
- А… Леон. Заходи, чего стоишь.
Я захожу. В тесном помещении тепло. На столе электрочайник, банка с конфетами и кружка с заваркой. Где-то в углу  светится экран телевизора и глухой голос говорит по-испански. Сажусь за стол и Альберт, как фокусник, где-то достает и выставляет на стол пустую чашку.  
- Садись, - просит он.
Я сажусь за столик и Сориас, наполняет кружку крепким чаем.
- Где ты был? – спрашивает он, как бы мимоходом.
- В городе. У меня появилась девушка.
Он трясет головой.
- Я знаю. Тебя, только что, показывали по телевизору, вместе с этой красавицей. Ты хорошо поешь.
- Что на буровой?
- Ничего. Здесь мы прошли 75 метров, нефтью не пахнет.
- А на второй точке?
Сориас мнется.
- Ее не смогли открыть.
- Почему?
- Трактор с разобранной вышкой рухнул с обрыва. Погибло два человека.
- Диверсия?
- Не знаю.
- А где Гомес?
- Здесь. Хочешь к нему сходить?
- Хочу.
- Сходи. Он сейчас, наверняка, в своем доме.
- Альберт, можно тебя попросить об одном деле? Мне подарили новую машину, не мог бы ты посмотреть ее двигатель. На подъеме, она плохо тянет.
- Где она?
- У моего домика.
- Пойдем, я посмотрю.
 
Мы выбираемся из домика и идем к моему пристанищу. Увидев мою вишневую красавицу, Альберт зачарованно обходит ее.
- Замечательный Седан. Тебе очень везет,  то неуклюжий бульдог, то городская бродяжка. Оставь ключи, я ее посмотрю.
 
Стучу в дверь к Гомесу. Сам хозяин открыл дверь.
- Заходи, Леон.
Мы сидим за столом заваленным документами.
- Как у тебя дела, как здоровье? – спрашивает Гомес.
- На здоровье, пока не жалуюсь, все документы, которые вы мне дали, лежат в банке. Единственное, что меня беспокоит, это попытки каких-то лиц толи убрать меня, толи запугать…
- Да, что ты говоришь?
- Сегодня утром на меня напали, завезли в какие-то трущобы, поиздевались немного и отпустили.
- Били?
- Посмотрите на голове, - склоняю перед Гомесом голову и пытаюсь раздвинуть волосы, - видите. Это меня двинули пистолетом, да, так, что я потерял сознание. А на теле остались следы веревок.
- Они от тебя чего-то хотели?
- Их интересовал один вопрос. Куда делись документы Маркеса?
Я выдумываю на ходу, но вижу, что Гомес серьезно воспринимает мою информацию.
- У меня здесь тоже неприятности. Трактора тащили разобранную вышку на новое место. Дорога шла вдоль реки Медвежьей. Не скажу, что она была ровной, мы ее несколько раз проверяли и подчищали, но произошло несчастье. Под трактором произошел обвал.  Вся конструкция вышки, вместе с машиной рухнула в реку.
- Может, это все-таки диверсия?
- Может быть, но поди, докажи, что это не природный эффект.  Вышку я поднять не мог. Во-первых, ее не восстановить, лучше сделать новую, во-вторых, краны к этому обрыву не подогнать, дорогу надо делать заново.
- Что же вы теперь будете делать? Сроки договора срываются.
- Я подал в суд, на американскую геологическую компанию, на вред нанесенным нам и на министерство нефтедобычи, чтобы нам в виду причинённого ущерба, увеличили срок договора.
- Думаете выиграть?
- Я бы мог выиграть, если бы суд состоялся сейчас, но его, специально, будет  тянуть противоположная сторона, чтобы сроки договора кончились, а компания Шелл, в этот момент, успеет заключить новый договор.
- Значит, конец.
- Не могу этого сказать. Я надеюсь на чудо и на помощь моих друзей.
- Сколько у нас времени до конца договора?
- Два месяца и несколько дней.
- Сеньор Гомес, снимайте эту вышку и тащите на ту точку. У вас есть время.
- Я боюсь, что ее тоже потеряю и тогда, чуда не будет.
- Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
- Здесь все сложно, у меня слишком много противников даже в своей компании. Мой приказ о переезде, осложнит наши отношения.
- Лучше порвать отношения, чем потерять огромные деньги и престиж.
- Леон,  ты хороший парень и твое стремление мне помочь, поддерживает меня морально. Пока, я в капкане, но у меня есть еще два дня на размышление. Если мне удастся сломить за это время, некоторых упрямцев, может, я и послушаюсь тебя.  А сейчас, послушай, зачем я тебя вызывал. Мы договорились с Хорстом вот о чем. Так как тебя не провести в совет директоров, то есть другое решение. Представь, я продал тебе два процента акций компании,  сдал в аренду две вышки, та, которая погибла и та, на которой сейчас производят поиск нефти, а также сдал в аренду участок Дикие собаки. Таким образом, решение, что делать с вышками и выделенным участком, должен делать ты. Это, во-первых, может быть спасены наши  активы от разорения, а во вторых, заставит упрямцев действовать по-твоему. Я уже здесь, как бы от твоего имени, попытаюсь  разобрать вышку и отвезти ее  на точку.
- Но у меня нет денег на покупку акций, вышек  и на аренду.
- Не волнуйся. Я заплачу за тебя, но…, отдам деньги в долг.
- То есть,  если я с нефтью, я в выигрыше, если нефти нет, я в долговой тюрьме  и приму весь удар неудач на себя, вплоть до судебных решений.
- Ты же сам говоришь, кто не рискует, тот не пьет шампанское.
- Конечно, это не подарок, но я согласен, с условием, вы напишите мне обязательство, что через два дня разберете вышку и потащите ее на другое место, но уже от моего имени.
- Правильно мыслишь, заодно мы составим первое распоряжение от твоего имени. Это перевести вышку на новое место. Жди здесь, я его через десять минут принесу.
И тут я замандрожировал. А вдруг я ошибся? А вдруг там нефти нет?
 
Я проснулся в своем домике от стуков на улице. Открыл дверь и выглянул наружу. Мой седан почти разобран. Альберт копается в моторе и чего-то там корежит.
- Привет, Альберт, ты чего не на работе.
Голова Сориаса высовывается из-под капота.
- Гомес чего-то дурит, сегодня  приказал все трубы перевести на новое место, а меня, сняли с должности и перевели начальником Диких собак.
- А вышку?
- Насчет вышки  распоряжений не было.
- Чего же ты не на участке Диких собак?
- Так там ничего нет. Темнит Гомес чего-то. Пока, все утрясается, я покопаюсь в двигателе.
Голова исчезла за капотом. Я рухнул на кровать и натянул на уши одеяло.
 
Машину Сориас сделал к одиннадцати часам дня. Я включил двигатель и услышал ровный гул мотора. У него все-таки золотые руки. Выехал на дорогу и отправился в город.
 Сегодня воскресение, банки не работают. Я отправился к дому Доли. У ворот надавил на кнопку звонка.
- Здравствуйте, - слышу голос.
- Здравствуйте. Можно увидеть Доли?
- А вы кто?
- Я Леон Соколов.
- Проезжайте.
Скрипнули ворота и стали раздвигаться.
 
Подъезжаю к парадной и вижу на ступеньках Доли и…, Марту. Доли через ступеньки несется к машине и, просунув голову в окно дверцы, целует меня. Марта неторопливо спускается и терпеливо ждет, когда Доли успокоится. Наконец, Доли выпрямляется.
- Как хорошо, что ты приехал, Леон. Какая у тебя шикарная машина. Мне такой цвет очень нравиться.
- Привет, Леон, - сухо здоровается Марта.
- Привет, Марта.
- Как ты приехал вовремя. Леон, Марта приглашает нас к себе, - радостно сообщает Доли.
- Девушки, а может, где-нибудь  перекусим, или у Марты есть что-нибудь пожевать.
- Марта у тебя дома есть, что-нибудь поесть?
- Конечно, голодными не останетесь.
- Леон, но Марта приглашает нас на фазенду Красный песок. Это очень далеко.
- Надеюсь, от голода не умру. Я думаю, к одиннадцати вечера мы все-таки вернемся.
Доли поворачивается к Марте.
- Видишь, он согласился.
- Хорошо. Ты готова? Полезай в машину.
Они забираются на заднее сидение. Я разворачиваю машину и еду к воротам.
- Марта, показывай дорогу.
 
Выехали за город. Марта и Доли болтают друг с другом, перемалывая косточки своим подружкам.
- Марта, - позвал я ее.
- Да.
- Почему ваш дом в Красных песках, называют фазендой?
- Когда дед был жив, он говорил, что у нас первоначально было много скота. Здесь разводили лошадей, были конюшни, было много домиков обслуживающего персонала. Наш дом был не таким, как сейчас.  Все луга, южнее дома, принадлежали нам. Дед все это купил. А потом, началась перестройка, стали строить новый дом. Забросили разведение скота, разогнали прислугу. Стройку завершили, а старое название осталось.
- А почему такое название, Красные пески?
- Я не знаю. Наверно, тоже, досталось по наследству.
 
Вот и Сухие болота, ярко оранжевая поверхность зловеще растянулась до горизонта. Проезжаем их и дорога раздваивается. Знак на обочине показывает, что левая дорога ведет к частной собственности
- Налево, - командует Марта.
Мы едем в редком лесу из черных деревьев. Дорога медленно поднимается вверх. Неожиданно, возникли высокие стены, сделанные из мощных камней. Едем вдоль стены и  останавливаемся перед воротами. Это чудовищное оборонительное сооружение. Кованные, сплошные ворота с шипами, обставлены башенками, на гребешке которых, узкие флаги с крестами.
- Марта, как ворота открыть?
- Никак. Сами раздвинуться
Действительно, раздается противный скрип и визг, ворота дернулись и стали медленно раздвигаться.
- Нас кто-нибудь видит? – спрашиваю я.
- Конечно, видят. Кругом камеры.
Вот камер-то, я не видел. Въезжаю в ворота и попадаю на широкую ровную аллею. В ее конце замок из такого же мрачного камня, как и стены. На небольшой площадке перед домом стоят две машины.
- Смотри, - показывает пальцем Доли, - здесь машина твоего отца.
- Наверно, приехал, - равнодушно говорит Марта.
Мы выходим из машины и Марта ведет нас к высокой дубовой двери.
 
Холл, это класс! Потолки метров восемнадцать. На стенах старинные картины, с портретами важных персон и самые большие картины, с изображением войны. Между картинами светильники, часть которых не горит, от чего в холле мрачновато. С потолков свисают стяги и флаги, несколько из них, даже, со свастикой. Вдоль стен установлены узкие, длинные столы, на которых разложено старинное оружие, шпаги, сабли, палаши, мушкеты и первые пистолеты.     
- Это приемная, - разъясняет Марта. – Я вам покажу часть замка, где вы увидите спальню, столовую, биллиардную… Доли уже видела эти помещения, но для вас, Леон,  помимо этого, я покажу более интересные комнаты и вещи, которых не видели даже мои родственники.
Она ведет нас по широкой лестнице. На втором этаже длиннющий коридор вдоль узких окон, больше похожих на бойницы. С другой стороны, высокие двери с массивными ручками. Марта открывает первую дверь.
- Здесь, моя спальная.
Кровать широкая, под балдахином, по центру комнаты, за ней три узких окна. Там же тахта, два пуфика, трельяж и шкаф, во всю стену. Все отделано розовым цветом.
- Неплохо.
- Пойдемте дальше.
Следующая, биллиардная с запахом заморских сигар. Потом, библиотека, провонявшая кожей. Марта  открывает следующую дверь, когда мы вошли, то я немного попятился. С левой стороны комнаты стоял большой, старинный, канцелярский стол, обитый сукном. За ним сидел сам Райхенау, с мрачным лицом. Рядом пристроилась в кресле, Шери.
- Вот, привела, - говорит им Марта, показывая ладонью на меня и Доли.
- Здравствуйте, молодые люди, - каркает Райхенау
- Здравствуйте, - неуверенно отвечает Доли.
- Давно я вас не видел, господин Соколов. Как ноги?
- Прекрасно. Я вылечился без вашей помощи.
- Почему без нашей. Моя дочка вам помогала и это ее заслуга.
- Я ей очень благодарен.
- Неправда. – Возмутилась Марта. - Папа, он меня бросил, как только добился своего.
- Я тебе верю, дочка.
- Марта, - робко пытается влезть в разговор Доли, - ты же сама говорила, что ничего не имеешь к Леону, ни каких претензий.
- Заткнись, дура. А что я тебе еще могла сказать,  может быть то, что знаменитая, на всю Мексику, лесбиянка Доли поменяла свою ориентацию, из-за любви к этому парню… Лож. Ты, только, трахаешься с ним и пытаешься заглушить свою душевную боль сладким сексом. Ты же его, даже, не любишь. Поиграешь и бросишь, как и всех своих молоденьких девчонок…
- Марта, опомнись, что ты говоришь? - ошеломлена Доли.
- Говорю то, что думаю.
- Хватит, Марта, - останавливает разговор Райхенау. – Честно говоря, мне наплевать на все ваши страстишки и любовные похождения. Меня больше интересует господин Соколоф. Не могли бы вы все, кроме господина Соколова выйти из комнаты…
- Даже, я? – наконец, подала голос Шери.
- Даже, ты.
- Но…
- Вон, все вон.
Женщины быстро выскакивают из комнаты.
- Ну вот, наконец-то, мы  можем побеседовать с глазу на глаз. Я жду от вас  откровения, жду вашего рассказа, все, что вы знаете о Сухом болоте.
- Для этого вы заманили меня сюда?
-  Да, я не скрываю этого. Я это  сделал с помощью дочки.
- Что же будет потом, со мной, после нашей беседы?
- Это зависит от степени важных сообщений в вашем рассказе.
- Нельзя ли конкретней?
- Для умного человека все ясно. Первый вариант, вы для всех  исчезнете, навсегда. Второй вариант, более радужный, вы выходите отсюда, вместе с вашей любовницей.
- Я вам предложу третий вариант. Я ничего не скажу, потому что еще не разобрался до конца, в чем секрет Сухого болота.
- Значит, разбирались?
- Разбирался.
- Больше разбираться не будете.
Райхенау, копается рукой в столе. Сзади меня скрип. Я поворачиваю голову. Стена отошла и через нишу, в комнату входят два человека. Оба, хорошо откормлены, оба в черной одежде, оба вооружены.
- Обыщите его, - указывает на меня Райхенау, - дочка говорила, что у него есть пистолет.
Один схватил меня за плечо и я понял, что если буду сопротивляться, этот тип оторвет руку. Он проводит рукой по моему поясу и вытаскивает «магмум».
- Вот, хозяин.
- Положите на стол.
Парень отпускает плечо и идет к Райхенау. Кладет на стол пистолет и возвращается на место.
- Отведите этого урода, - командует Райхенау, - в бункер. Пусть подыхает там.
- Будет сделано, хозяин.
Один охранник, толчком руки выбрасывает меня к двери.
 - Постойте, - остановил их Райхенау. – Там, в коридоре есть девица, подруга этого типа. Запихните в бункер и ее.
 
Они выбрасывают меня в коридор. Марта и Шери стоят у окон и смотрят на меня и охранников, широко открытыми глазами. Доли стоит у двери и жмется спиной в стенку. Один охранник, толкает меня влево, другой подходит к Доли и рукой показывает в мою сторону.
- Я не хочу, - визжит девушка.
Она получает затрещину и чуть не падает на пол.
- Вперед, - командует охранник.
Доли подбегает ко мне.
- Леон, скажи им, что я не причём.
- Папа Марты решил расправиться с нами за все… У господина Райхенау нет понятия невиновный.
- Марта, - кричит Доли, - скажи отцу…
Она получила удар по спине и ее бросило вперед, на пол.  Я подошел,  поднял и повел по коридору, куда указывали охранники.
- Ты не плач, я уверен, твой папа и мои друзья будут искать нас. Все должно быть хорошо.
Мы спускаемся по мрачной, узенькой лестнице вниз и оказывается  перед мощными, стальными дверями. Охранник достает из кармана длинный ключ и вставляет в скважину двери. Слышен щелчок. Парень напрягается, чтобы открыть стальную громадину. Створка отошла, впереди темень
- Пошел, - это приказ мне.
От толчка, я запнулся за порог и упал. Сверху на меня свалилась Доли. Дверь стала медленно закрываться. Стало совсем темно.     
- Ой, - визжит Доли. - Что же это такое, я боюсь…
Темнота давит, ничего не видно и мне самому чего-то страшно. Вдруг, далеко-далеко,  я увидел светлую точку.
- Доли, во-первых, слезь с меня. Дай руку. Я там что-то вижу.
Идем осторожно, нащупал ногой ступеньку, еще одну, спускаемся непонятно куда. Светлая точка ближе и ближе, наконец, мы очутились под мигающим круглым пятном света. Я посмотрел наверх. Да, это же вентилятор. Где-то на высоте восьми метров медленно вращался в трубе пропеллер. Свет пробивался из-под козырька, прикрывавшего вентилятор от дождя.
 - Ай…, ай, - кричит Доли. – Посмотри вниз.
На полу, в пятне круга, лежат кости и два человеческих черепа.
- Их, наверно, заперли, как и нас. - Говорю ей.
Я присел на корточки и стал рассматривать лохмотья на костях.
- Ты так легко говоришь, это же ждет нас.
- Нам нужен свет.
- Я его тебе не достану.
В лохмотьях ничего нет, только крестик с бечёвкой на костях шеи. Неожиданно ногой подцепляю, что-то твердое за световым кругом. Шарю руками и поднимаю массивный бронзовый факел. В чашечке застывший парафин и толстый фитиль. Видно, люди, застрявшие здесь, пытались достать огонь и ничего не удалось. Ощупываю факел и нахожу отверстия для крепления. Значит, факел откуда-то оторвали.  Лезу в карман и достаю обойму от «магмума», которую почему-то не взяли у меня охранники. Достаю из обоймы один патрон, вставляю его  головку в отверстие факела. Надо же, подошла. Трясу свои карманы. Выбрасываю на пол документы. Раскрываю паспорт и над ним начинаю осторожно сворачивать головку патрона, застрявшего в факеле. Получилось, пуля свернулась из патрона в сторону и на бумагу посыпался порох. Вытряс порох, собрал с пола пыль и осторожно смешал ее с ним. Вырвал страничку паспорта, заложил в нее немного-немного смеси и сложил листик в плотный конвертик. Положил конвертик на пол,  завалил его остатками одежды мертвых людей.
- Доли, выйди из светлого круга и заткни уши.
- Я боюсь.
-  Выходи, это необходимо.
Она осторожно покидает свет. Я снимаю рубаху, заматываю ей руку и беру факел. Бью им по конвертику, раздается хлопок, вверх поднимается пыль и  тлеющие остатки одежды. Я пытаюсь поймать хоть один светящийся клочок. И тут,  слышу вопль Доли.
- Леон, Леон, я горю.
 Поворачиваюсь к ней, бок ее блузки, покрыт светящимися тлеющими точками. Подбегаю к ней  и подсовываю к ним лист паспорта. Доли мешает мне, пытается сбить огоньки руками.
- Не дергайся, - ору на нее.
Поздно, огоньки прекратили вспыхивать.  Я сворачиваю головку следующего патрона.  На этот раз отрываю корочку паспорта и высыпаю порох в него. Еще раз делаю пакетик, но уже твердый. Закладываю его в стык камней пола.  Второй удар светильника, привел к плачевным результатам.  Факел вырвался из рук и улетел в темноту. Мгновенный блеск  на полу не дал ни одной тлеющей полоски одежды или бумаги. Грохот был такой, что заложило одно ухо. Доли вопит.
- Боже мой, да прекрати же.
Я сажусь в светлое пятно круга и задумываюсь. Что же делать? Воды нет, еды нет, света нет, до вентилятора не достать. С этой проблемой столкнулись мои предшественники, кости их, со мной рядом. Доли присаживается рядом.
- Леон, надо что-то делать?
- Надо, но что делать не знаю.
- Здесь так прохладно…
- Здесь еще темно и нам нечего пить и есть.
- Может они одумаются и нас выпустят?
- Не надейся.
- Неужели, Марта способна меня уничтожить. Как я ее раньше любила. Она мне клялась, что будет меня до гроба любить…
- Она от тебя ушла или ты от нее?
- Я от нее. Шери была зрелая, умная и красивая женщина. Я как увидела ее первый раз на пляже, так и обомлела. Стоило ей только поманить меня, и наш союз с Мартой развалился.
- Но твоя дружба с Мартой не прервалась?
- Нет. Мы до сих пор дружили и все свои секреты не скрывали друг от друга.
- Прижмись ко мне, будет потеплее немного.
Доли пристраивается к моему боку и прижимается к нему грудью.
- Как там папа, я же ему не сказала куда еду. Если сегодня вечером не приду домой, будет скандал.
- Это, правда. Скандал будет.  Надо еще попробовать зажечь огонь. Ты не помнишь, куда улетел светильник?
- По- моему, туда.
Она пальцем тычет в темноту.
- Сейчас, отдохну немного и опять начну поиск огня.
 
Третья попытка добыть огонь не удалась. Во-первых, с трудом нашли светильник, обшарив весь пол. Во-вторых, опять был маленький взрывчик  и уплыл еще листик из паспорта. Вскоре, свет над нами стал меркнуть.
- Солнце заходит. Скоро будет совсем темно. – Говорю я.
- Неужели так быстро пролетело время.
- Придется просидеть всю ночь здесь.
- У меня попа от камней замерзает.
- Садись ко мне на колени.
Она поднимается, я собираю остатки одежды мертвых и подсовываю их под себя. Доли садится мне на колени и обнимает меня.
 
Ночь очень беспокойна. Доли ворочается на коленях, а они от тяжести ее тела, затекают. Мне снятся краткие, нелепые сны. Неожиданно появилось изображение старухи - колдуньи. Она шамкает ртом, будь то, что-то говорит и при этом, тычет мне пальцем в грудь. А на груди горячий камень, он жжет тело. Я просыпаюсь, действительно, что-то горячее на груди, да еще придавлено телом Доли.  Да это же амулет, он нагрелся от наших тел. О чем напоминала мне старуха? Опять нелепые сны. Снова, появился образ старухи. На этот раз, она идет по желтому полю и вокруг начинает клубиться пыль…
 
Первые лучи света проникли в вентилятор, опять на полу появился освещенный круг. Я поднял Доли и стал прыгать вокруг круга, пытаясь расшевелить застывшую кровь.  На что же намекала колдунья?
Через два часа круг стал ярче. Доли нервничает, бродит по полу и растирает плечи. Она уже ничего не говорит, только тоскливо поглядывает на вентилятор. Я снял с шеи шнурок с амулетом и подставил его под поток света. На полу возникло зеленое пятно, сунул ладонь под амулет и вскрикнул.
- Ай…, я…, яй…, черт.
Трясу ладонь, на ней тонкая красная черта. До чего же больно. Но почему эта полоска? Это же нефрит,  такое быть не может.
- Что произошло? – спрашивает Доли.
- Иди сюда. Возьми факел, упри его низ в пол, а верх держи прямо и не дергайся.
Доли послушно приседает на колени и держит факел, уперев его в пол. Я, опять, заношу амулет в поток света. Зеленый свет накрыл верх факела и, тут,  в парафине появилась маленькая точка, которая стала закипать. Я в недоумении. Отдергиваю амулет и рассматриваю камень.  Вроде, фигурка из нефрита. Раскоряченный ацтек, с большими, страшными глазами. Только вот глаза то, другого цвета, они темнее, а посредине светлая точка.
- Не дергайся, держи факел. – Говорю Доли. - Сейчас будет свет.
Подставляю фигурку под поток света. Замечаю на парафине кипящую точку и веду ее на фитиль. Ткань начиняет трещать. Шипящие капельки парафина прыгают во все стороны. Факел дернулся.
- Ай…, мне больно, - взвизгивает Доли.
- Держи прямо, - рычу я.
Неожиданно фитиль стал темнеть,  дымиться, сначала тонкой струйкой, потом все больше, больше и первый, дрожащий голубой огонек заплясал на пропитанной ткани. Я отвел амулет. Огонек все больше разгорался и вскоре все поверхность фитиля загорелась.
- Получилось, - в восторге кричит Доли и отводит факел в сторону.
Действительно, получилось. Слабый свет задергался по стенам помещения.  Я перехватил  факел из рук девушки и поднял его выше, вглядываюсь, где мы есть. Это круглая комната, на стенах, такие же светильники, как у меня в руке. С одной стороны комнаты, ступеньки идут вверх, там коридор, его конец, хоть плохо, но виден. Там стоит стальная дверь.  С другой стороны, ступеньки спускаются ниже, там тоже коридор, но он загибается и, кажется, бесконечным. Я  подбираю с пола остатки паспорта и обойму.
- Возьми факел. – Говорю Доли. - Только не вырони, иначе мы, опять, потеряем свет.
Передаю ей факел и иду к стене. Хватаюсь за светильник и дергаю его. Шатается, гадина, еще рывок, я почти повисаю на нем и вдруг падаю на пол. В руках светильник, на голове остатки штукатурки и цемента. Подхожу с факелом к Доли и пытаюсь от ее источника света зажечь мой.  Теперь, у нас два светильника.
- Доли, пошли искать выход.
Первым, стал спускаться по ступенькам.
- Доли, осторожно, не упади и не урони факел.
Мы идем по коридору и тут, я услышал, впереди, слабый шум. Вхожу в большое помещение. Здесь оборудование.  У стены стоит старый генератор. На стене два электрических щита со знаками красных молний. Шум раздается за стеной, напротив  генератора. Я подошел  к этому месту и увидел в стене вращающуюся втулку большого диаметра, через ее зазоры  сочилась вода. Вода была на полу и стекала ручейком в следующий коридор.
- Здесь… вода. – Шепчет Доли. - Мы можем …
- Только, если лизать стенки.
Девушка припадает к стенке и ртом пытается всосать влагу.   
И тут, я понял, за стенкой вода, ее движение вращает вал с втулкой. А генератор, как же он соединяется с втулкой? Вал генератора значительно выступает с противоположной стороны кожуха.
- Доли, отодвинься чуть в сторону.
Девушка по стене сползает за ручейком ниже.  Я подошел к  выступу вала и… стал давить на него. Вал медленно пополз в корпус генератора, вышел с другой стороны  кожуха и вполз во втулку. Раздался щелчок и тут в моей руке вал стал вращаться. На щитке генератора задергался зеленый цвет лампочки. Он становился все ярче и ярче.
- Боже ты мой, - восклицает  Доли.
Она чуть не выронила факел. Я подошел к щиткам. С трудом открыл один и увидел рубильник. Была, не была, берусь за ручку и включаю его. Над головой задергался слабый желтовато грязный свет. Он становился все ярче и ярче. Теперь стены стали четче видны и стали видно, сколько грязи и паутины на них и на лампочках. Открыл второй ящик, тоже включил рубильник, но от этого в помещении ничего не произошло. 
- Идем дальше.
 
Мы входим в большую залу. По бокам помещения большие ниши, перекрытые толстыми решетками. Двери в каждую нишу, тоже из сваренных стальных прутьев, на каждой, замок. Обыкновенный толстый замок. Но зато за решетками…
- Леон, - осторожно шепчет Доли, - по-моему, здесь золото.  
 В нишах аккуратно сложены кирпичики из желтого металла. Я подошел к одной нише. Потушил факел и со всего размаха, опустил его на замок. Грохот отозвался во всем помещении. Замок подпрыгнул и… ничего. Опять удар…, еще…, еще… и тут дужка щелкнула и замок раскрылся. Я выдернул его из петель и со скрипом открыл дверь. Вошел в нишу и взял  один кирпичик. На нем выдавлен орел, примерно, десять цифр, и готической вязью выдавлено несколько слов. Рядом указан вес кирпичика – 3.000 kg.
- Ты немецкий знаешь? – кричу Доли.
- Нет.
Я приношу кирпичик ей.
- Можно факел потушить?
- Нет, давай сюда.
Отбираю от нее факел, передаю ей кирпичик.
- Ой, какой тяжелый. Это настоящее золото. Сколько же здесь его?
- Нам надо как-то выбираться. Идем дальше.
- А золото?
- Если хочешь, неси. Я не знаю, что будет дальше, поэтому несу факел.
Доли прижимает слиток к животу и послушно идет за мной. Поворот коридора и мы попадаем опять в большой зал. Здесь, по бокам зала, много дверей, по центру, ровно выстроились канцелярские столы со старыми телефонами   и настольными лампами. На стенах полно знамен со свастикой и крестами. Я открыл одну боковую дверь. Все скромно: кровать, столик, шкаф, стул.
Проходим этот зал и новый коридор расходится на две части.  Сворачиваем, не задумываясь, направо. Снова новый зал, здесь пять старых машин. Справа, в нишах, большие цистерны с горючим, слева, на полках запасные части. Но, здесь, тупик. Я в растерянности, машины есть, а куда они могут двигаться неизвестно. Тщательно изучаю свободную стенку и тут вижу гидравлические цилиндры по бокам стены.  От них идут шланги к двум здоровым насосам, а дальше… куча проводов идет к стене, где находятся запасные части.  Одна ниша закрыта щитком, я ее открываю и вижу пульт, с одним рядом зеленых лампочек и кнопок. Эта кнопка- пуск. Нажимаю на нее и помещение загудело. Сначала, валы насосов  крутились очень  медленно и сильно ревели, потом все больше и больше увеличивали скорость и рев перешел в визг. Стал трястись пол. Нажимаю следующую кнопку. Дернулось пол стены. Штоки цилиндров стали толкать платформу вперед и стена стала медленно отходить. Слышен треск почвы, корней кустов, шорох сыпавшейся земли. Сначала появилась узкая синеватая полоса неба, потом, платформа стала разворачиваться направо и перед нами возникло темно оранжевое поле.
- Леон, там…, там…, мы вышли…, - с восторгом вопит Доли
Она хотела выскочить в открытую щель, но я заорал на нее.
- Стой…, стой…. Там Сухие болота.
Она замерла. Пол стены отошло и все замерло. Только лишь слышен шум гудящих насосов. Действительно, я вижу  небо и яркое солнце.
- Как же мы выберемся отсюда? - Доли в замешательстве.
- Давай посмотрим, есть ли в помещении какая-нибудь одежда. Идти по этой местности с голыми ногами, просто безумие.
Отшвыриваю факел и подхожу к ней.
- Давай слиток. Обыщем помещение.
Мы бродим по залу, заглядывая во все шкафчики. Мне повезло. Я нашел комбинезоны, аккуратно сложенные в пачки и резиновые сапоги, с размерами, надписанными красными красками.
- Доли, иди сюда. Здесь есть одежда.
Вытаскиваю пачку комбинезонов и бросаю на пыльный верстак. Когда стал вытаскивать один, то запах то ли, кожи, то ли табака ударил в нос.
- Ой, - Доли зажала нос. – Как мы это оденем?
- Так  и оденем. У нас другого выхода нет.
Я встряхиваю комбинезон и начинаю чихать. Бросаю одежду Доли.
- Подойди к воротам и одевайся там, только не выходи наружу.
Подбираю ей сапоги и кидаю к воротам. Следующий комбинезон готовлю для себя.
 
На полочке лежит пачка новеньких пилоток солдат вермахта. Здесь не указаны размеры. Я выдергиваю две пилотки и иду к воротам.
- Ты готова?
Доли больше похоже на клоуна, комбинезон большого размера свисает сзади пустым мешком. Сапоги до колена дополняют комичный вид.
- Готова, - говорит она и… отчаянно чихает.
Я сворачиваю ее волосы в комок и напяливаю на голову раскрытую пилотку.
- Убери пряди волос.
- Мне плохо видно.
Торец пилотка почти прикрыл глаза и девушка задирает голову, чтобы увидеть меня.
- Так и надо, я тебя поведу… Где золото?
- На верстаке.
Возвращаюсь в зал, хватаю золотой кирпичик и иду к воротам.
- Пошли, только старайся поднимать ноги, чтобы было поменьше пыли.
 
Первые десять минут идем молча. Доли старается идти, четко, опуская на землю  ноги. Мы огибаем гору и попадаем на сухую траву. От травы пыли больше, но нас спасает ветерок, который оттаскивает ее в сторону Сухого болота.
- Ты знаешь, куда идти? – спрашивает Доли.
- Сейчас дойдем до дороги, а там, три километра до города.
- Откуда ты знаешь?
- Я здесь часто на машине ездил. Это не шоссе, но Марта пешком часто ходила по нему. Эта дорога короче шоссе.
- Марта? Ты здесь встречался с Мартой?
- Мы так с ней познакомились. Меня везли в больницу по этой дороге, а она встретилась по пути.
 
Через полчаса выбрались на дорогу.  Но я ее пересек  и пошел к кустарникам.
- Ты куда идешь? – встревожилась Доли.
- Там, за дорогой, речка. Мы сбросим лишнюю одежду, помоемся и свободные пойдем в город.
- А воду можно пить?
- Наверно, можно.
Проходим кустарник и опускаемся к речке. С наслаждением сдергиваем сапоги, комбинезоны, пилотки и начинаем мыться. Доли пьет воду.
 
Солнце палит нещадно. Мы бредем по дороге к городу, но у девушки хорошее настроение.
- Райхенау, наверно, нас будет искать. – Предполагает она.
- Будет, но мы уже ему не поддадимся.
- А Марта то, подруга называется, сволочь, да и только.
- Это, точно. Шери тоже не подарок.
- Господи, и кого же я любила. Все меня предали.
- А Шери, почему от тебя ушла?
- Сошлась с мужиком.
- Это был  Райхенау?
- Он, он ее совратил, а может быть посулил золотые горы. Вон, сколько у него под землей золота.
- Чтобы отомстить ей, ты решила  быть со мной?
- Ты мне первый подвернулся, я сначала, хотела просто погулять с тобой, позлить Шери, а вышло наоборот, влюбилась в тебя, как дура. Особенно, ты потряс меня на вечеринке. Я ведь Шери сама на вечеринку пригласила, хотя знала, что она причинила тебе много горя. Думала, она взорвется, вечер сорвет. Не тут-то было, Шери повела себя, как пай девочка, да еще вовсю подыгрывала тебе.
- Откуда ты узнала о наших взаимоотношениях с Шери?
- Марта мне все рассказала. Как – никак, она числилась у меня подружкой.
 
Мы дошли до окраин города.  На наше счастье, мимо проезжало такси. Мы его поймали и поехали к Доли домой.
 
Отец Доли долго выслушивал нас. Сначала, говорила она, потом, я. Я рассказал ему, как пытался открыть тайну Сухого болота, как заболел и попал к колдунам, как получил от них амулет.  Постукивая пальцем по слитку, он ничего не говорил, даже не выдавал комментарии. Мы дошли до того момента, когда поймали в городе такси. Здесь он поднял руку.
- Хватит, идите спать. Время уже много. Мне и Доли надо на работу.
Встал и ушел.
 
Доли помчалась мыться в ванну, а я побрел в свою спальню. Через двадцать минут она пришла ко мне, плюхнулась на кровать и зашептала.
- Ты не обиделся на меня? За то, что я с Шери…
- Нет.
- Тогда давай…, один раз и будем спать. Мы, все-таки так устали.
 
Утром, за завтраком тишина. Хорст просматривает газеты. Потом, швыряет их на стол.
- Все тихо. Это мне не нравиться. Значит так, Мы с Доли едем на работу. Леон, ты остаешься здесь. Через час к дому подъедут корреспонденты и ты дашь им интервью. Расскажешь все о Красных песках, о бункере, о Сухом болоте, покажешь этот кусок золота. О своей болезни ни слова. На войне, как на войне. Я не позволю, чтобы кто-то обижал моих родных.
- Мне нужно съездить к Селене, там у нее в сейфе две фотографии с господином Райхенау.
- Отдай ключи от сейфа, Марли, пусть она привезет фотографии.
- А вдруг газеты не напечатают об этом материал.
- Напечатают, я им всем головы сверну. Доли собирайся, поехали. 
 
Через час перед домом собралось до пятидесяти корреспондентов вооруженных  камерами, фотоаппаратами. Я и Марли стоим перед ними. Два десятка микрофонов уперлись мне в лицо. Я поднял руку.
- Внимание. Я вам сейчас сообщу сенсационную новость и подробно расскажу о тайнах Сухого болота и фазенды Красных песков.
- Это там, где живет доктор Райхенау? – спросил один корреспондент.
- Да.
Начну с сороковых годов. В Европе шла вторая мировая война и фашисты, чувствуя свой разгром, решили сделать свои базы в нейтральных странах, для того чтобы вывезти из Германии материальные ценности и хранить их до лучших времен, а также  подготовить места для видных фашистских деятелей и преступников, в случае разгрома  Германии. Одна группа немцев, по заданию Гитлера, переехала в Мексику, обосновалась в этом районе и приступила к решению этой задачи. Крупнейший бункер для самых видных фашистов был вырыт под фазендой Красные пески, хозяином которой стал господин Райхенау. Чтобы принимать из Германии грузы, в 1944году перед фазендой засыпали болото и сделали аэродром. В 1945 году, первые самолеты из Германии привезли грузы в бункер Красные пески.
Загалдели корреспонденты.
-  У вас есть доказательства, - прокричал один.
- Есть. У меня есть две фотографии самого аэродрома и самолетов, снятые любителем  в 1945году. Могу сказать, что  я и дочь банкира Марка Хорста, являемся свидетелями, которые могут подтвердить наличие бункера, так как побывали в нем под Красными песками. Мы там видели спальни, хранилища, силовые установки и другие помещения. Мы видели скелеты мертвых людей, которые были брошены в бункер и не могли выбраться из него. Так доктор Райхенау расправлялся с непослушными или людьми пытавшимися раскрыть секрет Сухих болот и Красных песков. 
- А причем здесь Сухие болота? – выкрикнул кто-то.
- Сухие болота, это зараженная местность породами с фосфорными соединениями и солями урана. Со временем, породы разложились и получилась мертвая зона, по которой не пройти ни людям, ни зверям. Но я возвращаюсь к Красным пескам. Повторяю, позавчера, меня и дочь господина Хорста, заманили к хозяину Красных песков. Господин Райхенау пытался узнать, что я знаю о Сухих болотах и, поняв, что мне известен их секрет, силой загнал меня и дочь господина Хорста в бункер. Мы  все же сумели найти выход из бункера, поэтому я рассказываю вам то, что там видел. Мы видели большое количество золота… Это помещений  десять, забитых золотыми слитками
Среди корреспондентов движение.   
 - Может вам приснилось? – спросил самый ядовитый.
- Нет. Я вижу, вам хочется доказательств? Начнем с фотографий. Вот, - я показываю две фотографии, - на одной из них, аэродром на Сухих болотах  в 1944 году. На другой, раскрытый бункер со стороны Сухих болот с самолетами. На фотографии видны два человека, это отец господина Райхенау и он сам, в детстве. 
Меня ослепляют вспышки.
- Теперь самая важная улика. Мы с дочкой господина Хорста не постеснялись, сумели сломать замок в одной нише и вытащить слиток золота. Вот он.
Я стал разворачивать полотенце, которым был прикрыт слиток.  На солнце засверкало золото. Все ахнули.
- Посмотрите на слиток. На нем стоит клеймо Дойче Банка, сама надпись, регистрирующая его, порядковый номер и вес.
Я кладу слиток н стол. Все внимание на него.
- Как же вам удалось убежать? – интересуется один корреспондент. - Вы говорили, что там видели кости мертвых людей, которые не могли вырваться из бункера, а вам удалось…  
- Нам удалось зажечь свет и пустить генератор. Бункер был оснащен автономными энергетическими системами. Чтобы осушить болота, господин Райхенау изменил русло реки, он пропустил ее под горой  и поставил там  крытую мини турбину, которую мне удалось включить. Когда мы бродили по бункеру, то попали в гараж с машинами и бочками топлива. Раз есть машины, значит должен быть выход для них. Мы обнаружили, гидравлические ворота, которые удалось открыть. Выход был на Сухие болота. На фотографии вы его видите.
Я заметил, что некоторые корреспонденты торопливо собирают аппаратуру и несутся к машинам. Стоящая рядом со мной Марли, фыркнула.
- Нетерпёж какая. Подробности им совсем не нужны.
Около нас задержалось два человека. Я посмотрел на одного и ахнул.  Это же Альфред Кроуфт, детектив, допрашивавший меня в кафе.
- Здравствуйте, Альфред.
Мы пожимаем друг другу руки.
- Здравствуйте, Леон. Я тут привел друга, он писатель, пишет о фашистах и их  преступлениях. Его звать Руми Фаст.
- Здравствуйте, Руми.
Он пожимает мне руку.
- Здравствуйте, господин Соколов. Вы сегодня произвели сенсацию. Я рад, что встретился с вами. Мне много чего рассказал Альфред, но сегодняшняя пресс конференция, сенсация мирового масштаба. Вы начали историю с Сухого болота, а закончили  раскрытием фашистского бункера под фазендой Красные пески. Я представляю, какой ажиотаж вызовет находка золота в этом бункере и,  какой дележ начнут Германия и Мексика из-за этой находки.
- Это золото надо еще взять...
- Господин Соколов, за одну ночь, такого количества золота не перепрятать. После такой сенсации, полиция вынуждена будет прийти на фазенду.
- А меня, - сказал Альфред, - интересует и мучает вопрос. Почему вы остались живы, попав в лапы бандита Набулы?
- А…, не вы ли приложили к этому руку?
- Нет, это сделал Райхенау. После того, когда бандит отказался убить вас, доктор решил расправиться с вами сам  и заманил вас  в бункер. Так почему отпустил Набула?
- Я вам не рассказал еще одну вещь. Мне колдунья подарила одну вещь. Когда бандит увидел ее, то проник ко мне большим уважением. Мало того, за эту вещь я получил новую машину и новый пистолет.
- Ого. Так, где она эта вещь?
- Вот.
Я вытаскиваю из-под рубахи амулет. Нефрит вспыхнул от солнечного света.
- Ох, ты. Здесь фигура ацтека.  Руми, это по твоей части.
Руми, дрожащей рукой, приподнимает амулет. Я вижу, как дергается его кадык.
- Это же…, - он глотает слюну…, - высший знак власти. Вас колдунья одарила властью.
Он выпускает из пальцев амулет и кланяется передо мной.
- Простите господин, мне что-то нехорошо. Я пойду. До свидания, господин Соколов.
Он, почти, бежит из сада.
- Что с ним? – спрашиваю Альфреда.
- Эти мексиканцы, хоть и католики, однако, старая религия сидит в их крови. Теперь, я понимаю, почему вас не убил Набула. Мне кажется, этот талисман так же помог вам уйти из бункера. Я тоже ухожу, господин Соколоф.  До свидания.
- До свидания.
Осталась Марли. Она задумчиво смотрит на мой амулет, свисающий на рубахе.
- А я не знала, что вы святой…
Она повернулась и  пошла к дому. Я завернул в полотенце слиток,  две фотографии и пошел в дом.
 
На столике звонит телефон. Поднимаю трубку и слышу голос Хорста.
- Я прослушал твою пресс-конференцию, мне понравилось, все четко и ясно.
- Что мне делать с уликами?
- Пусть Марли положит в сейф, она знает куда. Я тут, еще, не успел поговорить с тобой по поводу  предложения Гомеса. Он тебе все объяснил?
- Все.
- Ты согласен с его решением?
- Согласен.
- Подъезжай ко мне сейчас в банк, я приглашу нотариуса, мы оформим сделку.
- А разве Гомеса не будет?
- Он предоставил мне доверенность.
- Еду. Сейчас вызову такси.
- Такси не надо, я вышлю машину. До встречи.
 
Через пятнадцать минут за мной приехала машина и  увезла к банкиру. А еще через два часа, я вышел из банка, являясь временным хозяином многомиллионной недвижимости.
 
Валяюсь на диване в доме Хорста. Неожиданно, в комнату вошла Марли. 
- Леон, к нам гости.
- Полиция.
- Нет. К нам приехала Шери и просит помощи.
- Где она?
- В холле.
- Пойдемте, тетушка, послушаем, что нам еще сообщит эта женщина.
 
Шери сидела на диване, закинув ногу за ногу. Я вошел с Марли  в холл и сделал удивленное лицо.
- Шери, я рад вас видеть. Вы, наверно, так ко мне неравнодушны, что готовы встречаться каждый день. Как пожимает Марта, господин Райхенау?
- У Марты истерика, Райхенау куда-то исчез.
- Чего так?
- Он слишком плохо знал вас и пропустил тот момент, когда вы удрали из бункера. Схватился очень поздно, когда прибыла полиция.
- Полиция уже в бункере?
- Да. Они сразу оцепили замок и проникли в бункер.
- Куда же Райхенау исчез?
- У него много потайных комнат в замке, наверно, где-нибудь отсиживается.
- Так вы приехали сюда, чтобы увидеть меня?
- Я прошу помощи у семьи Хорст, прошу защиты от полиции и от Райхенау.
- Но вы же ни в чем не виноваты, - вклинивается в разговор Марли.
- Госпожа Марли, с вами находится Леон, который может быть свидетелем моей гнусной деятельности. Я заведовала отделением в госпитале и по приказу Райхенау, фактически, не лечила людей, а расправлялась с ними. Мне грозит тюрьма.
- Вы сейчас были в госпитале? – спросил я.
- Была. Там прибыла комиссия, она пытается во всем разобраться.
Я гляжу на Марли. Та делает строгое лицо.
- Шери, я не знаю, чем поможет вам Марк, но если вы, действительно уничтожали людей, то это бесполезно, просить помощь.
- Госпожа Марли, мне приказывали...
- Это Райхенау вам приказал порвать с Доли?
- Он бы мог меня убить, если я откажусь.
- Я уверена, что Доли не поддержит вас.
- Значит, это бесполезно. Простите меня.
Шери встает и идет к двери. Когда мы остаемся вдвоем, Марли взрывается.
- Паршивая кукла, пришла такая смирная, я чуть ее не пожалела, а она… Людей уничтожала, стерва. Чтоб у нее  ноги отвалились…  
 
 Вечером, прибыл хозяин дома и Доли. Сразу с порога Хорст сказал мне.
- Тебе придется посидеть дома.
- Что произошло?
- Исчез Райхенау, час назад погибла его помощница Шери.
Я  гляжу на Доли, у нее в глазах слезы.
- Шери была у нас, - говорит Марли, - она просила помощи, но мы ей отказали. Она нам честно призналась, что убивала людей в госпитале. Я посчитала, что такие вещи должен решать суд.
- Правильно решила, - говорит Хорст.
Доли кривит губы и плачет. 
 
Доли ко мне в спальню не пришла и я уже, почти, задремал, как вдруг почувствовал, как теплое тело придавило меня.
- Леон, это я.
- Доли, тебе плохо?
- Очень. Ведь, я ее так любила. Говорила ей, уходи из госпиталя. А она…, меня повысили, денег много. Этот змей, Райхенау, соблазнил ее и все…
- Успокойся. Ложись рядом.
- Леон, прости меня. У меня столько событий, что я уже ничего не понимаю. Кого я любила, за что? Мимо прошло столько девочек, столько характеров, а мне эта не нравилась, та,  другая и, вдруг, появилась она. Шери сразу сразила, легкостью характера, обаянием, умением любить. Я еще не понимала, что у нее вторая жизнь. А когда, через год,  Шери честно мне рассказала, что у нее есть мужчина, для меня это была трагедия. Сейчас, следует продолжение трагедии.
- Давай, спать.
Она прижалась к моему боку. Прошло минут двадцать, вдруг Доли зашевелилась
- Леон, ты спишь?
- Нет.
- Мне хочется тебя.
Ну  и женщина и слезы, и секс, все сразу…
 
     На следующий день, после отъезда Хорста и  Доли на работу, в дом прибыла полиция. В холле разместились капитан полиции Хальцман детектив Крюгер и я. Марли на беседу не пошла. Начинал беседу Хольцман.
- Господин Соколов, мы внимательно изучили телевизионные выступления некоторых каналов телевидения по поводу бункера под фазендой Красные пески и хотим вам задать несколько вопросов по этому делу. Какие у вас претензии к господину Райхенау?
Я настороженно смотрю на них. Что можно ожидать от полицейских с немецкими фамилиями.
- Первая, что он хотел меня убить. Хитростью меня заманил на фазенду и бросил в бункер, чтобы я умирал.
 Вторая, что будучи главным врачом госпиталя, он, пользуясь своим служебным положением, пытался меня не лечить, а просто, отправить на тот свет. Третья, он знал, что земля на Сухих болотах отравлена и пытался от властей скрыть этот факт. Пока  все.
- А разве, у вас нет вопросов к тому, что вы видели в бункере?
- Только одна, чтобы следствие установило, чьи кости лежат там.
- То есть, к золоту и имуществу у вас вопросов нет?
-  Нет.
- Раз так, вам надо вернуть золоту  его владельцу.
- Это уже забота юристов. Я лично не против его вернуть, если следствие установит, кому вернуть, кто владелец золота, господин Райхенау, кто-то другой, а может быть  государство, у которого он золото взял или ничье, если он ограбил банк.
Капитан смеется.
- Думаю, что не ограбил. На ваши претензии к господину Райхенау, можно, только, ответить так. Мы  можем  завести дело на отравление  Сухих болот, но не можем заставить через суд, хозяина Красных песков, убрать ядовитую землю. Дело в том, что господин Райхенау брал в аренду Сухие болота на двадцать пять  лет. Двадцать пять  лет аренды прошли. Сорок пять  лет после этого, земли принадлежали государству и вопрос, кто должен убирать землю, трудно даже решить суду. По поводу золота,    Вы правы, чье золото, нужно еще разобраться, а вот отдать слиток все-таки придется.
- Почему же вы не рассматриваете дело о покушении на мою жизнь?
- Невозможно.  Кто-то уничтожил часть документации по госпиталю. Отделение дерматологии было, приказом руководства госпиталя, расформировано еще неделю назад. А весь персонал отделения дерматологии был уволен, больные отделения, где вы якобы были, исчезли, мы, пока, никого не нашли. Сейчас, мы, даже, не можем доказать, что вы  были в госпитале, ни свидетелей, ни документации, ничего нет. По поводу того, что вас силой загнали в бункер, следствие дело возбудить не может, так нет главного фигуранта, господина Райхенау. Пока, предъявлять обвинение некому. И вообще, у нас есть подозрение, что господин Райхенау убит…
- Почему вы так говорите?
- Следствие предполагает, что господин Райхенау был маленьким винтиком в большой машине, он  подчиненное лицо. Ему приказали хранить золото и он это делал. Когда он прокололся, его начальство будет очень недовольно этим.
- А кто начальство?
- Это нам надо установить.
- По поводу госпиталя. Доктор Шери говорила, что при госпитале был санаторий, где лечились ее больные. Что стало с этими больными?
- Мы не в курсе этого  дела. Хорошо, что вы нам подсказали, мы обязательно разберемся. А, что, некоторые больные этого санатория, вас знали?
- Знали. Мы с ними вместе заразились на Сухом болоте.
- Тем более, надо разыскать санаторий.       
- Вы не могли бы мне помочь? Там, на фазенде я оставил свой автомобиль, Седан вишневого цвета. Не могли бы вы вернуть мне машину?
Полицейские переглядываются.
-  Так это была ваша машина? – спрашивает детектив.
- Моя.
- Хорошо, мы уже перегнали машину на городскую стоянку, сегодня же передадим ее вам.
 Гости с улыбкой прощались со мной, но напоследок все же попросили вернуть золото. Они ушли из дома и в холле появилась Марли.
- Леон, я все слышала. Тебе здесь ничего не доказать. Немцев в нашем районе полно и они все, либо очень богатые, либо на высоких служебных местах. Даже сейчас, к тебе приходили потомки немцев, служащих в полиции. Кроме того, это самая сплоченная масса, имеющая свое скрытое начальство и подчиняющееся ему. Раз тебе сказали, что Райхенау умер, это значит, что он действительно умер.
- Но есть и другие мнения…
- Не тешь себя надеждой, что ты победишь. Золото останется у немцев, дело против них не возбудят, а тебе придется подумать, как тебе жить дальше.
- Вы хотите сказать, что меня могут… убрать?
- Мы все ходим под богом. Обстановка в нашем городе стала плохой и все может произойти.
- А как же Доли?
- За нее не беспокойся. Мы тебе благодарны, что ты приучил ее к объятиям мужчины. Надеемся, что она выйдет за муж и у нее все будет в порядке.
Это значит, от ворот – поворот.
 
Часа через четыре, полицейский привез мне машину. Я расписался в документах на ее получение и полицейский исчез.
Я пошел  в дом и нашел Марли.
- Госпожа, мне необходимо съездить в город .
- Поезжай. Будь осторожен.
 
Поехал в интернет-кафе, хотел покопаться во всемирной паутине, что-нибудь найти по поводу компании Гомеса.
 
Сижу в отдельной кабинке и пытаюсь по компьютеру разобраться в финансовых операциях компании. Неожиданно, стукнула дверь, я обернулся, в проеме стоял разбойник Марти.
- Марти?
- Привет, Леон.
- Вот, так встреча. Давно я тебя не видел.
- А я искал тебя.
- Расскажи, зачем явился.
Мартин оглядывается.
- Еле-еле нашел тебя. По телевизору, увидел пресс конференцию в доме банкира Хорста, на которой ты рассказывал о том, как тебя запихнули в бункер Райхенау. Примчался сюда, нашел дом, а тут смотрю… полиция... Долго они сидели возле дома, потом, приехал какой- то тип на вишневом седане и вся полиция удрала. Гляжу, из ворот выезжает седан, а в машине уже ты.  Вот, я и поехал за тобой.
- И зачем же ты искал меня?
- Где твоя машина, которую я тебе продал?
- Ты про «лэнд ровер»?
- Про него.
- Его у меня украли.
- Как украли?
- Да так, подъехал я одному кафе, поставил у него машину, а тут появились здоровые мальчики, ударили меня по башке и машина пропала.
- Ты, хоть, знаешь, что за мальчики?
- Знаю. Это парни Набулы. Потом Набула передо мной извинялся, так как машину ужу куда-то угнали и продали, то он подарил мне  вишневый седан, а тебе просил передать привет и напомнить о долге…
- А куда угнали машину?
- Не могу тебе  сказать. Знаю только одно, что те парни, которые мне дали по башке, машину загнали какому-то приезжему и тот ухал довольно далеко. А зачем тебе «лэнд ровер»?
- Да, тут понимаешь, какая история. Машину мы сперли в Боливии, как раз у отеля «Океан». Как потом мы узнали, в машине были какие-то важные документы, за которыми стала охотиться служба безопасности компании «Шелл». Эти, сволочи, нашли меня и потребовали, чтобы я вернул украденное. Вот, я и стал искать тебя.
- Так кто же все-таки был хозяином машины, ты узнал?
- Это был Хосе Пара, гнусный господин.  Когда мы привезли машину в деревню, я не смог вскрыть бардачок, там был какой-то специальный замок, но на сидении был кейс, в котором лежали документы владельца машины.
- Куда ты их дел?
- Ясно куда, выбросил.
- Помимо владельца машины, в кейсе еще были какие-нибудь документы?
- Точно не помню. Правда, запомнилась одна красивая бумага с чеками, где было приглашение господина Хосе Пара на совещание в боливийский филиал компании Шелл. Остальные, ну, убей, не помню.
- А почему ты назвал Пара гнусным человеком?
- Так он же живет в Мехико. Я с ним столкнулся лет пять назад,  он нанял нас убить одного политика. Мы дело сделали, а он не доплатил.
- И какого числа вы стащили машину  у Пара?
- Так, как раз перед твоим лечением у колдуна.
- Что же ты дальше делать будешь?
- Придется ехать к Набуле, искать ниточку у него.
- Может тебе не стоит этого делать? Прежде, чем внедорожник  украл Набула, документы в бардачке машины, у меня вытащил неизвестный,  это было, когда я стоял на стоянке у одного кафе.  Этот неизвестный взломал бардачок и вытащил все его содержимое. Мне потом пришлось чинить замок.
- Ха. У какого кафе ты стоял?
- По дороге на Сухие пески.
- Похоже, мне следов теперь и не найти.
- Тебе же сказали, найди машину, вот ты ее и ищи. Придется идти на поклон к Набуле.
- Легко сказать, я должен Набуле, а денег  у меня сейчас нет. С чем идти не знаю.
- Я уверен, ты найдешь выход.
С кислой физиономией меня покидает Марти.
 
Вечером прибыл хозяин и Доли. Хорст пригласил меня в свой кабинет.
- Мне звонил  Гомес. Завтра он приезжает сюда. В гостинице «Дары моря»  собирается совет директоров компании, все хотят познакомиться с новым членом  компании, то есть с тобой. Гомес нарушил некоторые инструкции, придется тебе  и ему доказывать, что все произошло в процессуальных рамках.
- Мне нужен юрист.
- Там есть юристы и не один. Ты не беспокойся, все будет, как надо. Теперь противникам Гомеса уже поздно сопротивляться.  Вышку уже перевезли, это разозлило ваших недругов.  Теперь, тебе надо победить время. Если через неделю не появятся первые признаки нефти, ты проиграешь во всем. Будет нефть, то… победителей не судят.
- У меня здесь тоже неблагоприятная обстановка…
- Знаю. Поэтому,  тебе придется после совета директоров уехать в отпуск на две недели и ждать событий с участка Диких собак.
- А как же Доли?
- А мы ее сейчас спросим, - он подходит к двери открывает ее и кричит, -  Доли, девочка моя, подойди сюда.
Доли неуверенно входит в кабинет.
- Ты звал меня, папа?
- Садись, надо поговорить.
Все усаживаются и хозяин, смотря ей в лицо, выкладывает.
- Меня интересует один вопрос, как ты относишься к Леону. Это очень важный вопрос, от которого зависит судьба Леона и твоя.
Она переводит взгляд на меня.
    - Ну…, он мне…, нравиться. Чувствую, я в него влюблена…
- Чувствуешь, или любишь?
- Не знаю. Наверно, люблю.
- Леону нужно  уехать в отпуск, я хотел, в случае положительного ответа, отправить тебя с ним.
- Куда?
- Куда Леон захочет ехать. Тебя, разве, только этот вопрос волнует?
- Нет, конечно, я согласна поехать.
- Тогда мы вопрос решили. Я оформлю тебе на работе отпуск. Готовься, завтра Леон, скажет тебе, куда вы поедете, а послезавтра, возможно, вы  будете далеко.
- Хорошо, папа.
- Тогда можете идти и заниматься своими делами.
 
Я и Доли поехали развлекаться в город. Доли сама сказала, что в городе есть клуб для светской молодежи, куда она проведет меня.
Мы подъехали к двухэтажному зданию, около которого было много народа. Доли смело тащит меня через  толпу и подводит к охране. Здоровые ребята, в черной форме, вопросительно глядят на нее.
- Долорес, - говорит старший, -  это ваш друг?
Он кивает головой на меня.
- Да. Разве вы его не узнаете?
- Нет.
- А певца, который был на моей вечеринке, вы не помните?
- А…, - растерялся охранник.
- Это тот, который пел, зашарована…, закалдофана, - напел мелодию другой охранник, - как же помним. Тедии, пропускаем их.
Сзади стоящей толпе, прошелся волнами шум.
- Это тот певец… тот певец…
Мы проходим в клуб и попадаем в бедлам. Гремит музыка, над столиками столбы дыма от сигарет, в центре зала толчея, от танцующих различных пар или просто одиноких людей. Доли ведет на второй этаж, где звуки потише  и больше свободных столиков. Садимся за столик и к нам подбегает девушка.
- Доли, привет. Давно тебя не было. Что будешь заказывать?
- Как обычно. Вино красное, все на двоих.
Девушка оценивающе оглядывает меня и наклоняется к уху Доли. Она что-то шепчет. Доли смеется.
- Да, это он.
Девушка пятится и вдруг убегает к бару. Неожиданно, у моей головы раздается знакомый голос.
- Доли, Леон, неужели это вы?
- Клара? Ты уже здесь?
Клара бесцеремонно придвигает стул от соседнего столика и садится рядом с нами.
- Как хорошо, что вы пришли. Я думала, после тех испытаний, которые произошли  с вами в доме Райхенау, вы уже не появитесь нигде.   Скажите, действительно, у них много золота? А много там скелетов? Журналисты говорят, что там жуть, что творится. Скелетами заполнены все туннели. Представляю, сколько вы натерпелись страха.
Доли улыбается.
- Клара, там было страшно, когда не было света. Это Леон сумел поджечь… мою блузку, а потом получил свет.
- Блузку? Вот это, здорово. Выходит, ты там ходила голая?
- Нет, была одета. Ты лучше скажи, ты Марту видела?
- А… разве вы не знаете?
- С ней что-нибудь произошло?
- Ее посадили под домашний арест.
- Она сидит на фазенде или здесь, в городе?
- Здесь, в городе.
К нам подбегают несколько молодых людей и окружают столик. Руководит этой публикой официантка.
- Леон, - просит меня девушка, - вы не споете нам. Вот эту песню…, посвященную Доли.
Молодые люди стали хором скандировать, требуя песню. Доли подняла руку.
- Ребята, можно мы чуть-чуть отдышимся и потом споем. Ты, ведь, нам споешь, Леон? - обращается она уже ко мне.
- Спою.
- Ну, вот, готовьте электрогитару, мы скоро придем.
- Ой, как здорово, - восклицает Клара, - эту песню сейчас крутят везде.  Мальчики, девочки, марш вниз, готовьте инструменты, - командует она окружающим.
Толпа убегает. Вместо официантки, появляется парень с подносом.
- Доли, вам от руководства клубом.
Он ставит поднос на стол. На нем бутылка шампанского, три бокала и дольки апельсина.
- Ребята, - шумит Клава, - выпьем. За вас Леон, за тебя Доли и, конечно, за меня.
Она разливает шампанское. Мы выпиваем. К нашему столику подходит бородатый парень. Он вежливо кивает нам головой.
- Клара, можно тебя на минутку…
- Ребята, я сейчас вернусь, - Клава вскакивает и уходит с парнем.
- Леон, - шепчет мне на ухо Доли, - может после песни, мы съездим к Марте?
- Зачем?
- Все же она моя подруга, надо ее поддержать.
Я с недоумением гляжу на нее.
- Она же нас предала.
- Это заставлял ее делать отец.
- Но она же там, на фазенде, облила тебя грязью.
- У нее был стресс. Представь, девушка совсем одна, ни ты, ни я, ни друзья к ней совсем не подходят, отец ее терроризирует, да здесь, как собака на любого набросишься.
Я смотрю на нее с удивлением. Толи у нее доброе сердце, толи она сдвинулась по фазе. Подбежала официантка.
- Доли, гитара готова.
- Пошли, Леон. Спой ее еще раз для меня.
 
Мне дают гитару, прямо в зале, среди толпящейся вокруг молодежи. Я беру аккорд. Становлюсь напротив Доли и набираю первый, нервный звук.
- Зачарованный…, заколдованный…
И пошло, пошло, вот и последний надрыв гитары и густой  звук долго тянется по залу. Нам, аплодируют, и Доли глупо улыбается. Начались, опять, танцы и  мы решили, что пора удирать. Проходим через толпу, прямо к выходу.
 
Дом Марты, двухэтажное, тяжелое,  по конструкции здание. Мы подъехали к нему и долго стучались и звонили в двери. Открыла сама Марта, с заспанным лицом.
- Доли…
- Марточка, ты как?
Марта бросается к Доли на грудь и плачет.
- Доли, лапочка, как мне тяжело.
Я подталкиваю их в дом. Марта отрывается от Доли, протирает кулачком глаза и, улыбнувшись, протягивает руку мне.
- Здравствуй, Леон.
Осторожно нагибается ко мне и целует в щеку.
- Ребята, как я рада вас видеть.
Они помирились, мне это видеть как-то неприятно.
 
Марта ведет нас на кухню. Это, слишком, огромное помещение для семейного обеда. Больше похоже на зал для заседания парламента. Всем нам  достается по бутылке пива и по шпротинке на кусочек хлеба.
Марта без остановки говорит, преданно глядя на Доли.
- … Я говорила и умоляла отца, что не надо вас отправлять в бункер, чтобы он одумался, но он, как с цепи сорвался. Не лезь – орет, иначе запру в спальне… А потом, Шери пыталась заступиться, а папа ей, как даст в лицо, у Шери кровь пошла носом. Она, бедняжка, выскочила из дома и уехала в город. Я сидела в доме и до утра не спала. Утром хотела уехать в город, но папа запретил, а днем, дом окружили солдаты и ворвались внутрь. И тут, я узнала, что вы сумели бежать из бункера и он открыт…
- А где же твой отец? – спросил я.
- Когда солдаты окружили дом, папа исчез… Не знаю, куда. Правда, отец мне говорил, что в доме двойные стенки и можно спокойно уйти из дома по подземному ходу.
- А где же он сейчас?
- Не знаю. Меня полиция увезла с фазенды  и прямо сюда…, и я его больше не видела.
- Бедная моя, - жалеет ее Доли.
 Она обнимает ее.
 
Мы просидели у Марты еще полтора часа и поехали домой. И тут, в машине Доли выдала.
- Знаешь, Леон, я с тобой никуда не поеду. Завтра похороны Шери, а Марта без меня сойдет с ума.
Я молчу. Что-то во мне толкнулось непонятное и теперь не хочется говорить  ничего.
 
Я лег спать, долго ждал Доли и не дождался. Проснулся, где-то в середине ночи. Ко мне под одеяло лезла Доли. Она плакала.
- Леон, прости меня, Леон. Я в шоке от того, что происходит, - она обняла меня и прижалась головой к виску. – Шери, Марта, это мое прошлое, моя юность. Ты ворвался в мою жизнь и эта ниточка рвется...
- Что ты хочешь?
- Останься здесь, останься.
Она целует меня в ухо.
- Я не могу. Мне оставаться нельзя.
Ее начинает трясти.
- Обними меня, мне холодно.
Я обнимаю ее.
 
Утро прошло спокойно. Семья Хорста и я сидим в столовой и завтракаем.
- Так что ты решила, дочка? – неожиданно спрашивает Доли хозяин.
- Ты о чем, папа?
- Вчера, утром, ты решила уехать с Леоном, вечером, раздумала. Что ты решила сегодня?
- Папа, я сегодня хороню Шери, после похорон, я точно скажу, что я хочу.
- Хорошо. Леон, ты не сказал, какой у тебя распорядок дня?
- У меня сегодня, совещание в правлении компании.
- Ну, что же, сегодня и поставим точки над «и».
Прежде всего, я поехал к Селене. Старушка  встретила меня ласково.
- О… Леон, не видела вас три дня, а, казалось, прошло полгода.
- Я, наверно,  к вам последний раз. Мне надо взять кое-что из сейфа и свои вещи.
- Жалко очень. А вам звонили из Мехико…
- Кто?
- Лариса Ларса и ее менеджер.
- Они вам сказали, чего от меня хотят?
- Во-первых, они просили вас позвонить им и, как можно, быстрее. Во-вторых, как мне сказал менеджер, они хотят пригласить вас на пробу…  Он говорил, что сейчас набирают артистов на один  проект и сама Ларса предложила вашу кандидатуру.
- Как же мне с ними связаться, я не знаю номеров их телефонов?
- Они мне все оставили. Подождите здесь,  Леон, я сейчас принесу. – Она уходит в соседнюю комнату и вскоре возвращается с листком бумаги. – Вот. Здесь номера.
- Можно позвонить с вашего телефона?
- Позвоните.
Я подхожу к столику, где стоит телефон, поднимаю трубку и набираю номер. Слышны гудки и вдруг, рассерженный мужской голос спросил.
- Вам кого?
- Мне Генри Коперфильда или Ларису Ларса.
- А вы кто?
- Я Леон Соколов, они просили меня позвонить.
- А… Соколов. Вот, вы то мне и нужны. Черт возьми, где вы там шляетесь? Лариса на ушах стоит…
- Постойте, я ничего не знаю, только сейчас мне сообщили, что вы звонили.
- Ага, все ясно. Так вот, чтобы завтра вы были в национальном оперном театре Мехико. Завтра  будет ваше прослушивание. Лариса очень просила вас об этом…
- А что за проект?
- Набираем актеров на Кармен.
- Но я, завтра могу быть только к вечеру.
- Вот и хорошо. В семь вечера, мы вас ждем.
- Простите, а с кем я говорю?
- С директором театра. Вам оставили мой телефон, потому что все, черт знает где…
Телефон отключился.
- Вас приглашают петь? – спрашивает Селена.
- Да.
- А вы сможете?
- Не знаю. Одно время я учил партии в Кармен, но прошло столько времени…
- Поезжайте, Леон. Голос у вас изумительный, подготовка неплохая. Может и подойдете.
 - Спасибо, Селена. Я пойду, возьму вещи.
 
В банке, я не стал звонить Доли, а сразу направился к окошку, где меня распределяли в ячейку. Там попросил открыть ячейку. В хранилище вытащил все, документы, нот-бук и, когда стал выходить, ко мне подошел служащий.
- Господин Соколоф…
- Я.
- Вас просит зайти директор банка.
- А где он находится?
- Я провожу вас.
Служащий ведет меня к лифту и мы взлетаем на пятый этаж, идем по коридору и у шикарной двери останавливаемся.
- Вот сюда, - кивает на дверь служитель.
Хорст сидит, как монумент, за своим огромным столом. Увидев у меня в руках нот-бук, директор усмехнулся.
- Ты несешь компромат?
- Нет, это некоторые документы, которые мне удалось достать.
- Ознакомиться с ними можно?
- Здесь только одна бумага по-английски, остальные, по-испански.
- Ничего, я разберусь.
Я передаю ему документы. Хорст внимательно их изучает.
 Проходит полчаса. Банкир кладет бумаги на стол.
- Ты знаешь, чьи это документы?
- Знаю.
- И кто же их владелец?
- Хосе Пара.
Молчание. Хорст смотрит мимо меня и шевелит губами.
- Здесь нет подписей Пара.
- Нет.
- Как же ты докажешь, что документы его?
- Я не буду доказывать. Этим должна заниматься служба безопасности Гомеса. Но она, по всей видимости, в затруднении, Пара представитель правления директоров компании.
Хорст набирает номер телефона. Слышен голос.
- Але…
- Дан, это Хорст. Меня интересует член правления директоров компании Гомеса, Хосе Пара. У вас есть что-нибудь на него?
- Как и на всех. Мы на всех собираем данные.
- Чем заметен Пара в последнее время?
- Это не телефонный разговор.
- Хорошо, подойдите ко мне со всеми документам.
Директор вешает трубку.
- Скажи мне, Леон, как ты добыл эти документы?
- История необычна. По приглашению компании «Шел», Пара ездил в Боливию на переговоры. Это было в тот день, когда я сбежал из госпиталя. После переговоров, документы о переговорах, Хосе положил в бардачок машины и закрыл на ключ.  К его несчастью, машину украли и привезли в деревню, в которой меня лечили. А там, продали эту  машину мне. Я на ней и приехал сюда. Недалеко от Сухих болот была забегаловка. Я решил там поесть. Когда вернулся к машине, бардачок был взломан. Воры что-то вытащили более ценное из бардачка, а вот эти документы оставили.
- Почему вы считаете, что воры украли, что-то более ценное?
- На документах лежали обрывки фирменных лент, в которые обычно банк печатает пачки денег.
- И много, лент?
- Не считал. Я их, потом, сгреб и выкинул.
- Машина Пары, сейчас где?
- Ее у меня украли, здесь в городе.
- Хорошо, пойди, посиди в приемной. Я хочу поговорить со службой безопасности.
 
Прошел час и меня опять пригласил к себе банкир.
- Леон, через час мы с тобой поедем на совет директоров.
- Мне там чего-нибудь надо говорить?
- Только то, о чем тебя спросят.
- А про документы говорить?
- Это будет говорить служба безопасности.
- Она знает, что Пара связан с «Шел»?
- Знает. Так что, ничего об этом не говори. Это еще нужно с целью твоей безопасности.
- Хорошо. Мне, где вас ждать?
- Тебе придется побыть в банке. Сейчас тебя отведут в комнату отдыха, посиди там. Хочешь, я позову туда Доли?
- Не надо, у нее сейчас кризис.
- Понятно.
Банкир нажимает на кнопку на селекторе и просит.
- Мэлл, отведи молодого человека, который у меня сейчас в кабинете, в комнату отдыха, обеспечь его легкой едой и хорошей бутылкой вина.
- Хорошо, господин Хорст, - пищит селектор.
Банкир отключает аппарат.
- Иди, Леон.
 
Хорст, сам привез меня на совещание. В светлом помещении, длинный, широкий стол. Слева разместилось пять прилично одетых мужчин. Напротив них сидят трое, среди них, Хорст и одна женщина. Во главе стола, устроился Гомес. Меня и худощавого молодого человека,  посадили в кресла, установленные у стены. Начинает совещание Гомес.
- Дамы и господа, сеньоры и сеньориты, мы собрались сегодня по  просьбе члена совета директоров нашей компании, господина Хосе Пара. Вопрос серьезный, о дальнейшей судьбе компании. Господин Пара, прошу, выскажите ваши претензии и предложения.
Полный мужчина, с одутловатым лицом, с редкими волосами на голове, мрачно смотрит на председателя и неторопливо начинает.
- На сегодняшний день компании нет. Мы долго метались с вышками, куда их поставить и закончили тем, что продали их посторонних лицам. Теперь, поиск нефти, мы, фактически, производить не можем. Все договора с правительством придется порвать, а компании придется свертывать свою деятельность. Виной тому, преступная деятельность  руководителя компании, господина Гомеса. Я ставлю на голосование, предложение. Раз, мы уже никто, то предлагаю распустить компанию и ее активы поделить в соответствии с вложенными паями.
Он молчит и мрачно смотрит на Гомеса. Тот кивает головой.
- К сожалению, господин Пара плохо изучил наш договор с правительством Мексики. Там не сказано, каким путем мы будем искать нефть и, как будем добывать нефть. Основываясь на этом, мы уже мели договора с другими компаниями, о поставках оборудования, о проведении геологических изысканий и прочие договора, позволявшие устроить быт рабочих и так далее. Учитывая кризисную обстановку, когда сроки окончания некоторых пунктов соглашения между нами и правительством, могут сорваться из-за их невыполнения, руководство компании решило заключить договор с другими лицами  о продлении работ по поиску нефти на наших условиях.
- Но вы же продали наши нефтяные вышки, - пискнул человек, сидящий с Пара. – Как же нам теперь производить поиск и добычу нефти? Мало этого, это ваша вина, что вы доверились людям, которые просто игнорируют данные геологоразведочных работ, произведенных американскими компаниями. Эти авантюристы, убрали вышки с нефтеносных точек и потащили их, бог знает куда.
- Данные геологических изысканий, - отвечает Гомес, - проведенных американскими компаниями, это фальшивка, - среди некоторых директоров возмущение. – Да, да, вы не ослышались. Фальшивка. Мы уже подали на американскую компанию в суд и хотим получить с нее триста миллионов долларов.
- Почему вы утверждаете, что это фальшивка? – не унимается  мужчина.
- Да, потому, что среди нас есть лица, которые очень бы хотели, чтобы мы  развалились. Эти лица  договорились с конкурирующими компаниями о том, как разрушить наш договор с правительством Мексики и всячески этому способствовали.
- Кто же, эти лица?
- Это, господин Пара.
- Это лож, - спокойно ответил Пара. – Я всегда стоял за интересы компании и, последние выходки нашего руководства, заставили меня выступить именно против него.
- Ну, что же, придется рассказать присутствующим, кто вы есть на самом деле. Господин Соколов, извините нас. Мы думали, что вы серьезно докажите нашему совету, где надо искать нефть и почему. Но этот вопрос, по-видимому, придется упустить. Прошу вас покинуть наше заседание и посидеть в приемной.
Я встаю и выхожу.
 
Заседание продолжается минут сорок. Вышел молодой парень, который  сидел со мной.
- Что там? – спрашиваю я.
- Ничего хорошего…
Он не стал продолжать, махнул рукой и ушел.
Прошло еще полчаса. Открываются дверь и в приемную входит господин Пара. Его лицо цвета свеклы. Он достает из кармана платок и вытирает вялые щеки. Взгляд пробегает по мне, губы дрогнули, словно хотели что-то сказать, потом, крепко сжались и  Пара твердым шагом идет на выход.   Через пятнадцать минут, весь состав правления выходит в приемную. Я встаю со своего стула. Ко мне подходит Гомес и Хорст.
- Ну, как, прошло? – спрашиваю я.
- Нормально, - отвечает Гомес, - господина Пара вывели из состава правления. Его сторонников удалось склонить на нашу сторону.
- Так, я дальше действую в соответствии с нашим планом?         
- Вышку мы уже перетащили, коммуникации тоже, завтра начнем бурить. А ты все-таки, сообщи нам, где будешь отдыхать.
- Сообщу.
- Тогда, до встречи.
Гомес протягивает мне руку. Я ее крепко жму. Гомес кивает руку Хорст и тоже жмет ее.
- Я еще вам позвоню.
Президент компании идет к двери усталой походкой. В приемной, мы остаемся одни.
- Ты обещал мне сказать, - начал банкир, - куда наметил уехать?
- В Мехико. Меня пригласили на пробу в оперный театр.
- Ну, мальчик, ты даешь? Нефть, геология, пение, не слишком ли много для тебя?
- Много, но я, надеюсь, что когда буду богатым, буду заниматься чем-нибудь одним.
- А если женишься на богатой невесте, бросишь все?
-  Нет. Мужчина без дела, словно, метла без щетки.
- В общем, ты прав. А как ты смотришь, на свадьбу с моей дочерью?
- Мы слишком мало знакомы. Сделаем ей и мне экзамен. Отпустите ее со мной в Мехико. Соблазнов в этом городе много. Если она не влюбиться в кого-нибудь другого или не пойдет по дурной дорожке, то можете гордиться за нас и я смогу просить у вас разрешения на свадьбу.
- Я так и хотел. Придется применить власть и все-таки отправить ее с тобой. - Он протягивает мне руку. - Время уже много, поехали домой.
 
Доли приехала домой позже нас. Она зашла ко мне в комнату и рухнула на кровать.
- Представляешь, как я устала. Целый день на ногах. До похорон занималась  заказом поминок в ресторане. На кладбище выдержала почти двух часовую церемонию. А потом, в ресторане принимала гостей и до конца носилась, чтобы  проводить их по домам.
- Разве у Шери не было родственников?
- Были, но они с радостью все свалили на меня, так - как они считали, что  я была ее лучшей подругой.  К тому же родственники были второстепенные. Ни мамы, ни папы, ни братьев, ни сестер у нее не было.
- А деньги, кто дал?
- Я сама взяла у нее деньги. В квартире Шери, они лежали в столике ее секретера. А у тебя, как все прошло?
- Да, никак. Меня пригласили на совещание и, почти, в первые минуты, выперли с него.
- За что?
- Все секреты,  которые я знал, уже знали большинство присутствующих. Я, уже, им был не нужен.
- Иди ко мне.
- Ты же устала?
- Иди, раз я хочу, значит, во мне еще есть огоньки пожара.
 
Утром я собираю сумку с вещами. В комнату вбегает растерянная Доли.
- Леон, папа заставляет меня поехать с тобой.
- Может, это неплохой вариант.
- Но я хочу, чтобы никто не лез в мою личную жизнь.
- Я тебе дал полную свободу. Хочешь, поезжай со мной, не хочешь, оставайся.
- Но, папа…
- Это ваши семейные дела. Могу лишь только спросить. Тебе было плохо со мной?
- Нет.- Она подошла ко мне и обняла. – Мне с тобой очень хорошо. Но…, у меня есть счастливое прошлое и это заставляет меня колебаться. Сердце хочет быть с тобой, а душой я с прошлым.
- Я не могу тебе подсказать, что важнее для человека,  душа или сердце.
Она целует меня и вдруг отталкивает.
- А как же Марта? Она же остается одна, - Доли морщит носик.
- Не навязывай Марте свою судьбу, пусть она тоже сама решит, что делать. Ты же здесь борешься за свою свободу, а она должна быть со своей…
- Прости меня, Леон. Ты во многом прав.
Доли выскользнула из комнаты.
 
На завтраке молчание. Марли вяло ковыряется в тарелке. Доли, вообще, ни к чему  не притронулась. Хорст и я уплетаем овсянку.
- Доли, ты приготовила вещи? – неожиданно спросил банкир.
- Да, папа.
- Деньги и карточку получишь от меня после завтрака. Как приедешь в Мехико и устроишься, звони к нам.
- Хорошо, папа.
- Леон, следи за ней. Когда она отрывается от дома, у нее тараканы заводятся в голове. Сколько раз я вытаскивал ее из дерьма, когда она училась в университете, не перечесть. Правда, последнее время, мне кажется, она поумнела.
- Папа, прекрати.
- И еще, Леон, в случае успеха у точки Дикие собаки, мы тебе сообщим об этом. Как- никак, ты теперь хозяин этой земли.
- Я не хозяин, я арендатор.
- От этого количество поступающих  денег, на твой счет, не уменьшится.
-  И еще, надо, чтобы нефть пошла.
- Ты же нас сам убедил в этом.
- Буду ждать сообщения.
 
Я за рулем. Доли устроилась рядом. Мимо пролетают  красивые горные пейзажи.
- Мы с тобой уже большое время вместе. – Говорю я. - Скажи честно. Почему ты обратила на меня внимание?
- Ты удивил меня отказом Марте. Девушка для тебя сделала все, а ты не пришел к ней ночью. Меня поразил твой подход к женщине. Почти все мужики, которые встречались на моем пути, сразу бы согласились на такое предложение. Не пошли бы, только, больные или такие оригинальные, как ты.
- А, ты? Как, ты сумела переломить себя? Вдруг, сразу, после большей близости с другими женщинами, уйти ко мне? Ты не обиделась на такой вопрос?
- Нет. Все в порядке. Я считала, что свобода должна быть во всем, особенно в личной жизни. Секс в той мере, который тебе нравиться, не должен быть обсуждением других или исправляться с применением силовых действий. Люди должны быть разные…
- А семья, дети?
- Это давно решено, семьи могут быть однополые, разнополые, а дети…, их можно принять из приютов или родить с искусственным  зачатием.
Ничего не скажешь, Доли хорошо подготовлена к современной жизни.
 
Приехали в Мехико к четырем часам дня. Доли мне  показала отель, в котором можно остановиться. Нам дали номер из двух комнат, за весьма сносную плату. Пока, раскидывали вещи, пока пообедали, пока, мылись и отдыхали, прошло два часа. Теперь, едем в театр.
 
Все началось не так, как хотелось бы. Сначала, нас не хотели пропускать в театр. Потом, пришел мужчина, который долго говорил с Доли по-испански. Нас пропустили и мужчина повел нас по коридорам в гримерку под номером  68. Там мы просидели, еще, минут двадцать, наконец, нас выпустили и привели на сцену, где кроме пианино, никого не было. Я посмотрел на часы, половина восьмого вечера. 
- Черт, - выругался я, - где же Лариса?
- Я здесь, - раздался голос за занавесом.
Она вышла на сцену и подошла ко мне.
- Леон, здравствуй, дорогой.
Она протянула мне руку. Я ее поцеловал
- Доли, ты выглядишь, как девочка.
Актриса с Доли целуются и тут же, на сцене появился Генри Коперфульд. Он пыхтит от одышки и протягивает мне руку.
- Господин Соколов, слава богу, вы пришли.   Мне слишком поздно сообщили о сегодняшней встрече. Пришлось срочно искать пианиста и руководителей проекта. Вы партии Хозе знаете все?
- Да.
- Отлично. Подождем еще десять минут. Доли, здравствуй, радость моя.
Толстяк обнимает девушку и целует ее. В  зале появилось несколько мужчин и женщин, за ними плелся оператор с камерой на плече. Все, кроме одной женщины с нотами и оператора, садятся в первом ряду. Женщина с нотами  поднимается по лестнице на сцену и садится за пианино. Оператор настраивает камеру в восьмом ряду. Лариса берет бразды правления в свои руки.
- Господа, - обращается она в зал. – Я вам представляю Леона Соколова, русского артиста, с изумительным голосом, для прослушивания  партии Хозе.  Сейчас он исполнит две арии из второго и четвертого акта.  Прошу, господин Соколов.
Она кивает на пианино. Сама толкает в спину Генри в сторону лесенки, хватает за руку Доли и ведет ее в зал. Меня охватывает мандраж. Я подхожу к женщине, приготовившейся у пианино, и киваю ей головой.
- Здравствуйте.  Погодите немного, я нервничаю. Сейчас соберусь и кивну вам головой, тогда начинайте.
Она улыбнулась широким ртом и медленно на английском ответила.
- Ничего… Успокойтесь.
Я немного выжидаю и киваю головой, первые энергичные звуки музыки поплыли по сцене.
 
Кончил две арии, в зале тишина. Седой мужчина поднялся с места  и подошел к сцене.
- Сколько вам лет? – спросил он
- Двадцать девять.
- У вас хорошая русская школа. Вы где-нибудь еще выступали…, пели…?
- Нет.
- А почему?
- Некогда было. Я занимался другими работами.
- Понятно.
Мужчина повернулся ко мне спиной и пошел через зал, на выход.  За ним потянулась свита. В зале остались Лариса, Доли и Генри. Они поднимаются на сцену. Пианистка собирает ноты и встает с табуретки
- Господин Соколов, - вдруг говорит она мне, - у вас золотое горло.
- Спасибо.
Пианистка идет в зал. Лариса хватает меня за руки.
- Леон, ты был неподражаем. Главный, даже не сделал замечаний.
- Так я принят?
- Еще нет. Претендентов трое. Совет еще должен решить, кого выбирать.
- И когда это будет известно?
- После завтра.
- Ну, что же. Тогда пойдемте в ресторан, отпразднуем наше появление здесь.
- Правильно, - поддерживает меня Генри. – Ваше исполнение мне очень понравилось. Надо за это выпить.
Женщины соглашаются.
 
После ресторана, я и Доли поехали в отель. В номере Доли дала волю чувств.
- Я сидела в зале, как завороженная и знаешь, о чем подумала. Я хочу чем-то заниматься, хочу быть чем-то полезным тебе, другим. А, что если я буду твоим продюсером? Буду организовывать поездки по странам, финансировать твое обучение и твои проекты. Как ты на это смотришь?
- Это очень хорошо, но тебе бы подучиться…
- Лариса, сказала, что в Мехико есть краткосрочные  курсы по этой специальности.
- Ты уже ей проговорилась о своей мечте?
- А что тут такого? Она поддержала меня и сказала, что это весьма правильная мысль. Чем бездельничать в большом городе, лучше заняться серьезным делом. Я же как-никак, а экономический факультет окончила.
- Давай, учись. Это замечательная мысль.
Доли целует меня и валит на кровать.
 
Через два дня меня вызвали в театр. Лариса провела в кабинет главного режиссёра. Седой мужчина, тряс мою руку и поздравлял.
- Мы решили взять вас на главную роль в опере Кармен. Подписывайте договор и начнем готовиться. Лариса, помоги ему, оформить бумаги.
 
Вечером, пришел с Доли в отель. Администратор передает мне конверт.
- Только что прислали, господин Соколов.
Открываю конверт. От туда выпала записка.
« Поздравляю. Сегодня утром, ударил фонтан нефти на  скважине Дикие собаки. Гомес». Я протягиваю записку Доли. Она читает и радостно кивает головой.
- Получилось. Ты оказался прав.
 
Прошло три месяца. Сплошные, выматывающие репетиции  кончились. Сегодня мое первое выступление. Доли перед выступлением, выкладывает мне все новости.
- Приехали мои папа и мама, я их поместила в ложе. Но, самое интересное, приехала Марта…
- Чего же здесь интересного?
- Я узнала, что Марта получила наследство. Красные пески теперь ее и весь бункер тоже, но вот золото от туда…, перевезли в подвалы банка,  к папе. Через полмесяца будет суд, который решит, кому надо передать его. Претендентов оказалось много. Это еще не все. Марта приехала не одна, а с молодым человеком. Это ее жених.
- Прекрасно, а ты боялась, что она останется одна.
- Видно, зря переживала. Я Марте и ее парню, устроила места в партере.
- Замечательно.
- Тут есть еще одно непонятное дело. Тебе просил передать привет некто…, Марти. Такой пожилой мужчина, с бандитским лицом.
- Он и есть бандит.
- Ты дружишь с такими людьми?
- Он не совсем плохой бандит, помог меня  вылечить и передал амулет ацтеков.
- Этот Марти, просил передать записку.
Она протягивает мне сложенный лист бумаги. Я его разворачиваю и ничего не могу понять. Написано коряво, по-испански.
- Прочти, - возвращаю листок Доли, - я не знаю испанского.
Она читает.
- «Леон, я от друзей узнал о твоем первом выступлении на сцене. Поздравляю и желаю удачи.  Марти» Снизу есть приписка. «Машину я нашел,  там, действительно, ничего нет»
- Марти тоже пришел в театр?
- Не знаю, он мне об этом не говорил.
По динамику слышен голос. Он предупреждает, что до начала представления осталось пять минут. Доли торопливо проверяет кнопки одежды, дотрагивается до амулета.
- Не снимешь его?
- Нет. Пока, он мне приносит удачу.
 - Пора. Иди.
Я целую ее и иду в коридор.
 
Идет первый акт, я в костюме таможенника. Мой мундир распахнут, сорочка расстегнута до груди. Я должен петь и вдруг, мне показалось, что чуть выскочивший из–под сорочки амулет, вспыхнул изумрудным светом и накрыл им весь зал. Я пою и такое чувство, будь то я действительно на границе, в настоящей испанской провинции. Голос ведет меня сам, не вижу зала, вижу ее… Кармен. Вот она, очаровательная, красивая, страстная, с бурлящей кровью. Тот самый хор, который подло подставлял меня на репетициях, поет исключительно слаженно и удивительно артистично. Моя девушка, это сама невинность, поет со слезами на глазах.
Кончился первый акт, зал взрывается аплодисментами. Лариса обнимает меня, у нее туш расползлась от слез.
- Ты… не понимаешь, кто ты есть… Такое чувство, что я была с тобой в раю…
В четвертом акте, я убиваю Кармен. Последняя песня сотрясает меня самого, я рыдаю. Кармен, бледная, как смерть на полу, в неестественной позе, зал затих. Занавес опустился. Я подошел к Ларисе.
- Лариса, вставай.
Протягиваю ей руку. Она открывает глаза.
- Разве, ты не убил меня?
- Еще нет.
Она подпрыгивает и, схватившись за руку, поднимается.
- Боже мой, мне все приснилось.
За занавесом взорвался зал.
 
           
 
 
  
    

 

 

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.