Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Политический триллер, написано  26, 12 2012г.

Колумбийский репортаж 

             
                                                                 Уважаемые читатели!
                                                                Сообщаю вам, что в этой                  
                                                                повести все герои и события
                                                                вымышлены.    Автор   
                                                                заранее приносит извинения,  
                                                                за совпадение имен и
                                                                событий, происходящих в 
                                                                повести.           
                                                                                                                                                                                         Автор
 
К моему плечу прикасаются чьи-то пальчики. Я открываю глаза. Надо мной кукольное лицо стюардессы.
- Вам принести плед?
- Спасибо, не надо.
- Может, чего-нибудь выпить?
- Если можно, то сока, любого апельсинового, мандаринового…
- Я поняла, сейчас, принесу.
Ну, вот, разбудила, теперь, опять, с трудом заснешь. В голове сплошной хаос, все переживаю, как там, на новом месте, меня встретят. Неделю назад меня вызвал главный и так, задушевно сказал: «Александр, а не поехать ли тебе в Колумбию. Испанский ты знаешь, по-английски говоришь красиво, гадости в газету писать научился. Все характеризуют тебя, как компанейского парня. Здесь, пол Москвы, твои собутыльники, так что там, ты, с такой активностью, быстро освоишься и найдешь новых друзей, алкашей. Бедная Наташа, которая там совсем потеряла стыд и совесть, готова на луну выть, так ей надоела эта страна. Ей пора замена. Так что, поезжай, Александр…»
- Вот ваш сок, - слышу голос стюардессы.
Перед моими глазами появился поднос со стаканом желтой жидкости.
- Спасибо.
Беру стакан и с наслаждением смакую апельсиновую жижу.
- Еще что-нибудь? – улыбается стюардесса.
И чего она ко  мне привязалась? Впрочем, может она хочет со мной пофлиртовать? Кольца то у меня на пальце нет.
- Нет, ничего больше не надо, - отвечаю стюардессе.
- В командировку едете?
Любопытная девушка. Как ей лучше соврать?
- Да.
- У меня брат, улетел в Колумбию и вот уже пять лет там.
- Хорошо живет?
- Хорошо. Есть квартира, семья и машина.
На задних местах, нетерпеливый мужчина, позвал стюардессу. Она мило улыбнулась мне.
- Извините.
 И ушла. Я опять задремал. Приснилась  мать Лизы, стерва и дура  первой категории. Я всегда поражался, почему у красивых дочерей, такие матери идиотки. И эта дура все время меня учила. Например, она с возмущением говорил о том, что хрен лучше есть сырым, чем   натертым с майонезом...
 
В аэропорту Боготы, за таможенным пунктом, молоденькая, симпатичная девушка, больше похожая на мулатку, держала плакатик, на которым было фломастером написано на английском языке: « Алекс Квашин». Я подошел и вежливо поздоровался.
- Здравствуйте, я Квашин.
- Ой, как хорошо, что вы, так быстро пришли. Я уж подумала, что вас задержали на таможне. – Она скручивает плакатик и подает мне свободную руку. – Меня зовут Грейс, я подруга Наташи, она просила меня встретить вас.
- Очень приятно. На таможне меня, действительно, задержали, но там оказался один неплохой парень, хорошо знавший русский язык, который быстро уладил формальности.
Я осторожно пожимаю ее маленькую ладонь. Она из вежливости сжимает пальчики и быстро опускает руку.
- Пойдемте, там нас ждет машина. У вас не тяжелый багаж? А то, может, наймем носильщика?
Багаж у меня в тележке, две черных сумки, в одной, любимые книги и рукописи, из-за которых таможня долго меня держала, в  другой, одежда.
- Наверно, не надо. Если у вас машина недалеко, то довезу.
Грейс молча, двинулась к выходу.
 
Грейс сосредоточенно ведет машину и пытается выудить из меня некоторые сведения.
- Алекс, а почему вы не привезли свою жену?
- Ее у меня нет. После института я женился, а недавно мы развелись.
- И после этого, не имели подружки?
- Как вам сказать… Имел, а вы не замужем?
- Замужем и меня маленькая доченька Клара.
- А вы работаете с Наташей?
- Нет, я корректор в «Колумбийских  новостях». А это правда, что вас сюда перевели за статью о беженцах?
- Откуда вы знаете?
- Мы ее перепечатали в своей газете.
- Нет. Меня прислали на смену Наташи.
- Да, девочка совсем доходит.  Недавно, у нее украли кошелек с деньгами, а тут еще звонки…
- Кто звонит?
- Не знаю, но явно нехорошие люди.
- А где сейчас Наташа?
- На пресс конференции, у режиссера Палантини. Скоро приедет.
 Мы проносимся через какие-то городки с высокой скоростью и я не успеваю разглядеть ни их улиц, ни названий.
- А чем вы еще увлекаетесь, кроме журналистики? – неожиданно спрашивает девушка. – Я имею в виду, что делаете после работы, есть ли у вас какое- нибудь хобби?
- Наверно, есть. Я немного рисую картины…
- А девушками увлекаетесь?
- Только хорошенькими и умными.
- О… таких у нас на работе много, так что здесь скучать не будете.
 
У большого красивого  коттеджа  машина остановилась. Усталая Грейс выключила двигатель и открыла дверцу.
- Алекс, это Наташин дом, но, наверно, после ее отъезда будет ваш. Наташа взяла его в аренду на несколько лет.
-  Ничего себе. Я же один…
- Может, он, потом, наполнится детьми и вам он покажется, даже, маленьким.
Я выбрался из машины, это была улица из цветочных садиков, лужаек и хороших домов. Двери соседнего коттеджа открылась и на порог вышла женщина в переднике.
- Грейс, - крикнула она, - привет. Кого привезла?
- Наташа уезжает домой, в Россию. Вместо нее прислали парня. Его зовут Алекс и он не женат.
- Привет, Алекс. Меня звать, Петти, - кричит женщина и машет мне рукой.
- Привет, Петти. У вас всегда такая хорошая погода?
- Всегда, - усмехается она, - дожди большая редкость.  У вас, наверно, в доме ничего съестного нет. Вам чего нибудь поесть принести?
Я вопросительно гляжу на Грейс.
- Ничего не надо, Петти, - отвечает она, - приедет Наташа, она все организует. А сейчас холодильник Наташи полон пивом и закуской. Мой муж, Крис, когда узнал, что приедет замена Наталье, все привез вчера.
- Очень правильное решение. Не буду вам мешать, знакомьтесь с домом, Алекс.
Женщина ушла в свой дом, я нагрузился вещами и пошел к парадной двери коттеджа.
 
Дом мне понравился. Одно неприятно, очень скрипят двери, половицы на кухне и ступеньки лестницы. Я с любопытством разглядываю кухню и комнаты первого этажа.
- Алекс, - говорит Грейс, - я пойду в ванну, надо немного отойти от такой дороги, а ты походи, посмотри дом, разбери свои вещи. Если хочешь, отдохни в спальне или где найдешь удобное место. Загляни в холодильник и выпей пива.
Она ушла в ванну, а я заглянул в холодильник, действительно, пива много, много и закусок. Взял бутылочку, пачку креветок, прихватил одну сумку с одеждой и пошел по лестнице на второй этаж.
 
Грейс освободилась через полтора часа.  Я заснул в кресле гостиной комнаты. Она разбудила меня.
- Алекс, значит так. Звонила Наташа, просила передать, что задержится. У них там сбойчик, что-то подобное легкому ужину. Журналистская братия провожает Наталью.  Я сейчас иду домой, улаживать свои  дела. Ты отсыпайся, Наташа придет, тебе все расскажет и со всем ознакомит.
- Хорошо. Спасибо тебе, Грейс, за помощь.
Она улыбнулась.
- Я думаю, мы подружим.
 
Меня трясут за плечо.
- Саша, вставай.
Открываю глаза и вижу загорелую девушку, в драных джинсах и невыразительной футболке серого цвета с надписью по-английски «Я вас люблю».
- Вы, Наташа?
- Она самая.
- Я приехал сменить вас.
- Я знаю. Позавчера редактор звонил, предупредил, что вы приедете. Попросил, чтобы ввела быстрее вас в курс дела и, тогда, я уеду домой.
- А, что у нас завтра?
- Надо поставить вас на учет, провести аккредитацию, зарегистрировать в пресс клубе и ловить удачу, чтобы написать хорошую статью.
- У вас это получалось?
- Не…а. – Она смеется. – Здесь вам все преподносят на блюдечке. Все новости в агентстве информации, а те, что  вы получили на встречах или на пресс конференциях, серьезных материалов не дадут.
- Разве, у нас нет своей почты или линии связи?
- Саша, не будь наивным, здесь опасно. Страна, не гласно, на военном положении и вся информация,  и почта Колумбии находятся под контролем. Правда, у нас есть своя линия связи, но я уверена, что и она просматривается и прослушивается.
- А я то думал, что здесь все спокойно.
- Нет, нет. Из-за встряски, которую я получаю здесь, у меня нервы расшатались.
- Так, что же все-таки здесь происходит?
-  Потом, я тебе расскажу, но кратко, в столице неспокойно, каждый день стреляют, погибают люди… В общем, жить можно, но жить опасно.
О войне в Колумбии я читал много.  Это, в основном, внутренние разборки. С регулярными войсками дерутся отряды наркобаронов, всякие организованные  фронты с непонятными идеями, националисты в виде партизанских отрядов и сотни подпольщиков маоистов и коммунистов. Сначала побеждали антиправительственные отряды, потом, война, за деньги американцев изменилась, победы были на стороне правительства, но все равно, в стране остались города, поселки и земли не желающие подчиняться  им.
- Тебе угрожали?
- Было такое. Правда, последнее время никто не тревожил, но все равно, я пытаюсь быть на стрёме.
- Ты обращалась в полицию?
- Это бесполезно. Я обращалась к ребятам из разведки, они обещали все выяснить.
- У тебя неплохие друзья.
- Поживешь здесь, еще не таких друзей заведешь.  
- Кстати о друзьях. Они привезли тебе пиво и закуску, все в холодильнике.
- Знаю. Завтра, надо с Грейс расплатится за эти покупки. Саша, у меня к тебе просьба. Я тебя и разбудила ради нее. Мне страшно спать одной в спальне. Помоги мне, будь рядом со мной. Я тебя не приглашаю в кровать, но полежи хоть рядом, в кресле, на полу…
- И давно ты так?
- Уже месяц. Я сплю последнее время у друзей, в гостиницах, редко здесь. Мне все кажется, что за мной следят.
- Хорошо. Куда перемещаться?
- Я побежала в ванну, а ты заходи в соседнюю комнату, устраивайся там, где хочешь.
Наталья помчалась мыться, а я пошел в соседнюю комнату.
 
В комнате все по-спартански. Большая кровать, трюмо с тремя пуфиками, шкаф для одежды и больше… ничего. Правда, у косяка двери стоят две биты. Лечь, кроме кровати, некуда. Я плюхнулся на нее. Через двадцать минут пришла Наталья. Она перевязана большим махровым полотенцем, на голове тюрбан.
-  Я так и знала, что ты уже на кровати, - хмыкает она.
- А разве есть здесь еще место, куда можно лечь?
- Есть, на полу. Но я тебя не гоню, лежи на кровати, пока я добрая.
- Ты добрая только в этом?
- Нет… я мужиков люблю.
Она сбрасывает с головы тюрбан, встряхивает волосы, потом, сдергивает с себя полотенце и голышом прыгает в кровать.
 
Утром, мы торопливо поели, Наталья вытащила из сейфа небольшие фотоаппараты  и передала один мне.
- На, если что-то подвернется, снимай.
- Хорошо.
- Еще возьми мобильный. – она сунула руку в сейф, покопалась и вытащила новенький телефон. - Это, теперь, твой персональный, его номер, укажи во все анкетах при регистрацию
Она потягивает мне телефон.
- Бежим, мы опаздываем.
    
В гараже, под нашим домом, стоит старенький армейский «Джип». Верх откинут.
- Вот наш транспорт. Я купила его подешевке, но мне редакция все оплатила. Я уеду, по наследству достанется тебе.
- Он вообще то, двигаться может?
- Еще как. Под этим капотом  стоит движок от «Хаммера», 160 лошадей. Многие ловились на его внешность…
- Здесь переделали?
- Нет, в штатах. Один мой знакомый, случайно разбил мой «Джип», потом, отвез его в Америку и привез уже другой машиной.
- Как же он сумел? Рама «Хаммера» шире, чем «Джипа».
- Так и сумел.
Она запрыгивает в машину на место шофера, я неторопливо залезаю  и осматриваюсь.
- Поехали.
Мотор взвыл и я сразу понял, какое чудовище сидит под капотом.
 
Сегодня день регистрации. Я пишу с десяток анкет, получаю в паспорте печать, знакомлюсь с журналистами и чиновниками. Наташа представляет меня всем, кого хорошо знает.
- Вот идет чопорная леди, поздоровайся с ней. Она представляет американскую «Ньюс…». Стерва порядочная. Здравствуйте, госпожа Нейман.
Чопорная дама останавливается и с любопытством глядит на меня.
- А это кто?
- Это Александр Квашин, будет вместо меня.
- Здравствуйте, госпожа Нейман, - говорю теперь я.
- Здравствуйте, господин Квашин. Надеюсь, что в русских газетах, теперь будет более интересная информация, чем раньше.
- Мы всегда надеемся на что-то лучшее, госпожа Нейман.
- Это правда. И когда вы уезжаете, милочка? – поворачивается мадам к Наталье.
- Завтра.
- Счастливого вам пути. До встречи, господин Квашин.
Дама кивает мне головой и идет дальше по своим делам.
- Сука, - только и может сказать Наталья.
 
В клубе журналистов, девушка подводит меня к дородному, седому мужчине.
- Господин Хосе, я привела господина Александра Квашина, который теперь будет заменять меня.
Мужик осматривает меня, словно проверяет перед скачками.
- Добро пожаловать, господин Квашин. Ваши координаты вы подали на регистрацию?
- Да.
- Тогда, я буду присылать вам сообщения. Сегодня вечером в Народном театре будет Кармен. Не хотите сходить? Только, желательно, тиснуть об этом статейку для обозрения.
- Натали, ты как, сможешь сходить?
- Нет. Мне же надо собирать вещи. Иди, лучше, ты. Кстати, это будет твой первый выход…
- Господин Хосе, я могу сходить в театр.
- Вот и хорошо. Вот вам контрамарка. – Он протягивает мне билет.
 
В пресс-центре наталкиваемся на двух, усатых,  прилично одетых, мужчин. Натали напряглась и отвернула голову. Но мужчины увидели ее и направились к нам.
- Госпожа Краснова, - улыбается до ушей старший, - как я рад вас видеть.
- Здравствуйте господин полковник.
- Здравствуйте, уважаемая. Я вижу с вами новое лицо. Не могли бы вы представить меня неизвестному гражданину.
- Это новый корреспондент нашей российской газеты «Известия», господин Александр Квашин. Саша, - теперь обращается она ко мне, - а это полковник Гомес де Ла Пас, работает в службе безопасности страны, курирующий иностранцев.
- Очень приятно познакомиться, - вру я, кивнув головой.
- Мне тоже… приятно. Раз, мы так стремимся познакомиться, то хорошо бы встретиться и выпить по-русски, за нашу  встречу.
- Выпить по-русски, это прекрасно. Если вы позволите, я бы даже, для начала, предложил нашу московскую норму.
- Вы не алкоголик?
- Нет. Разве алкоголика сделают представителем такой известной газеты?
- Наверно, нет, но меня пугает слово, московские нормы.
- Это ерунда, господин полковник. Вы крепкий мужчина и выдержите любую норму. В крайнем случае, я вас довезу до дома.
У полковника зашевелились усы от такого предложения.
- Я вам позвоню, когда  мы можем встретиться.
- Хорошо. До свидания, господин полковник.
Мужчины  кивнули головами и пошли по своим делам. Наталья выдохнула.
- Пронесло. Господи, какие они липучки.
 
На нас несутся две девушки. Одну я уже знаю. Это Грейс. Вторая девушка, явно не местная, у нее красивая, пропорциональная фигура, светлые волосы, белая кожа. Грейс целуется с Натальей, потом… целует меня в щеку, чем вызывает удивление Натальи. Незнакомая девушка прижимается к Наталье и оторвавшись, растеряно смотрит на меня.
- Глорин, - говорит Грейс, - познакомься, это Алекс Квашин, новый корреспондент газеты, вместо Натальи. Наша Наташа завтра уезжает, а он будет занимать ее место.
Мы вежливо пожимаем друг другу руки.
- Наша Глорин, - уточняет Наталья, - корреспондент итальянской газеты.
- Значит, мы коллеги.
- Коллеги, коллеги, - кивает головой Наталья. – Так, коллеги, сегодня как, собираемся у меня.
- Я в театре, - сразу отвечаю Наталье.
- Я о тебе не говорю. Девочки, я жду вас у меня в восемь вечера.
- Ура, - восторгается Грейс, - будет девичник. Своего болванчика я оставлю с ребенком
- Тогда, до вечера, нам с Сашей еще надо много сделать дел.
Грейс и Глорин уходят. Наталья лукаво смотрит на меня.
- Хотел бы быть с нами?
- Так я вас, так и так увижу, театр в шесть, через три часа все кончится и я у вас. Ты же не на час собрала всех?
- Я тоже так рассчитала. Девчонкам будет скучно без мужиков. – Она оглядывает публику пресс-центра и начинает махать рукой. – Миша, Оля, идите сюда.
К нам подходит бородатый парень и,  уж очень, красивая девушка в светлом платье.  Наталья представляет меня.
- Ребята, это Саша, он прилетел вчера из России и, теперь, заменит меня. Саша, познакомься, это наши русские ребята, Миша из «Вестей», а Ольга из «Ведомостей».
Ребята здороваются со мной.
- Как доехали? – говорит стандартную фразу Ольга.
- С божьими молитвами.
- Так было страшно?
- Нет, я всю дорогу отбивался от коктейлей, которые мне предлагали стюардессы. В результате, полная бессонница и подлая мысль спрыгнуть с самолета, чтобы больше  не видеть фруктовые соки.   
- Может быть они хотели от вас еще что-нибудь? – спрашивает Миша.
- Допускаю и это, но это же самолет…
Оля морщиться и торопит Мишу.
- Пойдем, в кафешку,  я хочу есть.
Они отходят и Наталья говорит.
- Зря ты их так. Мы должны быть вместе, все таки, русские ребята.
- Они не женаты?
- Нет. Правда Миша ухаживает за Ольгой, но навряд ли что выйдет. У девушки еще тот характер.
 
Я в театре. Мне досталось место во втором ряду ложи бельэтажа, которая расположена недалеко от сцены. Рядом со мной сидят два огромных амбала, одинаковых, как куриные яйца, торчащие из жестких воротничков. Спереди сидит, только одна, девушка, со слишком большой пышной прической, из-за которой мне не видно сцену. Начинается опера. Я начинаю мотать головой в поисках щели между ее прической и боковой перегородкой бельэтажа. Наконец, мне это надоедает. Я встаю и пытаюсь перебраться на свободные места первого ряда. Рука амбала хватает меня за полу пиджака и тащит назад.
- Да, пусти ты, идиот, - ругаюсь я по-русски. – Мне, здесь, ни черта не видно.
За стенкой, кто-то фыркнул. Спереди смешок. Голова девушки поворачивается в нашу сторону. Из-за погасшего света в зале, я ее четко не вижу и тут, она что-то говорит амбалам.   Рука, держащая меня, освободилась и я свободно перебираюсь в первый ряд.
- Спасибо.
- Пожалуйста, - хмыкает девушка, причем с небольшим акцентом, но по-русски.
На сцене поет хор, появляется, наряженная, как кукла, Микаэла, она ждет дона Хозе, ломается, изображая нетерпение, начинает арию и тут, девушка дает «петуха». Я подпрыгиваю.
- Да, она, что, дура, не то зерно съела?
Девушка, рядом со мной, веселиться.
- Вы так всегда реагируете на… на… недостатки? –  спрашивает она.
- Посудите сами…
В этот момент Микаэла срывается опять.
- Дура в квадрате, - рявкаю я. – Ей бы, только, в свинарнике выть.
В соседних ложах слышен смешок, похоже, там тоже знают русский язык. Моя соседка, поднесла платочек ко рту и тихо смеется. На сцене появляется Хозе, но что это… У него штаны, как надутая тыква. Я не сдерживаюсь и свою соседку толкаю пальцем в плечо.
- Ну…, вы посмотрите, у него не штаны, а раздутый шар, наверно, у этого типа большие яйца… Поместить… их, в нормальные штаны, явно, не мог.
В соседней ложе всхлип от хохота, соседка трясется в платок. В зале шорох недоумения. Но Хозе можно все простить, он хорошо поет. И тут, появляется Кармен. Это чудовище большого размера вмещающего пять нормальных Кармен. Когда она шла по сцене, пол прогибался и скрипел под ее ступнями.
- Что это за звук? У него противный тембр. Это она поет или еще что-нибудь...
В соседних ложах ненормально с психикой, похоже, там все русские и они рыдают. Соседка уже не хохочет в платок, она открыла рот и вытирает глаза. Кармен запела, все было хорошо, но тут она сделала несколько шагов. В ее пение вклинился скрип половиц. Я подпрыгиваю.
- Уберите кого-нибудь, либо пол, либо ее.
Все. Соседние ложи рванули от хохота, моя соседка забила кулачком по бархату перил и дико захохотала. В ложу врывается женщина в форме, обслуживающей театр и начинает орать и гневно, что-то тараторить.
- Мадам, - прошу свою соседку, - что она говорит? Я ничего не слышу и ничего не понимаю. Может, это такая режиссура, когда должны одновременно петь на сцене и орать в бельэтаже.
Похоже я сорвал спектакль. Соседние ложи визжат, соседка трясет головой и задыхается от слез. Кармен еле допела партию и тупо уставилась в нашу сторону, оркестр взвизгнул и затих, в зале шум.
В ложу вламывается двое служащих театра. Между ними и амбалами идет бурный разговор. Потом, меня подхватывают и вытаскивают в коридор.
 
В комнате администратора, меня допрашивают, как в полицейском управлении. Двое держат за руки, вызванный полицейский и женщина- администратор, рассматривают документы и задают нелепые вопросы на хорошем английском языке.
- Вы кто?
- Человек.
- Вы пьяны?
- Упаси господь. У меня простата и ее нельзя раздражать алкоголем.
Увидев мою карточку прессы, напряжение сразу спадает.
- Так, вы журналист?
- Да.
- … И посланы сюда для рецензии?
- Да.
- Чего же вы раньше не сказали.
 Парни, держащие меня за руки, тут же испарились. Полицейский кладет мои документы и деньги на стол, вежливо кланяется и уходит. Администратор виновато спрашивает.
- Вы будете писать обо всем…?
- Буду.
- Пожалуйста, не пишите много плохого о нашем театре. Мы и так в сложном положении, нет спонсоров, нет денег, но скоро…, я надеюсь, скоро, должно все измениться.
- Я надеюсь. Вы извините, я пойду.
Выхожу в коридор. У двери администратора стоит девушка с пышными волосами, сзади нее два амбала. Это моя соседка по ложе. Она очень симпатична,  у нее тонкий носик, чуть, длинноватый ротик, большие глаза и густые брови.
- А я уже хотела идти, вас выручать, - говорит девушка.
- Все служители театра так любезны, вежливы, даже не порвали мне костюм и не били. Извинились и отпустили.
- За что же извинились?
- Я им сказал, что я сын наркобарона.
С девушкой произошла перемена, она уже без стеснения захохотала. Я положил ей палец на губы.
- Тише, мы же в театре.
На мое движение среагировал один из амбалов. Он перехватил мою руку  и с силой отжал ее от рта мадам. Она что-то резко сказала. Амбал тут же отпустил руку.
- Давайте знакомиться. Меня звать, Александр, а вас?
- Мариета, лучше зовите покороче, Мари.
- Вы неплохо говорите по-русски.
- Я знаю пять языков. Русский учила в Европе, причем, во Франции, писала работу по развитию экономики в России, в начале 19 века.
- Очень интересно. А нельзя-ли, нам сорваться, посидеть где-нибудь за чашкой кофе и обсудить этот потрясающий  вопрос.
- Нельзя, видите за моей спиной двух мужчин. Это моя охрана и мои доносчики. Всем доложат, где я была.
- Неужели, невозможно  от них удрать?
- Не стоит нервировать их психику.
- Вы меня лишаете всех надежд на восстановление наших дружеских отношений.
Она смеется.
- Я вас утешу. Завтра в шесть вечера у этого театра, вы сможете меня встретить, но не одну, а с моей подругой.
- Что поделать, ради встречи с вами  придется пойти на все. До свидания, моя чуть знакомая незнакомка. Только прошу, скажите вашим дуболомам, что я вас сейчас не украду, а лишь хочу поцеловать ваши пальчики.
Я протягиваю к ней свою руку. Она улыбается и подает свою руку. Нежно целую ей пальчики 
 
Дома бедлам. Три пьяные девчонки, раздетые, почти до гола,  без лифчиков сидели на полу, ржали над каждой  сказанной глупостью и пили вино. Увидев меня, они стали еще больше смеяться.
Алекс, иди ко мне, - вопит Грейс, - я тебя прижму к моей пышной груди.
Она приподнимает свою тяжелую грудь и качает ее.
- Нет, нет, нет, - визжит Наташка, -  мы тебя согреем. Девочки, согреем его, правда?
- Девчонки, а я его хочу, - честно признается Глорин. – Давно меня мужик не тискал.
- Да, что ты говоришь? – удивляется Грейс, - А я то думала, от чего ты стервенеешь каждый день…
- А где твой генерал? – спрашивает Наташка Глорин.
- Расстались, он, два месяца назад, исчез,
- Бедная девочка. Наталья, может, их закрыть в спальне? – добреет Грейс.
- Ну, нет. У нас демократия. Предоставим право выбора Алексу.
Алекс посмотри на нас. У Грейс прекрасная грудь, у Глорин изумительная фигура, а у меня изумительный темперамент…
- Натали, это нечестно, - вопит Грейс, - ты нас представляешь телесно, а себя духовно…
Все они, опять, начинают ржать. Я уже начинаю опасаться за свою жизнь  и пытаюсь боком пройти к лестнице. Глорин на стрёме.
- Алекс, ты куда?
Она успевает схватить меня за штанину. В этот момент, зазвонил чей-то телефон. Наталья подскочила и  схватила со стола телефон. Она изучила экран и сразу стала серьезной, будь то хмель испарился мгновенно.
- Девочки, погодите я сейчас.
Натали побежала в сторону туалетов. Глорин, цепляясь за штаны, поднимается и прижав меня к себе, целует в губы.
- Пойдем, миленький, - шепчет она.
Неожиданно возвращается Наталья. Ее лицо очень мрачное.
-  Александр…, Глорин, отпусти его. Александру надо срочно выехать на пресс-конференцию.
- Зачем ты подняла трубку? – вопит Глорин. – Дура, всю малину испортила.
- На какую конференцию? Время, посмотри сколько. Семь часов вечера. - удивляюсь я.
- Пойдем, я тебе все объясню. Девочки, подождите меня, я сейчас вернусь.
Наташка, ты…, - ругается Грейс. – Устроила праздник и праздника нет.
Голая Наталья, совсем не прикрываясь, ведет меня на кухню. Здесь, разворачивается и хватает  за ворот рубашки.
- Сашка, выручай. Помнишь я тебе говорила, что мне угрожали. Так вот, звонили эти ребята. Они хотели, чтобы я сейчас же выехала на интервью с их руководителем…
- Короче, кто это?
- Точно не знаю, но похоже, это одна группировка бандитов, отколовшихся от ФАРАК…
- Армии наркобаронов?
- Да, они в столице нелегально, а им нужен выход на прессу. Нужно показать себя перед всем миром. Еще раньше, они пытались привлечь меня к этому. Их почему-то привлекает, что мы русские и  политическая направленность  нашей страны против американцев. Вот они и пристают ко мне. Два месяца назад, эти бандиты, предложили мне сделать пресс-конференции, но мне удалось отвертеться, теперь, похоже, нет. Сашка, выручай меня. Я им сказала, что сейчас пьяна в стельку, репортаж провести не могу, завтра уезжаю домой, но вместо меня уже прислали нового журналиста, который сможет вам помочь. Они сказали, что им все равно, кто будет на конференции, лишь бы был русский репортер. Через двадцать минут к дому подъедет машина, они будут ждать тебя.
- Спасибо, удружила.
- Саша, миленький. – Наташка прижалась ко мне телом и стала целовать лицо. – Помоги мне. Чувствую я, если с ними поеду, то могу и не вернуться в Россию. В этой стране люди исчезают очень часто и пропадают неизвестно где, особенно  часто, исчезают  женщины. Ты, мужик, умный мужик. Они таких больше ценят, чем глупых баб. Сходи на пресс-конференцию.
- Здорово ты меня подставила.
Но я вспомнил другое, сколько радостей меня ждало бы, если бы провалялся эту ночь с двумя другими раздетыми женщинами. А с другой стороны, мне редакция не простит, если с Натальей, что-то произойдёт.
- Ладно, я сейчас иду.
- Вот и хорошо, возьми  с собой камеру с треногой, диктофон, блокнот, ручку, телефон, они в моей спальне и вперед… А по поводу пропущенного ужина с нашими девчонками, ты не огорчайся, в Колумбии таких прекрасных женщин полно, так  что ты можешь стать импотентом через четыре года. Так износишься…
- Иди ты…
- Иди, лучше ты, тебя ждут.
 
Выхожу из дома, загруженный аппаратурой. На дороге стоит крытый грузовичок. Мужчина, стоящий около него, машет мне рукой. Я подхожу к нему, боковая дверца отодвигается и чьи-то руки, подхватив меня, втаскивают внутрь. Двери закрываются и, при тусклом свете лампочки, вижу трех человек, в темных масках. Они помогают снять с меня  аппаратуру, треногу и… завязывают  глаза.  Заводится двигатель и машина тронулась.
 
Едем долго. Наконец, грузовичок, остановился. Мне глаза не развязывают, а снимают с машины и ведут по дороге. Мы входим в какой-то дом, проходим по коридорам, протискиваемся в комнату. Повязку снимают. Я вижу стол, за ним сидит немолодой мужчина, лет пятидесяти, в венной форме, за ним, на стенке, растянут разноцветный флаг.
- Здравствуйте, - говорит по-испански, мужчина. – Устанавливаете камеру и садитесь напротив меня.
Я устанавливаю треногу, прикрепляю а ней камеру и настраиваю на мужика, потом, прикрепляю микрофон к лацкану  мужчины, проверяю звук, подготавливаю диктофон, блокнот и усаживаюсь напротив.
- Итак,  - начинаю я. – Меня звать Александр Квашин. Я представляю российскую газету «Известия». Прежде, чем мы начнем репортаж, составим небольшой план. Кратко расскажите, кто вы, что вы хотите, а потом, вы должны ответить мне на вопросы и у меня сразу есть к вам просьба. Сейчас  мы с вами должны договориться, какие вопросы более удобны для нашей с вами беседы.
Мужчина усмехается.
- Наверно, мы хорошо поймем друг друга. Я уже подготовил эти вопросы, вы их можете посмотреть.
Он проталкивает мне лист бумаги. На нем четырнадцать вопросов. Я их бегло просматриваю.
- Нельзя ли снять седьмой вопрос, об иностранной помощи вашему движению. Я боюсь, что затронув те или иные государства, вы можете вызвать весьма негативную бурю, даже среди ваших приверженцев.
- Не думаю. Оставим все, как есть.
- И еще, изменим формулировку десятого вопроса. Поставим его так. Что вы скажете, о руководителях ФАРАКа? Какие наиболее значительные достижения были в  этой организации при вашем непосредственном участие во всех его делах…
- Валяйте.
- Я готов. При счете три, начинайте говорить.
Поднимаюсь и иду к камере, включаю тумблер и считаю.
- Раз, два, три, начали.
- Уважаемые дамы и господа, - серьезно говорит мужчина, - господа военные, солдаты и офицеры, жители городов и деревень моей прекрасной Колумбии, с вами говорит генерал Лопес, Мартин де Ламиньяк. Один из бывших руководителей ФАРАКа…
Пошла речь. Я слежу, за его мотающейся  головой и стараюсь не упустить ее из рамки камеры.
… Мы разошлись с руководством ФАРАКа в идеологических вопросах и я, со своими верными солдатами и офицерами отошел от движения и решил создать независимую организацию, не подчиняющуюся ФАРАКу, государственным структурам и другим силам сопротивления. Почему я это сделал? Я это сделал потому, что хочу сделать новое автономное государство на земле Колумбии. В дальнейшем, жить и существовать, по принципу Женевских кантонов…
Генерал говорит минут пятнадцать, после чего кивает мне головой.
- Господин генерал, – обращаюсь к нему. – Вы объяснили задачи новой организации, но не скажите ли мне, кто из известных личностей страны, может войти в новое правительство автономии?
Генерал бойко отвечает на все вопросы. Видно, неплохо подготовился. После прощания с невидимой публикой, он машет мне рукой, чтобы я выключил камеру. Но в этот момент, я задел провод и им снес диктофон со стола. Пока его поднимал с пола, забыл выключить камеру. Отправился к генералу, чтобы снять с него микрофон.
- Господин корреспондент, я надеюсь, что материал вы сумеете протолкнуть на телевидении своей страны или других стран.
- Это очень трудно сделать, господин генерал, только потому, что вы не засветились ни в одной  в крупной политической акции. Чтобы показать этот материал, вам нужно что-то сделать оригинальное, почти, вон выходящее. Надо, чтобы об этом заговорили по всей стране и в других странах. Тогда интерес к вам будет на подъеме.
-  У вас весьма продуктивная мысль. Я уже продумывал этот вариант. Я обещаю вам, мы сделаем  что-то необычное в течении двух следующих недель и о нас все заговорят.
- Я буду ждать этого сигнала.
- А вы толковее, чем эта девка, которую вы заменяете.
- Все в жизни меняется, господин генерал. Когда-нибудь на мое место придет другой человек  и может быть, он уже будет брать у вас интервью, как у президента страны.
Генерал дружески похлопал меня по плечу. Я отцепил микрофон и держу его в руке.
- Дай бог, приятель, чтобы так и было. Сейчас тебя отвезут обратно, береги материал и никому ни слова, о том, что здесь произошло. Если мы узнаем, что ты проговорился или кому-то показал материал, считай, что ты покойник. Везде найдем, даже на родине и под водой.  До свидания, господин, Александр Квашин..
Генерал ушел из комнаты. И тут я, как споткнулся, заметил, что  моя камера не выключена. Торопливо отключаю тумблер,  собираю всю аппаратуру. Мне завязывают глаза и выводят из комнаты.
 
Автобусик довез меня до  дома, там, сняли повязку с глаз и сгрузили.  Я поволок оборудование в дом. В доме тишина. Кругом бедлам, никто не убрал последствия женского сбойчика. Кругом разбросаны вещи, одежда, бутылки, остатки еды. Сложил аппаратуру под лестницей и пошел к себе в спальню.
На моей кровати развалилась роскошное тело Глорин, теперь на ней нет даже стренга. Девушка спала мертвым алкогольным сном.
 
 Утром, проснулся около шести часов. Глорин дрыхнет рядом. Я встал и пошел в спальню к Натали. Она уютно спит под простынью. Стал ее будить.
- Наташа, вставай, когда тебе уезжать?
Она открывает глаза.
- А сколько время?
- Шесть.
- Самолет у меня в двенадцать…
-  Так чего ты валяешься?
Наташка подпрыгивает в кровати.
- Правда, чего я лежу. Как твое вчерашнее интервью?
Она, не стесняясь, бродит голышом по комнате и собирает разбросанные вещи.
- Да, ничего. Записал выступление одного генерала.
- Ну и как?
- Ничего особенного. Скоро, он, либо сделает теракт в стране, либо убьет президента.
- Ну, да, ничего особенного.
Она нашла трусики, надевает их и идет к двери.
- Я пошла мыться.
- Поторопись. Я нашел в доме Глорин, не заняла бы она ванну.
- Не успеет…
- А где  Грейс?
Слышу голос за дверью.
- Вчера, за ней приезжал муж.
 
Наталья носится по дому, собирая вещи. Я сижу в ее бывшем  кабинете и работаю с компьютером, камерой и со справочниками. Переношу интервью генерала в компьютер.  Неожиданно, в комнату врывается Натали.
- Саша, пойдем, я тебе кое-что покажу.
Она машет рукой в дверь. Я бросаю все дела и иду за ней. Девушка приводит меня в свою спальню. Плотно закрывает двери и защелкивает ее ключом, подзывает меня к туалетному столику. На нем, кроме расчесок, помады и десятка двух бутылочек косметического значения, стоит обыкновенный кнопочный телефон. Наталья поднимает трубку, слушает, потом кладет ее на место. Она поднимает руку и прижимает палец к своим губам.
- Тс…
Наталья, не снимает трубку, но начинает набирать на телефоне номер. Я четко вижу эти цифры: 0774. Теперь, она поднимает трубку и тут, в стороне что-то заскрипело. Я поворачиваю голову и с изумлением смотрю на стенку, недалеко от кровати девушки. Она медленно отодвигалась в сторону. За ней виден провал, отделанный толстой блестящей сталью. Несколько полочек завалены папками, бумагами, даже пачками денег, а на одной,  лежит пистолет типа «Магмум», 9 калибра, с двумя запасными обоймами и  с десяток коробочек с патронами.  Наталья подходит к хранилищу, выбрасывает на кровать пачки денег, а  остальное представляет мне.
- Теперь, это твое. – Шепотом говорит мне. – Никто не должен об этом знать, кроме тебя. Здесь архивы с документами, компрометирующие материалы на политиков и видных людей, секретные документы, выкраденные из сейфов гос. служащих и видных корпораций. Закрываешь все, так.
Наталья кладет телефонную трубку на место. Теперь стенка ползет обратно и, вскоре, плотно встает на место.
- А теперь, - продолжает девушка, - иди, продолжай работать. Вот эту пачку денег, - она подбирает с кровати скрученный  рулон долларов, - возьми себе. – Это деньги на аренду дома, на его покраску, оплату электроэнергии, воды, мусора и прочего обслуживания.
Деньги летят ко мне. Я перехватываю их.
- Откуда у тебя столько денег? – киваю на остальные пачки и рулоны.
- Это не казенные деньги. Я их выиграла, случайно, в казино.  Давай, иди…, иди, не мешай больше мне.
Ничего себе, девушка.
 
В рабочей комнатке, с компьютером, вижу Глорин. Она одета, стоит перед столом с моими бумагами и деланно  зевает.
- О…, куда ты пропал? Я обошла, почти, все комнаты и никого не нашла, - говорит она и старается не смотреть в глаза.
- Прощался в спальне с Натали.
- А…, - она многозначительно улыбнулась. – Ну и вечерок был вчера. Мы с тобой, потом…, я не помню, что было... Очнулась сегодня…, в твоей кровати.
- Ничего не было
- А жаль… Оказывается, я провела в этом доме почти пол дня и ничего существенного не получила. Ну что же, мне пора на работу. Пойду попрощаюсь с Натали. До встречи, Алекс.
 
Остаюсь в комнате один, смотрю на экран монитора. Он светится, главной заставкой. Обычно, если после нажатия кнопок отключения компьютера и если, не трогать его клавиатуру в течении двух минуты, экран гаснет автоматически.
Через четверть часа раздается звонок телефона. Я поднимаю трубку.
- Это, господин Квашин? – слышу в трубке.
- Квашин.
- Это Хосе из пресс-центра. Здравствуйте.
- Здравствуйте, господин Хосе.
- Как ваш вчерашний поход в театр?
- Полностью провалил. Меня выгнали из театра за срыв представления.
- Я уже в курсе дела. Вы не расстраивайтесь, там был еще один корреспондент, он уже представил свою статью о постановке.
- Он описал мою роль в срыве спектакля?
- Кое что написал, но вы это не принимайте всерьез. Я то звоню по другому поводу. Сегодня в час дня, будет пресс-конференция в здании министерства экономики. Фактически, это годовой отчет деятельности министерства. Я приглашаю посетить это мероприятие.
- Спасибо, господин Хосе, я постараюсь там быть.
 
В этот раз, я переписал все интервью генерала на два диска. Стер в компьютере все записи по этому поводу и отправился в комнату Натальи. Ее на месте не было. Открыл секретное хранилище в стене и сунул диски на папки.
 
Наталью нашел на кухне. Она сидела за стойкой и торопливо жевала омлет.
- Саша, не хочешь перекусить?
- Нет. Я пришел с тобой попрощаться. В час, у меня пресс-конференция.    
- Где?
- В министерстве финансов.
- Сходи обязательно, а то, потом, поползут нехорошие слухи. Ну что же, Сашенька, - она вытерла губы салфеткой, - давай я тебя поцелую.
Она подходит ко мне и целует, потом шепчет.
- Я желаю тебе удачи. Ключи от малого сейфа будут в столе кабинета, шифр большого хранилища, ты знаешь, мой ключ от дома, я оставлю под ковриком, плати вовремя за квартиру. Кажется, все Пока, мой хороший…
 
В большом  зале министерства, много пустых мест. Рядом со мной присела госпожа Нейман.
- Здравствуйте, господин Квашин.
- Здравствуйте, госпожа Нейман.
- Вы читали сегодняшние газеты?
- Еще не успел.
- Там напечатали о вас. О вашем неприличном поведении в театре…
- Мне кажется, даже если бы напечатали о приличном поведении, от этого качество пьесы не улучшилось бы…
- Я с этим согласна, но кому нужно писать о пьесе, когда есть такой сенсационный материал…о срыве спектакля.
- Надеюсь, написали, что я был пьян…
- Разве, небыли?
- Я был пьян от любви, госпожа Нейман.
- Я так и подумала.
На сцену поднимается министр экономики страны, рядом с ним пресс секретарь. Они садятся на стулья и министр начал занудливо читать об экономическом  состоянии  страны за год. Я автоматически записываю в блокнот все основные цифры показателей, соседка задумчиво смотрит куда-то в сторону. Остальные журналисты и репортеры занимаются, кто чем может, одни дремлют, кто-то рисует, кто-то читает. Кончается доклад и секретарь просит задавать вопросы. Нейман оживает.
- Господин Квашин, вам надо отличиться. Задайте умный вопрос министру.
- Почему я?
- Надо реабилитироваться, за первичный промах.
- Хотите меня и здесь подставить?
- Нет, хочу разобраться, что вы из себя представляете.
Я поднимаю руку. Секретарь замечает ее и кивает головой.
- Пожалуйста, молодой человек, представьтесь.
Я поднимаюсь. В зале наступила жуткая тишина, даже сонные оживились.
-  Александр Квашин, я представляю газету «Известия», Россия. Господин министр, вы здесь сказали, что ВВП за этот год составило 418 миллиардов долларов, учитывали ли вы, в этих цифрах, доходы  страны от наркотиков?
Министр опешил.
- Нет.
- А не могли бы мне сказать, какая цифра ВВП была бы, если бы доходы от наркотиков учитывались.
- Но я…, мы…, не подсчитывали… не занимались этим.
- Очень жаль, но Европейский институт экономики в Страсбурге, выдал такую цифру. Она составляет одну треть от вашей цифры ВВП в вашей стране, что составляет около 557 миллиардов долларов. Это значит, ваша страна прыгает с 27 места и занимает 18. Это приличное место в ряду экономических держав.
В зале шум. Министр поднимает руку.
- К сожалению, мы не можем ориентироваться на расчеты нашего экономического состояния, другими странами. У них свои методы, у нас свои.
- Следующий вопрос, - спешит секретарь, оглядывая зал.
Я сажусь и слышу шепот.
- Браво, господин Квашин. Откуда вы знаете цифры из Страсбурга?
- Я хорошо подготовился, прежде чем лететь сюда.
Секретарь распускает журналистов. Нейман встает.
- Я пошла, господин Квашин. Вас, кажется, звать Александр? Давайте, звать друг друга проще. Я вас Александр, а вы меня, Долли.
- Хорошо, Долли.
- До встречи, Александр.
Нейман уходит. Ко мне подходит Оля. Ее друг Миша, стоит в стороне и старается не смотреть на меня.
- Здравствуйте, Александр.
- Здравствуйте, Ольга.
- Наташа уже улетела?
- Улетела.
- Я тут ей принесла журнал, она просила…
- Можно, посмотреть?
- Вот.
Она вытащила из сумки журнал «Америка» за Сентябрь месяц.
- А вы не могли бы мне отдать его. Я потом вам его верну.
- Ну, что вы. Возьмите на совсем, мне уже не надо.
- Спасибо.
Я взял журнал.
- Александр, я хочу вас спросить, что произошло в театре?
- Меня выгнали с первого действия, за срыв постановки.
- Вы были пьяны?
- Нет, я не мог вытерпеть, когда бездарная Микаэла давала, без конца, «петуха», Хосе натянул идиотские штаны, всем казалось, что у него яйца тащатся по земле, а Кармен, соревновалась со скрипом пола на сцене… Я, просто, не мог вытерпеть такого неуважительного отношения к  постановке. Вы сами можете пойти в этот театр и убедиться в моей правоте.
- Я была в этом театре, но не вчера. Все что вы сказали, так и есть, но это не значит, что нужно позорить нашу страну перед жителями другой страны.
- Моя страна не опозорена тем, что выучила меня различать, что хорошо, что плохо в искусстве. Вы то сумели определить это, так что не надо указывать, что мне стоит делать, чего нет.
- Простите.
Она покраснела, повернулась и пошла к Мише.
 
Я вернулся домой. Натальи уже не было. В ее спальне, на полу валялась ненужная одежда, бумаги. Под телефоном была записка.
«Саша. Я попросила Грейс, чтобы она первое время помогала тебе, как по работе, так и по хозяйству. Спасибо за все. Наташа.»
Развернул журнал «Америка» и стал смотреть, чем заинтересовалась Наталья. Нашел ничем неприметную  статью о знаменитых наркоборонах Южной Америки. Может быть это ее заинтересовало. 
Я поплелся в кабинет и тут мне пришла в голову мысль, а не написать ли мне самому статью о том, что ждет Колумбию, лет так…, через десять… Мысль, конечно грандиозная, но я же не буду разбрасываться на мелочи, а напишу ее с экономической точки зрения. Сел за стол и включил компьютер… Поехали.
 
В шесть часов у меня свидание. Стою перед театром с букетом цветов. В шесть, Мари нет, через пятнадцать минут, нет. Через пол часа, я уже собирался уходить, как к зданию театра подкатила спортивная машина с откинутым верхом. За рулем сидела полураздетая мулатка, в футболке и коротких штанах, рядом уместилась Мари, в свободной кофте и почти трусах. Мари помахала мне рукой и выползла из машины. Я поднес ей цветы и поцеловал в щечку.
- Извини, что опоздала, - улыбнулась Мари. – Все, наряд не могла себе подобрать.
- Ты мне вскользь сказала, что город хорошо знаешь?
- Знаю.
- В каком самом хорошем  ресторанчике можно перекусить?
- Проголодался?
- Тороплюсь прожить самый прекрасный кусок жизни.
- А зачем торопиться?
- Чтобы не упустить следующий прекрасный кусок.
Она усмехнулась.
- У тебя машина здесь?
- Вон, стоит.
Я показываю ей на свой Джип. Мари хмыкнула.
- Поехали на моей машине. Сзади место есть.
- Поехали.
Я перепрыгиваю через борт спортивной машины и оказываюсь на мягком сидении.
 
 Это шикарный ресторан. В огромном зале до тридцати столиков почти полностью заполненными посетителями, на небольшой сцене, усталый музыкальный ансамбль, играет какую-то мексиканскую  песню. Измазанная макияжем певица, тусклым голосом что-то поет. Нас встречает администратор, который, буквально, рассыпается перед Мари. Он ведет нас к пустому столику и усаживает по креслам. Я оказался напротив Мари. Мулатка села сбоку, между нами. Выглядит она воинственно. Еще в машине, натянула на себя ремни и, теперь, у нее под мышками выглядывают рукоятки пистолетов. Администратор кладет перед Мари  меню, но та накрывает наименования блюд ладонью.
- Александр, удиви меня. Ты удивил меня в театре, хорошо бы, если бы ты удивил меня в ресторане.
- Ты меня все время будешь экзаменовать?
- Нет, но мне хочется посмотреть, я выбрала случайность или подарок в жизни.
- Пожалуй, ты с такой философией останешься старой девой. Но я постараюсь не выглядеть перед тобой случайностью, а так же не буду выбирать блюда, в которых толк ты имеешь больше, чем я. Я удивлю тебя в другом. Подожди…
Я встаю и иду к музыкантам. Они только что сделали музыкальную паузу. Запрыгиваю на сцену и обращаюсь к ним.
- Парни, вы видите вон за тем столиком, - показываю пальцем на столик с Мари – прекрасную девушку. Я хочу ей сделать подарок, спеть песню. Нет…, нет…, нет. Не надо вам участвовать. Дайте мне электрогитару, я все сделаю сам.
Парни переглядываются. Наконец, старший кивает гитаристу.
- Отдай ему гитару.
- У вас провод длинный?
- Нет, метров пять.
- Жаль. Дайте еще щипок и микрофон.
Беру гитару, нацепляю на голову микрофон и пробую первый звук щипком. Дикий звук поплыл по залу. Посетители оторвались от еды и уставились на сцену.
- Господа, - обращаюсь к ним, - я хочу спеть песню для самой красивой, самой лучшей девушке на свете. Она сидит в зале и ожидает от меня чудес. Буду сначала  петь по-русски, потом постараюсь перевести все на испанский и прошу не сердиться, если не будет рифмы. Считаю, что дело не в рифмах, а в тех чувствах, которые мы дарим своим прекрасным подругам.
Сначала вступление. Переливающиеся звуки заполнили зал и я начал…
- Зачарована…, заколдована…, - в зале тишина.
Я пою про женщину, околдовавшую меня. Спел два куплета и стал переводить на испанский. С трудом закончил первый куплет и опять перешел на русский язык. Закончил переплетом затихающих звуков. И вдруг зал взорвался, аплодировали все, даже официанты. Несколько девиц сорвались с мест и окружили помост. Я передаю гитару гитаристу.
- Возьми, хорошо настроена.
Он осторожно берет инструмент.
- Может вы споете еще? – спрашивает старший.
- Нет, у меня нет времени. Меня ждет девушка.
Подхожу к столику Мари. Она глядит мне в глаза.
- Я тебя, хоть чем то удивил, моя королева?
- Еще как.
 У мулатки предательски осталась на щеке мокрая полоса, она вытерла ее тыльной стороной ладони. К нам подскочил администратор с официанткой.
- Уважаемые, заведение решило вам сделать подарок. Все вино-водочные  напитки бесплатно.
Заказ делала Мари.
 
Время летит незаметно, кончили есть и пить. Я предлагаю.
- Может быть отправимся в танцевальный клуб?
- Нет, - решительно качает головой Мари. – У тебя, кажется есть дом. Поедем туда, будем продолжать гулять там.
- Хорошо, поехали.
Трезвая мулатка встает первой и идет к выходу.
 
У меня дома, все разбредаются. Мулатка обходит помещения, проверяет крепость окон и дверей, Мари помчалась в ванну, я развалился на диване в гостиной.  Мари появилась через пол часа, обмотанная до груди полотенцем.
- Алекс, а где здесь спальня?
- Пойдем, провожу.
Я завожу ее в спальню. Поднимаю на руки и несу к кровати. Она обняла мою голову.
- Накажи меня… Я заслужила это.       
 
Утром просыпаюсь и в доме никого. Исчезла Мари и ее мулатка. Позавтракал и поехал на такси за джипом.  Потом, поехал в пресс-центр. Секретарь Хосе с ухмылкой смотрел на меня.
- Вы у нас  два дня подряд, господин Кашин, мелькаете в газете.
- Что же я еще натворил?
- Задали неудобные вопросы министру финансов.
- Разве это плохо?
- Смотря для кого. Наше правительство не любит, когда его высмеивают перед всем миром.
- К сожалению, я не барышня, которую надо любить. Сегодня, что-нибудь для меня будет?
- Для вас, нет.
- А для других?
- Для других, приглашение на встречу с Диланом, американской поп-звездой.
- Почему же мне такие почести?
- Все боятся, что вы чего-нибудь еще там выкинете.
- Кто все, вы или правительство?
- В основном, я.
- Очень хорошо, пока, Хосе.
 
Я позвонил Грейс. Она сразу откликнулась.
- Алекс, что-нибудь произошло?
- Все в порядке. Ты не смогла бы мне достать сведения о верхушке ФАРАК, а именно, о генерале Лопесе Мартин де Ламиньяк.
- Да ты, что? Куда ты полез?
- Так достанешь или нет?
- Попытаюсь, в наших архивах может и что-то есть. А если я достану, что мне будет?
- Поцелуй в носок и по заднице шлепок.
- Я согласна.
Трубку отключилась.
 
Тружусь дома, продолжаю писать статью. В дом врывается Грейс.
- Алекс, я принесла, что ты просил.
Она бросает на стол тощую папку.  Я раскрываю ее. Здесь несколько вырезок из газет, две официальных бумаги и несколько листков с грифом «совершенно секретно». Последние меня очень заинтересовали. Здесь приказ, о поступлении майора Де Ламиньяк  в распоряжение спец подразделения «морские котики», в специальную группу ЦРУ. Другой, о переводе майора Де Ламиньяк в Афганистан и наконец, об отправлении полковника Де Ламиньяк в Колумбию для дальнейшего использования...  Кроме этого, в папке находится  выдержка из интернета  о тайных переговорах правительства  с ФАРАК…, с указанием дат встреч, где главой делегации от ФАРАК являлся  Де Ламиниак.
- Ну, как, - слышу голос Грейс, - хорошие документы?
- Молодец, мало, конечно, но молодец.
- Давай, расплачиваться. – Она сдергивает половину футболки вниз и помогает вылезти наружу роскошной груди. – Целуй.
- Грейс, давай не сейчас. Ко мне должны подъехать знакомые и получиться весьма нехорошо, если нас застанут  вместе. Лучше, я расплачусь с тобой попозже.
- Вечно ты от меня бегаешь. Но прежде, чем твои знакомые появятся, можешь и не приставать ко мне, просто поцелуй грудь и катись на сегодня к чертовой матери.
Я целую ей грудь. Она отходит и натягивает футболку. Нагло на меня смотрит и замечает.
- Мне уже Петти, твоя соседка,  обо всем рассказала. Каждый вечер у тебя  шлюшки. Естественно, за ночь они тебя так отметелят, что другим после этого, ничего не достается.
Задрав носик, Грейс уходит. Я торопливо лезу в интернет, пытаюсь найти, кто там выложил материал о переговорах ФАРАКа с правительством Колумбии.
 
Вечером стук в дверь. Я открываю, на пороге стоит Мари и ее верная охранница, с пистолетами под мышками. Мари целует меня в губы.
- Мы приехали, чтобы отпраздновать день Бахуса. Я, надеюсь, ты поможешь нам в этом.
Она опять целует, потом, уже в приказном тоне, говорит.
- Алекс, сходи к машине, там в багажнике, пакеты, принеси сюда.
- Слушаюсь, моя королева.
Девушки входят в дом, а я добираюсь до их спортивной машины. Крышка багажника приоткрыта. В багажнике большие бумажные пакеты, один забит стеклянными бутылками, другой напичкан вакуумными упаковками с едой и, разбросанными между ними, фруктами. Вытаскиваю пакеты на асфальт и… вижу на дне багажника, под резиновым ковриком, высовывается плоский  длинный ящик. Я полюбопытствовал, отодвинул коврик и попытался ящик открыть. Крышка поднялась и моему взору представился арсенал современного боевого оружия, причем российского. Здесь автомат «Гроза», снайперская винтовка «Вал», пистолеты «Пернач» и переделанный АПС  Стечкина.  Быстро закрыл крышку коробки, закрыл ее ковриком и спустил крышку багажника на место. Забрал пакеты и пошел в дом.
 
Как и в тот раз, мулатка шаталась по дому, обследуя каждый угол, двери и окна. Мы с Мари пьянствовали на кухне, потом я понес ее наверх в спальню… Ночь была наша.
 
Утром просыпаюсь, моих гостей нет. Я пришел в свой кабинет и удивился, что компьютер, на столе, не отключен. Стал просматривать его содержимое и очень удивился. Кто-то тщательно изучил набросок моей статьи о Колумбии, некоторые фразы подправлены или дополнены, кое-где изменены цифры показателей, все стало выглядеть более привлекательно. Но кто же это сделал, мулатка или Мари? Самое интересное, в отделе выводы, кто-то четко дописал… по-русски: « …аграрную реформу в районах, охваченных ФАРАК, надо проводить частями, периодично, в расчете на одну десятую территории  в год. Это вызвано слишком большими вливанием денежной массы, в развитие агропрома и подготовки технических кадров… У Колумбии, при ее годовом бюджете, все равно, таких денег нет и иностранные займы обязательны…». Кто от этого откажется?
 
Сегодня меня приглашают на пресс-конференцию премьера по случаю национального праздника Колумбии. В зале полно журналистов. Госпожа Нейман и я сидим вместе и внимательно слушаем премьера.
- За последние пять лет, - вещает премьер, - в стране увеличилось число рабочих мест  на 1,3%, мы вступаем в новую эру развития…
- Долли, - говорю я ей, почти на ухо, - не могла бы ты просмотреть мою статью о Колумбии?
- Почему бы, нет, конечно могла.
- Я тебе ее пришлю завтра. Она еще не переведена с русского, я это сегодня сделаю, вечером.
- Статья при тебе?
- При мне.
- Давай ее сейчас. Я найду переводчика.
- Это не совсем отшлифованная статья, но мне нужны твои советы…, замечания.
- Давай, давай. Я напишу тебе замечания.
- Вот, - я вытаскиваю из сумки конверт и передаю ей.
- Я постараюсь все сделать быстро.
Долли прячет статью в свою сумочку В этот момент премьер кончает  речь и секретарь обращается  к журналистской братии.
- У кого, какие вопросы.
- Алекс, взорви, этот застой, - просит Нейман, - задай хоть какой-нибудь глупый вопрос.
- Меня уже и так на счетчик поставили. Хосе грозил, что вообще от  конференций отлучит.
- Я с ним еще поговорю по этому поводу. Давай,  задавай.
Я тяну руку. Секретарь делает вид, что меня не видит.  Поднимающие руки журналисты, дружно опустили их, когда увидали мою руку, все затихли и ждут продолжения событий.
- Так, никто не хочет задать вопрос? – говорит секретарь, уставившись от меня в сторону.
- Почему не хочет, хочет, - слышится голос Нейман. – господин Квашин хочет.
- Ах, да, господин Квашин, пожалуйста? – Склоняется в мою сторону секретарь, как будь то увидел меня впервые.
- Господин премьер министр, - начинаю я, -  в интернете, появилось небольшое сообщение  полковника Симона де Курайро, одного из заместителей руководителя делегации по переговорам ФАРАКа генерала де Ламиньяка, с представителями вашего правительства о срыве переговоров в Эквадоре, по вашей вине, два месяца тому назад. Вы не подскажите, в чем причина срыва переговоров?
 Зал загудел, премьер в замешательстве.
- Я не слышал ни о каких переговорах. Последнее время, мы никаких переговоров с ФАРАК не ведем.
- Полковник Симон де Курайро, там же отметил, что ваш помощник, господин Гирейро, ведший эти переговоры, зачитал от вашего имени, решение правительства о разрыве переговоров и, возникновение по вине ФАРАК, напряженности отношений с Венесуэлой. В чем дело, господин премьер?
В зале шум. Несколько журналистов бросились бежать к двери.
- Спокойно, господа, - спешит утихомирить всех секретарь. – Господин премьер–министр сейчас вам ответит на этот вопрос.
Он склоняется к премьеру, они тихо о чем-то говорят. Я сажусь рядом с Нейман.
- Здорово ты их, прямо в задницу, - шепчет Долли. – Как он теперь выкрутится?  
- Тише, господа, - поднимает руку премьер. – Я думал господин Квашин имел в виду события последнего  месяца, а то о чем он говорит, действительно имело место более двух месяцев назад. Да, действительно, мы имели переговоры с ФАРАК и были вынуждены их прервать по вине этой организации. Дело в том, что ФАРАК тайно закупил у Венесуэлы огромную партию русского оружия, не согласовав эти вопросы с нами. Перевооружение ФАРАК, просто, не позволяет нам говорить о мире.
Теперь потянулись руки со всех сторон. Секретарь оглядывает зал и тыкает наугад, в толпу.
- Вот вы, господин с платком в руке.
Поднимается лохматый мужик
- Мое имя, Артур Хардинг, я из «Евро-ньюс». Скажите, господин премьер министр, почему переговоры с ФАРАК так долго сохранялись в тайне? Будут ли дальнейшие переговоры с этой организацией и как установились ваши взаимоотношения с Венесуэлой?
- Переговоры с ФАРАК мы вести будем, с условием, что делегацию будет возглавлять другой человек, не генерал де Ламиньяк, который оскорбил нашу нацию и чуть не избил наших представителей на переговорах. Да, с Венесуэлой у нас сейчас неважные отношения, но я надеюсь, что правительство этой страны, всё-таки  извинится перед нами, за попытки подрыва нашей государственности.
- Началось, - шепчет мне на ухо Долли. – С вашей подачи, молодой человек, пресс-конференция продлиться на неопределенный  промежуток времени.
- Мне пора идти, Долли.
- Спешите послать сообщения в Москву?
- Это я сделаю сегодня днем. У меня много другой работы.
- Идите, Алекс. Я вам позвоню, как прочту статью.
      
Сегодня мне надо разобраться, кто же такой генерал де Ламиньяк?  Копаюсь в бумагах Грейс, в интернете, залез в списки выпущенных офицеров из Вест Поинтского училища, в списки награжденных офицеров в Афганистане и кое-что нашел.
 
Вечером, в дом врывается Мари со своей мулаткой.
- Алекс,  я хочу, чтобы ты прогулялся со мной по Боготе.
- Хорошо. Куда отправимся?
- Сначала в ресторан, потом, в клуб на танцы, потом, насладимся любовью на всю жизнь.
- Прямо,  сразу, на всю жизнь? Нельзя ли продлить любовь на длинный срок.
- Нельзя. Мы сегодня, с тобой, гуляем последний раз. Завтра я уезжаю далеко-далеко.
- Мари, лапочка. - Я подхожу к ней и нежно целую. – Не уезжай, мы с тобой будем радоваться жизни, посетим весь свет, будем бродить по теплым пескам южных островов, по заснеженным хребтам Сихоте -Алиня, по диким лесам России и Амазонки. Это все безумно интересно…
Она качает головой.
- Нет, меня зовет семья, у меня  свои планы на жизнь. Прости. А сейчас, поехали.
 
Мы приезжаем в тот же ресторан, где я когда-то удивил ее песней. В нем так же много народа, для нас заказан столик  и когда мы садимся Мари просит.
- Спой мне песню, которую пел тогда.
- Можно другую.
- Нет именно эту. Я нашла в интернете слова и выучила их наизусть.
- Хорошо, иду.
 
Музыканты меня узнали.
- Гринго, - говорит темноватый парень, - опять, дать гитару?
- Давайте.
Мне протягивают гитару, микрофон и щипок. Я настраиваю музыкальный инструмент. Так, начали. Первые щипки струн заглушили гомон зал. Энергичные звуки поплыли в пространстве очень грустно и плаксиво. Я запел. Звуки стали рыдать и стихи, попав в настроение музыки, стали  щипать за душу.
Вот и конец. Посетители зааплодировали и вдруг, все в ресторане поняли, что мы расстаемся. Часть посетителей обернулись к Мари, та, скрыла лицо, положив голову на руки. Я подошел к ней и погладил кончик руки. Девушка подняла голову и я увидел ее влажные глаза.
- Знаешь, я расхотела есть. Пойдем от сюда.
- Пойдем.
Наша троица медленно выходит из зала.
 
Мари не захотела ехать  на танцы. Она коротко скомандовала своей охраннице.
- В дом, к Александру.
 
Утром, меня разбудил звонок телефона. Мари рядом не было и я понял, что они ушли очень рано. Поднял трубку, слышу голос Нейман.
- Алекс, только что прочла твою статью. Очень хорошая вещь. Ты не мог бы разрешить нам напечатать ее в своих газетах…
- Но я ее готовил для своей газеты…
- Я понимаю, но финансирование всех этих дел, мы  можем осуществить, как работа по заказу. Тогда оплата пойдет к тебе напрямую, через нашу фирму.
- А моя газета, потом купит эту статью у заказчика?
- Мы можем оговорить этот пункт в договоре.
- Тогда, я согласен.
- Пока, дорогой. Хочу тебе сказать напоследок, я не ошиблась, в тебе что-то есть.
Она отключилась.
 
Болтаюсь в информационном центре, пытаюсь выудить хоть какую-нибудь новость. Господин Хосе сегодня вежлив, как гладкий огурец.
- Господин Квашин, сегодня нет ничего интересного.
- Какая скучища.
- Для кого, как. Вас ищут вон те господа.
Я поворачиваю голову туда, куда смотрит Хосе. К нам идет полковник де Ла Пас с незнакомым мужиком.
- Здравствуйте, господин Квашин, - полковник протягивает мне руку за три метра до соприкосновения.
- Здравствуйте, господин полковник.
- Наталья уже уехала?
- Давно уехала.
- Кажется, в последнем разговоре с вами, мы хотели где-нибудь дружески посидеть, поговорить и выпить знаменитую московскую норму.
- Это я всегда с удовольствием. Только, мы договаривались выпить не где-нибудь, а в питейном заведении.
Полковник улыбается.
-  Неплохо, для начала. Поехали?
- Я за вами, у меня старая машина.
- Держите дистанцию.
 
Мы сидим в каком-то деревянном строении, подготовленному к скоротечному приему пищи. Народу мало, наш столик уютно устроился в углу, закрытым живым ярко-зелёным кустарником. На столе бутылка водки и немного закуски: рыба в томате, маринованные огурцы, селедка и сок, томатный и гранатовый. Полковник ведет пустую болтовню и вдруг, приближает ко мне голову.
- Александер, кто вам сливает информацию?
- Вы, о чем, полковник?
- О переговорах с ФАРАК, Венесуэле, о генерале де Ламиньяк?
- Это я беру все в интернете.
- Молодец, мне грешному, даже нет времени просмотреть компьютер, а так бы тоже все интересное выуживал из интернета. Зато, безопасность родины заставляет меня метаться по всей стране и знаете, не без пользы. Вот, например,  ходят слухи, что вы встречались с генералом де Ламиньяк. Это правда?
- Эти слухи тоже ходят по стране?
- Нет, они ходят по Боготе.
- У вас много агентов женщин?
- Хватает. А зачем вы это спрашиваете?
- Так, просто очень интересно.
- А все же, встречались вы с генералом де Ламиньяком?
- Нет.
Полковник задумчиво качает головой.
- Кажется у русских есть пословица. Нет, так и суда нет. Так, как там в Москве пьют?
- Очень просто, сначала на стол кладут деньги, с моей стороны сто долларов, с вашей тоже. Потом, начинают пить водку с пятидесяти грамм, следующий тост, увеличивают до со ста, и дальше, ста пятидесяти и двести. Опять, добавляют деньги и по новой пьют с пятидесяти грамм и так дальше. Побеждает тот, кто устоит на ногах.
- А честно, сколько выдерживаете вы?
- Больше пол литра
- Значит, три бутылки мы должны выпить. Это норма для крепкого человека, но я не потяну. Давайте, без московской нормы, выпьем вот эту бутылочку водки, - он показывает пальцем на стол, - и разойдемся.
- Давайте. По старшинству, вы разливаете первый.
- Это справедливо.
Мы выпиваем первую рюмку, закусываем и тут полковник поднимается.
- Извините, Александр, но у меня много дел и мне не хотелось появляться перед подчиненными даже немного пьяным. До встречи.
Он делает знак своему подчиненному и они уходят, даже не расплатившись за стол.
 
Рано утром, часов в шесть, когда рассвет с трудом пробивал темноту, раздался звонок телефона. Я, спросонок, еле-еле нащупал трубку и поднес  к уху.
- Это журналист Квашин? – слышу жёсткий мужской голос.
- Да, это я.
- Генерал де Ламиньяк просил вас срочно приехать на улицу Карреда 19. В том месте, где улица выходит на площадь, вас встретят. Возьмите с собой камеру, только полегче, аккумуляторы к ней,  все ваши журналистские принадлежности. Постарайтесь не ехать через центр, там стреляют. Вы на какой машине поедете?
- На стареньком джипе.
- Прекрасно, проезжая через посты, говорите пароль «Чавес». Я предупрежу все посты о вашем проезде. Ждем вас.
Звук оборвался. Черт, что там происходит. Выскакиваю к столу и ищу карту города. Вот Карреда 19, вот площадь, так…, как к ней подъехать… Что за дьявол, здесь улицы к центру, как прямые стрелы, только номера Карред выходят полукругом.  Я поспешно одеваюсь, вытаскиваю из сейфа, камеру, аккумуляторы, магнитофон, микрофоны, фотоаппарат, скотч, хватаю треногу и, не поев, несусь с эти барахлом в гараж под домом. Закидываю все на заднее сидение машины и нажимаю на кнопку ключей. Ворота поднимаются и, включив двигатель выскакиваю на улицу. И тут, даже через рев двигателя, я услышал в городе многочисленные хлопки…
 
Первый пост принял меня на 29 Карредо. Две усталые женщины в военном обмундировании, с автоматами на животах, и длинный сухой парень с погонами сержанта, встретили меня у зеленого «Виллиса».
- Дальше дороги нет, - говорит мне женщина. – Вам куда надо?
- На Карреда 19, к генералу…
- К генералу? – она оглядывает меня. – Вы корреспондент?
- Да.
- Нам, о вас звонили, проезжайте. Держитесь левой стороны улиц, та где дома пониже, обзор для снайперов с высоток может быть прекрасным…
Я киваю головой и объезжаю «Виллис». Улицы пустынны и еду без помех. При повороте на улицу к центру, чуть не впиливаюсь в бронетранспортер, стоящий поперек дороги. Несколько солдат у стены, направили на меня свои автоматы.
- Как проехать на Карреду 19, к генералу?
- Пароль, - спрашивает меня усатая личность из под каски.
- «Чавес».
- А… это вы. Мы сейчас отодвинем бронетранспортер, проезжайте вперед и на восьмой улице сворачивайте вправо. Это будет Карреда 19. Только, постарайтесь проехать побыстрей, можете попасть под обстрел…
- Я вас понял.
Бронетранспортер пятится к стенке и чуть не продавливает ее своим корпусом. Открывается узкий проход, осторожно протискиваю машину в эту щель и… даю газ. Мощный двигатель заревел и Джип понесся по пустынной улице. Поперечные карреды пролетали  передо мной мгновенно. Вот и поворот, сворачиваю на него и… мне дают отмашку автоматами солдаты, прижавшиеся к стенкам домов. Ко мне подбегает лейтенант.
- Корреспондент, это вы?
- Я.
- Меня прислали за вами. Я сяду с вами и буду говорить, куда ехать.
Едем по Карреде 19, то тут, то там появляются солдаты, иногда мощные военные грузовики, или юркие «Хаммеры» с открытым верхом.  
- Корреспондент, - кричит лейтенант, - сейчас поперечная улица, надо проскочить ее быстрей. Здесь уже нескольких наших ранило.
Я разгоняю машина и мы с воем проносимся через улицу. Лейтенант кивает головой.
- У вас отличный двигатель.
 
Проносимся еще несколько улиц и машина врывается на площадь. Здесь стоят два бронетранспортера, три «Хаммера», два грузовика и три переделанных «Мерседеса» с открытыми задними кузовами, где стоят тяжелые пулеметы. Лейтенант указывает, где припарковаться.
- Берите аппаратуру, - просит он, - и мы войдем в этот дом.
Я навешивая на пояс, запасные аккумуляторы, телефон, магнитофон, беру камеру и скашиваю глаз на треногу. А на кой хрен она мне?
- Офицер, я готов.
- Пошли.
У входа в парадную стоит солдат, он кивает лейтенанту.
- Генерал уже спрашивал вас.
- Идем.
Входим в парадную, поднимаемся на второй этаж. Здесь большое помещение. По центру огромный стол, на котором растянута карта. Вдоль глухой стены, стоят кухонные столики, с телефонами и радиостанциями, за ними  сидят женщины в военной форме. Они либо, бубнят в микрофоны, либо терпеливо слушают треск волн.
У стола стоят трое военных. Одного я узнал. Это сам генерал Лопес Мартин де Ламиньяк. Я включил на всякий случай магнитофон, камеру и положил ее на плечо.
- А, вот и он. Здравствуйте, господин Квашин. Наконец-то, прибыли. Господа офицеры, познакомьтесь. Русский корреспондент, господин Квашин, который вполне лоялен к нашему движению и, которому я доверяю. Он должен показать нас, и рассказать всему миру, цели нашей организации, ее победы и достижения.   Господин Квашин, я вас представлю своим офицерам. Это мой помощник полковник Симон де Курейро, - он показывает на мощного, квадратного мужика, в военной форме. Его лицо, крупное, с жесткими морщинами вдоль лба, большими усами и короткой прической. Рука  с пальцами, похожими на большие сосиски, потянулась ко мне.
- Здравствуйте.
Я жму руку, стараясь другой рукой придерживать камеру.
- А это, - продолжает де Ламиньяк, указывая на другого офицера, - начальник штаба, полковник Мики Колдуэл.
Этот отдал мне честь, я кивнул головой.
- Сейчас мы выступим перед камерой, потом выдвинемся на позиции и оценим обстановку в городе. Господин корреспондент приготовьтесь, я делаю заявление.
- Пожалуйста, господин генерал.
Я уже сожалею, что обматерил треногу, она здесь бы, сейчас пригодилась. Крепко впиваюсь в камеру и, глядя в рамку, устанавливаю фокус.
- Господа, граждане  столицы Богота, солдаты и офицеры, я, генерал Лопес Марти де Ламиньяк, представитель движения объединённого независимого фронта за освобождение Колумбии от тирании продажной власти,  обращаюсь к вам. Сегодня, наши героические воины, вошли в столицу, чтобы помочь ее гражданам получить настоящую свободу. Чтобы освободить страну от власти, которая цепляется за американскую юбку, и готова по оклику дяди Сэма, уничтожить свой народ. Я прошу вас, помогите нам, поддержите нас. Я обещая вам свободу совести, решить вопрос об единении государства, свободу развития экономики, свободу всем партиям и подпольным организациям. Я уничтожу бандитизм, открою все дороги и постараюсь наладить отношения с всеми государствами…
 В это время дом вздрогнул. Закачалась люстра. Женщины за столами затихли и вопросительно глядят на потолок. В дверях показался военный.
- Мой генерал, противник, подтянул артиллерию. Они начали обстреливать наш район.
Генералу не до меня, он смотрит на карту и ручкой отмечает на ней пометки.
- Это, наверно, с южного района. Запросите, сектор восемь, как там дела у маоистов. Они обещали выдвинуться в этот район.
- Маоисты не вышли в сектор, - говорит   Мики Колдуэл. – Похоже, они совсем отказались нам помогать.  Я послал туда взвод, но это слишком малочисленная единица для всего района.
- Так, - генерал задумчиво смотрит на карту. – Выход только один, надо полком и всеми огневыми средствами, ударить не прямо, по дворцу президента, а в бок…
- У нас мало людей, - говорит Симон де Курейро. – Похоже, наш противник неплохо  подготовился.
- Я пойду туда, сам подниму людей.  Если бить прямо, это нам  конец.  Лучше обход, где нас не ждут. Мы успеем захватить дворец и я уверен, это будет началом всех событий в Колумбии.
Опять вздрогнул дом, где-то за стеной забарабанили  осколки.
- Нам надо уходить, - говорит начальник штаба, - иначе попадут  дом…
- Да, уходим. – теперь генерал обращает на меня внимание. – Лейтенант, дайте корреспонденту бронежилет, оденьте его и будьте при нем все время.  Господин Квашин держитесь  меня и снимайте все события. Я думаю, они исторические…
По невидимой команде, все женщины со своей аппаратурой, стали собираться и бежать на выход.  Начальник штаба начал сворачивать карту. Генерал и его помощник  поторопились к лестнице. Лейтенант куда исчез и вскоре, появился передо мной с черным бронежилетом.
- Господин Квашин, вот, оденьте.
Он помогает мне одеть бронежилет, застегивает его по бокам.
- Вы не могли бы мне, - обращаюсь к нему и протягиваю рулон скотча, -  приклеить камеру к щеке. Так, чтобы правый глаз глядел в рамку.
- Сейчас поможем. 
Лейтенант разматывает ленту и прихватывает камеру к шее, подмышкам и плечу.
- Бежим быстрее, а то все уедут.
Мы торопимся спустится по лестнице вниз.
 
Площадь изменилась. По центру яма, от взрыва снаряда. Напротив дом, со снесенным верхом.  На асфальте битый кирпич, камни, стекла и кое-где пятна крови. Грузовики с солдатами исчезли. Нет «Мерседесов» с пулеметами. Только три «Хаммера» и мой джип  стоят у стенок. У одной из машин стоит генерал, он рукой подзывает меня.
- Корреспондент, везде не безопасно, я тебе подарю пистолет. Сделан, в вашей России, отличная вещь.
Он протягивает мне АПС Стечкина.
- Спасибо, господин генерал.
- У тебя, машина? Поезжай за нами.
Я прячу под ремень пистолет и иду к своей машине.
 
В мой джип садится лейтенант, с автоматом в руке и каской на голове.
- А где охрана генерала? – спрашиваю его.
- Уехала вперед.   
Тронулись «Хаммеры», мы едем за ними. Съезжаем с площади в улицу и сзади раздается вой и грохот. Над головами завыли осколки. Хорошо, что камера приклеена к шее, мои руки свободны и я легко рулю и меняю скорости.
 
Впереди треск от автоматов и грохот от взрывов гранат. Кажется, подъехали к 4 Карреда. Здесь стоят два БТРа и грузовики. Солдаты сосредоточены в улочке и ждут команды. Генерал вышел из машины и беседует с офицерами. Я подъехал к свободной стенке здания и остановился. Выскочил из машины и подбежал к генералу, стараясь настроить на него камеру.
- Старайтесь не лезть на рожон, - говорит генерал своим офицерам. – По карте, этот дом сквозной. Мы не пойдем по дороге, а проникнем через этот дом на следующую улицу, там, напротив большой парк и если через него пройти, попадем к зданию президента. Чтобы отвлечь противника, мы выдвинем два бронетранспортера с улицы. Я сам тронусь с ними, чтобы выяснить дальнейшую обстановку.
Офицеры кивают головами. Где-то сверху свистят пули.   
- Через пять минут, наступаем…
Генерал идет к бронетранспортерам и залезает, в ближайший к нам, в задний люк. Я бегу к своей машине. Все в напряжении, ждем…
 
Бронетранспортеры тронулись с места и покатили по улице. Я еду за ними. Проскакиваем 4 Карреда, выкатываемся на улицу к центру города и тут началось… Воздух наполнился грохотом и воем. Взрывной волной, мою машину чуть не выкинуло на стенку дома. На голову посыпались камни и пыль. Железная обшивка машины, помялась от ударов кирпичей. Спереди раздался грохот. Бронетранспортер подпрыгнул, окутался огнем и дымом и застыл Второй, попятился назад, попытался втиснуться между стенкой дома и подбитой машиной, но вдруг, дернулся. Его башню  с пушечкой оторвало от брони и забросило почти к колесам моей машины. Из всех отверстий этого БТРа пошел гутой дым.
- Генерал…, там генерал, - вопит мой сосед.
Лейтенант выскакивает из машины и бежит к бронетранспортерам. Я за ним.  У первого, подбитого БТРа, лейтенант открывает задний люк, наполовину залезает туда и вскоре появляется, таща за ноги ободранное, окровавленное тело.  Осторожно стаскивает тело на асфальт и склоняется над ним. Я с трудом узнаю, так изменившееся, лицо де Ламиньяка.
- Генерал…, генерал… - лейтенант почти плачет.
Пользуясь тем, что руки у меня свободны, я лезу рукой к  шее генерала и пытаюсь прощупать пульс. Пульса нет.
- Он мертв.
- Не может быть, это неправда, - лейтенант уже плачет. Он трясет своего начальника – Господин генерал… ген…
  И тут его передернуло и откинуло в сторону. Лейтенант лежит на асфальте из его виска течет кровь. Пуля, пролетевшая между колесами машины  бронетранспортера, зацепила его. Я проверил пальцами его шею и убедился, что он тоже мертв. Что делать? Кругом свистят пули, опять рвануло над ушами. Бронетранспортер, чуть приподняло, развернуло в стенку дома и заклинило, с другой стороны, на подбитый БТР без башенки. Я отброшен взрывной волной в сторону, совсем оглох, в голове шум. Ничего не соображаю, встаю, несмотря на свист пуль и, тупо, подцепив генерала за ноги, поволок его по асфальту к своей машине. За нами тащится широкий след от крови.
 
С трудом, подтягиваю туловище де Ламиньяка в джип. Труп никак не хочет сидеть прямо. Он скрючился и голова залезла под бардачок. Никакие усилия выпрямить его, не помогаю. Плюнул на все это  и сел за руль. Взвизгнуло лобовое стекло, осколки сыпанули в меня, что-то стукнуло в плечо, но мне было все равно. Мою машину трясло от попаданий пуль и осколков.  Я завел ее и стал разворачивать, чтобы поехать назад. И тут меня чуть не откинуло на генерала, я  получил удар по левой руке и по боку. Боль сразу пронзила тело.
- Ай… Мать твою, неужели  задели.
Боль не позволяет левой руке крутить руль, пришлось правой руке вертеть баранкой и переключать скорости. Машина мчится обратно, я выскакиваю на 4 Карреду и вижу у стены грузовую машину, два «Хаммера» и несколько военных фигур. Среди них стоит полковник де Курайро. Подъезжаю к ним.
- Полковник, генерал убит. – кричу им.
- Где?
- Говорите громче, я не слышу.
- Где, он? - орет полковник.
- Он здесь, в машине.
Курайро подходит к моей машине и смотрит на скрючившийся  труп. Щупает шею. Потом снимает каску.
- Он погиб, как настоящий офицер. Слава, генералу.
Все военные сняли головные уборы и склонили головы. Над кузовом грузовика, поднимается голова в наушниках, она говорит.
- Господин полковник, атака у дворца отбита. У нас много погибших…
- Господа офицеры, - говорит полковник, - в связи с гибелью командира, я принимаю командование. Сворачиваем операцию и уходим. Вывести всех людей, если можно, раненых тоже. Труп генерала, мы берем с собой. Помогите перенести его в «Хаммер».
К моей машине подбегают двое военных стаскивают генерала и уносят. Полковник, обращается ко мне.
- Мы вас выведем в безопасный район и  вы… поезжайте к себе.
- У вас есть обезболивающее, я ранен. Надо  перевязать руку.
- Сейчас сделаем.
По команде полковника, ко мне подбегает солдат. Он кинжалом вспарывает рукав рубашки, заливает рану какой-то жидкостью, делает укол  и перевязывает руку липким бинтом. Потом похлопывает меня по колену.
- Все, на два часа вам хватит, потом, зовите врача.
- Не заезжайте в госпитали и больницы, - добавляет полковник, - иначе вас схватят, как соучастника этой драки. Постарайтесь вызвать врача на дом.  Господа, поехали, - командует он остальным.
 «Хаммеры» и набитый солдатами грузовик, отправились  по дороге на север. Я еду за ними. В голове у меня туман, но зато боли почти нет. Доезжаем до 19 Карреда, здесь скапливается большая колонна машин, это броневики, грузовые, легковые машины. Около них бродят солдаты. Я не стал прощаться с полковником, поехал вдоль колонны, выбрался на пустынный кусок улицы и свернул направо в сторону моего дома. Уже, на дорогах нет ни одного блок -поста. Война закончилась.
 
Через сорок минут, подъехал к дому, завел машину в гараж и поднялся в гостиную. Надо, чтобы мне кто-то помог. Вспоминаю всех, с кем подружился последнее время. Кроме Оли, ничего лучшего не придумал. Звоню ей.
- Алле, - испугано ответила она.
- Оля, это я, Саша Квашин. Ты сейчас где?
- Дома.
- А далеко от меня живешь?
- Пять кварталов.
- Оля, бери машину, срочно приезжай ко мне. Захвати бинты, йод, какие-нибудь обезболивающие и никому ни слова, даже Мишке куда едешь. Я ранен, помоги мне. Кроме этого, мне нужна помощь в составлении репортажа. Я только-что приехал от туда.
- Ты был в бою.
- Да, Оля быстрей, я тебя жду.
Отключаю трубку. Иду к двери и открываю запоры, потом падаю в кресло и жду.
 
Она приехала через двадцать минут. Открыла двери и ахнула.
- Ты весь в крови и известке.
- Оля, возьми нож и срежь с меня камеру, я ее специально приклеил, чтобы не мешать рукам Я это сделать уже не могу.
- Боже мой, где нож? – голос ее трясется от волнения.
Она находит на стойке нож и дрожащими руками пытается срезать скотч.
- Боже мой, - чуть не плачет она, - здесь осколки стекла, я укололась.
- Ничего, смажь ранку йодом.
Она с трудом срезает скотч и осторожно снимает с плеча камеру, кладет ее на стол.
- Помоги снять бронежилет. Здесь, я кое в чем, могу тебе помочь, приподнять только одну руку, а вот на другой руке, тебе придется исхитрится и расстегнуть жилет, стараясь не задеть рану.
- Может тебе вызвать скорую.
- Только, не это, меня сразу же заметут.
Оля расстёгивает бронежилет с одной стороны и залезает пальцами под раненую руку, с другой стороны.
- Потерпи, Сашенька, потерпи, я сейчас.  Как мы его снимать то будем?
- Так и снимем. Ай…, Ничего, ничего, расстёгивай.
Она расстегнула мне жилет и растягивает его полы в сторону. Потом, тянет его на верх.
- Боже мой, какой он тяжелый.
Девочка молодец, все таки, стащила жилет через голову и ошалело смотрит на него.
- В нем застряли пули, вот здесь и вот здесь.- показывает она пальцем на  исковерканные пяточки, застрявшие в ткани жилета.
- Кинь его в угол. У меня осталось, примерно, двадцать минут, до того, как лекарство кончит свое действие. Оля бери камеру, неси в кабинет, сейчас мы подключим его к компьютеру, достанем диски из сейфа и будем делать репортаж.
  
Мне совсем плохо. Температура стала подниматься, рука болит. Оля с тревогой следит за мной.
- Саша, я не знаю, что делать. Кроме йода, аспирина у меня ничего нет.
- Сколько тебе осталось до конца монтажа?
- Минут десять.
- Я потерплю. Доделывай монтаж и я вызываю врача.
- Хорошо. Чтобы тебе отвлечься, я включу телевизор.
Она включает телевизор и я вижу на экране, парк, где нелепо лежат трупы людей в военной форме. Диктор говорит, что камера в саду перед дворцом президента и здесь видны трупы повстанцев, которые пытались штурмом взять дворец. Сейчас идут бои за городом, куда вытеснили повстанцев. Помимо звуков телевизора, я слышу из кабинета, голос генерала на моей первой с ним встречи. Это Оля втискивает фрагменты речи в репортаж.
 
- Все, готова, - появляется передо мной Оля, - можно звать врача.
- Сколько время?
- Четыре часа.
- Хорошо,  дай телефонную трубку и приглуши телевизор.
Она подает мне трубку. Я набираю телефон Нейман.
- Долли, ты где?
- В пресс-центре, а куда ты пропал? Я думала, уж не случилось ли что-нибудь с тобой. Везде стреляли.
- Случилось. У тебя есть компании, которые могли бы купить у меня отличный репортаж.
- Ха… За сколько?
- Примерно, тысяч пятьсот.
Слышно, как сопит Долли и молчит.
- Ты меня слышишь?
- Слышу.  Я сейчас переговорю с американскими менеджерами. А о чем репортаж?
- Долли, ты сейчас приедешь ко мне с американцами, со всем оборудованием, просмотришь репортаж и сама можешь оценить все содержание. И еще, возьми с собой врача. Мне очень нужен врач, я ранен.
- Ранен, боже ты мой. Где же ты всё-таки был?
- У повстанцев.
- А…. Алекс, миленький, я сейчас еду к тебе и  притащу тебе, хоть, десять компании…
- Только не зови всех…
Но трубка уже отключилась.
- Саша, что ты задумал? – встревоженно спрашивает Ольга.
- Оля, время идет. Надо запустить в эфир репортаж сегодня же. Завтра он, может быть, никому не будет нужен.
- Но ты, по поводу денег…
- Дело не в деньгах. Это чисто психологический трюк. Чем больше дашь цену за свой продукт, тем больше проявляют к тебе интерес конкуренты. Нейман сначала подумала, что я был у правительственных военных, а когда узнала, что у повстанцев, сразу заторопилась. Оля надо подготовиться к приёму гостей. Неси в гостиную компьютер, камеру, магнитофон, диски, подсоединяй кабели к телевизору, питание на все приборы, потом, настраивай телевизор, камеру поставь на треногу…
- Но, ты уже использовал камеру. Зачем она сейчас?
- Оля, будут вопросы, должны быть ответы, должна быть заставка, комментарии, все это отразит камера.
- А сможешь ли ты?
- Пока, сижу на таблетках и уколах, выдержу.
- Ты, сумасшедший.
- Поторопись, они скоро приедут. Первой запусти в дом Нейман, остальных, только, после ее согласия. Я сяду в кресло рядом с экраном, настраивай камеру на меня.
 
Ольга носится, как сумасшедшая, окутанная кабелями, с аппаратурой в руках. Все ставит на стол  и пытается состыковать.
- Саша, а где тренога?
- В машине.
- Пойду ее принесу.
Возвращается она  с треногой и гримасой на лице.
- Саша, вся машина в крови.
- Потом помоем. Настраивай камеру.
 
К дому подъезжает колонна легковых машин и две грузовых машины с тарелками на крыше. Из первой машины вылезает Нейман и бежит к входной двери. Оля открывает ей двери.
- Как Алекс? – спрашивает Нейман.
- Лежит в кресле. Он просил вас , чтобы вы ему помогли пропустить в дом нужных людей.
- Это мы сейчас. Где врач? - орет она, к подбежавшей толпе репортеров.
Выходит седой мужчина, с чемоданчиком в руке.
- Долли, чего орешь, я здесь.
- Проходи, помоги Алексу.
Неожиданно к Нейман подходит Хосе, руководитель пресс центра.
- Долли, пропусти меня. Я должен увидеть этот репортаж в живую. Прошу тебя, пропусти.
- Иди, только не мелькай перед Алексом, он не очень одобрительно к тебе относится.
- Не буду.
Тем временем, у грузовиков раздвигают стены и продвинутые парни начинают тянуть кабели к дому. Нейман пропускает в дом выделенных ей, операторов со  своими камерами, помощников, режиссеров и менеджеров. Моя гостиная наполняется народом. Ольга руководит куда ставить камеры. Я насчитал, четыре компании, остальные репортеры, приникли к окнам со стороны улицы.
 
 Над моей рукой трудится доктор.
- Ничего, молодой человек, руку мы будем лечить, только бы не было  осложнений и не была задета кость. Пуля пробила над локтевую мышцу, вышла наружу. Вы молоды, все зарастет, а вот рука будет долго болеть. Вам придется,  очень долго разрабатывать ее.
- Спасибо, доктор, обнадежили. Вы меня сейчас поставьте на ноги. Я должен сделать репортаж. Вколите, что угодно, мажьте, чем угодно, дайте таблеток столько, сколько вы считаете нужным, но дайте докончить репортаж.
- Дам, но сначала, через рану пропустим зонд, а, потом, проведем наружную дезинфекцию и вы готовы.
- Сколько это времени?
- Минут пятнадцать.
- Пойдет.
 
Я присел на валик кресла и стараюсь говорить в камеры.
- Неделю назад, я делал репортаж об одном из видных деятелей ФАРАК. Человек, которого я интервьюировал, очень необычная личность, запутавшийся политик, наполовину преданный своими соратниками. Вы сейчас увидите последние часы этого человека, увидите часть репортажа, снятого ранее, до этих событий. Оля включай.
 Я опустился в кресло. На большом экране телевизора  появилась заставка : «7.00 улица Карреда 19»
 Это  тот момент, когда я включил камеру перед домом генерала. Дальше пошли события, которые я пережил. Я сижу затылком к телевизору и вижу лица людей, которые смотрят передачу. Вот, Долли, открыла ротик  неподвижно застыла, как мумия. У окна сидит Хосе, он нахохлился и нервно двигает пальцами. Оля тревожно просматривает запись, явно переживая за генерала. Один из менеджеров, прикусил губу и, кажется, не замечает, как она побелела. А вот и доктор, голова его повернута набок, а глаза неотрывно смотрят на экран. В доме тихо, зато на улице шум. Это бузят репортеры, не получившие доступ к новой информации.
 Проходит 1час 12 мин. Репортаж кончился. Все, как посыпаются и теперь смотрят на меня.
- Господа, - говорю им, - у кого есть, какие вопросы?
- Вы не боитесь, что за этот репортаж, вас могут попросить покинуть эту страну, - это голос Хосе.
- Нет, не боюсь. Я считаю, что каждый репортер должен быть в гуще событий, это не зависит, от того к какой партии он принадлежит, какие хозяева его используют, враги это или нет. Репортер должен нести людям правду, даже, несмотря на то, что ее некоторым гражданам  неприятно смотреть и она не угодна властям. Этот репортаж, должен иметь прямой вывод, зачем нужна война, за что мы убиваем друг друга, уже всем ясно, что стране нужно объединяться, менять политику, меня социальные вопросы и самое важное, научиться терпеть друг друга. Кто еще хочет задать вопрос?
- Я. – Нейман поднялась со своего места. - Алекс, это здорово. Но у меня есть такой вопрос.  Как вы считаете, почему генерал де Ламиньяк, зная, что он никогда не сможет захватить столицу Колумбии, Боготу, все же напал на нее.
- Я предполагаю, что это от отчаяния. Он хотел сделать жест, чтобы все обратили на него внимание. Его идею  о федерации, никто не понял, его политические противники, просто, не считали  его видной фигурой, его друзья, отвернулись от него, после провала переговоров о мире с правительством. Вот такое мое мнение. Кто еще…
- Господа, - прервала меня Нейман, - господин Квашин, - чтобы заглушить боль от раны, сидит на наркотиках. Давайте закончим конференцию, попрощаемся с хозяином, пожелаем ему выздоровления и займемся своими дальнейшими делами.
Тут все заговорили, задвигались, стали разбирать аппаратуру и постепенно гостиная пустела. Ко мне подходили люди, учувствовавшие в просмотре, они либо говорили комплементы, либо сочувственно кивали головами, прощались и исчезали.  Ко мне подошел врач.
- Значит так, молодой человек. Завтра я к вам приеду, сделаю перевязку. Приглашу еще одного специалиста, пусть исследует вас, как следует. Мне безумно понравился ваш репортаж. Вот здесь на столе, четыре ампулы обезболивающего, будет очень плохо колитесь, но не увлекайтесь.  В случае чего, звоните, визитка под ампулами. До встречи, молодой человек.
У кресла оказался Хосе.
- Господин Квашин, я давно сижу в пресс центре, видел многие знаменитые репортажи, и считаю, что вы тоже сделали прекрасную работу…
- Это я сделал с помощью моих друзей. Вот Оля, - показываю на нее, - всю техническую часть делала она, я лишь поставлял ей материал.
Хосе подходит к Оле, берет ее  руку и целует. Та, на глазах, краснеет.
- Спасибо тебе. Береги Алекса, у него хорошая голова. До свидания, друзья.
Осталась Нейман.
- Алекс,  ты вообще-то, мерзавец, имея рядом такого друга, как я и Ольга, ни разу не сказал нам спасибо.
- Долли, я говорю тебе огромное спасибо. Спасибо за заботу, за помощь. Я очень рад, что ты поверила в меня. Ольге я все скажу позже, когда вы уйдете.
- Дело другое, я покидаю вас. Оленька, дай я тебя поцелую. Ты умница, у тебя великолепное умение поставить нужную строчку в нужное место. Репортаж был великолепен. Пока, дорогая. И прошу тебя, не зови меня больше госпожа Нейман, а просто, зови Долли. Кстати, Алекс, там на столе, рядом с лекарствами, лежат чеки, которые тебе заплатили за репортаж.
Она уходит. Мы остаемся одни с Ольгой. Я ей говорю.
-  Оля, огромное тебе спасибо.
- Это тебе спасибо, Саша. Когда просматривала записи, я очень за тебя переживала. А потом неожиданно поняла, это и есть тот единственный репортаж в жизни, который дается тебе в руки. Каждый репортер счастлив иметь такой материал.
- Слушай, я не ел с утра. Сделай чего-нибудь пожевать.
- Сейчас. Посмотри, пока, новости, я пойду загляну в холодильник.       
Оля включила телевизор и я увидел генерала де Ламиньяка. Его последнее интервью к жителям Колумбии.
 
Вечером, Оля пришла ко мне в комнату. Я лежал в кровати и мучился от температуры.
- Саша, тебе дать лекарства?
- Дай.
Она подносит к голове две таблетки и стакан воды.
- На, пей.
Я запиваю таблетки.
- Очень болит? – спрашивает она.
- Болит.
- Саша, я останусь здесь?
- Конечно, неужели ты думала удрать?
- Думала. Но думала, только, удрать до моего дома, взять необходимые вещички и вернуться обратно, сюда.
- Я считаю, так делать не надо. В соседней комнате, есть шкаф Натальи. У нее было такое обилие вещей, что она половину не взяла на родину и оставила их здесь. Ты найдешь там все, от халатов, белья, до косметики. Я ничего не выбросил, все время надеялся, что когда-нибудь ты придешь ко мне и выберешь, что тебе приглянется.
- Дурак, - обижается она.
- Не возьмешь, действительно, выброшу.
- Спокойной ночи, Казанова. Руки поднять не может, а все туда же.
 
Спокойствия на следующий день не было.  Утром примчалась Грейс. Она ворвалась в квартиру, увидела Олю в халате и завопила.
- Ничего себе, все газеты, журналы и ТВ, сообщают он тяжело ранен, еле-еле дышит, а у него уже баба. Где этот, козел?
- Не будите его, он в своей спальне.  Саша всю ночь не спал.
- С тобой жарился?
- Ему не до жарки, с рукой плохо.
Грейс прыгает по лестнице  и врывается в комнату. Я лежу на спине и отхожу после приступа боли. Грейс останавливается, на цыпочках подходит к кровати.
- Алекс, Алекс, ты как?
- Ничего, отхожу.
Она опускается на колени перед кроватью.
- Алекс, прости меня, я не могла к тебе вчера приехать. Ребенок заболел, да и мужа надо было дома удерживать, ведь, на улицах стреляли…
- Не волнуйся, мне Оля помогла.
Оля стояла, опершись о косяк двери и, скривив губы, смотрела на эту сцену.
- Тебе чего-нибудь нужно, еду, лекарство?
- Спасибо, Грейс, ничего не надо. Оля мне все достанет.
Грейс встает и касается рукой до живота.
- Алекс, я пойду?
- Иди.
Грейс уходит и Оля спрашивает меня.
- Это твоя любовница?
- Нет, никогда не сближались. Она досталась мне от Натальи, убирала здесь, закупала продукты, иногда готовила пищу. У нее своя хорошая семья…
Она кивает головой.
- Зачем ты отказался от ее помощи, продукты–то надо купить, иначе мы с голоду умрем.
- Сходи ты, я, пока, не могу. Деньги в сейфе, ключ от него в тумбочке стола, в кабинете.
Оля ворчит.
- Тоже мне, пока не может. Как будь то я оставлю его голодным.
Она уходит из комнаты.
 В дом стучались, какие-то личности, без конца звонили телефоны, небольшая толпа любопытных теснилась на газоне перед домом. Приезжал врач со специалистом. Долго изучали мою руку, потом, перевязали ее и убрались, сказав, что все идет на поправку. 
 
Вечером, решительно постучали в дом. Оля подошла к окну.
- Кто там? – спросила она.
- Полковник Гомес де Ла Пас. Девушка, откройте, мне надо переговорить с господином Квашиным.
- Он отдыхает.
- Тем более, откройте. Вы не беспокойтесь, господин Квашин меня знает. У меня к нему серьезные предложения.
Оля открывает двери. Входит полковник и мужчина с мрачным лицом.
- Вы меня знаете? – спрашивает полковник. – По-моему, мы с вами встречались.
- Да, в пресс-центре.
- А… вспомнил, вы русская журналистка, с трудной фамилией, кажется Ольга, Ольга… Провоторова. Правильно я говорю?
- Правильно.
- А где находится господин Квашин?
- Пойдемте, я вас провожу.
Ольга доводит полковника до спальни Александра и открывает двери. Я в этот момент, сидел, облокотившись на спинку кровати.
- Саша, к тебе нежданные гости, - говорит она мне по-русски.
- Госпожа Провоторова, вы не могли бы подождать в гостиной. –обращается полковник к Оле. - Мой помощник посидит там с вами, чтобы вы не скучали.
Оля, с помощником полковника, спускается в гостиную.
- Как дела, господин Квашин, как здоровье? – обращается ко мне де Ла Пас.
-  Пока, нормально.
Полковник оглядывается, видит табуретку, подтаскивает ее к кровати и садиться.
- Я с восхищением следил за вами в кадрах вашего репортажа. Отличная работа. Говорят, американцы хотят выдвинуть вас на какую-то международную премию.
- Я ничего не имею против.
- Вообще-то я пришел поговорить о другом. По кадрам вашего репортажа видно, что вы меня обманули. Помните, когда я вас спросил в ресторане, встречались ли вы с генералом де Ламиньяком. Вы сказали, нет.
- Я считаю, что каждый из нас имеет своих информаторов. Они и у меня, и у вас в различных слоях общества. Но никогда ни вы, ни я не выдавали своих информаторов. Я, например, не слышал, чтобы вы рассказали или выдали кого-нибудь из своих людей. Я делаю тоже самое. Для меня,  момент встречи с генералом, была самая серьезная и скрытная операция…
- Вы впадаете в болтливость и не отвечаете мне на конкретные вопросы.
- А разве я вам должен отвечать на эти вопросы?
- Чего вы хотите, зачем вы лезете на рожон?
- Разве я хочу, это вы от меня что-то хотите.
- Ладно, поговорили. Ответьте хотя бы на последний вопрос, как вы раскрыли моего агента?
- Она плохо знала законы физики. Мой компьютер не мог сразу погаснуть после команды «отключение». У него две минуты на обдумывание команды.
Полковник качает головой.
- Давайте договоримся, вы никому не говорите о действиях моего агента и кто он, мы же замолчим факт, что вы выдали нам время нападения повстанцев на столицу.
- Я вам не говорил время.
- Это уже ничего не значит, события совершились. Мы себя страхуем от вас, в случае провала нашего агента. Теперь, прошу вас, когда вы встречаетесь с нашим информатором, не делайте кислую рожу и не отворачивайте голову. Все должно быть так, как будь то между вами ничего не произошло.
- Поясните свою мысль, полковник, точнее. Значит, я с ней встречусь?
- Через  неделю произойдет встреча делегаций ФАРАК и правительства. Наше правительство решило, теперь, не делать из этого секрета и готово послать на встречу журналистов своих и из разных стран. Вы сможете через неделю поправиться?
- Не знаю, врач говорил, что самое опасное время прошло. Он сказал, что дня через два я встану на ноги.
- Вот и хорошо. Вас включили в эту делегацию, представители ФАРАК тоже ничего не имеют против.
- Что вы затеяли, полковник?
- Ничего. Быстрей выздоравливайте и работайте, господин Квашин. Но у  меня к вам еще один пикантный вопрос. Посмотрите на эту фотографию, - он  вытаскивает из кармана небольшую фотографию и протягивает мне, - вам не знаком этот человек?
Я беру здоровой рукой фотографию и  узнаю Мариету. Выглядит она восхитительно, смотрит на меня с просторной улыбкой и блеском в глазах.
- Почему не знаю, знаю. Это моя любимая женщина, Мариета или ласково, Мари.
- Быстро вы ее окрутили, всего то в стране больше недели, а уже обласкали несколько женщин.
- Не несколько, а одну.
- Хорошо. А вы знаете, хоть, кто она?
- Неа…, этим, я как-то не интересовался. Она ко мне очень замечательно относилась и нам было ни к чему, кто, чем занимается, у кого, какое прошлое.
- Вот, это вы поступили опрометчиво. Мариета видная девушка, дочка самого богатого человека в Колумбии и ее жизнь просвечивается  всеми внутренними и внешними разведывательными службами.
- Полковник, опять что-то вы затеваете.
- Да, нет.  Я, просто, говорю, что вы с ней скоро встретитесь. Мариета дочь генерала. Ее жених назначен заместителем руководителя переговоров, на который вы едете.
- И кто же жених?
- Аварин де Хроста, тоже богатый человек, занимается обеспечением вооружения ФАРАК.
- Мариета будет на переговорах?
- Может быть и будет, и то, только, как консультант по экономике. Ведь, она в ней хорошо разбирается. Кажется, я с вами заговорился, - полковник смотрит на часы на руке, - ну, да, заговорился. Пора уходить. До свидания, господин Квашин. Чтобы вы не думали, что я негодяй и не оплачиваю свои долги в ресторанах, я принес вам бутылку самого дорого виски.
Полковник вытаскивает из кармана красивую узкую бутылку с темно красной жидкостью и ставит ее на столик перед кроватью. Кивает головой и уходит. В моих руках остается фотография Мариеты.
 
Вбегает Ольга.
- Саша, ну как, что тебе полковник говорил?
- Через  неделю будет встреча делегаций ФАРАК и правительства. Меня пригласили, как репортера на эту встречу. Полковник проводил инструкцию, как мне там себя вести.
-  Неделю? Как же твоя рука?
-  Он не придал моим сомнениям никакого значения, посчитал, что она, к этому времени, заживет.
- Когда я его вижу, у меня мурашки идут по коже.
-  А я даже прекращаю потеть.
- А что у тебя в руке? – она показывает на фотографию.
- С этой женщиной я познакомился в театре, а теперь, должен встретиться на переговорах.
- Тебя завербовали?
- Нет, полковник сказал, что  эта женщина хотела бы поговорить со мной.
- Зачем?
- Не знаю.
 
Проходят сутки. Позвонила Нейман.
- Алекс, твоя статья по поводу будущей экономики в Колумбии напечатана и вызвала большие споры. Особенно негодуют члены правительства и сената, на своих  сайтах они выражают неудовольствие твоим предположениям.
- Я тебе говорил, может мы ее рано напечатали, надо было доработать…
- Нет, напечатано все во время. Ты же обосновал цифры реально. Здесь другое, вся статья пропитана мыслью, что баронам и правительству надо сломать себя, начать думать по новому. А это для них, сегодняшних, не допустимо.
- Все равно, рано напечатали. Через неделю начинаются переговоры правительства и ФАРАК. Меня, как раз, туда пригласили. Представляешь, придется встретится с  этими баронами. Как они на меня, теперь, посмотрят…
- Переговоры? Какого черта, ты молчишь? Я то ничего не знаю. Ты сукин сын, Алекс.
Трубка замолчала. Оля стоит рядом и качает головой.
- Может они умышленно посылают тебя на переговоры. Если Нейман не пригласили, то значит, могут не пригласить и других видных репортеров. Может там что-то затевается?
- Не пугай меня, пожалуйста. Но то, что полковник что-то затеял, это ясно и слепому.
 
Я могу ходить. Руку подвешиваю, на разорванный кусок платья, из гардероба Натальи.   Примчалась Грейс, с двумя пакетами продуктов. Кажется они с Олей подружились и теперь болтают на кухне о чем то своем.
 Ольга пришла ко мне вечером.
- Саша, ты уже можешь ходить. Можешь одеваться сам. Грейс тебе будет помогать с продуктами и кое что готовить. Не пора ли мне, отправляться к себе домой?
- Ты очень этого хочешь?
- Да. Я три дня не была в пресс-центре, совсем оторвалась о жизни. Мне деньги платят, за мою работу, здесь.
- Ты скучаешь по Мише?
- Нет. Миша  не причём. Он хороший парень и мы с ним друзья…
- А кто же для тебя я?
Она медлит с ответом.
- Затрудняюсь ответить, даже сложно сказать. В тебе есть все такое, о чем мечтала бы любая женщина, но ты неодержим и это меня пугает. Ты можешь себе позволить то, чего просто делать нежелательно или делать такие вещи, которые никому не под силу.
- Хорошо, только не уезжай сейчас, останься до утра.
- Если тебе будет от этого легче, я останусь.
- Поцелуй меня.
Она ошарашена этим предложением. Ее брови поднялись от удивления. Но все же, осторожно подходит ко мне, сгибается, чтобы не задеть руку и целует, сначала медленно, но потом обхватывает руками голову и уже крепко прижимается губами.
 
Утром Оля уехала. Я пошел в гараж, чтобы промыть свою машину. Джип испачкан кровью, переднее стекло разбито, на капоте и на дверцах следы от пуль, разорванные и уродливые отверстия от осколков. На заднем сидении толстый слой известки и осколков кирпича. Позвонил Грейс и попросил помощи в ремонте. Она сказала, что пришлет свое шалопая, пусть тот отвезет машину в ремонт, только надо дать ему для этого деньги.
Шалопай прибыл, это был красивый парень, с черными бровями, глазами и волосами на голове.
- Алекс, привет, - сразу сказал он мне.
- Привет, Крис.
- Мне Грейс сказала, что надо подновить твою машину, где она?
Я повел его в гараж, от вида машины он оторопел. Глаза расширились, парень с восхищением  прощупывал пальцами ее раны и царапины.
- Надо же, я трогаю машину, побывавшую в самом пекле войны. Даже генерала, ты провозил в ней.
- Только мертвого.
- Да, да, я видел. Мне, даже, жалко было на него глядеть. Представляешь, наш враг, а я к нему чего то отношусь хорошо.  Мои друзья, говорят, что они, тоже, не чувствуют к генералу вражды, а моя дура, даже, расплакалась, когда он погиб.
- Дура, это Грейс.
- Ну, да. Алекс, разреши, прежде чем отдать ее в ремонт, показать машину друзьям? Вот они все обалдеют, обкакаются от восторга.
- А ничего с ней не будет? Не разберут ли твои друзья ее на части, на память.
- Ну, что ты, нет.
- Я почему говорю, с виду то она простенькая, а внутри двигатель зверь, миллион долларов стоит.
- Ух, ты. Не…, не, я им покажу издали и сразу отвезу в ремонт.
- Давай, вези, возьми деньги и скажи ремонтникам, чтобы сделали ее побыстрей и после всех работ, покрасили джип в цвет хаки.
- Скажу.
Я отдаю ему деньги и Крис, бегло ознакомившись с управлением, вывез машину из гаража.
 
Вечером звонила Крис.
- Алекс, - чуть не плачет она, - мой идиот попал в больницу и загубил твою машину.
- Что произошло?
- Он посадил своих друзей в джип и прокатил их с ветерком. В результате, где-то на 24 Корреде подрезал «Ауди». Шофер «Ауди» погиб, а Крис  и его компания в больнице.
- Ничего себе. Как он там?
- Много переломов, сотрясение мозга.
- А машину где бросили?
- Ее отвезли на городскую стоянку номер два. Алекс, я понимаю, что муж-дурак, наделал глупостей, люди пострадали, погибли и еще столько тебе принесли неприятностей. Прости меня. Ко мне уже приезжала полиция, я им указала хозяина Джипа.
- Все нормально, Крис.     
Ну, вот, и здесь прокол.
 
На следующий день позвонила Нейман.
- Алекс, тебя опять прополоскали в печати. Ты стал такой знаменитостью, что о тебе уже говорят каждый день.
- Долли, что произошло?
- На все первых местах печатных изданий, фото твоей машины, причем, чуть ли не со всех сторон. Приписка гласит, что у корреспондента Квашина украли его знаменитую машину, в которой он снимал репортаж со стороны оппозиции. Воры попытались на ней скрыться от полиции, но  на большой скорости, врезались в другую машину. Один человек погиб, остальные участники, в больнице. Полиция проводит расследование.
- Долли, это неправда, я ребятам сам дал машину, чтобы они перевезли ее в ремонт.
- Это уже мало кого интересует. Самое важное запустили информацию, а что потом будет, это уже дело их не интересует. Еще есть одна новость. Я узнала, что переговоры ФАРАК и правительства будут  в городе Валенсия, это в Венесуэле, недалеко от столицы Каракас. Сам глава ФАРАК команданте Маркес, не будет на переговорах, будут его заместители. Но сейчас сложилась другая обстановка, после перевооружения ФАРАК и нападения на Боготу  генерала де Ламиньяк, как то смазывает   вопрос  об объединении. Было решено поставить на переговорах побочные вопросы о пленных, о безопасности на дорогах, о допуске красного креста и так далее. Но это еще не все. Ты встретишь там своего знакомого, которого заснял в кадрах репортажа. Это полковник Симон де Курайро. Он, после гибели своего командира генерала де Ламиньяка, вернулся в ФАРАК и был обласкан Маркесом. Так что, я считаю, донесла до тебя, кое что интересное.
- Спасибо Долли, это, действительно, интересный материал.
- Тогда пока, красавчик.
Мне кажется, за бортом кипит жизнь, а я, даже, газет не читаю. Завтра сделаю первую вылазку в город.
 
В двери стучат. Я открываю, на пороге стоит толстенький человек, в соломенной шляпе, легкой серой рубашке и штанах, подрубленных ниже колен. Человек снимает шляпу и кланяется.
- Простите, я Генри де Касото, руковожу компанией «Касото и К», по продаже машин.
- Я Александр Квашин репортер. Вы что то хотели мне сказать?
- Да, господин Квашин. Посмотрите, какая у меня машина, - он показывает на вишневого «Ягуара», стоящего на дороге, - красивая, правда? Вам нравиться?
- Я не покупаю машин…
- А я вас не прошу покупать. Я обмениваю. Я обмениваю ваш Джип, на любую машину, любой марки, которую вы скажите.
- Но джип сейчас в полиции.
- Я знаю, это они мне дали ваш адрес.
- Но джип требует ремонта.
- Это ерунда. У меня большая коллекция машин, ваш джип украсит мою коллекцию. Я его даже не буду реставрировать. В таком виде, как сейчас он есть, поставлю его в ряд других знаменитых машин. Вы только не думайте обо мне плохо, я знаю, что ваша машина переделана, что в ней стоит мощный двигатель, а это еще больше увеличивает ее ценность, но для меня цена ничто. Если выберете машину поскромнее, я вам доплачу.
Я задумался, проволочки с полицией из-за машины, мне бы, вообще, не хотелось. Было бы желательно ехать в Венесуэлу на своем транспорте, чем на чужом. Наверняка, джип, ко дню отъезда не отремонтируют.
- Хорошо, вот мой заказ. Машина должна быть, как внедорожник, с кондиционером, не громоздкая, компакт, с двумя ведущими осями, с левым рулем, с хорошим, надежным движком, навигатором   и люком сверху. Багажник нормальный. Документы оформите вы и представите мне ее завтра. Я попытаюсь сделать первый выезд в город.
- Понимаю. Я все запомнил и думаю, что у меня такая машина есть. Завтра, в четыре часа дня, она будет стоять у вашего дома. До свидания, господин Квашин.
Он кланяется, одевает шляпу и уходит.
Может, я зря сделал этот обмен?
 
Приехала Ольга с пачками газет. Она меня поцеловала, чему я был очень рад. Мы пили чай в гостиной и Ольга рассказывала мне все последние новости.
-  Госпожа Нейман подняла шум, почему не проинформировали журналистскую братию по поводу переговоров. На пресс-конференции, секретарь премьера разъяснил, что ФАРАК просил прислать не более пяти журналистов со стороны правительства, причем,  согласовать с ними, все фамилии. Так как в Венесуэле своих корреспондентов полно, наших решили сократить. Помимо списка, сделали исключение для  трех иностранцев. Одним был ты, сделавшего прекрасный репортаж о генерале де Ламиньяк…
- Я делал это с тобой…
- Оппозиция уже согласилась с твоей фамилией, против тебя никаких возражений не имела. Правительство и служба безопасности уже  составили список и утвердили его у президента. Секретарь прочел нам эти фамилии. Из иностранцев, кроме тебя, ФАРАК согласился принять, представительницу Италии Глорин Кольмен и немца, не помню, как его фамилия.
- Как ты сказала? Глорин?
- Да, Глорин, ты ее видел мельком в пресс-центре.
- Она хороший репортер?
- Говорят, да. Я ее статей не читала, но, видно, в них что-то было, за что ее и взяли.
- А Нейман не поедет?
- Она американка, ФАРАК ненавидит американцев.
- А что произошло с моей машиной, ты читала?
- Да, читала, вот посмотри в газетах.- Она кивает на пачку газет на столе. - Там же есть твоя статья о экономическом будущем Колумбии. Мне она понравилась
- Мне уже обо всем, Нейман рассказала, она звонила сюда. Машину у меня не крали, я ее отправил в ремонт, а ребята решили покататься и поплатились за это. Я тебе хочу рассказать о странном визите  некого господина Касото. Он предложил мне обменять джип, на любую марку машины, которую я назову. Я согласился, так как мне надо ехать на чем-то в Венесуэлу, и назвал предположительно, что я хочу.  Завтра в четыре часа машина будет здесь, вместе с документами.
- Это не афера?
- Сам не знаю. Завтра посмотрим.  Слушай, Оля, оставайся сегодня со мной.
Она колеблется и,  увидев мой просящий взгляд, сдается.
- Хорошо, только не будь агрессивным, у тебя больная рука.
 
На следующий день, в четыре часа дня, в двери дома постучали.  В дверях стоит улыбающийся Генри де Касото. В его руке папка.
- Здравствуйте, господин Кашин. Я привез машину, вы можете на нее взглянуть.
Заглядываю через его плечо. На дороге стоит черный «Хаммер», специально изготовленный для VIP- персон. Это небольшого размера, бронированная, угловатая штучка, с широкими шинами, двумя ведущими мостами и запаской сзади. Рядом с машиной стоит парень и аккуратно протирает ее тряпкой.  
- Спасибо, господин Касото. Я таких машин много видел в России. Они себя зарекомендовали очень хорошо.
- Прекрасно, раз вы согласны, вот на нее документация, - он протягивает мне папку, - и ключи. Хотите ее опробовать сейчас?
Касото протягивает мне ключи. Я их забираю.
- А кто рядом с ней стоит?
- Инструктор. Если вы хотите с машиной ознакомиться, он вам поможет.
- Я не против, тем более у меня сейчас болит рука, мне надо попробовать, как тянет руль.
- Пожалуйста, я вас подожду, здесь, в своей машине, - он кивает на свой «Ягуар», стоящий сзади «Хаммера».
- Если вас не затруднит, через двадцать минут мы будем здесь.
Я иду к «Хаммеру», инструктор услужливо открывает дверь. Забираюсь на сидение шофера и пробую одной рукой руль, немного туговат. Вставляю ключ и завожу двигатель. Парень садиться рядом со мной и пристально следит за моими движениями.
- Простите, у вас больна рука?
- Да.
- Хорошо, что левая, но… вы постарайтесь не гнать, иначе одной рукой вам не справиться на поворотах.
Переключаю автомат и нажимаю на педаль. «Хаммер» медленно тронулся. Проехал несколько улиц, вполне, сносно водить, только на поворотах напряжение на здоровую руку возрастает. Инструктор прав, на большой скорости, может и занести. Возвращаюсь к дому. «Ягуар» стоит на месте.
Я прощаюсь с Касото, дружески пожимая его руку.
- До свидания, господин Касото, только на последок, скажите, такой «Хаммер» дорого стоит, вы не проиграли в деньгах.
- Нет, вы не поняли, ваша машина, стоит дороже, чем эта. Она единственная, которая запомнилась всем жителям Колумбии, да и не только им и уже является большим раритетом.
«Ягуар» уезжает. Я завожу «Хаммер» в гараж.
 
Через час В дом врывается Грейс.
- Как дела, Алекс?
- Все нормально. Ты лучше скажи, что с твоим мужем?
- Да ничего хорошего. Лежит в больнице. Если через неделю его выпишут, то будет сидеть в тюрьме.
- Сделать то, ничего нельзя?
- У нас нет денег, чтобы его вытащить.
- Погоди. - Я роюсь в бумажках на столе. Вот она. Беру телефон и набираю номер. – Але…, господин Касото. Это я, Квашин. Вы извините, что еще раз беспокою вас, но не смогли бы вы еще помочь мне в одном деле… Да, да… Когда мою машину везли в ремонт, то парень, который ее перевозил, обалдел от такого движка и немного перестарался… Да… Вы бы не могли помочь ему в  смягчении наказания… Конечно… Спасибо. – Отключаю телефон и смотрю на Грейс. – Он мне обещал помочь.
- Спасибо, Алекс. - Она подходит и обнимает меня. – Неужели тебя не волнует моя грудь, мое тело?
- Волнует, но только не сейчас.
- Поняла. Буду ждать…
Грейс уходит.
 
Был врач, сделал перевязку, сказал, что все идет хорошо. Я ему заплатил за лечение.
Оля сегодня не приехала и я решил, что завтра поеду на машине в город.
 
Мое появление в пресс-центре вызвало заметное волнение. Ко мне подходили незнакомые и знакомые лица, пожимали руки, поздравляли с появлением на работе. Нейман, при всех, осторожно обняла.
- Зачем приехал?
- Узнать новости.
- Да никаких новостей. Лучше бы валялся дома.
- Сегодня что-нибудь намечается?
-  Через два часа, в посольстве Венесуэлы будет небольшой прием, по случаю победы Чавеса на выборах. Но ты не думай, что пригласили всех.  В списки, попали избранные. Из журналистов пригласили Хосе и Глорию Кольмен.
- Глорию?
- Ее. В последнее время, она пролезает везде. В общем то, может и заслуженно, у нее прекрасная фигура, мордашка и в головке кое- что работает.
- Может мне ее охмурить и попытаться влезть в посольство, как ее бойфренд.
- Попытайся, - она усмехается, - может у тебя чего-нибудь и получиться.
Но тут, я увидел Олю и поспешно попрощался с Нейман.
- Извини, пойду поговорю со своей коллегой.
- Сходи, только не забудь охмурить Глорию.
 
- Зачем ты приехал сюда? – удивляется Ольга. – Небось, еще и машиной управлял?
- Управлял. Мне прислали машину-автомат, так что, крутить одной рукой можно. Посмотрела бы, какая машина, прелесть, - я киваю на окно.
- Нет.
Нашу компанию нарушает еще одна знакомая фигура. Это полковник де Ла Пас.
-  Кого я вижу, сам господин Квашин и его подруга, госпожа Провоторова. Рад вас видеть.
- Здравствуйте, господин полковник.
Оля, только, кивнула головой.
 - Там, на улице, стоит новенький «Хаммер». Это у вас такая шикарная машина? – спрашивает полковник.
- У меня.
- Неплохо, неплохо. Надеетесь на ней проехать в Венесуэлу на переговоры.
- Было бы, хорошо.
- Зайдите в департамент минюста, возьмите там разрешение на выезд из страны.
- Хорошо господин полковник. Могу ли я вас попросить об одной вещи? Вы, не окажете любезность, помочь нам с госпожой Привоторовой в одном деле.
Ольга с изумлением глядит на меня.
- В чем именно? – хмыкает де Па Пас.
- Сегодня прием в посольстве Венесуэлы, не могли бы вы помочь нам проникнуть туда, в качестве российских корреспондентов.
Теперь полковник потерял улыбку.
- Там и так много народа. Посольство выделило нам квоту на количество людей и мы уже подали списки…
- Сделайте добавление к спискам, это же в ваших силах.
- А что вам там надо?
-  Я скоро еду в Венесуэлу и мне бы хотелось завести некоторые полезные связи и кроме того, послать статью в Россию о дружественных отношениях нашей страны с ними.
- Не знаю, смогу ли я это сделать?
- Вы о дружественных отношениях…?
- Нет, нет, о списках.
- Так мы можем идти переодеваться?
И тут полковник засмеялся.
- А вы очень настырны, молодой человек. По вашему репортажу видел, что у вас еще тот характер. Я сейчас подумал и решил, что в посольстве Венесуэлы, действительно, будут очень рады вам. Вы же вдвоем делали репортаж по генералу? – Он взглянул на онемевшую Ольгу.
- Вдвоем.
- За границей тоже смотрят телевидение и считаю, что ваше появление может  заинтересовать посетителей посольства. Идите переодевайтесь, только с собой не брать видео аппаратуру. Появитесь без всего, это одно из условий приема в посольстве.
 
Мы выскочили из пресс-центра и Ольга помчалась к своей машине.
- Постой, ненормальная.
Она остановилась.
- Во-первых, где мы встретимся, а во вторых, у меня только есть  один костюм, подойдет.
- Он темный?
- Темный.
- Подойдет. Встретимся у посольства. Мне надо спешить, сделать прическу, макияж и выбрать платье.
Она опять бросилась бежать.
 
Проехал ворота посольства и прокатившись по аллее, очутился у большого здания. Мою машину принял «распределитель» и увез на стоянку. Возле парадной двери, стоит в голубом платье, очень красивая девушка, с высокой прической. Я, даже, не узнал ее. Ольга была восхитительна.
- Ты опоздал на одну минуту, - шепчет она.
- Не беспокойся, за нами пришло еще несколько машин. Пошли.
У входа стоит сам посол и  его жена. Мы представляемся. Посол оживляется.
- Постойте, постойте, так это вы тот самый репортер, который видел смерть генерала де Ламиньяк?
- Да, господин посол.
- Марта, ты посмотри, какой к нам пришел человек.
Я целую Марте руку.
- Господин Квашин, - не успокаивается посол, - я еще хочу поговорить с вами.
- Обязательно, господин посол.
Мы отходим и Ольга шепчет.
- Откуда ты знаешь этикет?
- От бабушки.
- Чего?
- Тсс… Кажется, я вижу знакомых.
Среди присутствующих, я замечаю у окна одинокую фигуру.
- Оля, пошли туда, - киваю ей на окно, - там очень интересный человек.
- Ты с ним знаком?
- Да.
- Ничего не понимаю, ты здесь всего несколько дней, а уже куча знакомств.
Мы подходим к полненькому господину, в черном костюме с черным галстуком.
   - Господин Касото, здравствуйте.
- А…, господин Квашин. Я чувствовал, что, наверняка, встречу вас здесь.
- Позвольте вам представить моего друга и компаньона госпожу Ольгу Провоторову.
- О, да, - он оглядывает Ольгу и в восхищении щелкает языком, - позвольте вашу ручку. – целует ее пальцы и кланяется. – Генри де Касото, президент компании «Касото».
- Э…, где-то я слышала о вашей компании…
- Может быть. У вас очень прекрасный компаньон, господин Квашин, кстати, как машина, вы уже ездите на ней?
- Да, очень хорошая машина. Я собираюсь прокатится на ней в Венесуэлу.
- По делам или просто так?
- На переговоры ФАРАКа с правительством.
- А… Я слышал об этом. Вы везунчик, всегда оказываетесь в самых жарких точках событий.
- Это наша обязанность, дать людям полную информацию обо всех событиях на земле.
- А вы, госпожа Провоторова, тоже едете в Венесуэлу?
- Нет, меня туда не пускают.
- Правильно делают, там опасно. Голодные ребята из ФАРАКа, вышедшие из леса, могут и украсть женщину, тем более, очень красивую. Вас, даже, господин Квашин, при всех его атлетических данных, не спасет.
- Это правда, к тому же, у него ранена рука. Но с другой стороны, вон там, у стола стоит Глорин Кольмен, - она кивает головой вправо, - ей, почему то, разрешили ехать в Венесуэлу.
- Уважаемая госпожа Провоторова, ей, просто, не дорожат, поэтому не завидуйте ей. Хотите, я познакомлю вас с интересным человеком. Вон, он идет сюда.
К нам приближался дородный мужчина, с абсолютно белыми волосами. Увидев Касото, он заулыбался и втиснулся в нашу компанию.   
- Генри, дружище, сколько лет не видел.
Они обнимаются. Касото разворачивает его к нам.
- Ирван, познакомься, это прекрасные ребята, корреспонденты русских газет и телевидения, создатели репортажа о смерти генерала де Ламиньяка. Эту красивую девушку зовут Ольга Провоторова, а парня,  с раненой рукой, Александр Квашин.
- Ух, ты, ребята, как я рад вас видеть. Обалденный репортаж. Извините, представлюсь. Я Ирван Хеменис, бизнесмен. Вы, только, зовите меня, Ирваном, не люблю, когда мои друзья, обращаются ко мне по фамилии…, а я вас за это просто, буду звать по именам, Ольга и Александр.
Он крепко жмет мне руку и целует от пальчиков до локтя руку Ольги.
- Какая вы удивительная женщина, - восхищается он ей. – Да и вы симпатичный парень, - кивает мне головой.
- Такой симпатичный, - поддакивает Касото, - что им заинтересовалась сама Мариета…
- Мариета? Чертова красавица. Александр, вы с ней знакомы?
 Мне неудобно перед Ольгой, я скашиваю на нее глаза.
- Я с ней познакомился в театре, когда сорвал представление «Кармен». Она сидела со мной рядом в ложе бель этажа, а потом, когда меня забрали для выяснения обстоятельств, она вытащила  меня из этого скандала…
Ирван засмеялся.
- Так это вы сделали? Я же, в тот день, был там, сидел в партере и слышал, как весь бельэтаж ржал над Кармен.
- А сейчас, - Касото делает паузу, - Мариета, похоже, в серьез взялась за господина Квашина. Она связалась со мной и попросила, чтобы я выкупил разбитую машину господина Квашина и в замен, предоставил ему любую, которую он выберет. Всю разницу она компенсирует.
Я смотрю на Касото большими глазами. Почему он, мне этого не сказал? 
- Так вы мою машину взяли не к себе в коллекцию? – спрашиваю его.
- Нет, это я вам врал. Боялся, что при имени Мариеты, вы взбрыкнитесь и не пойдете на обмен. Разбитую машину, Мариета приказала привезти к себе на усадьбу.
- А зачем?
- Она хочет поставить ее на могилу генерала де Ламиньяка. Ведь она же его дочка.
 Вот, так дела. Да, я действительно, много не знаю в этой истории. 
- Но как это? – удивляется Ольга, - машину… и на могилу…
- Да, так. Отлакируют и намертво поставят на постамент. Там, одних следов от пуль и осколков столько, что все поколения колумбийцев будут молится на нее.
И тут, я решил посмотреть, как отреагирует Ирван, еще на одну информацию.
- Вы знаете полковника Гомеса де Ла Паса?
- Знаем, -  в один голос сказали все.
- Полковник просил меня, чтобы в Венесуэле я встретился с Мариетой и взял у нее интервью. Только вот, как это сделать не знаю.
- Ого, - протянул Ирван, - у этой независимой женщины опасно брать интервью. Во-первых, она вам может наговорить столько, чего говорить нельзя. Во-вторых, она, при этом предложении, может возмутиться и закопать вас живьем в землю. В том и другом случае вам грозят неприятности. В первом, вас уничтожат те, кто не заинтересован в публикации этого интервью, во втором, вы погибнете от ее руки,  не взяв этого интервью.
- Это вы серьезно. В театре она мне не показалась кровожадной женщиной.
- Мариета слишком умна и жестока. Она училась за границей, имеет блестящее образование, знает несколько  языков, поступает так, как считает нужным, игнорируя чужое мнение и, даже, говорят, всех своих любовников, чтобы они никогда не трепали языком, умертвляла.
- А по виду, симпатичная женщина.
- В тихом омуте, - ехидно смотрит на меня Ольга, - черти водятся.
- Ольга, это вы правильно сказали. – кивает головой Ирван.
И тут в наш кружок втискивается сам посол, хозяин этого вечера.
- О чем говорим, друзья?  
- Об Александре Квашине, - говорит Ирван. – Его втягивает в авантюру де Ла Пас. Он предложил ему взять интервью у Мариеты...
-  Он порядочное говно…, Ой, простите, мадам Провоторова…
- Ничего, ничего, вы метко выразились, господин посол, - улыбается Ольга.
- … Я уверен, вы чем то насолили полковнику и теперь он хочет не своими руками, убрать вас. Мариета это лихо сделает.
- Ходят слухи, господин Квашин, - говорит Касото, -  что полковник хотел устроить с вами соревнование, кто больше выпьет и устоит на ногах?
Все с любопытством смотрят на меня, а я не могу понять, эта то информация, как к ним попала.
- Да, он привез меня в какую-то забегаловку, заказал бутылку водки, закуску и предложил посоревноваться, кто дольше простоит на ногах, приняв, так называемую, московскую норму. Я объяснил ему, что московская норма начинается с пятидесяти грамм и с каждым тостом увеличивается на пятьдесят грамм. На пятый тост, покупается еще одна бутылка и, опять, повторяется тот же ритуал. Пьется до тех пор пока кто-то не упадет. Упадет полковник, я его везу домой, упаду я, он везет меня домой.
- Здорово, - восхищается Ирван, - а закусывать то можно?
- Можно, каждый выбирает свой вид закуски.
- А кто же выиграл?
- После первой рюмки, полковник, почему-то засомневался в своих способностях и отказался от соревнования, узнав, что я могу выпить больше пол-литра водки.
- Вы сами ему сказали?
- Он спросил. Потом, полковник сбежал и даже не заплатил за заказ, но, к его чести, через день он принес мне домой, в подарок дорогие виски, окончательно признав поражение.  
- Здорово.
К нам подходит жена посла, Марта, и касается плеча мужа.
- Дорогой, столы готовы, не пора-ли рассаживать гостей.
- Да, да, друзья пошли к столу. Марта, дай команду всем гостям собраться в гостиную.
Марта уходит. И я обращаюсь к Касото.
- Господин Касото, а не поможете мне. Раз вы знакомы с Мариетой, не могли бы вы устроить мне закрытый репортаж с ней. Поговорите с Мариетой.
- Э…, э…, не знаю. Захочет ли она встретится с вами? А потом, мы уже предупреждали вас о ее подлом характере.
- А вы попробуйте, я вам сделаю подарок, подарю пистолет, который подарил мне перед смертью генерал де Ламиньяк. Пистолет новенький, российский, 26 патронов в магазине.
- Ох, ты… Это тот, о котором вы говорили в репортаже?.
- Он самый и есть?
- Господин Квашин, это заманчивое предложение. Пистолет генерала…, прекрасный подарок. Любой коллекционер, с удовольствием пробрел бы такую вещь. Вы знаете, я попробую.
- Ха, - восклицает Ирван, - а что если, я организую вам встречу с моим хорошим знакомым, заместителем руководителя делегации ФАРАК, полковником с Симоном де Курайро. Вы мне что-нибудь подарите за это?
- Если вы не побрезгуйте, бронежилет, подаренный мне генералом, с тремя застрявшими в нем пулями.
- Не побрезгую. Конечно, это не супер драгоценность, но весьма интересная вещь.
- Я сделаю дополнение к подаркам, приглашу вас к себе домой, на первый просмотр, отредактированных репортажей о наших героях.
Они переглядываются.
- А что, это хорошая мысль.
- Меня тоже пригласите? – спрашивает посол.
- Конечно, господин посол.
- Пойдемте господа, - просит нас посол, - все уже прошли в гостиную.
 
За длинными столами все усаживаются по рангам. Ближе к небольшому подиуму, сидят, богатей, министры, депутаты, знаменитые личности. Мне и Ольге досталось место в конце стола, ближе к проходу. Рядом оказались Хосе и  Глорин.
- Здравствуйте, коллеги, - улыбается Глорин.
Мы здороваемся, Хосе, тоже, что-то похожее на приветствие, бурчит себе под нос.
- А вы молодцы, - продолжает Глорин, - оказались в компании таких знаменитых личностей, как Касото и Химернес-
- А чем они знамениты? - насторожилась Ольга.
- Так вы не знаете. Господин Хименес, владеет нефтяными компаниями на северной части Колумбии, а господин Касото, владелец недвижимости и части банановых плантаций в центре страны, они чудовищно богаты и влияют на политику… А о чем вы говорили?
- О жизни, - сжимает губы Ольга.
- Все говорят о жизни. Я так хотела к вам подойти…
- Хорошо, что ты не подошла к нам, - говорю я. – Мы там говорили о плохих женщинах и предполагали, как их усмирить. Госпожа Провоторова, например, даже, не могла слушать об этом, часто затыкала уши.
- Неужели? – саркастически смотрит на Ольгу, Глорин. – А я то думала, что это самая интересная тема не только для мужчин, но и для женщин.
- Женщины бывают разные, одним сделать подлость, все равно, что плюнуть, другим это противно. Нельзя все сравнивать по себе.
- Ты намекаешь, что я подлая?
- Нет, этого я не сказал…
- Эй, - замечает Хосе, - кончайте перепалку, иначе я попрошу  хозяина вывести вас, а это очень отразиться, в дальнейшем, на вашей карьере.  
Глорин впивает вилку в кусок мяса и со злостью бросает в свою тарелку.
 
Прием окончен. Я еду на своей машине к дому, Ольга на своей колымаге, следует за мной. Уже в моем доме Ольга взрывается.
- Какая сволочь эта Глорин. Видно, она и тебе насолила.        
- Она агент полковника де Ла Паса.
- Вот оно, что. То-то ее везде пропихивают, е еще итальянка. Но несмотря ни  на что, я сегодня довольна. Здорово ты раскачал полковника де Ла Паса, но я, думаю, он за это, тебя так просто не оставит. Наверняка, потребует чего-нибудь…
- Будет требовать и от тебя.
- Ничего, устою, я еще и не с такими справлялась. А вот знакомство с Касото и Хеменисом, это подарок судьбы. Черт тебя знает, всего две недели и пожалуйста, друзья миллионеры.
- Хватит тебе восторгаться, пошли спать, завтра мне надо подготовиться к путешествию.
Она косо смотрит на меня и усмехается.
- Ну и хитрюга, разве ты ничего еще не хочешь?
- Еще как хочу.
- Потерпи, я еще не помылась.
 
Как всегда, Ольга удрала где-то под утро. Я проснулся и ее рядом не нашел. Пока я собирал вещи, в дверь постучали. На пороге знакомая фигура де Ла Паса.
- Господин Квашин, не разбудил вас?
- Нет, заходите.
- Я не один.
- Кто еще с вами?
- Я.
Из-за спины офицера показалась Глорин.
- Заходите.
Они входят и полковник бесцеремонно идет к дивану и плюхается на него.
- Глорин, пристраивайся где-нибудь здесь, - командует он.
Глорин скромно выбирает стул у стола, разворачивает его и садится ко мне лицом. Я сажусь на диван, к полковнику.
- У вас в доме, кто-нибудь есть? – спрашивает де Ла Пас.
- Никого нет.
- Хорошо. Я пришел с мадам Кольмен выяснить, почему, после всех наших договоренностей, вы, опять, лаетесь, как собаки.
- Это не я, это он начал, - вякает мадам.
- Заткнись. Я собрал вас, чтобы заявить следующее. Либо вы дружите, либо… кто-то из вас уйдет в длительный, довольно длительный, отпуск.
- Я ничего против Алекса не имею, - заявляет Глорин, - я всегда предлагала ему дружбу и хорошие отношения.
- Дружба дружбой, а служба службой. – Говорю я. - Личного и лишнего материала ты не получишь никогда. Добывай все сама и не мешай мне, будешь приставать…, пока обматерю. Как видите, полковник, я отстаиваю только свои интересы, а личные отношения, это уже другой разговор.
- Все ясно. Теперь слушайте меня. Улыбайтесь другу при встречах, никаких подковырок и подлостей. Лучше бы было, если бы вы переспали друг с другом.  Мне надо, чтобы Глорин была в форме и занималась своим делом.  А теперь, Глорин, отдохни в машине, мне надо переговорить с господином Квашиным.
Глорин уходит. Полковник сразу задает вопрос в лоб.
- О чем вы говорили с господами Касото и Хеменис?
- О женщинах.
- И больше, не о чем?
- И больше, не о чем.
- Целый час болтали только о бабах.
- Господин полковник, разве я вам должен отчитываться обо всем, где я бываю, что говорю?
- Вы просили у меня об одолжении, попасть на прием. Я пошел вам на встречу, в жизни  есть одно железное правило, я вам помогаю, вы мне. Так что будьте любезны отвечать, о чем вы говорили?
- О бабах.
Я вижу, он расстроен, но как всегда, кивает головой и поднимается с дивана.
- Если в Венесуэле соберете материал, будьте любезны, сначала показать его мне.
В этот раз он криво улыбнулся и я понял, что он не шутит.
 
Примчалась Грейс.
- Алекс, дорогой, - она бросается мне на грудь и целует в губы. Я морщусь от боли в руке, - сладенький ты мой. Завтра ты уезжаешь, я пришла проститься…
- Я же ненадолго, дня через три или четыре приеду обратно.
- Вот я и попрощаюсь. Хочешь сегодня у тебя останусь. Своего ребенка передам подруге и сюда.
- Нет, не надо, у меня еще рука болит.
- Извини. Я  к тебе с хорошей вестью. Через три дня выписывают домой моего мужа. В полиции его держать не собираются. Следователь говорит, они выяснили, что машина была неисправна, осколки перебили тормозную систему и Крису грозит, только, штраф.
- Слава богу, а то ты вся испереживалась.
- Спасибо тебе, -шепчет она и крепко прижимает к своей изумительной груди. – Я скоро лопну от эмоций, мне так хочется отдаться тебе…
- Потом, потом…,  а сейчас у меня заболела рука.
- Прости, дорогой, - теперь, она осторожно прикасается губами ко мне.   – До свидания.
 
Вечером примчалась Ольга.
- Саша, в пресс-центре все болтают о приеме в посольстве. Конечно, поласкают  тебя, меня и нашу компанию, но почему-то никто не спросил меня, о чем мы там говорили, в основном спрашивают давно ли мы с ними знакомы.  А в маленькой статейке желтой газеты, есть предположение, что ты был любовником Мариеты и она, теперь, вводит тебя в круг знаменитых людей Колумбии.
- Правда? Тогда мне грозит опасность. Мариета, как говорят нощи друзья, отрезает головы своим любовникам.
- Шутки у тебя, как у стахановца. У них есть такое выражение. От перевыполнения плана, мошна лопнула.
- Дорогая, ты голодна?
- Нет. Мы с Мишей поели в ресторане.
- Тогда, чего ты тянешь?
- До чего же ты ненасытный человек.
- Господи, какой я счастливый человек, мне досталась женщина, в которой безумно много любви.
 
Утром выезжаю в Венесуэлу. Доехал до начала основной магистрали Богота – Букараманга – Кукута. Здесь остановил полицейский пост. Любезный полицейский спросил.
- Господин, куда едете?
- Через Кукуту в Венесуэлу.
- Придется вам немного подождать На дорогах небезопасно. Поэтому, сейчас собирается колонна машин, мы вас пристроим к ней. Эта колонна пойдет под охраной военных…
-  Часто нападают на машины?
- Когда как, но, в основном,  когда они идут под охраной армии, больше надежды выжить.
- Сколько времени ждать?
- Минут пятнадцать – двадцать. Да, вы не волнуйтесь, сходите попейте кофе, в туалет, наконец,  сейчас еще прохладно, погрейтесь на солнышке.
- А часто идут колонны?
- По расписанию. Через  три часа, пойдет следующая, потом большой перерыв. Ведь, днем, когда будет жара, по шоссе, вообще никто не ездит. А после обеда, будут формироваться еще две колонны. Всего четыре колонны за день.
- Хорошо, куда мне подъехать.
- Вон, становитесь, за  стареньким «фордом».
Полицейский показывает на желтую машину, стоящей за фурой. Я подъезжаю к ней и отключаю двигатель. Проходит минут пять, за мной уже устроился большой хвост машин. В окно дверцы стучат. Я опускаю стекло. Передо мной лицо симпатичной девушки. Ей лет девятнадцать-двадцать. У нее лицо очень контрастное. На белой коже резко выделяются черные волосы, брови, глаза  и губы. Одним словом, как ходячая смерть.
- Простите,  не могли бы вы мне помочь. У меня старенькая бабуля, вон она сидит, - девушка показывает пальцем за свою спину. Там у чахлого деревца сидит сгорбленная старушка с мешком у ног. – Ей нужно  добраться до Букараманги. Вы  не подвезете ее?
- А почему вы выбрали мою машину?
- Я обошла все машины, сзади вас, мне везде отказали.
- А спереди?
- Я еще их не обходила.
- А в Букараманге, где ее ссадить?
- Она покажет, бабуля еще в здравом уме.
- Хорошо, ведите ее сюда.
Девушка идет к старушке, они переговариваются. Старушка поднимается, забирает мешок. Они идут к машине. Я вылезаю из нее, обхожу свой «Хаммер» и открываю дверцу. Девушка, забрасывает мешок на заднее сидение,  помогает залезть старушке в машину.
- Ее звать Хоста. Вы только не беспокойтесь, она крепкая женщина, дорогу выдержит.
- А сколько ей лет?
- Восемьдесят два года. Бабуленька, до свидания, - девушка наклоняется и целует старушку в щеку. Она захлопывает дверцу. - Благослови вас господь. – Говорит мне.     
 
На улице слышен скрип, чихание и, вдруг, голос динамика сообщил.
- Внимание, колонна на Букарамангу трогается. Задние машины просим не отставать.
Рядом с моей машины оказался броневичок, солдат в каске сидел на люке перед пулеметом и оглядывал колонну. Первые машины тронулись и я стал ждать своей очереди. Наконец, передний «Форд» дернулся и поплелся за фурой. Я двинулся за ним.
Колонна выбралась из пригорода Боготы и со скоростью, около 90 километров в час, двинулась по, вполне, нормальному шоссе.
- Бабушка, - спрашиваю свою соседку, - а зачем вы едете в  Бакарамангу?
- Так…, к родной сестре еду, помирать пора, вот и еду.
- А у дочки, чего не хотите остаться? Можно было бы и там умереть.
- Так… кому я, теперь, нужна. У дочки свои заботы, а я уже лишняя. Вот и еду помолиться за грехи наши, а потом, отправлюсь к колдуну в горы. Там, дадут мне снадобье и засну вечным сном.
- И много грехов-то было?
Я по привычке, все записывать, протянул руку в бардачок и вытащив магнитофон, включил его. Вдруг бабка что-нибудь интересное скажет. Кладу магнитофон на приборную доску. Она тоскливым взглядом проводила мою операцию с прибором.
- Как тебе сказать, молодой человек, все было: и молодость, и грехи, и дети.
- И много детей?
- Пятеро, четыре парня и одна девочка.
- А провожал вас кто?
- Внучка провожала.
- А теперь дети, где?
- Почти все померли, кроме дочки.
- Как так?
- Я первый раз родила в пятидесятый год…, запомнила это, потому что год круглый и мне было двадцать лет. Сын родился, а, потом, через каждые два года рожала по ребенку. Вырос первый сын и люди ФАРАК забрал его к себе, через четыре года он погиб в войне с правительственными войсками. Второй сын сам ушел в отряды самообороны. А вскоре, исчез, кто то мне сказал, что партизаны его поймали, отрубили голову и оставили где-то в сельве. Третий сын погиб несколько дней назад. Он вместе с генералом де Ламиньяком воевал в Боготе и был убит где-то недалеко от дворца президента. А четвертый, даже не знаю где, может погиб, а может где-нибудь болтается. Весточки от него лет десять нет. Моя дочь жива,  родила двоих детей, неизвестно от кого. Да, когда идет такая дурная война и мужики стали редкостью, поневоле подзалетишь с кем угодно. Вон, команданте Маркес, потерял за время своего правления, столько солдат, что стал призывать в армию женщин. Сейчас у него целые женские отряды.
- А вы знали генерала де Ламиньяка?
- Конечно, через два года, после того, как я родила дочь, меня хозяйка пригласила обслуживать свой дом…
- А кто была ваша хозяйка?
- Жена барона де Ламиньяка, крупного плантатора и производителя героина. Сволочь была, а не хозяйка. Вот, тогда, при мне, она родила Лопеса Мартин де Ламиньяка, будущего генерала. Засранец был, а не генерал, какался  и мочился везде и во всех углах, все время плакал и ныл. Я без конца протирала углы всех комнат и ароматными веществами сбивала дурные запахи. Лопес быстро рос и уже в 12 лет стал приставать к женщинам. Помню, как он, однажды, прижался ко мне поздно вечером и стал ощупывать грудь, потом полез между ног.  В один прекрасный день, мать поймала своего сына за прелюбодеянием с одной из служанок, был грандиозный скандал.  И пришлось, отправить его учиться за границу.  Будущий генерал не часто приезжал домой, но с отцом и матерью у него сложились плохие отношения. Лопес был недоволен, что его родители занимаются наркотиками и чтобы  не заниматься хозяйством, уехал в Америку и поступил там в военное училище. Окончил его и уехал куда-то воевать.
- И вы все время были при доме Ламиньяка?
- Все время,   даже считая тот период, когда Лопес женился на дочке нефтяного короля из Венесуэлы. Молодую жену он перетащил в фазенду, обрюхатил ее и уехал, опять, воевать, не помню куда. Вот тогда-то родилась Мариета.  Если сравнивать Мариету и ее мать, то мать, по сравнению с ней, была ангелом. Я была первые тринадцать лет с ней, а  намучалась так, будь то прожила сто лет. Девочка была очень капризной, делала все, что ей хотелось и попробуй не сделай, что она хочет. Нас, либо изобьют, либо отдадут в бордель, а то и хуже, закопают где-нибудь.  А потом, наступили самые черные дни.  Умерла бабушка Мариеты и мать Мариеты решила, что старым служанкам делать в фазенде нечего и меня отправили на фабрику переработки коки. Это было самое ужасное место. Мы все время фасовали брикеты, одетые в плотную одежду и очки. Жара, вонь жуткая, а одеваться легко нельзя, кожа, потом, чешется. Наркотической пыли было так полно,  что в конце рабочего дня мы выбирались из фабрики, как новенькие шлюшки. А мне то было уже больше пятидесяти... Так я и крутилась, утром на фабрике, вечером в борделе, и прожила, таким образом, лет восемь. Немногие женщины выдерживали в такой обстановке. Спас неожиданный случай. ФАРАК очень раздражал американцев и, однажды, на фабрику де Ламиньяка обрушились бомбы. Американские самолеты громили базы и заводы ФАРАК. Я осталась без работы и отправилась в свой дом, где я родилась.
- Дом был заброшен?
- Нет, там жила моя дочь со своей семьей. Они, на нашей земле, занимались разведением коки и овощей для проживания. Коку продавали барону и зарабатывали немного денег.
- А вас не грабили?
- Как сказать, бывало и грабили, но, в основном, охотились за женщинами. Маркес, тем, кто грабил своих, обычно, отрубал головы. В деревне свои законы, земля неприкосновенна, силой ни у кого не отнимали. За выращенную коку платили налог ФАРАКу, а сам наркотик продавали барону.
- А что с Мариетой, какая ее судьба?
- Ну, как я знаю, она вернулась после учебы из-за границы домой и принялась наводить свои порядки. К этому времени умерла ее мать, отец где-то воевал и все хозяйство перешло к ней. Мариета развернулась, купила фазенду  в Венесуэле и коттедж в Эквадоре. Восстановила фабрику по переработки коки. Захватила несколько банановых плантаций…    
- А дети у Мариеты были?
- Про это не знаю, а вот у генерала были.  Он не переставал интересоваться разными женщинами, даже тогда, когда его пригласил сюда Маркес…
- Так это Маркес позвал его?
- Ну, да. Солдаты Маркеса стали терпеть поражения одно за другим, вот и потребовался боевой офицер, с большим опытом…
- И как, генерал справился?
- Когда он приехал, то был полковником, команданте Маркес, сразу произвел его генералом и разрешил провести реорганизацию части войск. Де Ламиньяк оправдал надежды. Войска подготовил так, что остановил правительственные войска и тогда только, начались переговоры о мире…
- Вы так хорошо объясняете, будь то получили хорошее образование.
- Это сказывается мое общение с окружающим миром в  доме барона. Почти, тридцать лет, я провела там.
- Так, что там про женщин у Ламиньяка?
- Мариете, как то доложили нехорошие люди, что две женщины, одна в Боготе, одна в Модельине, спали с генералом и, похоже, забеременели…
- Они родили?
- Нет. Их всех приказала убить Мариета.
- Не может быть, а со своими любовниками, она так же расправлялась?
- Я, конечно, не верю, что она расправлялась с ними, но при ее характере, все можно ожидать.
 
Колонна стала тормозить, броневичок, кативший рядом с нам, рванул вперед. Я услышал стрельбу. Машины остановились. Через десять минут колонна опять тронулась. А вскоре, мы проехали мимо дымящейся, разбитой старенькой «Хонды», заброшенной в кювет.
- Ничего не пойму, - говорю бабушке, - вроде, машину изувечили, а жертв нет.
Я оглянулся на бабушку. Она спала, откинув голову на кресло и широко открыв рот. Я не стал отключать магнитофон, старушка показалась  мне очень интересной. А вдруг она очнется и еще что-то скажет…
   
Прибыли в Букарамангу. Я разбудил бабушку.
- Куда едем дальше?
Она долго смотрела в окно, потом разочарованно повернулась ко мне и виновато сказала.
- Не помню. Здесь, так все расстроилось…
- Ну хоть, название улицы, какие-нибудь приметы?
- Костел был какой-то рядом.
 Я достаю карту, в городе три костела. Времени у меня мало. Кручу правой рукой руль и еду к ближайшему костелу.
 
Она, опять, мотает головой.
- Не то, там еще фонтан перед костелом был.
Я начинаю нервничать. По карте выбираю ближайшую улицу и еду к следующему костелу.
 
 Неудачно выбрал улицу, она забита торговыми лавками, пришлось материться с продавцами, опять сворачивать в переулок и мотаться по городу. Вот и второй костел, перед ним памятник ангелу, которого поливали десятки струй. Старушка оживает.
- Вот… вот сюда. – Она тянет костлявый палец вправо.
 Там колония замызганных, двухэтажных домов. Мы подъезжаем к ним.
- Спасибо, молодой человек. Да, продлится твоя жизнь. Где мой мешок?
Я протягиваю руку назад и достаю ей мешок. Старушка запускает в него руку и  достает сверток.
- Не могу тебе заплатить за дорогу, но вот этот подарок сделаю…
- Бабуля, да не надо, спасибо.
- Бери, бери, вещь может тебе и пригодится, а моим… не к чему она. Я ее в борделе получила, вместо оплаты. У парня живых денег не было, он ее и отдал. Так все и возила с собой, не знала, что с этой вещью делать…
Я забираю сверток и чувствую его тяжесть, как будто там булыжник лежит. Открываю  двери машины, бабка выбирается на улицу. От дома бежит к нам старуха, она хватает мою пассажирку в охапку и начинает плакать.
 
Через пол часа выбрался на шоссе. Машин нет, одинокий полицейский стоит перед автобусной установкой.  Я подъехал к нему.
- А где колонна машин?
- Уехала, пол часа назад.
- Вот, дьявол. А когда подойдет следующая колонна?
- Не знаю. Только что сообщили, что на нее напали недалеко от Боготы, там сейчас идет бой.
- Так, что мне делать?
- По логике рассуждая, если бандиты ведут бой сзади, значит спереди их нет. Включайте скорость во всю мощь машины и, наверняка, догоните  свою колонну.
Может это здравый смысл. Я рванул по шоссе.
 
Еду два часа, никого нет  впереди. Километров через семьдесят, откуда-то сзади появляется большой внедорожника черного цвета. Он жмет во всю, стараясь вцепиться в заднюю часть «Хаммера». Я прибавляю скорость, но моя машина, из-за свой тяжести, не спешит разогнаться на горном шоссе. Вкатываюсь по дороге, в разрезанную на две части гору, и тут, в конце ее, вижу два самосвала перегородившие путь. Начинаю тормозить и тут чувствую, как сзади машины что-то ударило и  потащило вперед. Я дал по тормозам. С силой давлю на педаль. Сзади поднялся столб дыма от перегоревшей резины. Машина замедляет ход и останавливается, почти, у колес самосвала. И сейчас же с десяток людей, с оружием в руках, окружили «Хаммер». Недалеко стоит нахальный тип с гранатометом и головка ракеты глядит мне в окно. Я открываю дверь, выбираюсь наружу и поднимаю одну руку, левую не могу, болит. Окружающие люди, начинают орать, один подбегает ко мне, хватает за одежду и подтаскивает к капоту, там разворачивает, отгибает здоровую руку на капот и хватает больную руку, только он стал ее поднимать, как тысячи иголок впилось в мое тело, я заорал и… потерял сознание.
 
Очнулся на грубом деревянном полу.  Рядом, неновый стул и простой стол, накрытый газетами. Я осматриваюсь. Нахожусь в большой брезентовой палатке, перегороженной фанерными щитами. Где-то там, за перегородкой слышен знакомый голос. Я сосредоточился, чтобы понять, кто это? Да это же я. Слышны звуки боя, голос лейтенанта, оплакивавшего  генерала…
Они вошли через пол часа. Трое мужчин, в джинсах и соломенных шляпах, один в пончо, двое в рубахах. Автоматы только у двух. Тот, который без оружия, садится на стул и кивает мне головой.
- Очнулся?
- Это я от боли свалился. У меня рука прострелена.
- Прости, приятель, мы же не знали, что ты тот самый корреспондент, который был с генералом. Куда едешь, зачем?
- Посадите меня, мне не упереться в пол, в руку боль отдается.
Мужик кивает головой парням. Те подходят ко мне, подхватывают и подтаскивают к фанерному щиту. Здесь усаживают на пол и спиной я чувствую перегородку.
- Я российский корреспондент, Александр Квашин, еду в город Валенсию, на переговоры ФАРАК с правительством. Начнутся они завтра.
- Слыхал. Нас они не позвали, ну и ладно. Мы-то тебя захватили потому, что нам сообщили о появлении на шоссе богатой машины в несколько миллионов долларов. Вот ты и попался.
- Мой Джип, после бойне в Боготе, нуждался в ремонте, вот один коммерсант и предложил замену. Мне дали «Хаммер», а Джип, как потом оказалось, попал не в руки коммерсанта, а был  поставлен, как памятник на могилу генералу.
- Ух, ты. Небось, Мариета постаралась? Мы ее фотографию у тебя нашли.
Он показывает мне фото девушки, потом небрежно бросает ее на стол.
- Да, это ее затея.
- Как рука-то?
- Болит, стерва.
- Сейчас мы позовем колдунью, пусть она тебя немного подлечит. – Старший кивает одному из парней. – Притащи сюда королеву Марго.
Парень уходит, а старший продолжает допрос.
- Кроме генерала, кого ты знаешь из ФАРАК?
- Полковника Симона де Курайро, мы с ним вместе были на улицах…
- Видел только что, в репортаже. С ним не собираешься встретиться?
- Собираюсь.
- Понятно. А теперь поговорим на другую тему. Репортаж о генерале ты послал в Россию?
- Послал.
- Весь материал послал?
- Весь.
- По телевизору показывали?
- Показали, не только по России, но и в соседних государствах, а здесь, американская компания распространила по всей Америке и Северной, и Южной.
- Так…так… А если мы с вами сделаем репортаж о моей партии и нашей борьбе, вы его  сможете показать в России?
- Если он будет интересным, то покажем.
- Прекрасно, давайте сделаем репортаж…
- А как мне быть с Валенсией, мне завтра обязательно надо быть на открытии переговоров.
- Это я вам обещаю. Мои люди отвезут вас до границе, а утром вы будете в Валенсии. Так…, что нам сейчас делать?
- Тащите сюда свой флаг, вешайте на перегородку, ставьте под ним стол и стул. Помогите мне поставить напротив треногу, закрепить камеру, настроить ее, подключить магнитофон и дать побольше света…
- Я понял, сейчас все будет.
Слышен шум. Перед нами появляются два мужика, с автоматами за спиной, они тащат ярко одетую, полную  женщина, с огромной копной черных волос, закрывающих почти все располневшее лицо и плечи.  Они сажают ее на табуретку и отходят. Женщина раздвигает волосы на лице и кривит свои  распухшие губы.
- Здорово Родригес. Зачем приказал своим баловникам силой притащить меня? Если очень хочешь…, попросил бы, сама пришла.
- Здесь у меня раненый, его надо подлечить.
- Кто раненый?
- Вон, молодой парень, на полу сидит. – старший кивает на меня. - Он сейчас должен работать, а у него и сил нет. Помоги ему.
- Коки дать?
- Сначала руку посмотри, мы, когда брали его, не знали, что он ранен и крутанули малость… Теперь он двигаться не может.
- Костолом проклятый, натворишь дел, а потом, меня вызываешь. Эй, ты, Ахелес, - она обращается к парню, который ее приволок, - сбегай в мой сарай, там под столом сумка есть, принеси. А я, пока посмотрю, что с ним.
Парень шевелит губами, будь что-то высказывая неприличное о ней, и уходит. Женщина слезает с табуретки подходит ко мне и опускается  на колени.
- Что у тебя, - ласково спрашивает она.
- Левая рука прострелена, выше локтя.
- Родригес, кинь нож, - требовательно просит она.
Старший вытаскивает кинжал из ножен и осторожно, перехватив за лезвие, подает ей. Женщина не церемонится, приподнимает рукав рубашки и ловко рассекает, а потом и отсекает его.  Перед всеми возник бинт, обматывавший мышцу руки, пропитанный кровью. Целительница и не думает развязывать бинт, она также подсовывает лезвие кинжала под повязку и… Я только ахаю. Она ловко отдирает остатки бинта от, сочащейся кровью, раны. Но дальше, еще хуже. Этот эскулап, начинает кончиком кинжала счищать с раны коросту и  всякие выделения.. Это, даже, не обработав кинжал дезинфецирующимеся растворами…
- Потерпи, сынок, - просит она.
Появляется парень, с кличкой Ахилес, с большой, грязной сумкой и ставит ее перед женщиной. Та неторопливо отпускает мою руку и начинает копаться в сумке. Королева Марго, вытаскивает сухой зеленый порошок и обильно посыпает им рану с двух сторон, сверху, все замазывает коричневой мазью и, достав кусок грубого полотна, обматывает руку.
- Ну, вот и все, - говорит она. - Сейчас последняя точка.
 Она вытаскивает из сумки бутылочку, открывает пробку и нюхает горлышко.
- Это то, что нужно. Ну-ка, сынок, глотни. Это прибавит тебе силы и снимет боль.
Я беру бутылочку и  опрокидываю ее содержимое в рот. Боже мой, какая гадость, горькая и терпкая. Женщина начинает собирать сумку.      
- Родригес, раненый, все часа четыре, будет работать нормально, а к утру рана заживет.
- Спасибо, королева.
- Так легко не отделаешься.
Она встает, берет сумку и идет за перегородку. Между тем, парни достали разноцветную тряпку, стиплером пришпилили ее к перегородке, под ней поставили стол и стул. Напротив него, раздвинули треногу и закрепили камеру. Ахилес протягивает мне руку.
- Корреспондент, вы можете подняться?
Я цепляюсь за него здоровой рукой и… поднялся, боль в  левой руке немного пропала.
 
Навешал на треногу аккумуляторов, настроил камеру, начал настраивать ее, на, усевшегося за стол, Родригеса.
- Внимание, всем, тихо, - командую я. – Господин Родригес, я буду задавать вам вопросы, вы отвечаете, обдуманно и спокойно. Ни один человек в палатке не должен ходить, говорить шепотом или давать советы. Полная тишина. По команде четыре, я включаю камеру. Раз, два, три, четыре. Начали. Уважаемые зрители, здравствуйте. Мы ведем репортаж в одном из районов Колумбии. Все то, что вы здесь услышите, прямая, неподготовленная речь. Вопросы задает российский корреспондент Александр Квашин, отвечает командир партизанского отряда, который вам все расскажет о себе. Итак первый вопрос. Я не говорю вашего имени и фамилии, вы сейчас сами представитесь зрителям. Расскажите, к какой партии вы принадлежите, задачи и цели вашей партии.
Делая знак пальцем Родригесу, тот кивает головой.
- Уважаемые зрители с вами говорит  руководитель партии социалистического развития революции, Родригес де Сатерли. Задачи и цели нашей партии разнообразны и ведут к истинно демократическому развитию Колумбии. Мы,  например, ставим в первую очередь, установление мира на земле Колумбии, разоружение всех фронтов, отрядов, партий, подпольных организаций, переходе на новую экономическую политику и новую меж партийную политику страны. Цель, создание демократического общества, со всеми социальными запросами, включающими медицину, обучение, страхование и права на труд…
И почему все руководители болтают о демократии, совсем не понимая, что это такое, - подумал я. Родригес продолжает говорить общие правильные слова и я терпеливо жду, когда он кончит. Посматриваю на часы, уже восемнадцать минут говорит руководитель партии. Наконец, он затихает и вопросительно смотрит на меня. 
- Господин де Сатерли, завтра в Венесуэле будут проходить мирные переговоры между военизированной парией ФАРАК и представителями правительства. Скажите, к каким результатам могут прийти переговоры. Как вы считаете?
- Да ни к каким. Вы думаете, что ФАРАК и правительство хотят мира? Не хотят. Это им невыгодно. Правительство ведет переговоры только потому, что на них давят американцы и другие страны, страдающие от наркотиков, а также, потому, что боятся потерять дотации на вооружение и деньги на социальное развитие страны от тех же американцев и  их прихлебателей. ФАРАКу мира тоже не надо. Переход страны на безнаркотиковые зоны, тоже лишает их прибыли, но самое главное,  он полностью разрушает экономическое состояние  сельского хозяйства, уже много лет настроенного на производство наркотиков. То есть, мир в стране, полностью разрушит сельское хозяйство, а восстановить его не сможет даже Америка со своими большими деньгами. Надо триллион долларов на перепрофилирование крестьянских хозяйств...
- Господин де Сатерли, почему в стране, где сейчас много вооруженных формирований, переговоры идут только с ФАРАКом.
- Удивительный парадокс, я уже не  говорю о других формированиях. В переговорах, участвует верхушка ФАРАК, это представители богатых наркобаронов, но те кто непосредственно производит наркотик, это крестьяне, рабочие, совсем не участвуют в переговорах, хотя если будет мир, они в первую очередь должны пострадать от реорганизации сельского хозяйства. Сами посудите, сейчас кокни стоят в десять раз  дороже, чем обычные сельхоз продукты. Если кокни прекратят производить, то крестьяне в десять раз пострадают. Бароны этого могут не почувствовать. Имея сейчас крупные накопления, они могут заставить их работать в других странах. Другие вооруженные формирования, кроме нашего, очень малы и я боюсь, что заключив мир с ФАРАК, правительство бросит освободившиеся силы на нас и просто сотрет всех с лица земли.
- Господин де Сатерли, а как вы смотрите на идею генерала де Ламиньяка о создании независимых районов в Колумбии? Типа кантонов в Швейцарии.
- Да, никак не смотрю. Генерал де Ламиньяк приезжал ко мне около трех недель  назад. Он уговаривал меня выступить единым фронтом против правительства. Он искал союзников для наступления на Боготу. Мы говорили с ним об экономическом  состоянии Колумбии, о политической деятельности, о ФАРАК и других независимых организациях и пришли к выводу, что многие позиции у нас совпадают, однако, как осуществить перелом в стране и каким должно быть будущее страны, к сожалению, привело к разногласиям. При наличии  огромного количества наличности от реализации наркотиков, невозможно построить единое будущее страны.
- Значит, на Боготу вы не решились идти?
- Нет.
- А вы знаете, что генерал де Ламиньяк и его дочь Мариета тайком посетили Боготу за несколько дней до нападения?
- Знаю. Генерал производил рекогносцировку города, искал  выгодные позиции для нападения. Ему помогали местные маоисты, которые, потом, в ответственный момент его бросили. А Мариета, удивительная женщина, она встречалась с видными бизнесменами и политиками и, фактически, вербовала их на свою сторону.
- А Мариета была уверена в победе отца?
- Хороший вопрос. Год тому назад, я встречался с Мариетой в ее  фазенде в Эквадоре. Она пригласила меня для покупки банановых плантаций в центре Колумбии. Дело в том, что мы контролируем этот район и без нашего согласия никакие договоренности в этом районе, между бизнесменами, не действительны. Она прекрасна, обворожительна, очень умна и превосходно разбирается в экономике. Мы много обговорили различных ситуаций в Колумбии и она  сразу заявила, что  ФАРАК и наш фронт будущего не имеют. Идеи отца о отдельных экономических районах, для нее, блеф, потому что, говорила она, для этого надо сломать сознание большинства населения страны. Поэтому, я уверен, что Мариета может и поддерживала отца, но была уверена, что победы не будет.
- Скажите, какая причина заставила генерала де Ламиньяка разорвать отношения с ФАРАК?
- Несколько причин. Все в ФАРАКе  были уверены, что в дальнейшем, приемником команданте Маркеса будет генерал. Но Маркес уже боялся славы генерал и хотел любым путем его свалить. Уже будучи главой делегации на переговорах о перемирии с правительством,  де Ламиньяк получил от Маркеса подлый удар. Тот купил оружие у Венесуэлы, не предупредив его. И потом, генерал очень сложная личность, хотя он и был уверен, что переговоры ни к чему не приведут,  однако, искренне верил, что если ФАРАК распустить, то без поддержки вооруженных формирований, блок наркобаронов развалится  и это ускорит единение страны. ФАРАК этого допустить не мог. Они заставили одного из членов делегации проговориться в интернете, о засекреченных встречах делегаций и все переговоры сразу рухнули. От этого, влияние генерала в ФАРАКе сразу пошатнулось.
- Это был полковник Симон де Курейро?
- Он самый. Кстати, после провала нападения на Боготу, полковник вернулся в ФАРАК.
Я продолжал интервьюировать Родригеса и нашел, что у него много здравого смысла. Последний вопрос был такой.
- Господин Родригес, Как вы думаете, генерала, де Ламиньяк предали? Я имею ввиду, что кто-то  предупредил заранее правительство о нападение генерала де Ламиньяка на Боготу.
- Предполагаю, что предали… Мои ребята следили за генералом, когда он был в Боготе и пытались контролировать все его встречи. Наши подозрения возникли после того, когда он связался с одной красавицей.  Кстати, генерал очень любил женщин. В Боготе у него было несколько  красавиц, но больше всего, его захватила одна.  Генерал влюбился в нее по уши и не догадывался, что она является агентом полковника де Ла Пас.
- Вы уверены, что она была агентом де Ла Паса?
- Уверен. Я много чего не могу сказать вам, но тот, кто передал мне это, был надежным источником.
- Большое спасибо, господин Родригес. Я, надеюсь, что мои читатели с интересом просмотрят ваше интервью и сделают соответствующие выводы о вашей стране.
- Спасибо вам, Александр. До свидания.
Я выключаю аппаратуру и начинаю ее разбирать. В палатке зашумели присутствующие.
- Господин Родригес, когда я поеду в Венесуэлу?
- Сейчас.
- Не поздно ли?
- Я вам выделю хорошего, надежного шофера. Вы успеете попасть вовремя на переговоры.
- Помогите мне перенести аппаратуру в машину.
- Конечно. Парни, отнесите все в машину корреспондента. Кстати, Александр, а зачем вам вот этот черный камень.
Родригес нашел среди моих вещей пакет, переданный старухой, и вытащил из него странный камень, больше похожий на раздутый чебурек, неровно заостренный по дуге, блестящего, черного цвета.
- Это мне сделала подарок одна женщина.
Родригес жмет плечами.
- Это не уголь и не графит, тяжеловат очень.
Он забрасывает камень обратно в пакет. Я вижу на столе свой кошелек и документы. Все проверяю и поражаюсь, эти ребята, даже ни доллара, ни песо не взяли. Все распихиваю по карманам. Родригес с насмешкой наблюдает за мной.
- Прощайте, господин Квашин. Не скажу, что вы долго проживете, если останетесь в Колумбии. Постарайтесь, чтобы вас не обокрали. Мне-то ничего не будет за репортаж, в котором я излагал свою точку зрения, а вам за него, могут и свернуть голову.
- До свидания, господин Родригес. Я желаю вам удачи в вашем тяжелом деле.
В палатке появляется здоровенная девица в тёмно-зелёном комбинезоне, По цвету лица и его форме, явно, не колумбийка.
- Господин Квашин, познакомьтесь, это ваш шофер Чичи. Отчаянная мексиканка, примкнувшая к нашей партии.
 
Солнце еще не ушло, мой «Хаммер» несется по шоссе в сторону границы. Чичи сидит за рулем и  напевает незамысловатые мексиканские песенки.
- Приготовьтесь, - говорит она мне, - скоро Кукута.
- Приготовить документы?
- Документы держите на всякий случай. Самое важное, здесь полиция может вас обыскать и вы можете потерять камеру и все ваше барахло.
- Утащат?
- Все может быть.
Меня такая обстановка не удовлетворяла.
- Надо сделать все, чтобы ничего не взяли. Я не могу возвратиться к Родригесу за новым репортажем. Теперь, он мне голову снимет.
- Ладно, пробьёмся.
 
Появились первые жилые сараи города. Дорога пуста и мы легко влетаем в первую улицу. Чичи неожиданно сворачивает направо и начинает крутится по улицам Кукуты.
- Мы объезжаем посты полиции,- поясняет она мне.
Когда солнце упало, мы выехали из города.  До границы оставалось сорок километров.
 
Через пограничный пункт, проехали без досмотра. Похоже, все легли спать и зевающий пограничник, просмотрев паспорта издали, только, кивнул головой и поднял шлагбаум.    
 
Я задремал, уткнувшись лбом в стекло дверцы, и пришел в себя, только, в пригороде Валенсии, где из-за плохой дороги, нас трясло. Уже начинался рассвет. Чичи уже не пела, а сосредоточенно держала руль.
- Чичи, мы где?
- Уже приехали.
- А где, гостиница?
- Приедем и в гостиницу.
Неожиданно машина сворачивает с дороги в аллею и, проехав метро сто, выезжает на поляну. Там стоит крытый грузовичок. Чичи подруливает к нему и останавливается.
- Корреспондент, нам надо выгрузится, потерпи немного.
Из грузовичка выскакивает три парня и бегут к нашей машине. Один открывает заднюю дверь «Хаммера» и начинает выбрасывать на траву черные мешки
- Что они делают?
- Успокойся корреспондент, они вытаскивают товар, - отвечает Чичи.
- Откуда товар? Я не вез никакой товар.
- Извини нас. Мы не спросили разрешения у тебя и в лагере загрузили кое-какие вещички, чтобы провести через границу. Видишь, все обошлось.
Я уже догадался, эта организованная банда перевезла в моей машине наркотики.
- Не сопрут ли они мои вещи?
- Я пойду разберусь
Чичи выбирается из машины и идет к парням. Она помогает им выбросить остатки мешков, сама закрывает двери и идет ко мне. Залезает в машину и ворчит.
- Чего зря волновался, ребята порядочные, твои вещи целы в сохранности.
Чичи заводит машину и мы возвращаемся в аллею. Сзади парни загружают мешки в автобусик.
 
Через двадцать минут, Чичи подводит машину к отелю «Олимпикос».
- Корреспондент, приехали. Давай прощаться.
- Только обниматься не будем.
Она смеется.
- Я чего, вдруг?
- Кишки раздавишь. Ладно. Спасибо тебе, что довезла. Сама-то, как… Пешком пойдёшь?
- Зачем, оглянись. За мной пришел транспорт.
Я смотрю в заднее окно. За нами стоит автобусик, в который из нашей машины, перегрузили мешки.
- Тогда, пожелаю  тебе, побольше удачи. Пока.
Протягиваю ей руку, она, по мужски ее трясет.
-  И тебе, удачи мужик. Побыстрей выздоравливай и старайся почаще любить женщин. Кстати, ты когда возвращаешься в Колумбию?
- Три дня будут переговоры, наверно, утром, на четвертый день уеду.
- Прощай.
Чичи выскакивает из машины, открывает заднюю дверцу и вытаскивает на асфальт две моих сумки и треногу. Потом, закрывает дверцу, машет мне рукой и бежит к автобусику. Теперь, вылезаю из машины я. Подхожу к вещам, закидываю одну сумку на одно плечо и, вдруг, чувствую, что больная рука, не так уж и болит. Только острые иглы  пронзают раненую мышцу при изгибе, но это уже не та боль, что была раньше. Подбираю вторую сумку, треногу и иду к стеклянной двери.
 
Сонный администратор, радостно улыбался.
- Наверно вы, мистер Квашин?
- Я.
- Мы вас ждали вчера. У вас все в порядке?
- Все в порядке, давайте анкету. Я ехал всю ночь и дико хочу спать.
- Да, да, вот заполните документ, а потом, 342 номер ваш.  Ваши вещи привезут, - и тут он замечает мою руку, без рукава рубашки и перевязь из тряпки, на ней. – У вас что-то с рукой? Может вызвать врача?
- Вызовите.   У вас, когда можно позавтракать?
- В 8 часов, в ресторане.
- Отлично, разбудите меня в 8, а сейчас, помогите отнести вещи в номер и вызвать побыстрей врача.
 
Врач пришел через двадцать минут. Вежливо поздоровался и спросил.
- Вы зачем меня вызывали?
- Мне нужно перевязать рану и вколоть что-нибудь от боли.
- Давайте я посмотрю рану.
Я подставляю ему руку. Он внимательно оглядывает повязку и качает головой.
- Этот почерк я узнаю. Вы были у колдуна?
- Да.
Врач разматывает повязку и через очки изучает рану.
- Колдун вас подлечил хорошо. Это огнестрельная рана?
- Да.
- Давайте, я вам подчищу рану, обработаю мазями и сделаю укол.
- Хорошо, делайте.
Врач возится с моей рукой, а я думаю, как мне обработать, сегодня, побыстрей, материал. У меня нет доверия к гостиничной службе, необходимо все основные документы и репортажи спрятать.
 
Разбудили в 8 часов. Я переодел рубашку. Ноут-бук, магнитофон, фотоаппарат и  спрятал в сейфе, камеру сунул на подоконник и прикрыл занавеской, побрился и пошел в ресторан.
 
В большом зале полно столиков на четверых человек. Большинство из них не заполнены. Я прохожу мимо столиков и слышу оклик.
- Алекс, Алекс, идите сюда.
За столиком сидят двое, это Хосе и Глорин. Она в небольшой юбочке и свободной блузке с большим вырезом. Хосе в своих серых шортах и футболке. Я подошел к ним.
- Привет, Алекс, - говорит  Глорин, - садись к нам. Официант сейчас обслужит.
Я присаживаюсь к ним. Хосе вяло здоровается.
- Здравствуй, Алекс.
- Привет, Хосе.
- Чего-то  вас вчера я не видел?
- Я приехал только-что. Ехал ночью, чтобы прибыть вовремя.
- Что вас заставило задержаться?
- Вообще-то, я выехал из Боготы днем, но на колонну напали партизаны, пришлось застрять в Букараманге.
-А… да, да, я слышал эту новость по ТВ. Ну и как там, много убитых?
- Там было страшно. Лучше об этом не говорить. Странно другое, когда я был с генералом под огнем, то не боялся, а здесь струсил по настоящему.
- Это бывает. Но из опыта, я знаю, когда в бою чем-то увлечен, есть какая-то цель, страх исчезает, а вот когда этого нет, человека начинает колотить от страха.
- А вы воевали?
- Приходилось.
К нам подошел официант с подносом. Он выложил тарелки с едой перед Хосе и Глорин и вопросительно посмотрел на меня.
- Тоже самое, что им, - говорю ему.
Официант кивает головой и уходит.
- Какой у нас сегодня план, - спрашиваю Хосе.
- Никакого.
- Как так?
- Нас предупредили, что переговоры будут закрытыми и корреспондентов туда пускать не будут. Предположительно, в семь вечера, нас собирают на пресс-конференцию по поводу итогов первого дня переговоров. После этого, через пол часа, все будут свободны. Так что, день пройдет бездарно.
- А сфотографировать прибывших переговорщиков нельзя?
- Может и можно, но вам то это зачем. На пресс-конференции все расскажут.
- Алекс, - вдруг говорит Глорин, - вы же не видели Валенсию. Хотите, я вам ее покажу? Я здесь была много раз, так что город хорошо знаю. 
- Честно говоря, я бы с удовольствием с вами прогулялся, но я не спал прочти всю ночь и хочу, хоть  четыре часа подремать.
К нам подходит официант, он приносит тарелки мне. 
- Еще что-нибудь господам? – говорит он.
- Нет, ничего, - за всех отвечает Хосе. – Вы свободны.
Официант уходит и Глорин продолжает меня атаковать.
- Это замечательно, мне тоже надо сделать много дел и я думаю, что через четыре часа, буду свободной. Так что, я зайду за вами, Алекс.
Она поднимается из кресла.
- Я уже поела, до встречи, господа.
Глорин уходит, а Хосе бросает реплику.
- Ну и пьявка, вцепиться и не отодрать.
- Вы меня извините, Хосе, я вам врал, что был в колонне машин, на которую напали партизаны.
- Я это догадался. Вы пытались уйти от этого вопроса. А где же вы тогда были?
- В плену у партизан.
- Что? – у Хосе даже отвалилась нижняя челюсть. Но он все же взял себя в руки. – С вами не соскучаешься. Они вас отпустили и даже ничего не сделали?
- Отпустили после того, когда просмотрели все мои записи в ноут—буке. После этого, меня, даже, возвели в ряд героев, полечили мою руку и отпустили с миром.
- Хорошо, что все хорошо кончилось.
- Да, господин Хосе. Но я  нуждаюсь в вашей помощи. Помогите мне организовать встречу с полковником  Симоном де Курайро. Я бы хотел взять у него репортаж.
- Все хотят взять у него репортаж, даже я, но, как я знаю, у этого вояки свои принципы и, навряд ли, он на это пойдет.
- Мне надо с ним встретится наедине. О том, что я хочу с ним поговорить, его уже предупредили, осталось, только, договориться о месте встречи. Я напрямую не могу, за мной следят, а вы, как руководитель нашей братии, свободно можете перекинуться с полковником парой фраз.
- Кто за вами следит?
- Я не могу точно вам сказать, кто? Но чувствую, что без внимания меня не оставляют.
- Чушь какая-то. Впрочем, я попытаюсь, как вы говорите, перекинуться с полковником парой фраз, но… вы уверены, что полковнику уже сообщили, что вы готовы с ним встретиться?
- Уверен.
- Странная ситуация. Ладно, я поговорю.
 
В своем номере я занимаюсь с камерой и магнитофоном. Перевожу с них всю информацию в компьютер, а потом на флешки или диски. Делаю несколько дубликатов, на всякий случай, а вдруг, утащат хоть одну флешку, то может быть, все же останется что-нибудь для дальнейшей обработке в Боготе. Две флешки прячу в сейф, в номере, две в кошелек и две - в ремень сумки ноут-бука. Теперь…, с Глорин. Как хочется записать мой с ней разговор на пленку? Мучительно думаю, как выйти из положения. Ничего лучшего не придумал, положил магнитофон и телефон в сумку ноут-бука.     
В час дня, стук в дверь. Я открываю, у порога стоит Глорин, одетая словно для пляжа, в легкую, прозрачную кофточку и коротенькие шорты.
- Я готова, ты как?
- Поехали. Куда повезешь?
-  Сначала, на озеро. Пойдем, я арендовала машину.
Я закидываю сумку ноут- бука на плечо и иду за ней.
 
Это открытая, спортивная машина. Глорин водит хорошо и мы со свистом несемся по хорошему шоссе.
- Как твоя рана? – вежливо спрашивает она.
- Ничего, заживает.
- Я тебе очень завидовала, когда просмотрела репортаж. Мне, так хотелось быть вместо тебя.
- Чего хорошего, ходила бы с простреленной рукой.
- А как ты познакомился с генералом?
- Он сам меня нашел. Позвонил по телефону и пригласил к себе.
- И когда позвонил?
- В тот день, когда уезжала Натали.
- А…, помню, помню. Выходит, он был в Боготе?
- Выходит, так.
Она замолчала и мы подъехали к огромному водоему.
- Знаешь, я как-то не хочу даже купаться или загорать, - говорит она.
- А что ты хочешь?
- Секса.
- Слишком прямо, грубовато и без романтики.
- Разве ты  против?
- В Букараманге со мной произошел несчастный случай. Полицейский потребовал, чтобы я положил руки на капот. Я положил здоровую руку на капот, а больную не мог. Тогда, этот тип, схватил мою больную руку и сам притиснул ее к железу. И тут я вырубился от боли, пришел в себя, когда врач  подсунул под нос вонючий тампон…
- Я поняла, можешь дальше не продолжать.
Она включила скорость и машина с воем развернулась в обратную сторону. Мы помчались к городу.
- Я сожалею, - вдруг говорит она, - что у нас ничего не получилось.
- Я, нет.
- Ты не против, если я высажу тебя у гостиницы?
- Не против.
Поговорили называется.
 
Отлеживаюсь в номере. Когда надо было отъезжать на пресс-конференцию, раздался телефонный звонок. Я поднял трубку. Незнакомый голос, с хрипотцой спросил.
- Это, господин Квашин?
- Да.
- Не приезжайте на пресс-конференцию. В половине седьмого к гостинице подъедет машина, «Мерседес» с корреспондентской карточкой за стеклом. Садитесь в нее.
И тут же заныл отбой. Во, как. Кто же это? Неужели полковник?   


  В окно вижу, как уехала на пресс-конференцию Глорин. Хосе, чего-то, совсем не видно. Ровно, в пол седьмого, стою, нагруженный аппаратурой, у дверей гостиницы. Действительно, подъезжает «Мерседес» с корреспондентской карточкой за стеклом. Задняя дверца открывается и я залезаю внутрь. Внутренности машины разделены шторкой на две части. Спереди сидит шофер, во второй половине, у дверцы машины, разместилась огромная фигура полковника де Курайро. Я сел в промежуточное кресло, лицом к офицеру. Машина тронулась.
- Здравствуйте, господин Квашин.
- Здравствуйте, господин полковник.
- Во-первых, хочу вас предупредить, я не сторонник давать интервью и пытаюсь это каждый раз избегать. Во-вторых, на меня давят мои друзья и весьма сильные личности, чтобы я, все же, дал вам интервью и я вынужден нарушить свои обычаи и согласился на эту встречу. В-третьих, давайте договоримся. Мне говорили, что вы весьма корректно подходите к итогам интервью и показываете только то, что соответствует действительности и полностью отсекаете то, что может скомпрометировать   человека, дающего интервью. Я бы хотел, что бы то, что я скажу лишнего или непотребного, вы полностью вырезали  и не давали в эфир. Вы согласны?
- Согласен. Не будем терять время.
Я включаю магнитофон, ставлю камеру на плечо и готовлю ее к работе.
- Итак, господин полковник, начнем. Представьтесь, пожалуйста.
- Я, полковник Симон де Курайро, руковожу частью вооруженных сил ФАРАК. Многие меня знают по участию в штурме столицы Боготы, вместе с генералом де Ламиньяком, почти неделю назад. В настоящее время, назначен руководством ФАРАК заместителем руководителя делегации по перемирию.
-  Господин полковник, почему так неуспешно ведутся переговоры с правительством Колумбии по перемирию?
- Потому что никто не хочет перемирия. Ни ФАРАК, ни правительство. Никто не понимает, как совершить перемирие при огромных затратах, которые необходимо внести в экономику страны. Просто так, сложить оружие и разойтись, ни к чему, кроме обилия крови не приведут. Я лично, не вижу путей, которые бы не завели переговоры в тупик.
- Сегодня вы присутствовали на очередном заседании совета по перемирию. Скажите, будет ли завершен обмен пленными между воюющими сторонами.
- Я лично, не знаю такого количества пленных о которых говорили сегодня на заседании. По моим данным, у нас всего 9 пленных военнослужащих правительства…
- Но…
- Никаких, но…, остальные не пленные. В наших тюрьмах сидят люди  по политическим взглядам, бандиты нападавшие на мирные селения, аферисты и мошенники.
- И много у вас таких людей?
- Много.
- В интернете, есть сообщение, что ФАРАК держит на соседних территориях в Венесуэле и Эквадоре, лагеря для подготовки вооруженных специалистов и… даже места, где содержат заключенных. Правда ли это?
- Правда. Это сделано специально, чтобы не страдали ни в чем неповинные люди  от авиации противника. В Колумбии легко попасть под бомбежку, на территории других государств –нет. С Венесуэлой и Эквадором этот вопрос согласован.
- Два с половиной месяца назад, вы выступили в интернете, где сообщили о перевооружении ФАРАК. Ваше выступление наделало много шума в Колумбии и сорвало переговоры о перемирии. Многие говорят, что это было сделано специально, чтобы сорвать переговоры?
- Я этого не скрываю, переговоры, которые тайно вело с нами правительство, ни к чему не приводили. Чтобы встряхнуть переговоры, мы решили раскрыть миру наши миролюбивые действия…
- Какие же они миролюбивые, если вы перевооружились?
- Именно миролюбивые. Колумбийские войска, пользуясь  затишьем, под руководством американцев, стали готовиться к новым боевым действия. Это весьма достоверная информация и вы ее сейчас можете увидеть в американских СМИ. Пришлось нам тоже перевооружиться, мы закупили у Венесуэлы русское вооружение и полностью восстановили свои вооруженные силы. Война сразу отдалилась.
- После отступления ваших войск из Боготы и гибели генерала де Ламиньяка, вы опять вернулись в ФАРАК. Не кажется ли вам, что гибель генерала, сразу отбросила цели и  задачи отколовшейся партии  от ФАРАК.
- Именно, так. Генерал обладал харизмой, крутым характером и имел большие капиталы, которые вносил в свои идеи. К сожалению, гибель генерала, поставила оставшуюся группировку в весьма критическое положение. Пришлось снова вернуться в ФАРАК, при условии, что войска не разоружат и поставят на довольствие.
- Какую роль, сыграла дочь генерала де Ламиньяк, при наступлении на Боготу.
Полковник задумался.
- … М…, м…, мне не хочется отвечать на этот вопрос.
- Почему?
- Госпожа Мариета, несмотря на свою молодость, очень влиятельная фигура в Колумбии. ФАРАК, даже, пригласил ее участвовать в переговорах. В сегодняшних совещании делегаций, по экономическим вопросам, ей нет равных в дискуссиях. Могу лишь сказать одно, Мариета играет важную роль почти в каждом событии произошедшем в Колумбии.
- Хорошо, раз так. Что предлагает госпожа Мариета, для прочного мира в стране?
- Это нелепо, но у нее была идея, перевоспитания и переучения крестьянства южных округов страны, для изменения агротехнической переработки земли. То есть, постройки свинарников, коровников, заводиков и других методов обработки земли, с переходом на новые культуры. Но на это нужно, все равно, много денег.
- Так, в чем нелепость этого предложения?
- В том, что воспротивились основные продавцы кокни, они то при этом проекте ничего не получат.
-  Я вижу, вы хорошо знаете Мариету. А какой ее характер, в смысле, отношения с людьми.
- Нормальный. Я ее видел и часто с ней беседовал в доме генерала. Ничего такого не замечал. Правда говорили, что она жестка в своих решениях, но это ей не мешает доводит свои задачи до конца. Если не держать людей в строгости, то никогда, ничего и не получиться.
- И последний вопрос. Скажите, вы знаете, кто предал вас и раскрыл правительству все планы наступления на Боготу.
- В этом был виноват сам генерал. Он доверялся слишком многим людям. Здесь были руководители фронтов различных оппозиционных партий, которых он уговаривал выступить вместе с ним на Боготу, мелкие коммунистические и маоистские организации, которые сразу же предали его в Боготе и… женщины. Он слишком много отдавал сил любовным похождениям и, возможно, они и стали, одни  его врагами, а другие преданными друзьями. Те, с которыми портились контакты, предали его разведке правительства.
- Господин полковник, вы ответили на все мои вопросы. Я хочу поблагодарить вас от имени слушателей за такие честные ответы на вопросы…
- Спасибо, господин Квашин. Вы мне понравились, во время наших действий в Боготе. Вы были даже ранены и не кривлялись, и не ныли, а честно исполняли свои обязанности репортера. Я ценю вас за это. Вчера я звонил руководителям ФАРАК с просьбой, наградить вас за мужество. Сам команданте, Маркес, пообещал прислать вам награду.
- Спасибо, господин полковник. Не подвезете ли вы меня к гостинице?
- Мы уже подъехали. До свидания, господин Квашин. Скажу напоследок, мне понравились ваши вопросы.
За стеклом дверцы, я увидел знакомые очертания гостиницы «Олимпикос».
 
В ресторане, за столиком, Хосе сидел один. Я подошел к нему.
- Разрешите подсесть к вам, господин Хосе.
- Садитесь, господин Квашин.
Я сажусь, подбегает официант и вежливо ждет заказ.
- Мне рыбу, салат и… водки.
- Слушаюсь, - говорит официант и исчезает.
- А где мадам Глорин? – спрашиваю Хосе.
- Гуляет.
- Что было на пресс-конференции?
- Ничего особенного. Руководители делегаций сообщали о успешных переговорах, так толком и не объяснив в чем, они были успешны. Ясно лишь одно, о пленных не договорились, о красном кресте тоже.  Сегодня в интернете, будет полный отчет о проведенной пресс-конференции. А у вас, как дела?
- Вам, большое спасибо за содействии в проведении репортажа…
- Значит, все таки, репортаж был?
- Был.
- А ведь я, не поленился, после нашего разговора, съездил в гостиницу, где жил полковник. Мы с ним поговорили о войне во Вьетнаме, где, оказывается, мы были участниками  этой бойни. Там то я и заикнулся о вас. Полковник сказал, что его, о той же просьбе просили два видных человека и он с вами свяжется сегодня же, во время пресс-конференции. Я рад, что все получилось.
- Вы хотите увидеть репортаж?
- Очень, хотел бы.
- Я обещал полковнику, что все пикантные места в репортаже вырежу и покажу людям основное. Поэтому сейчас показать его не могу, но обещаю, после обработки, вы первый посмотрите весь материал.
- Спасибо, господин Квашин.
 
На следующее утро, меня кто-то тряс за плечо. У кровати, на пуфике, сидела… охранница Мариеты и ухмылялась своими черными губами.
- Господин Квашин, не пора ли вставать. Моя госпожа не любит долго ждать.
- Черт, я же еще не ел и не мылся?
- Покормить, мы вас покормим, а по поводу помыться… думаю, госпожа, сумеет помыть вас.
Это уже сказано зловеще. Я стал одеваться.                  
 
Мы приехали в дворец. Это здание, окруженное великолепным парком и цветником, построенное  в королевском духе 19 века, все из белого мрамора, позолоты и фресок. Мы прошли через светлую веранду и попали в огромное помещение, по краям которого, стояли колонны, между ними высокие окна. По центру протянулся бассейн с голубой водой. Охранница повела меня влево. Прошли несколько комнат и очутились в помещении с уродливыми деревьями, в кадках, с густой зеленью. В центре помещения стояли несколько столов с креслами. Здесь женщина указала мне кресло и, дождавшись, когда я сяду, прошла в высокую дверь. Через десять минут, охранница вышла и кивнула мне.
- Тебя ждут.
Я направился к двери с мрачным чувством, будь то иду на голгофу.
 
Это была спальня. Позолоченная, широкая кровать, с балдахином занимала четверть комнаты. Стены обшиты светлым китайским шелком, на котором выделялись большие картины, с изображением раздетых и полураздетых мужчин и женщин. Мариета, одетая в полупрозрачный халат, стояла ко мне спиной, рассматривая что-то через окно
- Здравствуй, Мари, - первым начал я.
- Здравствуй, Александр. - Она чуть повернула в мою сторону голову и косо взглянула на меня. – Я уже думала, что больше не увижу тебя, однако последние события и звонки моих друзей, просивших меня, чтобы я согласилась сделать с тобой репортаж, заставили меня вернуться в прошлое. Зачем тебе нужен этот репортаж?
- Это чисто профессиональный интерес. Кроме того, я хочу написать книгу о твоем отце. Для этого, я бы хотел бы собрать побольше материала о нем и еще,  попросить тебя, чтобы ты передала мне архивы или другие материалы, касающиеся де Ламиньяка, если они у тебя есть, конечно. Это будет художественное произведение, где можно  отобразить все противоречие генерала, его страсти, потери и предательства.
- Что тебе даст эта книга?
- За несколько дней в Боготе, я коснулся части его жизни и понял, что этого терять нельзя, что я должен рассказать миру  всю правду о генерале.
- Странно все это. Я подумаю над твоим предложением. А теперь скажи мне, за что ты предал моего отца, зачем передал правительству сроки нападения на Боготу?
Она резко повернулась и  посмотрела мне в глаза.
- Тебе об этом сказал полковник де Ла Пас?
- Это неважно. Я требую ответа.
- Хорошо. Вот, - я достаю из кармана флешку, - здесь все ответы на твои вопросы. Здесь два репортажа и одно воспоминание старого человека. Все материалы касаются тебя и отца. Прежде чем пороть горячку, как следует изучи материал.
Она ничего не говорит, но и флешку не берет. Отходит от меня опять к окну и смотрит в сад. Долго молчит, потом говорит, даже не повернув головы.
- Можешь уйти, тебя проводят. Флешку оставь на трюмо. Если, я захочу тебя увидеть, то пришлю охранницу. Если не захочу, то берегись, уничтожу.
- А как же книга?
- Это хорошая идея написать книгу об отце. Я подумала и решила. Ты, человек другой национальности, с другим менталитетом и совсем не колумбийским подходом к жизни. Я сделаю другое. Сейчас много продажных писателей, найду двух – трех человек, они за хорошие деньги напишут  книгу, с таким содержанием, которое мне надо.
- Как, хочешь. Пока.
У окна молчание. Я положил флешку на трюмо и пошел к двери.
 
Прежде всего, я пошел в ресторан и наелся до отвала. Потом, завалился спать и продрых, почти два часа, до стука в дверь. Открываю, на пороге стоит Хосе.
- Алекс, у тебя все в порядке?
- Да.
- Я еду на пресс-конференцию. Ты не собираешься туда?
- А сколько время?
- Шесть часов.
- Вот, черт, конечно, еду.
Распихиваю по карманам аппаратуру, хватаю камеру и  бегу к Хосе.
 
В зале немного корреспондентов, на сцене два человека, это руководители делегаций. Аварин де Хосто, представитель ФАРАК и один из заместителей премьера Колумбии. Они рассказывают, как закончился второй день переговоров. Скучно и нудно.
- А где Глорин? – шепотом спрашиваю Хосе.
- Не знаю. Со вчерашнего дня не видел.
- Кто хочет задать вопросы? – спрашивает Де Хосто.
- Я, - поднимаю руку.
- Пожалуйста, представьтесь.
- Корреспондент российской газеты «Известия», Александр Квашин. Господин де Хосто, скажите пожалуйста, «красный крест» вы не можете допустить в свои районы, ссылаясь на бомбардировки территории американскими и колумбийскими ВВС, специфику боев в джунглях и неотработанную систему нестационарного лечения. Почему же тогда, не сделать это в приграничных районах  других государств, например, в Эквадоре или Венесуэлы, у вас там есть свои базы для подготовки военных специалистов, свои тюрьмы и, наверняка, свои медицинские пункты. Там не стреляют, не бомбят и раненых  в боях солдат, можно перевести лечиться в эти места.
- Хороший вопрос, господин Квашин. В вашем выступлении есть один изъян. В наши договоренностях с Венесуэлой и Эквадором, нет пунктов о присутствии «красного креста» на их территории.
- Раз вы договорились о базах, на других территориях, так договоритесь и о присутствии  там «красного креста».
- Мы решаем эту проблему. Кто еще хочет задать вопрос?
Потянулись еще несколько рук.
- Дели Ньюс, по поводу предыдущего вопроса. А сколько больных и раненых находиться на базах в других государствах? - спрашивает толстый парень у своей камеры. - И много ли раненых среди военнопленных и интернированных?
- Точных данных мы не имеем. Кто еще…?
Посыпались вопросы про пункты подготовки и тюрьмы. Хосе мне шепчет.
- Завели вы молодежь. Я тревожусь почему нет Глорин. Где она?
- Кончится эта пресс-конференция, поедем искать. А вы, вообще знаете, куда она ходит?
- Нет. Правда, она вчера…, еще утром, проговорилась, что сходит в клуб «Пиратов», но… с тех пор ее не видно.
- Может сейчас удрать с пресс-конференции, поедем в клуб…
- Сворачивайтесь, господин Квашин, едем.
 
Поездка в клуб ничего не дала. Мы вернулись в гостиницу. Глорин не появлялась.
 
Охраница Мариеты появляется неожиданно, как привидение. Я бреюсь и в зеркало вижу ее ухмыляющееся лицо.
- Молодец, - говорит она, - мужчинам надо иметь бодрый вид. Хозяйка, хочет увидеть тебя и просит захватить камеру и все такое, что нужно для репортажа.
 
Мариета ждала меня в комнате перед спальней. Одета вызывающе. Кофточка распахнута до живота, видны четвертинки груди. Серые трусы, в обтяжку. Прическа взбита вверх, но макияж лица, безупречный. Гладкая кожа, светлого  апельсинового цвета, подтененные, длинные ресницы и удивленные, черные брови, придавали лицу ангельское выражение. Сегодня она не такая, как в предыдущую встречу, более приветливая и ласковая.
- Привет, Алекс. Садись, - она кивает на кресло. Ждет, когда я усядусь и сложу у ног аппаратуру. Потом, садится напротив меня. – Как твоя рука?
- Побаливает, но все идет к выздоровлению.
- Это хорошо. Перед репортажем, я хочу с тобой поговорить о других вещах. Я просмотрела твою флешку и у меня возник ряд вопросов. Что за старуха прицепилась к тебе и, что за подарок, она тебе вручила?
- Я ее  не знаю, подобрал по дороге в Букарамангу. Она ехала туда умирать. А камень…, я его даже не рассмотрел. Он по форме, как вареник черного цвета, только, очень большой…
- Вот такой?
Она тянет руку к столику и показывает мне лист бумаги. На нем четкий рисунок камня.
-  Да, такой.
- И где он сейчас?
- У меня, в сумке, в гостинице.
- Забавно. Как ты попал к Родригесу?
- Они меня захватили, когда я ехал по дороге в Венесуэлу.  Потом, предложили сделать репортаж и отпустили.
- Очень интересный мужик. Действительно, я с ним встречалась. Ты знаешь, я, после просмотра твоего материала, изменила свое мнение о тебе. Ты не предал генерала, а то, что передавали мне, еще требует проверки. Надо узнать, кто распространяет такую информацию?
- Мари, можно спросить тебя? Ты знаешь, кто такая Глорина Кольмен?
- Знаю, читала ее некоторые репортажи.
- Она пропала. Второй день, ее в гостинице нет.
- Нет и не будет, она в лагере для военнопленных. Именно военнопленных, как шпион другого государства. Это я ее туда посадила. Только не делай глупую физиономию и не спрашивай за что. Сам знаешь.
- Она, действительно была любовницей генерала?
- Была и была самым активным агентом полковника де Ла Паса. Вот, что Алекс, ты последнее время, активно влез в политическую жизнь страны и попал в неприятную ситуацию и я вынуждена сделать так, чтобы ты исчез из Колумбии, чтобы тебя побыстрей отправили на родину. Твои репортажи, это кость в горле правительства, они также не нравятся и верхушке ФАРАК, и баронам. Поэтому, хоть я и пытаюсь сохранить тебе жизнь, но непредвиденные обстоятельства, могут ее и прервать.   Сейчас мы с тобой сделаем репортаж и я, надеюсь, что он будет твоим последним репортажем в Колумбии.
- Мари, но…
- Никаких но, я еще не уверена, что все эти материалы, - она кивает на флешку, - попадут на страницы печати или на экраны телевидения. У тебя их могут выкрасть, или, как Родригес, украдет тебя и все, ты сам и материал исчезните.
- Но ты то, все равно, даешь мне сейчас  репортаж.
- Я надеюсь на лучшее.  Знаю какие вопросы ты задашь, поэтому уже подготовилась. Давай, настраивай аппаратуру.
Я встаю и начинаю ставить треногу.
 
Поднимаю руку и считаю.
- Раз, два, три… Уважаемые зрители, перед вами сейчас выступит самая обворожительная, умная и красивая женщина Колумбии. Она сама представиться вам и выскажет все, что думает о последних событиях в стране. Пожалуйста.
Мариета гордо выпрямляется и создает улыбку.
- Здравствуйте, граждане и гражданки Колумбии. Перед вами выступаю я, Мариета, дочь генерала Лопес Мартин де Ламиньяка, доктор экономических наук, член верховного совета ФАРАК, постоянный член комиссии по перемирию в стране. Я много наслушалась о перемирии и теперь, хочу сказать свое слово. Я за… мир, я за полный роспуск ФАРАК и других оппозиционных сил в стране, установлении единой власти в освободившихся районах, с созданием новой полиции, новой администрации и новых общественных и политических организаций. Но для этого надо сделать одно. Чтобы не было бунта баронов, ввести в стране компенсацию потерь у тех владельцев земли и переработки кокни, которые откажутся от производства наркотиков. Уже есть исторический случай, аналогичной оплаты потерь в США, где владельцам нефтяных вышек, давали компенсацию, чтобы вышки не работали, для создания стратегического запаса нефти в стране. Бюджет США от этого не лопнул, потому что потери компенсировались  по частям.  Мы же, для восстановления нормальной экономики, могли бы продержаться с такой системой шесть лет, и в течении  этого времени, перейти на нормальный выпуск продукции не связанный с кокни. Теперь, почему я  предлагаю сделать это сейчас. В статье русского журналиста господина Квашина о будущем Колумбии есть очень интересная теория о том, что изменение международного рынка по производству наркотиков,  меняет производство кокни   в стране. Да, это правильно, чтобы выпуск кокаина упал, нужно, чтобы в международный рынок включилось множество других стран, которые завалили бы прилавки наркотиком и искусственными химическими препаратами, подобными наркоте и наше производство сразу бы развалилось. Но ждать этого надо десятки лет, а может быть и сотни и положение в стране за это время, ухудшиться в несколько раз. Я все сказала о переговорах. Это моя позиция.
- Госпожа Мариета, в вашей речи прозвучала фраза, об ответственности за положение в стране не только со стороны позиции  правительства и ФАРАК, но и со стороны позиции всех оппозиционных фронтов, партий и других вооруженных формирований. Что если на разоружение согласиться ФАРАК, а другие откажутся?
- После соглашения с ФАРАК, надо работать и с другими оппозиционными структурами. Народ Колумбии устал от этих ненужных войн, я считаю, они поймут, что я сказала. Если же неосмотрительное поведение оппозиции  не приведет к миру, надо единым фронтом заставить их это сделать.
- Это будет опять война?
- Необязательно, есть экономические примеры давления, политические и другие.
- Госпожа Мариета, ваш отец недавно ввел свои войска в Боготу и не выиграл сражения за нее. Скажите, вы не осуждаете действия генерала де Ламиньяка?
- Нет. Он действовал правильно. Его выступление встряхнуло страну и люди почувствовали скорее даже не отвращение к генералу, а какую-то притягательность. Его идея о создание в стране экономических кантонов, заинтересовала многих и я считаю, это пересмотрит их политическую позицию при очередных выборах в парламент.
Этот ответ мне совсем не понравился.
- Госпожа Мариета, ходят слухи, что генерал де Ламиньяк, мог бы выиграть сражение за Боготу, даже с малыми силами, если бы не предательство. Ка вы думаете, кто его предал?
- Мы выяснили, кто это. Это была женщина, любовница генерала. Сейчас она арестована и находится в лагере военнопленных ФАРАК.
- Полковник Симон де  Курейро, в своем интервью сказал, что вы  стоите на переучивании и воспитании крестьянства с целью, на своей земле заменить выращивать коку на другие культуры. Вы не находите, что этот вариант тоже требует денег и времени. Где это достать?
- Надо для крестьян открыть кредиты, под небольшие проценты, для закупки семян и техники, а также, создать в районах, учебные заведения для крестьян, желающих переучиться на агротехническое ведение хозяйства, за счет бюджетов местной администрации, которая прежде всего заинтересована в этом.
- Говорят, вы скоро выходите замуж? Кто ваш избранник?
- Козел…
- А…
- Я говорю, настоящий козел. Его звать Аварин де Косто. Его назначили главным переговорщиком от ФАРАК и толку от него никакого. Он, в основном,  тупо повторяет и говорит за столом переговоров одно и тоже, причем, непонятное даже для себя. Молодой человек вылез в верхушку ФАРАК за счет денег папочки и, теперь, все пытаются  сосватать его за меня.
- Так вы выходите или нет?
- Я уже объявила всем близким. Заставите его выйти за меня, зарежу эту гадину, в первую ночь.
- Не боитесь, что вас за это накажут?
- Нет.
- А все таки, есть ли у вас на примете мужчина, достойный вас?
- Наверно есть, но как известно, все хорошие мужчины заняты другими женщинами или  являются подданными других стран, явно несимпатичных мне.
- Спасибо, госпожа Мариета.
- Вам спасибо, тоже.
 
Я отключаю камеру и собираю аппаратуру.
- Какие у тебя сейчас планы? – спрашивает Мариета.
- Да, никаких, буду ждать вечера, где на последней пресс конференции простимся с твоим козлом.
- Тоже дело, но у нас до вечера есть пять часов. Предлагаю, два часа отдохнуть, два часа на обед и прогулку, час на прощание.
- Что значит отдохнуть?
- Повалятся в кровати.
- Это неплохой вариант.
 
Сидим в ресторане и жуем оригинальный салат из крабов и мидий.
- Мари, ты все знаешь, - говорю  Мариете, - скажи, кого мне сейчас опасаться?
Она качает головой.
- Прежде всего, таможенного поста на границе, где по приказу полковника де Ла Паса, тебя прощупают до нитки…
- Отберут все репортажи…?
- Возможно. Но это все пустяки. Тебе могут подсунуть что-нибудь запретное, сигареты, оружие… не знаю, что, но предполагаю, что этого достаточно, чтобы тебя  задержали и составили протокол.
- Что еще?
- Красивых женщин на дороге. Их не подсаживай. От них много неприятностей, особенно, если вас задержит полиция. Тебя обвинят в изнасиловании…
- Но я же ее только  подвожу.
- Важно, что скажет она, а не ты. А в Боготе, тебя достанет де Ла Пас. Этот может и подослать каких-нибудь убийц или подонков.
- В общем, мрачный прогноз.
- Поэтому, я сделаю все, чтобы ты  быстрее исчез из Колумбии. И последнее, я же знаю, что в Боготе у тебя осталась любимая женщина, только, - она подняла ладонь, - не говори, что ты ее не любишь. Любишь, она  по крови и по происхождению тебе ближе. Я хочу ей сделать подарок.
- Как ты думаешь, это не обидит ее?
- Нет. Я из семьи де Ламиньяка, и это моя семья преподносит ей подарок за отличный репортаж об отце.
- Делай, как хочешь.
- Вот и отлично. Сейчас кончаем обедать и поедем на берег озера прощаться. А потом…, ты меня не увидишь, никогда.
 
На берегу озера, мы валялись на песке, целовались и все же, как-то тревожно было на душе. Мариета неплохая предсказательница, она смотрит на много лет вперед.
Она лежит на спине, я склоняюсь над ней. Мариета рассказывает.
- В моем доме есть комната, вернее, даже зал. Я называю его зал победы. В этом помещении на стенах картины. На них изображены голые мужчины и женщины…
- У тебя в спальне, тоже самое…
- Нет, в спальне картины великих мастеров и будущих знаменитостей, одним словом, классика. А в зале победы, картины великолепных портретистов, где изображены тела и головы тех, кого я победила…
Я оторопело смотрю на нее.
- Ты их убила?
- Не всех, кое кого я оставила в живых…
- Мари, о чем ты говоришь?
- Алекс, душечка, ты уже большой, взрослый, настоящий мужчина, я считаю, что из всех  мужчин, которых я встречала, ты самое то, что мне всю жизнь не хватало. Я же росла, росли мои потребности и, естественно, были всякие мужчины, даже, женщины и всех их я приказала увековечить в картинах. Всех трепачей и болтунов, что были со мной, я действительно… убрала, а вот тебя оставила, оставила еще двух человек.
- Мари, это же… страшно…
- Ничего подобного, я даже музыку подобрала для  зала. Когда туда входишь, включается магнитофон и в скрипичном исполнении звучит песня «… очарованный, заколдованный…». Я ее нашла в интернете и попросила музыкантов переработать для скрипки. Представляешь, входишь в зал и музыка сразу хватает за душу. По центру стены твоя картина, ты, совершенно голый, бесстыже развалился на кровати, а за твоей спиной выглядывает мое лицо. Это единственная картина, куда я позволила вместить себя.
- Но я тебе на позировал…
- А это и не надо, моя охранница тайно снимала всех, кто был со мной, а потом передавала портретисту…
В голове у меня ужас.
- Ты хоть подписала картины, кто там показан ?
- Конечно. Каждая подписана. Например, « Альварес, да Ла Пласси, родился в 1987 году, скончался в 2007 году…» А твоя  без последней надписи, когда скончался, не указано.
Мне полностью расхотелось ее целовать, ее красивое личико поплыло перед глазами.
- Мари, не пора ли нам собираться. Время уже много, а мне надо еще на пресс-конференцию.
- Хорошо, милый. Жаль, что ты так мало со мной побыл, но зато, оставил след на всю жизнь. Поцелуй меня, последний раз.
Она обхватывает мою  шею руками и тянет голову к себе. Похоже, я целую змею, мне показалось, что ее кожа холодная, как лед.
 
Машина Мариеты подвозит меня к гостинице Она ласково гладит меня по плечу.
- Иди, милый и помни, пока ты в Колумбии, я тебя буду прикрывать. Де Ла Паса не бойся, он тебя, даже, пальцем тронуть побоиться.
- Прощай, моя дорогая.
Чмокаю ее в шею.  
 
 В гостинице меня ждал Хосе.
- Где ты болтался? Сегодня последний день переговоров. Мне звонил полковник де Курайро, просил, чтобы ты был обязательно на пресс-конференции.
- До начала пресс-конференции целый час, мы успеем.
- Ты… ты узнал, что с Глорин?
- Да.
- Ее убили?
- Нет, она жива, но ее ФАРАК запихнул в лагерь для военнопленных.
- За что?
- Она…, в общем, она шпионка, узнала о планах генерала де Ламиньяка и передала их полковнику де Ла Пасу.
Хосе кивает головой.
- Этого ФАРАК не прощает. Но мне все-равно, надо заявить в полицию о пропаже корреспондента.
 
Пресс-конференция идет вяло. Зачитали последние страницы протоколов  и ведущие попрощались  с прессой. Корреспонденты стали расходится и тут ко мне подошел служащий.
- Господин Квашин?
- Я.
- Вас просили зайти в комнату 28. А где господин Хосе?
- Вон, стоит, - показываю пальцем на Хосе.
Служащий идет к нему, а я собираю аппаратуру и направляюсь к лестнице.
 
 В 28 комнате, много народа и шумно, здесь не только мужчины, но и женщины, многие курят, пьют шампанское, Я не нахожу ни одного знакомого лица. Открывается дверь, входит Хосе, он оглядывается и, увидев меня, направляется ко мне.
- Тебя тоже пригласили? – спрашивает он.
- Да.
- Похоже, это проводы переговоров.
- Похоже.
Неожиданно, откуда-то возник полковник де Курайро. Он подошел к столу и громким голосом объявил.
- Внимание, господа. Я собрал вас, чтобы не только отпраздновать кончину очередных переговоров, но и с хорошим сообщением. Наш команданте, Иван Маркес, решил за храбрость и мужество наградить  известного вам  корреспондента и России Александра Квашина. – Все зааплодировали. Хосе начал подталкивать меня к полковнику. – Вы все видели его репортаж из самого центра боев за Боготу, знаете, что он был ранен и все же довел репортаж до конца. Команданте просил меня лично вручить награду господину Квашина. Алекс, вы где? А… идите сюда.
Я подхожу к полковнику. Он открывает коробочку и вытаскивает, сверкающий орден, в виде ромба с имитацией храброго воина с автоматом  в кружке ромба и выгравированной надписью ниже: «ФАРАК». К верхней части ромба прикреплен красный, пурпурный бант. Полковник прикалывает орден к моей груди и отдает честь. 
- Поздравляю, господин Квашин.
Кругом зашумели гости. Меня стали поздравлять незнакомые лица, рекой полилось шампанское. Хосе стоял недалеко и, прижавшись щекой к камере, снимал происходящее.
 
Поздно вернулся в гостиницу. Прежде всего, просмотрел записи с Мариетой. Чем больше с ней нахожусь, тем больше ужасаюсь, однако логикой, эта мадам, владеет исправно. Я переписал все три репортажа и рассказ старушки на диски, флешки и теперь мучаюсь, как перевезти этот материал через границу. Хосе отдавать их нельзя, нет доверия. Передавать Мариете опасно, она может весь материал перекроит по своему и, не дай бог, еще и не отдать. Кто же может мне помочь?
 
Утром вышел с вещами на улицу и к  моему удивлению, увидел свой «Хаммер» у дверей. За рулем сидела… Чичи.
- Привет, Алекс, - заорала она. – Я решила тебе помочь, зная, что с рукой у тебя не все в порядке.
- Спасибо, Чичи, ты мне нужна, как воздух.
- Наконец-то. Когда ты надышишься им?
- Поговорим в машине. Помоги забросить вещи.
Чичи выпрыгивает из машины и легко забрасывает вещи в багажник. Мы залезаем в машину. Она трогается и девушка спрашивает.
- Давай, рассказывай, какие у тебя проблемы.
- Чичи, ты мне должна помочь…
- Это я знаю. За использование твоей машины, при перевозке через границу столько наркоты, я должна отблагодарить тебя. Когда я рассказала об этом Родригесу, тот разругался и послал меня обратно в Валенсию, чтобы я помогла тебе переехать в Колумбию. Сказал, что ты и так, почти, без руки,  дорога длинная, а долги надо оплачивать…
- Чичи, мне нужно другое. Я знаю, что меня на границе ждут, а мне надо перевести в Боготу много ценного материала. То есть, надо сумку с аппаратурой и дисками, как-то перетащить через границу.
- Это легко сделать. Мы сейчас приедем в Сан-Антонио, это городок перед границей, там  я, с твоей сумкой, вылезу, а ты поедешь дальше сам. В Боготе мы встретимся, только скажи где.
- Скажу.
Я полез в свой телефон и нашел адрес Ольги, после этого четко сказал ей.
- Карреда 34, дом 25., телефон вот, - показываю свой мобильный. Чичи смешно шевелит губами, запоминая номер. -  К тебе выйдет девушка Ольга или я.
- Заметано.  А сам-то ты, все-таки, доедешь до Боготы без меня?
- Доеду.
- Замечательно. Теперь, послушай меня, как опытного конспиратора. После того, как ты высадишь меня в Сан-Антонио, ты сам доведешь машину до придорожного кафе «Пират Сильвио». Это в конце городка, почти перед границей. Там, на виду у всех посетителей, хлопаешь дверями, громко заказываешь заказ, чавкаешь, когда ешь, пукаешь, в общем, привлекаешь к себе внимание. Потом, также, хлопая дверями, уходишь и садишься в машину. Это, нужно, для того чтобы на границе тебе задали глупый вопрос, где аппаратура, где диски. Ответишь, украли, украли у кафе «Пират Сильвио». А там, пусть полиция разбирается, как украли, почему именно эту сумку, это их уже дело.
- Хорошо. Врать, так врать.
- Умничка. А сейчас, вспомни, где ты запрятал в машине свои диски, флешки, еще раз осмотри их  и запрячь  в сумку с аппаратурой. Сможешь сделать во время движения?
- Смогу.
- Действуй.
 
Доехали до Сан- Антонио. Чичи сворачивает в богатый квартал, проезжает несколько домов и останавливается у сквера.
- Давай быстрей.
Она выпрыгивает из машины, бежит к багажнику и вытаскивает сумку с аппаратурой.
- Вот этот? – кричит мне.
- Этот.
- Пока.
Девушка закидывает сумку на плечо и топает через сквер. Я сажусь на место шофера и веду «Хаммер» к шоссе.
 
У кафе «Пират Сильвио» остановил свой внедорожник и хлопнул дверью. Вошел в кафе и чуть не споткнулся о порог, ударился боком о косяк. Все посетители на грохот оглянулись. Я ладонью толкаю воздух.
- Извините.
Подхожу к стойке и заказываю стейк, немного овощей и кофе. Когда подали кофе, я задел его локтем и пролил на поверхность стойки. Барменша зло посмотрела на меня.
- Поосторожней.
- Пытаюсь.
К нам подходит толстый мужик.
- Лора, этого вышвырнуть…
- Не надо, он еще не заплатил.
- А… Ты скажи, если что.
- Скажу.
Она наливает мне новое кофе и  ставит передо мной.
- С вас, шесть американских долларов, - говорит мне, нагло глядя в глаза.
- Пять, вон у вас на доске написано.
- Хочешь вылететь, плати шесть.
Около меня опять появился толстяк. Я торопливо ковыряюсь одной рукой и, вытащив из кармана кошелек, отсчитываю шесть долларов. Под презрительные взгляды посетителей, выхожу из кафе.
 
Границу Венесуэлы, проезжаю, даже не вылезая из машины, на границе Колумбии явно ждут. Таможенник показывает площадку, где надо остановиться, просит вылезти самому и тут же вокруг машины возникает шестеро гражданских лиц, которые начинают осматривать ее. Меня приглашают в металлический сарай и, в отдельной комнате, тщательно осматривают одежду. Потом, просят подождать и я, почти два часа, промаялся в жаркой комнате.
Дверь открывает и в комнатке возникает таможенник. В руке он держит конверт с камнем.
- Господи Квашин,  это ваша вещь?
Он вытаскивает камень и кладет его на стол.
- Мне ее подарили.
- А вы знаете, что она в розыске?
- Нет, не знаю. А что это такое?
- Это нож жрецов Майя, которые вспарывали грудину людей, чтобы вытащить их сердца.
- Господи, какая мерзость.
- Эту мерзость выкрали из национального музея Колумбии, около двадцати лет назад.
- Это плохо, конечно, но причем здесь я, если я этого не знал.
- Когда вам ее подарили?
- Дней шесть назад?
- Где?
- В городе Букараманге. Я подвез старушку к этому городу и она, в благодарность, подарила мне этот камень.
Таможенник качает головой.
- К сожалению, мы вынуждены составить протокол об изъятии этого камня и представить в МИД записку, о вашем недостойном поведении на территории нашей республики.
- В чем именно, недостойно?
- Этот нож, национальное достояние республики, у вас и у нас нет доказательств, как вы его приобрели и с какой целью.
И тут я вспомнил Мариету, она же меня предупреждала по поводу моего удаления из Колумбии и, зная про камень, не подсказала мне путь к спасению.
- Делайте, что хотите.
 
Через пол часа в комнатку вошел сам полковник де Ла Пас.
- Боже мой, господин Квашин, вот так встреча. Мне сегодня позвонили, сказали, прилетайте быстрее на границу, иностранный корреспондент провозит через границу украденные из музеев вещи.
Я улыбаюсь.
- Господин полковник, я ввожу в Колумбию вещи, которые у нее украли. Но вы очень быстро прилетели. Не подскажете, мою машину разобрали до болтика? Когда обратно соберут?
- Ничего с вашей машиной не будет. Лучше, скажите мне, где ваши камеры, ноут-бук, магнитофоны и прочая аппаратура?
- В сумке.
- А где сумка?
- В машине.
- Ее в машине нет.
- Уже, ваши ребята, ее украли? Полковник, там дорогая камера, ноут-бук. Вы уж, пожалуйста, скажите своим воришкам, чтобы они вернули мне все.
- Заткнись.
Де Ла Пас взбешен, он выскочил из комнаты и через пятнадцать минут, вместе с таможенником, пришел ко мне.
- Господин Квашин, где сумка?
- Была в машине. Если ее там нет, значит, ваши парни украли.
- Что же, мы все, сейчас,  проверим. Где акты на нож? – спрашивает у таможенника.
- Вот они.
Он выкладывает на стол бумаги. Полковник все читает, потом откидывается и задумчиво смотрит на меня.
- Капитан, - обращается к таможеннику, – много у вас прошло машин до приезда господина Квашина?
- Пятнадцать штук.
- Дайте команду  полиции  в городе Кукута на просмотр машин, идущих от границы. Пусть ищут сумку с аппаратурой или, может быть, отдельно, камеру, ноут-бук, магнитофоны. Поставить на дежурство весь личный состав, запросите помощи от здешней полиции, пусть проверяют все вновь поступающие машины из Венесуэлы на этот  пограничный пункт.
- На какое время?
- Не знаю. Мне надо найти багаж этого господина, - он кивает на меня. Связь с полицией Венесуэлы у вас есть?
- Есть.
- Свяжитесь с ними, пусть проверят маршрут машины господина Квашина у себя, от гостиницы «Олимпик» до границы. Узнают, где задерживался, с кем говорил.
- Хорошо.
- Так чего стоите, действуйте.
Обиженный таможенник уходит. Полковник садится на стул и задумывается.
- Вот черт, забыл, - он опять вскакивает. – Я про самолеты, забыл.
Он убегает.
 
Отпустили меня через четыре часа. Я доехал до Кукуты, но здесь никакого ажиотажа не увидел. Полиция дремала под козырьками у автобусной остановки и на меня никто внимания не обратил. Я остановился у козырька  и крикнул полицейскому.
- Ей, сержант, - полицейский открыл один глаз и тупо посмотрел на меня, - колонна на  Букарамангу прошла?
- Прошла.
- А когда будет следующая?
- В шесть вечера.
Глаз полицейского закрылся и он впал в сон. Я поехал по свободному шоссе в Букарамангу один.
 
В Букарамангу заправился топливом, закусил в открытом буфете и поехал дальше.  Уже подъезжая к Боготе, позвонил Ольге.
- Привет, Оленька.
- Саша, это ты?
- Я.
- Ты где?
- Еду в Боготу.
- Господи, уже восемь часов по ТВ сообщают, что тебя задержали на границе за попытку провоза сокровищ, выкраденных в музеях республики.
- Меня действительно задержали на границе, но искали не сокровища, а материал, который я насобирал в Венесуэле. Вот уже три часа, как отпустили. Ты сейчас дома?
- Дома.
- Никуда не уходи, я к тебе через час, два подъеду.
- Хорошо. Я тебе приготовлю поесть.
 
Ольга бросилась мне на шею и долго целовала меня.
- Саша, я так волновалась.
- Я и сам дергался, не знал, как от них отделаться.
- Заходи в квартиру. Ты когда пойдешь в ванну, сейчас или после еды.
- После еды.
- Тогда, помой руки и к столу.
 
Мы сидим в гостиной и я рассказываю Ольге о том, как меня захватили партизаны, как я взял интервью у полковника и у Мариеты, как записал рассказ старушки и о Чичи.
- А вдруг, она ничего не привезет? – волнуется Ольга.
- Ты понимаешь, меня предупредили, что на границе будут искать материал, который я сделал в Венесуэле. Пришлось рискнуть, я доверился женщине, которая была честной контрабандисткой и отдал ей все. Ни Хосе, ни Мариете, я довериться не мог.
- А когда она привезет сумку, не сказала?
- Точного времени не говорила, но, в связи с закрытием границы, думаю, не скоро. На границе полковник бушевал, требовал перекрыть дороги и воздушные сообщения.
- Но ты же сам говоришь, что ничего секретного в материалах нет и такой уж бомбы, как репортаж в Боготе, больше не будет. Тогда чего же полковник сходит с ума?
- Он сходит с ума, только потому, что не знает, что там есть. 
- Я заинтригована. Как хочется быстрей увидеть все репортажи. Так говоришь, Глорин была шпионкой и ее cхватил за это ФАРАК?
- Это правда, в частной беседе, Мариета, говорила об этом.
- Сколько событий, за три дня. А по поводу, контрабанды, что с тобой могут сделать?
- Посадить, не посадят, а, вот, выслать из страны могут.
- А когда?
- Не знаю. Полковник пообещал все документы отправить в МИД, а от туда, все прейдет в правительство…
- Ты ворвался в эту Колумбию, наделал в ней переполох и теперь быстро смываешься…
- Меня смывают.
- А я тарабаню срок. Мне осталось четыре месяца, а потом..., на родину.
- Это замечательно, мы с тобой там быстро встретимся.
- Чему радуешься, может быть эта высылка будет означать конец твоей карьере?
- Что не миновать, тому бывать. Как там, мой дом, его не разграбили?
- Нет, там хозяйничает Грейс, все поддерживает в чистоте. Ее мужа временно выпустили из тюрьмы и теперь она, в благодарность, готова там вылизать все углы от пыли.   
- Оля, я сказал Чичи твой адрес, так что сумка, если ее все-таки привезут,  будет у тебя.
- Что?
- Что слышала и никому об этом ни слова.
- Ты сейчас уедешь в свой дом?
- Я волнуюсь за сейфы. Хотя Грейс и следит за домом, но полковник все же более ловкий, чем она. И потом, меня мучает история с генералом де Ламиньяком. Что-то здесь неестественно с наступлением на Боготу и всей жизнью генерала. Я еще раз хочу просмотреть все оставшиеся архивные данные о нем.
- Что  так тебя мучает, ведь, генерал мертв?
- Мертв, но почему тогда, зная, что операция будет неудачной, он все же пошел на Боготу. Это же был не партизанский налет, это было нападение с малой армией.
- В своем репортаже, он говорил, о том, что он хочет проявить себя, чтобы о нем знала вся Колумбия и другие страны…
- Это так. Но проявить себя так, чтобы погибнуть, это не вкладывается ни в какие рамки.
- Ты фанатик, сумасшедший репортер… И знаешь, я за это тебя еще больше уважаю и люблю.
- Слава богу, есть у меня родственная душа.
Я поцеловал ее.
 
Вечером подъехал к своему коттеджу. Это, как мертвый дом, нет света ни в окнах, ни у стен здания. Завожу машину в гараж и пробираюсь в гостиную. Зажигаю свет и… вижу две фигуры, сидящие в креслах. Одна, это полковник де Ла Пас, другая, массивного мужика, я его видел раньше и считал охранником полковника.
- Ну, наконец-то, мы дождались, - усмехается полковник. – Где вы так долго болтались, господин Квашин?
- У своей любимой женщины.
- У этой…, ее кажется звать… э…э…, При…во…., ну подскажите, Квашин?
- Провоторова.
- Точно, Провоторова, ох и трудные бывают эти русские фамилии. Вы, конечно поплакались ей, что у вас полковник де Ла Пас, стащил сумку с аппаратурой?
- Так и сказал.
Вдруг открывается дверь и просовывается голова, какого-то мужика.
- Господин полковник, ничего в машине нет, в гараже тоже.
- Я уже знаю, отправляйтесь в отдел.
- Слушаюсь, господин полковник.
Мужик исчезает и де Ла Пас вежливо, рукой показывает мне на кресло.
- Садитесь, господин Квашин.
Я усаживаюсь. Зато полковник поднимается и подходит вплотную ко мне.
- Где сумка? – уже зловеще говорит он.
- Вы ее украли.
- Вы хорошо разработали легенду, господин Квашин. Мои люди побыли в Сан-Антонии, в кафе «Пират Сильвио» и узнали, какой сценарий вы проиграли там. Вам надо было засветиться, это вы сделали превосходно, но у вас был прокол. Это было в Валенсии у гостиницы «Националь». К вам в машину села женщина, огромного роста в защитной одежде. Однако, у кафе «Пират Сильвио» ее в машине не было. Где вы потеряли ее и кто она?
- Попутчица, незнакомая мне девушка, а вышла она, не доезжая до Сан-Антонио.
- А точнее.
- К сожалению, я первый раз в жизни приехал в Венесуэлу и поэтому плохо ориентируюсь на местности…
- Подлая тварь…
И тут он влепил мне оплеуху. Я чуть не упал со стула. Полковник с ненавистью смотрел на меня.
- Говори, где сумка?
- Вы сделали большую ошибку, господин полковник, что ударили меня. Мне была дана гарантия госпожой Мариетой, что ни один мерзавец не дотронется до меня, даже мизинцем.
Он отпрянул назад и цвет глаз его сразу поменялся.
- Я тебя сегодня закопаю и ни одна сволочь не сможет узнать, что ты получил по морде от меня, - шипит он.
- Я знаю, - проскрипел голос сзади него.
Полковник подпрыгнул и обернулся.
- Ты… Да, как ты…
И тут раздался выстрел. Полковник пролетел мимо моего кресла и растянулся на полу. Около меня очутился охранник полковника.
- Не шевелись, - скрипит голос, - и ни слова.
Мужик достает из кармана телефон и набирает номер.
- Але… дом 34/144 сектор 3Д, нужна зачистка.
После этого, подходит к полковнику, сгибается и пальцем щупает шею, потом идет к креслу, где он сидел и плюхается в него. Мы молчим.
 
Через двадцать минут, в доме появляется четыре человека, одетые в белые халаты. Они молча, укладывают полковника на носилки и двое его уносят. Остальные, затирают пятно крови на полу, какой-то пастой и, потом смываю ее. Тщательно осматривают комнату, почти, прощупывая каждый сантиметр ее приборами, и, таким образом, проверяют  весь дом на наличие датчиков, маячков и записи. Наконец, осмотр закончен, старший  кивнул моему молчаливому  соседу и люди уходят. Мужик поднимается и говорит.
- То, что ты видел, это тебе приснилось. Будут допрашивать, скажите, что полковник вышел от вас без четверти восемь.
Тяжело топая, он уходит. Я сижу ошеломленный и не могу прийти в себя.
 
Дверца сейфа прикрыта, но он взломан. От туда вытащено все, что там было. Но хранилище в спальне никто не тронул. Все записи, архивы, пистолеты  и деньги целы. Сегодня мне не до архива генерала, надо переварить все события, поэтому, заваливаюсь  на кровать и пытаюсь заснуть.
 
Утром телефонный звонок. Я поднимаю трубку.
- Алекс, это я Долли.
- Привет, Долли.
- Как твоя рука?
- Слава богу, лучше, я уже могу ее поднимать.
- А как успехи?
- Плохо. Во первых, меня поймали на границе, якобы за контрабанду, а во вторых, у меня стащили сумку с записями и аппаратурой.
- И все твои репортажи пропали?
- Да.
- Бедненький. Но ты все рано, мелькаешь во всех газетах. Вчера про тебя писали, что ты украл нож жрецов майя и, теперь, тебя ждет высылка из страны, а сегодня пишут, что тебя ФАРАК наградил орденом  мужества и в правительстве решается вопрос, что с тобой делать дальше.
- Долли, видно это моя судьба.
- Еще бы к этой судьбе, добавить все твои пропавшие репортажи. И тогда бы, я бы мечтала о такой жизни. Кстати, журналистская ассоциация Америки, решила наградить тебя. Жди в ближайшие дни вызов.
- Спасибо, Долли.
- Не плач и  не хандри. Пока, дорогой.
 
Позвонила Оля и поздравила с наградой ФАРАК. К моему удивлению, посыпались звонки со всех сторон. Поздравляли с наградой какие-то неизвестные личности, знакомые журналисты, сам Касото, Хеменис, даже из посольства Венесуэлы позвонили. Я в шоке, где я живу, в Боготе или  на территории ФАРАК? Опять звонок от Нейман.
- Алекс, у нас здесь паника. Исчез полковник де Ла Пас. Вся полиция и органы безопасности сидят на ушах. Может ты знаешь, где он?
- Понятия не имею.
- Все ясно, пока.
В двери стучат. Открываю. На пороге стоит старенький генерал и два офицера.
- Вы, репортер Квашин? – спрашивает генерал.
- Да, я.
- Разрешите войти, мы хотели бы переговорить с вами.
- Вы кто?
- Мы из следственного отдела.
Офицеры дружно  вытаскивают синие карточки с фотографиями и показывают мне.
- Очень интересно, сам господин генерал явился ко мне домой. Разве, нельзя было поговорить с простыми следователями.
- Можно, но дело то не простое.
- Входите.
Они входят и я их приглашаю сесть. Начинает разговор генерал
- Мы пришли к вам, выяснить, куда пропал полковник де Ла Пас. Мы хотели, чтобы вы рассказали нам, когда вы последний раз встречались с полковником и о чем говорили?
- Я встретился с ним вчера вечером, около семи часов. Я приехал в темный дом и когда включил свет, увидел полковника. Он сидел здесь, - я показываю на кресло под одним из офицеров.
- Он был один?
- Нет. Мне, кажется, был второй, но я его не мог разглядеть, он сидел вон там, - показываю в темный угол. – Здесь, почти, нет света и разглядеть его было невозможно.   
- И о чем вы говорили?
- Говорил, в основном, полковник. Он хотел узнать, где моя сумка с аппаратурой. Я же не мог ему ничего толком сказать. Дело в том, что на границе, когда таможенники разбирали мои вещи, обнаружилось исчезновение сумки.
- Зачем полковнику была нужна сумка?
- Он хотел увидеть репортажи, которые я сделал в Венесуэле. Репортажи были в ноут буке и магнитофоне.
- Что было потом?
- Полковник разошелся и… ударил меня в лицо.
- Дальше… дальше…
- Тогда я сказал ему, что госпожа Мариета обещала каждому, кто дотронется до меня хоть мизинцем, оторвать голову.
Офицеры переглянулись.
- Мариета…? Простите, а причем здесь она и почему  так сказала?
- Мы любили друг друга.
- А…, что было потом, после удара.
- Ничего, полковник побледнел,  и пошел к двери. Больше я его не видел…
В комнате зловещая тишина.
- Мда, - издает звук генерал. Он встает. – Простите нас, господин Квашин. Последний вопрос. Что сделал тот господин, который сидел в углу?
- Он пошел за полковником.
- Хорошо, пойдемте господа офицеры. Вы нас еще раз извините, господин Квашин, что поделать, служба.
Офицеры поднимаются и осторожно идут к двери.
 
Врывается Грейс.
- Алекс, лапочка.
Женщина обхватывает меня руками и страстно целует.
- Грейс, Грейс, остановись. Ты знаешь, что у меня взломан сейф?
Она сразу прекращает целоваться.
- Знаю. Соседка Петти позвонила, сказала, что в твоем доме воры. Она сказала, что уже звонила в полицию. Я примчалась сюда, в доме уже никого нет, сейф взломан, но ничего больше не тронули.
- А полиция?
- Они приехали позже,  после меня, сфотографировали сейф и уехали.  Давай сейчас, - Грейс потянула меня к дивану.
- Чего?
- Пошли, пока никто не беспокоит. Отдадимся зною любви.
- Не отдадимся, сейчас сюда приедет Ольга.
Грейс расстроена. Она отходит от меня и плюхается на диван.
- Кругом только одни женщины разлучницы.
- Как муж? – спрашиваю я.
- Дома, сидит с ребенком.
- Не расстраивайся, будет у нас еще время встретиться, поверь мне.
- Правда?
- Правда.
И тут звонок. Я беру трубку, слышу голос Ольги.
- Саша, мне сейчас позвонила какая-то женщина, попросили не удалятся из дома в течении часа. Сказала, что везет посылку.
- Я сейчас еду к тебе.
Бросаю трубку.
- Грейс, мне надо срочно выехать. Пока.
Подхожу к ней и целую в щеку, она вцепилась в мои уши и яростно целует в губы.
 
Я приехал к Ольге чуть поздновато. В центре комнаты, на полу, стояло три черных сумки.
- Что это? – с удивлением гляжу на вещи.
- Не знаю, только что приехала огромная женщина и втащила сумки, сказала, что это мне и тебе.
- Мне и тебе?
Я щупаю руками первую сумку и с облегчением вздыхаю.
- Ольга, здесь моя аппаратура.
Сдергиваю замок, хватаю сумку ноут – бука и залезаю в нее. Диски на месте, флешки на месте. Тут же включаю компьютер и подключаю флешку. Есть, вроде, ничего не исчезло. Ольга открыла вторую сумку.
- Саша, здесь какие-то бумаги.
Я подхожу к ней, сгибаюсь и вытаскиваю из груды папок, первую попавшуюся. На ней гриф «совершенно секретно». Торопливо открываю картонную обложку и чуть не ахаю. Это документы о службе майора де Ламиньяк в Афганистане. Все его операции и передвижения по территории государства. На дне сумки коробка, в которой несколько кассет, с десяток дисков и немного флешек и одна большая бобина.
- Я знаю, что это, - говорю Ольге, - это архив генерала де Ламиньяка.
- От кого?
- От Мариеты.
- Ты выпросил его для…
- Я хочу написать повесть о нем.
- Боже мой, неужели других тем нет?
- Есть, но это самая интересная.
- Хорошо, а что там, в третьей сумке?
- Не знаю. Я просил привести только сумку с аппаратурой, а здесь их три. Давай, взглянем туда.
Ольга тянет замочек и открывает сумку. Я разочарован. Здесь женские шмотки, аккуратно запакованные в фирменную упаковку, пол сумки косметики, это: бутылочки для мытья тела, головы, кремов,  красителей, закрепителей и всякой другой химии. На дне деревянная  шкатулка. Ольга раскрывает ее и разевает рот.
- Саша, здесь…
Я и сам вижу, что здесь. Здесь украшения, кольца, кулоны, браслеты, серьги. По виду, камни очень дорогие, много золота и серебра. Ольга запускает руку в эти драгоценности и поднимает ладонь сверкающих камней и желтого металла.
- Господи, кто это прислал?
- Мариета, за репортаж, который ты сотворила.
- Здесь конверт.
Девушка высыпает ценности обратно и вытаскивает из бокового кармана конверт без надписи. Ольга вытаскивает из него лист бумаги и читает.
«Госпожа Провоторова! Здравствуйте.
Я благодарна вам за репортаж о моем отце. Вы его выполнили по высшей категории мастерства. В благодарность, высылаю вам мелкие, но милые подарки и чек, за выполненную работу. Желаю вам выйти замуж за достойного вас мужчину, иметь много детей и никогда не жить в бедности.
С уважением.
Мариета.»
Ольга просовывает в конверт два пальца и выдергивает желтоватый, сложенный листик. Раскрывает его и растерянно смотрит на меня.
- Саша, это чек.
- Это замечательно.
- Но это чек на пол миллиона долларов.
- Чего удивляешься, это заработанные тобой деньги.
- Но это не верно. Материал принес ты…
- Зато, монтаж сделала ты. Я же не мог…
- Боже мой. Что мне делать с этими деньгами?
- Пойти в банк и перевести чек на счет. Это, только, первая стадия траты денег.
Ольга запихивает чек и письмо в конверт и бросает его на стол. Потом, оборачивается ко мне.
- Саша, ты сегодня будешь заниматься репортажем?
- Да.
- Я хочу тебе помочь.
- Для этого надо собрать весь прибывший материал отвезти его ко мне домой и там начать работать.
- Почему там, а не здесь?
- У меня там хранилище. В нем можно разместить архив и всю аппаратуру. А в твой сейф можно положить, только эту  шкатулку и конверт.
Показываю на сумку.
- Ты прав. Я сейчас, все содержимое сумки, разложу и распихаю по своим местам и буду готова.
 
У меня дома расставляем треногу, закрепляем камеру, готовим ноут-бук и все остальное.
 Ольга меня просит.
- Саша, давай сначала посмотрим, что за материал у тебя есть, а там будем соображать, как его представить зрителям.
- Я как раз хотел это тебе предложить.
Вставляю флешку и включаю компьютер. На экране появилась фигура Родригеса перед раскрытым полотнищем…
 
Два с половиной часа, смотрим три репортажа. Ольга сидит с блокнотом в руках и значками отмечает выдержки из материала. Кончается последняя фраза Мариеты и девушка встряхивает головой.
- Здорово. Давай…
В это время темный экран заговорил старушечьим голосом.
- Что это? – испугано смотрит на меня девушка.
- Ты, послушай, тоже интересно…
Вот и последние фразы бабушки о передаче мне камня. Треск на экране закончился.
- Боже ты мой, где ты ее нашел? – спрашивает Ольга.
- На дороге.
- Это все?
- Да.
- Я предлагаю с каждого репортажа, взять первые части о целесообразности переговоров и их объединить. Это будет потрясающий материал…
- И надо добавить сюда, наше мнение о переговорах.
- Точно. А что сделать с предательством генерала и Мариетой?
- Это войдет в фильм о генерале де Ламиньяке. Туда втиснем комментарии бабушки и часть архива, который отдала нам Мариета.
- Ты сумасшедший, первую часть мы с тобой сделаем быстро, а вот вторую…
- Тоже, сделаем быстро... Я постараюсь…, если, конечно нам не помешают.
- А как быть с Симоном, Ирваном, мы обещали им показать оригиналы?
- Покажем. Пусть посмотрят. Это нам нисколько не помешает кромсать тексты.
- Наверно, ты прав. Начали.
 
На следующий день мы позвонили Касото, Хименесу и послу Венесуэлы, с предложением встретиться у меня дома. Договорились, что к семи вечера все будут у меня.
 
Гости приехали с запозданием и после выпивки шампанского поудобней устроились в креслах. Я включил экран, начал с выступления Родригеса. Косото внимательно слушал, словно впитывал каждое слово произнесенное с экрана. Хеменес скептически смотрел на экран и особенно кривился, когда  слушал полковника де Курайро, а вот репортаж Мариеты, просмотрел с интересом. Посол изучал речи, повторяя некоторые слова, будь то старался запомнить каждую из них. Но, вот, потух экран и пошла речь старухи. Сначала было недоумение, а, потом, все прослушали ее с вниманием. Когда все кончилось, Хеменес спросил.
- Это, из-за этого камня, вас хотят выкинуть из страны?
- Из-за него.
- Интересно, как выкрутятся юристы правительства, пытаясь доказать, что камень не вывозился из страны, а вернулся в нее и еще, этот подарок вам был сделан за три дня до поездки в Венесуэлу в Колумбии?
- Придумают чего-нибудь.
- А вообще здорово. Пустите материал в эфир, будет, как бомба. На весь мир будет ясно, что никто из противоборствующих сторон не хочет мира. Правда, одна Мариета желала бы это сделать, но и то, крестьянам кукиш, а себе большие субсидии.
- Господа, - выступил я, - когда я просил вас мне помочь с репортажами, мы договорились, что я за достижение цели подарю, вам господин Касото пистолет де Ламиньяка, а вам господин Хеменес, бронежилет. Вот они.
Я со стула беру, приготовленный заранее, пистолет и протягиваю его Касото. Тот берет его и крутит перед глазами.
- Спасибо, Александр, это великолепная вещь.
- А вам, господин Хеменес, бронежилет от генерала, с тремя  пулями, застрявших в нем.
Протягиваю бронежилет Хеменесу, тот берет и разглядывает его.
- Точно, три пули. Спасибо, Александр.
- Господин посол, мы с вами ни на что не закладывались, но я вам дам копию репортажа, который мы только что собрали из полученного материала и уже отправили в Россию.
- Спасибо, Александр, но у меня к вам просьба, вы  сказали,  что материал собран из репортажей, не могли бы вы показать его сейчас.     
- Хорошо. Господа, вы не против? – обращаюсь к остальных.
Те кивают головами.
- Не против.
Я вставляю в компьютер флешку. На экране я, слышна моя речь.  
- Здравствуйте, господа, жители Колумбии и ее гости. Я корреспондент, Александр Квашин, был на переговорах о мире между ФАРАК и правительством Колумбии. Вы все уже знаете, что переговоры зашли в тупик и никаких подвижек не произошло. Я попытался разобраться почему это произошло и могли ли все таки стороны сблизится. И вот какие предварительные, удивительные выводы я сделал. Ни одна из противодействующих сторон, мира не хочет. Понимаете, не хочет А вот, почему не хочет, послушайте выступление некоторых видных деятелей оппозиции. Пожалуйста, господин Родригес…
Дальше, пошла усеченная  речь Родригеса, потом речь, полковника де Курайро и выдержки из речи Мариеты. Последним выступал я, где подвел итоги, сделав выдержки из различных  газет, о моей статье, о будущем Колумбии.   Вытаскиваю флешку и отдаю послу.
- Браво, господин Квашин, Я в восхищении.
- Это благодарите Ольгу, которая сделала весь монтаж.
Мужчины дружно стали благодарить Ольгу.
 
Когда гости ушли, Ольга упала в кресло.
- Саша, что у нас на очереди дальше?
- Прорваться на экраны телевидения Колумбии. Завтра покажем материал Нейман и Хосе, а там посмотрим.
- Надеюсь, покажем только то, что мы подарили послу?
- Только это.
- Я устала, не пора ли нам…
- Конечно, пора.
Я подошел к ней и поцеловал в голову.
 
Нейман не сдержалась и привела с собой своего друга американца. Хосе пришел хмурый и сразу стал извиняться.
- Господин Квашин, извините, что отдал материал о вашем награждении  в печать. Ну, не мог сдержаться, мир должен знать все. И потом, вы же сами говорили, что нет репортера только с одной стороны, обязательно он должен быть везде…
- Все в порядке, господин Хосе, садитесь посмотрите, что мы сделали с переговорами в Венесуэле.
Они садятся и я прокручиваю материал. Наконец, гаснет экран и Нейман качает головой.
- Прекрасно, но где его можно протолкнуть. Джони, - обращается к американцу, - сможешь его протолкнуть.
- Я его даже не буду проталкивать. Я его куплю и завтра вся Америка будет знать, что происходит в Колумбии. Поймите, Америка очень заинтересована в мире, она помогает правительству Колумбии свернуть наркотрафик, вкладывая в это огромные средства. Этот материал, наверняка вызовет ответ госдепартамента.
- А я, - вдруг говорит Хосе, - попробую через независимое ТВ и интернет.
 Нейман подпрыгивает.
- Ребята, это великолепно. Алекс, я тебя поздравляю…
- Со мной работала Оля.
- И Олю. Ты молодец, девочка, в тебе талант  и нюх, из каких то отрезков, обрывков, массы событий, делать конфетку. Спасибо тебе.
- Да я… ничего, - вякает девушка, - все Саша.
- Да, брось ты, вы чудесная пара.
Нейман подходит к ней и обнимает ее.
 
На следующий день, к нам позвонила Нейман.
- Алекс, включи независимое ТВ, там твой репортаж.
Я включаю телевизор. Действительно, там выступает Родригес.
- Оля, иди посмотри, - кричу в коридор.
Девушка примчалась  в переднике. Она смотрит на экран и говорит.
- Теперь, точно, тебя вышибут из Колумбии.       
 
Она не ошиблась Все правительственные газеты вышли, обрушив на мою голову тонну грязи. Здесь было все: и помощь врагам, и награда ФАРАК, и перевернутая история с камнем.  По телевидению выступил премьер министр и заявил, что это преступный, клеветнический репортаж на страну, так как правительство всегда стояло за мир с оппозицией. Выступило радио ФАРАК и заступилось за меня, обвинив правительство в умышленном намерении сорвать переговоры. Но больше всего возмутились Соединенные штаты  Америки. В госдепе назвали вялые переговоры, нежеланием сторон к миру и пригрозили Колумбии в отказе оказания помощи. Мне пришлось выключить телефон и забаррикадировать двери, от нежелательных посетителей и весьма нелестных угроз. Я понял, это конец. Утром следующего дня, ко мне домой пришло письмо из МИДа, где официально сообщалась о моем недружественном отношении к стране, стремление поддержать  оппозицию и в некорректном поведении на территории государства, приобретении и провозе национальных ценностей Колумбии через границу  и о том, что с меня снимают  аккредитацию и просят в течении 48 часов покинуть страну. 
 
Ольга чуть не ревет.
- Ну, вот, допрыгался. Я так и знала, что этим все кончиться.
- Да, не переживай. Все только начинается. Тебе же осталось четыре месяца, жить здесь?
- Четыре.
- Но это же небольшой срок. Оглянуться не успеешь, как очутишься в Москве. А мы там с тобой встретимся и заживем…
Она обняла меня и заплакала еще больше. Зазвонил мой мобильный телефон. Я поднял трубку.
- Алекс, я все знаю. – Это Нейман. – Часть журналистов возмущена, мы составили прошение о твоей  не высылке, но правительство не хочет даже  принимать ее. Алекс, я очень огорчена и сожалею, что так случилось, но с другой стороны, я горжусь, что была с тобой знакома и находилась в твоих друзьях. Я хочу…, чтобы мы простились по нормальному. Хосе и другие ребята из пресс-центра, просят тебя, давай соберемся в кафе « Мария» и проведем настоящие проводы.
- Когда?
- Завтра ты будешь занят, тебе слишком мало дали времени на сборы и оформление документов, давай сегодня вечером. Я позвоню в кафе и договорюсь снять зал в семь часов вечера. Но учти, за выпивку платишь ты
- Хорошо. Буду в семь.
- Обязательно, захвати Олю.
Запихиваю трубку в карман  и говорю Оле.
- Нас пригласили на мои проводы. К семи часам мы должны быть в кафе «Мария». Ты знаешь, где оно находиться?
Она кивает головой. И тут опять звонок. Это  голос Касото.
- Привет, Алекс.
- Привет, Симон.
- Я все знаю. Очень сожалею о случившемся…
- Спасибо, Симон.
- Я еще хотел бы узнать. Ты уедешь, а что будет с машиной? Ты ее продашь или как?
-  Еще не знаю. Понимаешь, мне достался старый джип о Натальи по наследству, то есть редакция купила за свои деньги машину своим сотрудникам. Но… джип я продал, получил от тебя другую машину. Не могу же я, продать ее тоже, мне редакция голову оторвет.
- Я понял. Есть другой вариант, я куплю у тебя машину по низкой цене, а подарю другую, подешевле. Пусть она будет на балансе редакции.
- Надеюсь, она будет в хорошем состоянии?
- Обижаешь. Моя фирма плохого товара не продает.
- Хорошо, бери мой тяжеловоз.
- Тогда завтра увидимся. Пока.
Только отключил трубку, опять звонок. Я прикладываю трубку к уху и слышу женский нежный голос.
- Алекс, это я.
- Мариета?
- Да, я.
Я вижу, как у Ольги глаза округлились.
- Мне очень жаль, - продолжает Мари, - что мы расстаемся с тобой. Я буду помнить о тебе всегда. Желаю тебе удачи во всем и хорошей подруги. Пока, мой дорогой.
Трубка дала сигнал отбоя. Ольга шепотом спрашивает.
- Что она сказала?
- Она пожелала мне удачи и хорошей подруги.
- Шутишь?
- Нет, это точно.
Ольга пожала плечами.
- Я пойду соображу чего-нибудь поесть.    
Сегодня день звонков. Как только раздались знакомые позывные, поднимаю трубку.
- Але.
- Здравствуйте, господин Квашин, - по-русски говорит трубка, - вам звонят из российского посольства. Я секретарь посольства Герман Сарафанов, звоню от имени посла с предложением о встрече.
- Но вы же знаете, я уезжаю.
- Знаем, вот по этому поводу и хотим встретиться. Не могли бы вы прибыть к нам в посольство, завтра утром, часам к девяти.
- Хорошо.
- И еще посол просил передать вам, чтобы вы захватили материал с вашими репортажами в Венесуэле и желательно, чтобы приехали один.
- Но…, репортажи, я еще полностью не обработал.
- Посол хотел бы посмотреть первичный материал. Это очень важно для нашей работы здесь.
- Договорились.
- Адрес посольства, найдете на сайте.
- Я понял, буду завтра.
- До свидания, господин Квашин.
 
Мы приехали к небольшой площади.
- Это, вон, то здание, - показывает пальцем в лобовое стекло Ольга.
Я внимательно оглядываю площадь. На ней много народа. Везде полно припаркованных машин, даже негде приткнуться. Нахожу небольшую щель у стенки и осторожно втискиваюсь. Мы идем с Ольгой к ярко освещенному зданию, с большими неоновыми буквами «МАРИЯ». У входа полно полиции и людей. Я осторожно расталкиваю народ, за мной идет Оля. Около полицейских, мы останавливаемся.
- Вы куда? – спрашивает полицейский.
- Алекс, Ольга, - слышим голос. За спинами полицейских стоит Хосе. – Идите сюда. Пропустите их, это наши почетные гости.
За нашими спинами загудела толпа. Полицейские раздвигаются и мы подходим к Хосе.
- Что здесь происходит? – спрашиваю я его.
- Понимаешь, - смущенно говорит он, - произошла утечка  информации, что здесь будут провожать тебя. Вот, народ и хлынул. Я вынужден, помогать полиции сортировать гостей.
- Но им же нужно, тоже, отдохнуть…
- Алекс, ты, всегда… с отклонениями. Сегодня все кафе арендовано для гостей.  Иди, там ждут вас.
Я беру Ольгу под руку и веду к двери.
 
В зале полно света, нас с ревом встречает журналистская братия. Нейман поднимает руку.
- Тише, господа тише. Сегодня мы провожаем  хорошего парня, настоящего профессионала, человека, который не побоялся изменить своему профессиональному этикету и показывал нам, только правду. Я предлагаю, всем сесть за столы, начать проводы  нашего уважаемого Алекса Квашина.
Все заорали и стали рассаживаться за столиками. Это какой-то прием, как какого-то монарха.
- Долли, - шепчу я Нейман, - что вы делаете, я же не король.
- Молчи, сегодня ты король. Король репортажа.
К нам подбегает администратор кафе.
- Господин Кашин, сколько заказываете выпивки и закуски.
- А сколько здесь примерно человек?
- Около восьмидесяти.
- Напоить эту толпу, сколько стоит?
- Ну..., три тысячи американских долларов.
- Хорошо, - я лезу в карман, достаю пачку денег и отсчитываю не три, а четыре тысячи долларов. Отдаю администратору. – Накормите и напоите их до отвала.
- Будет сделано, а как… чтобы была музыка. Им бы тоже денег.
- Тысячу хватит?
- Давайте.
Отсчитываю тысячу и отдаю ему. Администратор убегает. Норман смеется.
- Наши завтра не выйдут на работу...
- Винить уже будет некого. Я персона нон-гранта.
Забегали официанты, на столах появились бутылки и блюда с закусками.
 
Уже час идет попойка. Музыканты малость устали и я говорю Ольге.
- Погоди немножко, я несколько минут отойду.
Она ухмыляется.
- А чего меня спрашивать?
Иду к музыкантам, залезаю к ним на сцену  и прошу электронную гитару. Они ее дают. Я вспоминаю, как когда-то поразил Мариету и хочу, теперь, тоже, повторить с Ольгой.
- Внимание, - провожу щипком по струнам. В зале вой музыки. Наступила тишина. – Я хочу спеть песню, посвященную любимой женщине, часть этой песни будет по-русски, часть по-испански.
Начинаю со вступления, потом…
- Очарована… заколдована…
 И пошел…, и пошел… Слова сами лились от сердца, в зале тишина. Самое трудное – перевод. Но я набираю слова, чтобы был смысл перевода, это песня без рифмы но от души. Заканчиваю последний куплет и еще минуту заставляю петь гитару. Все, закончено. В зале аплодисменты. Я отдаю гитару, и под крики окружающих иду к своему столику.
У Ольги на глазах слезы. Нейман меня обнимает и кричит в ухо.
- У меня нет слов, чтобы выразить свой восторг перед тобой.
Неожиданно перед нами возник Хосе с огромной охапкой красных роз.
- Госпожа Ольга, - обращается он к ней. – Это прислали вам.
- Кто?
- Не знаю. Посыльный сказал, что вы догадаетесь от кого.
Ольга с трудом подхватывает букет и глядя мне в глаза говорит.
- Но я не знаю от кого.
- Я догадываюсь, кто это….
- Она?
- Похоже, так.
Вечер идет, как и положено хорошей пьянки. Раздаются песни, кто-то дымит сигарами, есть и такие, которые потребляют наркотики. Я говорю Нейман.
- Долли, мы с Олей уходим.
    Неман обнимает меня.
- Всего тебе хорошего. Ты не расстраиваешься, что так получилось?
- Черт с ними, я уже настроился лететь домой.
- Прощай, Алекс, ты настоящий мужчина.
Нейман уходит, Оля передает мне цветы.
- Саша, подержи, такой вес, что я его скоро уроню.
- Идем к машине.
 
Вечером, Ольга, расчесывает перед зеркалом волосы.
- Саша, это Мариета прислала мне цветы?
- Да.
- Почему такое почтение мне? То цела сумка вещей, то чек, то цветы?
- Потому что она любила своего отца и те материалы о нем, которые вошли в репортаж, сделаны твоей рукой. Она благодарна тебе за это.  Она еще надеется, что присланные нам архивы о своем отце и  твои способности, помогут сделать хороший фильм или книгу о генерале де Ламиньяке.
Ольга молчит, потом отбрасывает расческу.
- Чего ты там возишься, пора спать.
 
Утром, Ольга уезжает в пресс-центр, я сажусь в свою машину и еду в посольство.
У ворот посольства меня уже ждали. Молодой человек просунул голову в окно машины.
- Вы, господин Квашин?
- Я.
- Это хорошо. Вы с собой не взяли камеру или другую аппаратуру…
- Нет, а что, нужно было?
-  Не надо. Проезжайте через сад и остановитесь у парадной. Вас там ждут.
Дом, как графский особняк, с колоннами и лепными украшениями. У входа  стоит еще один молодой человек. Я вылезаю из машины и этот парень протягивает руку.
- Здравствуйте, господин Квашин. Я Герман Сарафанов.
- Здравствуйте, я, Александр…
- Пойдемте, господин посол ждет вас.
 
Вы сидим за чайным столиком и посол внимательно слушает мой рассказ о моих похождениях до отъезда  в Венесуэлу и в самой стране. Я кончаю описывать свои похождения, с момента, когда меня задержали на границе.
- Очень интересно, Александр. А теперь, это только для нас двоих. Вы были любовником Мариеты?
- Да.
- У вас жизнь слишком богата событиями.  Вы знаете, что произошло с полковником де Ла Пасом?
- Да, его  убили на моих глазах.
- Как?
- Он меня ударил. Я ему сказал, что Мариета обещала каждому, кто меня заденет пальцем, смерть. И в этот момент, охранник полковника, выстрелил в него. Де Ла Пас умер сразу же и охранник вызвал по телефону команду, которая, приехав, убрала дом и увезла труп в неизвестном направлении.  
- Понятно.
- А мне, непонятно, за что меня убирают от сюда?
- Знаете, Александр, вы попали в сложный период, когда в стране должны быть перемены. Большая часть общества в стране ждет мира, другие, не желают его. Самое важное, все понимают, что надо что-то делать и… не знают как. Ваша статья по экономическому будущему Колумбии вызвала интерес, но не шок. Таких статей выпущено немало, но вы указали в ней самое интересное, мир, это не только экономическая встряска, а также изменение сознания у всего народа.  Вот только, как изменить сознание, приемов, к сожалению, у вас нет.  Колумбию раздираю политические страсти, в которых участвуют националисты, бандиты, всякие фронты, подполье и сторонники государственности.  Этим людям сломать сознание трудно. Но вот, в стране появляются яркие личности, это генерал де Ламиньяк и его дочь Мариотта. Генерал слишком прямолинеен, но честен и справедлив. Он, в такой обстановке, явно должен быть погибнуть и… действительно, героически погиб. Его, почти, все и сторонники, и противники уважали. Даже смерть вызвала, обожествление де Ламиньяка. А вот дочь…, это удивительная женщина, которую побаиваются и, уважают, почти все в стране. Побаиваются потому, что это очень жесткая женщина, которая на свои огромные деньги построила самую сильную агентурную сеть в стране. Она не гнушается убийствами любых людей, которые по ее мнению, не достойны жить в обществе. А с другой стороны, она хочет мира. Все наркобароны против, а она нет. И эти же бароны, кланяются перед ней, как и кланяются ей, все миллионеры и богатеи, противники ФАРАК. У Мариеты своя теория мира, которую  не совсем, но все же, поддерживают не только в правительстве, но даже,  в американском госдепе и в других странах. Но вот появились вы и Мариета решила сделать вас орудием борьбы против государства. Вас окружили ее агенты, вам подсовывают нужные материалы, вам делают встречу с видными оппозиционерами.  И тут получилось так, что вы зашли слишком далеко. Во-первых, она по настоящему, полюбила вас. Как мне известно, все ее любовники исчезали неизвестно куда. Вы же остались живы. Во-вторых, ваши, очень яркие материалы,  не выразили роль ее, Мариеты. А потом, вы из  собирателя противо правительственных фактов, вдруг сделались аналитиком, современной политической жизни в стране…, причем ваше мнение, иногда, идет в разрез ее политики...
- И тогда, она меня решила убрать из страны?
- Правильно и хорошо, хоть, не убила.
- А вы знаете, кто из агентов Мариеты, окружал меня.
- Знаю.  Это господин Хосе.
- Вот это здорово. А какую роль играла Глорин?  
- Это Глорин Кольмен? Я ее статей мало читал, но встречал почти на всех презентациях…
- Глорин была любовницей генерала де Ламиньяка. Она его потом предала.
- Забавно.
- Ее, Мариета, неделю назад, поймала и посадила в концлагерь ФАРАК, в Венесуэле.  
- Ничего себе. Надо мне поискать материал о ней.
- Возьмите у меня диск. Здесь три интервью с разными людьми в Венесуэле и одно воспоминание старушки.
Я протягиваю ему диск. Посол забирает его и качает головой.
- А вы молодец. Немного встряхнули здесь общественность. Я позвоню вашему редактору и постараюсь объяснить ему, по какой причине вас отсюда выслали.
- Спасибо. Вы знаете, мне надо поспешить…
- Конечно, конечно… прощайте, господин Квашин.
 
 Пакую чемоданы. В дом врывается Грейс.
- Алекс, что делается, что делается…
- Что делается?
-  Все газеты описывают твое прощание с журналистами. Там написано, что один репортер попал в больницу от перепоя.
- Я каждый день на газетных полосах, поэтому привык к вниманию.
- Алекс, я уже поняла, что ты меня не трахнешь. Очень жаль. Но я хочу сказать, спасибо тебе за все, за мужа, за доверие и надежду.
Она ушла, даже не поцеловав меня. Через час в доме появился Касото. Он вежливо поздоровался.
- Алекс, выйди посмотри на машину.
Мы выходим на улицу. Перед домом стоит… джип. Почти такой, какой был передан мне Натальей.
- Симон, ты случайно его не с могилы снял?
- Нет. Я поднапрягся и нашел такой же, только двигатель в нем нормальный, а не такой, как там. Машина на ходу и очень надежна.
- Ну что же бери свою бронированную машину.
Иду в гараж и вывожу свой броневик. Передаю ключи.
- Прощай, Симон.
- Прощай, Алекс. Ключи от джипа и конверт с деньгами за козырьком.
 
В аэропорту, Оля прощается со мной  и плачет.
- Брось разводить сырость, - говорю ей. – Скоро мы опять будем вместе.
- Это очень долго ждать.
- Четыре месяца, это не срок.
Объявляют посадку на самолет. Ольга обнимает и целует меня.
- Мне пора.
 
Сажусь в самолете на свое место и, тут, мой телефон подал сигнал, что пришла СМС. Я принял вызов. Текст меня ошеломил.
«Алекс. В аэропорту Москвы, найди и вскрой ячейку 4-43. Ее шифр 0774. Там лежит подарок от бабушки. Твоя Мари.»
Боже мой, это же номер  шифра моего хранилища, в доме, котором я жил. А подарок, о котором она упоминает, это камень жреца, из-за которого меня выгнали из страны.
 
Сижу в самолете и тут, ко мне подходит та же стюардесса, которая мешала  мне спать, когда я летел в Колумбию. Она меня узнала и, улыбаясь, спросила.
- Так ваша командировка кончилась?    
- Кончилась.
 
 

 
26.12.2012
 

 

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.