Copyright © Evgeny Kukarkin 1994 -
E-mail: jek_k@hotmail.com
URL: http://www.kukarkin.ru/
Постоянная ссылка на этот документ:


Написано 19.11.2013 

Камилла

Я никогда не думал, что иностранцы так  здорово пьют, в смысле больше, чем русский человек. Мне, иногда, кажется, они стесняются в своей стране напиваться, зато, в другой, отрываются по полной. Для узаконенной системы питья, компаниями организовываются корпоративные сбойчики, под видом конференций, повышения квалификации или формирования бюджета, в той или другой стране. Уже три года, я работаю в  такой компании и никак не могу привыкнуть к организованной пьянке после деловых встреч. Но, отказываться нельзя, иначе, все посчитают, что я слабак и повышения по службе не будет. Хотя, я уже и так, кое-чего достиг, являюсь одним из  директоров по техническому обеспечению российской  компании и дальнейшее  мое повышение, практически, невозможно, но в денежном отношении, за дружную пьянку могут и добавить зарплату.
 
Летом 13 года, мы приехали в Египет. Огромная гостиница с бассейном, расположенная на берегу Красного моря, приняла до семидесяти человек, так называемых туристов, служащих одной компании. Не простых служащих, а высшего звена корпорации. Все, здесь, по высшему классу: обслуживание, кормёжка, организация зала и развлечений. Идет третий день и по плану, нас должны были развлечь,  отвезти в Долину царей. Но вчера все перепились и, поэтому, сегодня, большинство работников компании приходят в себя, одни - отлеживаются в своих номерах, другие - отмокают в бассейне.
И все же, у автобуса нас собралось человек семнадцать. Гид, измотанный ожиданием, махнул рукой.
- Наверно, больше никого. Хоть, нас и мало, но срывать мероприятие не будем. Поехали.
 И мы поехали. В автобусе много свободных мест. Кто хочет, садятся парами, большинство устраиваются одиночками у окон. Я так же забираюсь к окну и тут,  неожиданно, ко мне подсела молодая девушка из немецкой делегации. Я ее позавчера видел на конференции  издали. Она мила, весьма симпатична, с большой копной черных волос, свисавшей на спину и, но при ее стройной фигуре, имела небольшой недостаток, ее рост метр шестьдесят пять. Одета эта прелесть, весьма открыто. Короткие штанишки, почти до бедер и майка-лифчик, через которые выпирала грудь и бугорки сосков.   Улыбнувшись,  она спросила по-английски.
- Вы не против, если я с вами посижу?
- Нет.
- Я вчера, с интересом прослушала ваш доклад на конференции и подумала, что неплохо бы познакомиться с необычным человеком, чувствующим смену времен…  Этого большинство слушателей не поняли, а жаль. Сегодня,  увидела вас в автобусе и решила, все же подойду…
Она сделала паузу и вопросительно посмотрела на меня. Очень странная девушка, чего она хочет в ответ? Но я решил ей подольстить.
- А я, увидев вас, еще позавчера, очень хотел подойти к  вам, но вокруг вас всегда много мужчин. Мне было неудобно врываться в ваш кружок и, как я не крутился, не мог даже основательно разглядеть  ваше лицо.
Она засмеялась.
- Ну, сейчас, вы можете меня разглядеть. Я неплохо выгляжу? – она откинула голову и вздернула носик.
Я сделал вид, что тщательно изучаю ее лицо, даже, наклонился к ее носику и неожиданно выдал.
- Неплохо, хотя…, - она насторожилась, - вы в профиль очень похожи… на египтянку.
Она наклонила голову и спокойно сказала.
- Я и есть египтянка, вы, оказывается, неплохо разбираетесь в женской красоте. Вы женаты?
- Был.
- Понятно, дети есть?
- Есть.
- Замечательно. Давайте знакомиться.  – Она протянула мне руку. - Я Камилла.
Я пожал ее маленькую, холодную ладошку.
- Меня звать  Коля, можно Николай.
- О…, Николай, я читала, это один из христианских святых.
- Не только, его именем названы  и другие мужчины. Простите, Камилла, вы египтянка, а так как я уже наводил о вас сведения, и кое-чего выяснил, хочу спросить, почему вы оказались в нашей компании,  в Германии?
Она хмыкнула.
- А вы, оказывается, уже интересовались мной. Да, это все мама. Она сумела протолкнуть меня в университет, помогла мне получить образование, но оказалось, что тому, чему я училась, в моей стране, не нужно. Так как в Египте мало компаний занимающихся электроникой,  мне удалось устроиться на работу в Нюрнберге.
- Можно, теперь, мне задать вам еще другие вопросы. Вы замужем?
- Нет.
- Имеете детей?
- Нет.
- Я, кажется, вас в чем-то переплюнул.
Она улыбнулась.
- Наверно. А теперь, скажите…  Судя по тому, как вы легко определили во мне египтянку, и как не равнодушны к древним развалинам, я это заметила, когда вы рассматривали камни с выбитыми иероглифами на территории нашей гостиницы,  вы знакомы с египтологией? Только не отвечайте мне глупой отговоркой, что первый раз об этом слышите.
- Хорошо, не буду задавать глупых вопросов. Я много про древний Египет читал и влюбился в его царей, богов, историю.
- Вот, как? Почему же вы, тогда,  не стали египтологом?
- Этим я увлекался, но пришло время, так же, как и у вас, когда решался вопрос, куда идти  после школы дальше?  Так как Египет был слишком далеко, а электронный институт под боком, то выбор был сделан.
- А зря. Впрочем, может это и к лучшему. Зачем здоровому мужчине копаться в пыли истории, когда реалии современного времени, позволяют им получить более лучшее будущее.  Вы сказали, влюбились в богов, а в каких именно?     
- Многих, Исиду, Нефтиду, Хапи, Сатет, Баст, Мут, Маат, Сешат и других…
- А кто такая, Сешат? Я о такой не слышала.
- У нее есть еще одно имя, Сефех-Иабу.
- А…. А какие самые любимые?
- Их три, Баст, Маат и Нейт.
Она задумчиво смотрит на меня.
- Не понимаю, почему  директор по техническому обеспечению, доволен своим местом в истории. Впрочем, это дело каждого. А вы читать иероглифы можете?
- Нет. Брался за Шампольона несколько раз, но… толи время не хватало, толи  уставал очень и не мог сосредоточиться, но читать иероглифы так и не научился.
- Зря. Мы приедем в долину царей и я бы хотела, познакомить вас с одним человеком, она старая нищенка, моя лучшая знакомая в этой стране, но это сама история Египта. Она была знакома с Картером, с Бельцони, с другими знаменитыми археологами, понимает людей.
- Мы с ней можем разговаривать? Я, даже, арабский язык не знаю, только английский и русский.
- Вы поймете друг друга.
Она вдруг задумалась и пауза затянулась. Меня мучала другая мысль.
- Скажите, Камилла, - прервал я, - сколько же лет вашей нищенке? Ведь, Бельцони был здесь, более ста лет назад.
- Не знаю, но знаю, что этой женщине больше ста лет. Вы сказали, что вам нравятся богини Баст, Маат и Нейт?
- Да.
- Одна из них похожа на меня?
- Трудно сказать, я их живьем не видел, но боги, выбитые на стенах храмов, гробниц, все повернуты в профиль и чем-то похожи друг на друга. Я видел в Эрмитаже скульптуры этих женщин и получил какое-то, более точное представление о них. Богиня Баст имеет милое кошачье лицо, Маат, лицо умной женщины, а  Нейт, красивой женщины - матери.  Но, пожалуй, ты все же, похожа на… Маат.
- Что-то я не замечала в ней близкие черты, - она нахмурилась и откинула голову на спинку кресла. Девушка долго молчала, потом встала. - Ты расстроил меня. Извини, я немного устала, пойду на свободное место, немного подремлю.
Камилла ушла куда-то в конец автобуса. Пойми этих женщин.
 
В долине царей жарко. Все пассажиры автобуса выбрались наружу. Камилла куда-то исчезла. Гид гордо приподнял зеленый флажок и сказал.
- Уважаемые, мы идем к самому знаменитому месту в этой долине, гробнице Тутанхамона, прошу соблюдать дисциплину, ни до чего не дотрагиваться, не курить и не разбегаться.
Он махнул флажком и повел нас вперед… От жары я вспотел, скинул рубашку, набросил ее на плечи и поплелся за группой к подземелью Тутанхамона. Мы прошли по песчаной тропе, метров двести и тут, я заметил  под навесом выступающего песчаника, в тени, сидела на корточках старуха, в рваном пледе и черной юбке. Уже хотел пройти мимо нее, как услышал голос.
- Подойди ко мне.
Остановился и оглянулся, кто меня зовет. Вокруг ни кого, только рядом старуха с закрытыми глазами и крепко сжатым ртом. Подумал, галлюцинации и только хотел поднять ногу, как услышал опять.
- Посиди со мной. Твои друзья уже далеко ушли, забыли о тебе, ты им не интересен. Да, не удивляйся, я у твоих ног.
Теперь, я сообразил, это все же старуха. Подхожу к ней и шлепаюсь попой на горячий песок.
- Вот, дьявол, извините, это не вам.  Такая горячая земля. Вы меня звали? – робко спрашиваю я.
- Звала, - откуда-то идет звук. – Как тебя звать?
- Николай.
- Ты не очень-то спешишь к Тутанхамону.
- Не очень, но на то есть свои причины…
- Странно слышать это от иностранца. Если сможешь, поделись со мной. Что за причины?
-  Мне кажется, что все здесь фальшиво. Хоть, я в гробнице никогда не был, но по фотографиям и книгам, по буклетам национального музея древностей, могу сказать свое мнение. Там, в гробнице, уже нет духа действительности. Везде расставлены муляжи, а настоящие вещи прижились в Каирском музее и, потом, фараона хоронили в какой-то спешке и все золото, которое нашел Картер, и уникальные вещи не имеют ни чего общего с сокровищами царей. Даже золотая маска не отражает облик самого фараона, похоже, она от другого царя…
Мы молчим и тут старуха ожила. Она повернула ко мне голову, как будто изучала меня, не открывая глаз.
- Ты прав. После смерти знаменитого Аменхотепа 1V, к власти пришел его сын Сменхкара и тут, начался вал смертей… Он быстро погибает, Египет принимает Тутанхамон,  и этот не задерживается, умирает,  за ним в мир иной, в темпе уходит фараон Эйе, который тоже долго не царствует. Все это устроил будущий властитель Египта, жрец храма Амон-Ра, Хоремхеб. Из-за  бесконечных смертей властителей, золота в царских хранилищах уже не было и после богатых похорон Аменхотепа и Сменхкара, мертвому Тутанхамону подарил золото  из своих запасов, Хоремхеб. Зато, Эйе,  уже, хоронили, как нищего. С маской Тутанхамона, вообще странная история. Это не его, а женская маска, одной из цариц Сменхкара…
- Не может быть, женская маска? А я-то думал, до чего же красивые пухлые губы у этой маски, ровное лицо и удивительные, распахнутые глаза. А ведь те, выбитые фигуры на скалах, изображающие Тутанхамона, со свисающим животом,  действительно, не дают сходства с маской..., там фараон очень уродлив.
Старуха повернула голову в исходное состояние.
- Старый Египет, это сплошная тайна, это куча трагедий, куча побед, куча человеческих страстей не только известных, но и неизвестных. История  много врет, ужасно врет, но у нее такая судьба, она должна врать. Все фараоны, все жрецы, все видные люди Египта врали, восхваляя себя в камне, в папирусах, в скульптурах, в росписях, откуда же историкам брать истину?
Нищенка замолчала. Мимо нас проходила группа французских туристов. Несколько человек бросили старухе и…, почему-то мне, несколько монет.
- Вот, прошла группа людей, - продолжает нищенка, - ни одного выдающегося человека, хотя, там есть один бандит, котрый  уже убил 11 человек. Он будет знаменит, когда убьет 25 и его поймают.
- Ужас какой. А вы видели Бельцони.?
- Видела. Хам и нахал. Однажды, он на меня наорал, я, в ответ, устроила ему обвал в храме, который он разорял. Вот была потеха, человек так испугался, что молил меня, на коленях ползал,  чтобы выпустила живым… Вон, Камилла идет, хорошая, добрая девочка. Ты знаком с ней?
- Только что познакомился в автобусе. А вы, откуда ее знаете?
- Она здешняя, еще, маленькой девчонкой крутилась здесь. Любила  слушать мои рассказы о фараонах, о самых известных личностях старого Египта…
К нам подошла «хорошая, добрая» Камилла и сразу набросилась на меня.
- Николай, как тебе не стыдно. Я заснула в автобусе и никто меня не разбудил…
- Не ори, - услышал бабкин голос, - это я усыпила тебя. Мне нужно было посмотреть на Николая, не твоим, а моим взглядом.  Извинись перед человеком.
Камилла делает обиженное лицо, но послушно говорит.
- Прости, Николай…, я зря на тебя накричала. А наши где?
- В усыпальнице Тутанхамона.
- А чего ты туда не пошел?
- Не хотел. Бабушка пригласила меня поговорить с ней. Вот, я и остался здесь.
Она пожала плечами.
- Дай, пожалуйста, твою рубаху.
Камилла берет из моих  рук рубаху, аккуратно стелет на песок, рядом со мной и садится на нее.
- Бабушка, о чем вы говорили с Николаем?
- Обо всем, в основном о Египте.
- Ну и как?
- Нормально.  Мы поняли друг друга. Но, вот, сейчас, что-то встревожило меня. Я  бы, на вашем месте, вернулась в гостиницу.
- Зачем?
- Там сейчас возникли события, которые впоследствии повлияют на вашу судьбу.
Я в смятении. То, что эта женщина колдунья, я, уже, не сомневаюсь, но то, что она сказала, очень беспокоит...
Со стороны могилы Тутанхамона, невесело плетутся  коллеги нашей компании. Первым подходит гид и я, спрашиваю.
- Скажите, чего там…?
- Ничего хорошего, - бурчит он, - сегодня, допуск туристов  на объекты долины царей ограничен, в связи с профилактическим работами.
- Так, раньше нам не могли сказать?
 - Кто знал.
Он проходит мимо, за ним понуро идут, мокрые от пота, люди. Я встаю с песка и протягиваю руку Камилле.
- Вставай, поехали в гостиницу. До свидания, уважаемая, - раскланиваюсь перед старушкой.
- До свидания, дружочек. Ты мне очень понравился.
 
Мы, с Камиллой идем за группой.
- Бабушка в восторге от тебя. – Говорит она. - Я видела это по ее лицу.
- Почему именно от меня? Здесь проходят тысячи человек, а она радуется, что встретила меня.
- Она вещунья и знает, что с тобой будет дальше. Значит, будет что-то хорошее, раз обратила внимание.
- Все может быть, но мне всегда становиться тревожно на душе, когда разговариваю с колдунами.
- Она не колдунья. Она вещунья.
- Я тебе честно признаюсь, я слаб в этих познаниях, но в том и другом случае, мне все равно тревожно.
Она качает головой.
- А ты веришь в потустороннюю жизнь?
- Нет. Да и как верить, никто же там не был, сказать правду не может.
 - А я верю…
Я останавливаюсь, она тоже,  смотрю на нее и говорю.
- До чего же ты красивая, я даже боюсь прикоснуться к тебе…
- Почему?
- В тебе много неестественного, непонятного, как будто ты из другого мира. А я современный, грубый мужчина, с прямолинейным понятием, перед тобой, кажусь неандертальцем…
- Не льсти себе и не строй воздушные замки. Я, как все.
- Тогда, я с отклонениями.
Она внимательно смотрит мне в глаза.
- Может быть. Поэтому бабушка тебя и выбрала.
- Пойдем, группа ушла далеко.
 
В автобусе, капризная девушка, не захотела со мной сидеть, опять удрала на последние сидения.
 
У ворот, въезда на территорию гостиницы, полно машин, здесь санитарные, полицейские,  другие, легковые, с правительственными номерами и без  них.  Наш автобус пропускают в ворота и довозят до парадной. Здесь много народа, полицейские и гражданские. Я выбираюсь из автобуса и вижу в толпе людей знакомое лицо из корпоративного сбойчика. Подхожу к нему.
- Фред, привет. Что происходит?
- А…, Николай. У нас беда, несколько человек из нашей компании отравились и умерли.
- Как отравились?
- Да так.  После вчерашней пьянки, финны хотели опохмелиться и купили у яхтсменов виски, собрали желающих и… двенадцать человек умерли, семь в реанимации.
- Русские там есть?
- Есть, и французы, и немцы, и бельгийцы, все есть…
Кто-то стучит по моей лопатке. Я оборачиваюсь, это Камилла. Ее лицо испугано.
- Николай, что здесь такое? 
- Наши ребята решили опохмелиться, достали где-то спиртное и… отравились.  Несколько умерло, кое-кто в реанимации.
- Боже мой… Допились, называется. Я вчера просила своих друзей, ребята угомонитесь… Никто, во время, не остановился. Ты тоже перепил?
- Нет. Я свою норму знаю.
- Ну, и правильно делаешь. Пойду, узнаю, кто пострадал.
Камилла бежит в гостиницу.
 
В гостинице, я не видел ни мертвых, ни больных, их, уже, без нас увезли  в госпиталь. Но в здании унылое настроение, оставшиеся парни и девушки собираются в кучи и обсуждают случившееся. Я помылся в ванной, повалялся на диване и отправился на берег моря, посмотреть на нежный песочек пляжей.
 Спускаясь по лестнице вниз, на втором этаже  увидел Камиллу, она сидела на кожаном диванчике у окна и  смотрела в стекло. Подошел к ней и присел рядом. Мы молчим. Вдруг, девушка встрепенулась.
- Николай, это ты?
- Я.
Она повернула голову и уткнулась в плечо.
- Как это страшно… Такие молодые и все из-за нее…
 И больше ни слова. Сидим, так, минут пятнадцать и тут, по коридору бежит посыльный, увидев нас, он подскочил к окну.
- Ой, как хорошо, что я увидел вас. Госпожа Камилла, там, просят вас к телефону, это у администратора, на стойке
- Хорошо, иду. – Она подняла голову, протерла пальцами глаза и встала. – Пошли, - сказала посыльному, потом, обратилась ко мне. – Николай, подожди меня здесь.
Вернулась Камилла через десять минут. Села рядом со мной и так буднично сказала.
- Звонил президент корпорации, он хочет завтра приехать сюда, чтобы разобраться, как все произошло. Просил тебя, встретить его в Каирском аэропорту, в десять тридцать утра.
- Странно, чего это он обо мне вспомнил?
- Может,  это я виновата. Он спросил меня, кто остался из старших? Я ответила, что ты.
- Я что-то не уверен, я ли старший? Впрочем, раз ты сказала, уже ничего не сделаешь. Ты не поедешь его встречать?
- Нет.  Давай посидим минут пять, а после, проводи меня к морю. Меня уже воротит от этой слащавой красоты, - она кивает на яркие картинки на стенах коридора.
 
Перед ужином, я нашел кабинет заведующего гостиницей и постучал в дверь.
- Заходите, - раздался женский голос, причем, на русском языке.
За столом сидела длинноногая, блондинка, примерно, тридцатилетнего возраста.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - ответила она, - садитесь. Если вы хотите узнать информацию про несчастный случай, лучше уходите сразу. Я вам ничего сказать не могу…
- Я по другому поводу. Завтра в десять тридцать утра, в Каирский аэропорт прилетает президент компании, который сам хочет разобраться,  в чем дело. Во-первых, я бы хотел, чтобы вы помогли мне достать машину и охрану, чтобы встретить его в аэропорту, все-таки, величина…, президент, а во-вторых, забронировать для него номер.
- Со вторым легче, номера появились свободные, а вот с первым… Неудачно прилетает ваш президент. Вы хоть знакомы с обстановкой в стране?
- Не очень… А что происходит?
- Завтра в Каире и, почти, во всем Египте будут сборища, демонстрации, митинги. Наверняка, как и во все бывшие смуты, появятся авантюристы, которые устроят драки, поджоги, возможно, будут убитые и раненые… В этой стране люди импульсивные, очень активные.
- Так как же нам его встретить? Неужели, и в аэропорту будут беспорядки?
-  Будут, если зачинщики появятся там.
- Чего хотят демонстранты?
- Народ достали, он хочет смены власти, хочет, чтобы президент страны ушел в отставку, а так как страна противоречива и у президента есть сторонники, это значит… кровь, на улицах прольется кровь. Но я все же постараюсь вам помочь. Завтра,  в восемь утра организую автобусик с охраной. Шофер у нас опытный, столицу знает отлично, может и сумеет прорваться через город, аэропорт на другой стороне.
- Очень хорошо…
- Но вы не подумайте, что это я делаю вам за красивую внешность или за обаяние. Мы внесем автобусик и охрану в счет вашего президента.
- Договорились.
- А теперь,  поговорим о будничном. У вас, здесь, девушка есть?
- Есть.
- Жаль. Тогда, идите. Не забудьте, завтра в восемь, автобус будет стоять у ворот гостиницы.
 
  Мы поужинали вместе с Камиллой и я, проводил ее до номера. Здесь она меня, неожиданно, крепко обняла и поцеловала.
- Я очень рада, что у меня появился хороший друг.
- Я рад, что у меня появилась красивая подруга.
- А что, у тебя все время были некрасивые девушки?
- Девушки всегда по-своему красивые, но самые…, самые…, это большая редкость.
- Ты мне льстишь.
- Так, это замечательно. Это значит, что есть еще мужчины, которые могут оценить прекрасное.
Она придавила свой пальчик к моим губам.
- Не торопись, произносить все комплементы сразу, потом, не хватит слов…
- Главное, чтобы чувства остались.
- Хм…, а ты прав. 
Камилла потянулась ко мне губами, долго целовала,  потом, неожиданно оторвалась и….  исчезла за дверью.
- До завтра, - слышу ее голос за дверями.
 
Утром, мы выехал из гостиницы. Въехали в, еще спокойный, Каир. На улицах группки людей двигались к центральной площади, машину безропотно пропускали. Выехали на шоссе до аэропорта, здесь, только, машин много на встречке, так что, до аэровокзала доехали быстро.
 
Президента я видел, только, один раз, когда меня вызывали в Стокгольм по поводу  верстки плана на строительство завода в Ярославле. Меня, тогда, пригласили в кабинет, где президент вместе начальником финансового отдела, разбирался в технических вопросах комплектации поточных линий.
- Вы, из русской компании? Кажется, вас звать, Николай? – сходу спросил президент и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Мы тут, с нашим главным финансистом, разбираемся  с Ярославским заводом и споткнулись, на электронном обеспечении. Наш финансист считает, что вы выдали нам суммы весьма далекие от истины…
- Если у него есть сомнения, - спокойно говорю я, - то он мог бы пригласить меня, так сказать тет-а-тет, и решить все вопросы  без вмешательства руководства.
Президент оторвался от бумаг и уже внимательно посмотрел на меня.
- В принципе, это правильное предложение, но сейчас время не ждет и денежные потоки надо сверстать сегодня, чтобы план утвердить завтра.
- Странно, мы расчеты отдали полгода назад, а верстаем план сегодня, но если вам требуется утвердить план к завтрашнему дню, я думаю, что  могу разъяснить некоторые цифры, которые вас смущают.
- Хм… Садитесь и при мне объясняйтесь с  нашим главным финансистом. Я послушаю…
Мы просидели два часа и все решили, как надо. Президент, во время наших дебатов, ни сказал, ни слова. Когда я уходил, пожал мне руку и буднично сказал.
- Передавайте привет господину Погосяну.
Это мой руководитель русской компании.
 
Стою, вместе с двумя охранниками, у входа в помещение пограничного контроля. Идет мимо толпа пассажиров с последнего самолета, и, вот, появился мощный мужик в светлом костюме и черной сумкой. Увидев меня, человек направляется ко мне и тянет руку.
- Привет, Николай.
- Здравствуйте, господин Андерсен.
- Давно не виделись…
- Может это к лучшему. Когда мы не встречаемся, это значит, у нас более или менее все в порядке.
- Это ты правильно заметил.
После рукопожатия, мы идем к автобусу, рядышком, как лучшие друзья.
- Чего у вас здесь произошло?
- Несколько сотрудников компании умерли после распития отравленного спиртного, некоторые попали в реанимацию.
- Это я знаю. Кто виноват?
- Тот, кто это затеял, отдал богу душу.
- Понятно. Ты где был в этот момент?
- С экскурсией, в долине царей.
- И много там было народа?
- Человек семнадцать.
- Лучше бы было их больше. В госпиталь к реанимированным, не ездил?
- Нет, еще не успел. Вчера весь вечер разбирались с дознавателями, а сегодня, утором, встречаю вас.
- Может, мы проедем, сразу же в госпиталь…?
- Нет, боюсь, это сделать уже невозможно. В Каире сегодня тревожно, весь народ вышел на улицы… Я, еще, не уверен, что мы доедем до гостиницы, хотя она за городом…
- Тогда, как же, все-таки, мы в гостиницу поедем?
- Уповаю на шофера, мне рекомендовали его, как местного, хорошо знающего город.
- Что же, поехали в гостиницу.
Садимся в автобус и трогаемся к шоссе.
 
В городе едем очень медленно, люди неохотно уступают дорогу, иногда, лупят руками по капоту и что-то орут в стекло дверцы. Президент угрюмо смотрит на это безобразие. Когда стали пересекать большую дорогу, полную народу, наша машина вообще встала. Шофер, чего-то орал в открытое окно, яростно махал руками, мы медленно проползли метров семь и встали окончательно.  Я открыл окно и сейчас же, рожица пожилой женщины сунулась в машину.
- Вы кто? – хрипит она на английском языке.
- Туристы, едем с аэропорта, - отвечаю я.
- Тут такие события, а вы разъезжаете  для того, чтобы жариться на солнце…  
- А что происходит?
- Скидывает президента, это засранец и…
- Послушайте, госпожа, я не президент, - и тут, я отматерился от негодования, - и какого… путать туриста с каким-то…
Лицо женщины скривилось от улыбки.
- Так вы русские? Так бы и сказали.
Она убирает голову из машины и вдруг пронзительно стала орать на толпу. Люди стали неохотно расступаться и машина поползла через дорогу. Выбрались к переулку, здесь тоже народ, но уже поменьше. Проехали весь переулок и выбрались на параллельную дорогу. Здесь посвободней и машина поехала  в сторону левого берега Нила.
У самого выхода на шоссе к нашей гостинице, стоят несколько грузовиков, они перегородили дорогу. Автобус останавливается, гремят двери и внутрь лезут вооруженные люди в камуфляже. Они выволакивают нас наружу и бросают на асфальт. Жесткие руки шарят по карманам и вытаскивают телефоны, кошельки и документы. Лежим минут десять, президент сопит рядом и шепчет.
- Николай, нас не расстреляют?
- Черт его знает. Я, даже, не знаю, к кому мы попали…
Жесткий ботинок въехал мне в бок.
- Эй, не говорить, - раздается голос по-английски.
Молчим, мой бок побаливает. Вдруг, четыре руки поднимают меня и тащат к толстому мужику в военной форме, который сидит на ступеньке грузовика. В его руках пачка документов.
- Ты русский? – спрашивает по-английски.
- Да.
- Турист?
- Да.
- Куда едете?
- В гостиницу «Лотос» у побережья.
- Ага. Знаю такую. Вы с аэропорта?
- Да.
- А где же ваш билет.
- Я встречал в аэропорту своего друга, президента моей компании господина Андерсена.
Мужик перебирает документы, смотрит паспорт, в нем находит билет и кривит рот.
-  Хорошо, я выпускаю вас, но вот машину реквизирую.
- Как же мы доберемся до гостиницы?
- Как хотите и не задавайте глупых вопросов. Скажите спасибо, что не хлопнули вас, здесь, у дороги.
Он чего-то орет своим парням. Те, поднимают с асфальта президента и двух охранников, их ведут  к нам. Шофер остается лежать на дороге. Мужик, в камуфляже, протягивает мне пачку документов.
- Возьми, потом раздашь им.
- А шофер…?
- Он нам нужен, поведет машину.
- А как же наши вещи?
Но тут мне въехали прикладом по спине и погнали за грузовики.
 
Плетемся по дороге. Нас догоняет облезший, открытый пикап. На поднятую руку охранника, он останавливается. Короткие переговоры и охранник говорит нам.
- Он за сто долларов, готов подвести нас к гостинице.
- Где их взять, нас обчистили там…, - говорит президент, мотая головой за спину.
- Пообещайте ему, что отдадите деньги в гостинице.
- Николай, у тебя там есть живые деньги? – вопросительно смотрит на меня президент.
- Есть.
- Тогда, поехали.
Мы сваливаемся в кузов  и чувствуем запах навоза.
- За деньги и в говне, - сопит президент.
 
Прежде всего, я вымылся. Потом, пошел к хозяйке гостинице. Она встретила меня в своем кабинете.
- Садись, рассказывай…
- Чего говорить-то, все плохо. Машину потеряли, шофера тоже, оружие охранников, телефоны, деньги и вещи отняли. Какие-то бандиты, к тому же, отлупили меня, поддали, как следует и, еще, я вынужден был оплатить попутную машину для перевозки скота.
- А что, хорошего скажешь?
- Мы живы.
- Это правильно. Что же будем делать дальше?
- Не знаю. Здесь наш президент корпорации, он решит.
- Я думаю, он ничего не решит. Все гостиницы на побережье уже блокированы.  Если старого президента скинут,  то в стране будет хорошая гражданская война. Нам от нее, наверняка, достанется. Если не скинут президента и армия останется за ним, нас не тронут.     
  - А как же те туристы, которые должны разъехаться по домам?
-   Будем искать выход, может, попросим армию, чтобы помогли нам.
- А что делать с ребятами в госпитале и в морге?
- Пока ждать. Те, кто в морге, кушать не просят, а вот, как быть  с живыми…, не знаю. При таком количестве вооруженных людей на улице, трудно провести их до аэропорта или до гостиницы.
- Вроде, мы мало видели вооруженных людей…
- Посмотри телевизор, его еще не отключили.
- Если на нас нападут, что будем делать?
- Вот это вопрос настоящего мужчины. Будем отбиваться, надеюсь, ты нам, тоже, поможешь. А всех, остальных, загоним в подземелье. Здесь, под рестораном, старые фундаменты, каких-то построек. На них построена часть нашей гостиницы. Ты же видел несколько плит, с рисунками и иероглифами в саду, они оттуда.
- Успокоила…
- Давай, иди к своим. Там, Камилла с ума сходит.
- А я ее чего-то не видел?
- Надеюсь, найдешь… 
 
Камиллу нашел в холле гостиницы. Она стояла у окна и смотрела на ворота.
- Камилла, - позвал я.
- Ой, - она подпрыгнули  и, вдруг, при всех, прижалась ко мне, - мне сказали, что ты приехал, но я тебя не нашла. Где ты был?
- Отчитывался перед администраторшей. Нас на шоссе ограбила какая-то банда. Мы потеряли транспорт и шофера...
- Ужас какой. Хорошо, что жив.
Она поцеловала меня в подбородок. Странная женщина,  мы знакомы второй день, а она уже так ласково настроена ко мне, как будто мы знакомы сто лет. Хотя…, вчера вечером, в свой номер не пустила. Словно, прочтя мои мысли, она улыбнулась.
-  Не сердись за вчерашний вечер. Я так устала, от всех событий…
-  Конечно… Сегодня новые события. Президент расстроился, что остался без кошелька и вещей.
- Черт с ним. У него своя судьба.  Что тебе еще сказала администраторша?
- Что все гостиницы на побережье блокированы вооруженными людьми. Нам отсюда можно выбраться, только, с помощью армии.
Она качает головой.
- Не вовремя мы организовали здесь конференцию. У этой…, администраторши, были какие-нибудь предложения?
- Были. Она говорит, что  часть гостиницы построена на каких-то руинах и она готова спрятать всех отдыхающих под зданием.
- Руинах? - Камилла отпустила меня. – Очень интересно. То-то я удивлялась, когда видела некоторые плиты в саду.
В это время, к нам подошел служащий гостиницы.
- Господа, извините, что прерываю беседу, но всех отдыхающих, которые приехали сюда на конференцию, просят собраться в большом зале.    
- Мы идем, - ответила Камилла.
 
В зале собрались все оставшиеся сотрудники компании. На сцене стоит наш президент и заведующая гостиницей. Президент, почти, обнял маленькую трибуну и мотает головой, разглядывая помещение.
- Господа, тише, - загудел динамик. Дождавшись тишины, он продолжает. – Очень сожалею о том, что произошло. Давайте, почтим память погибших наших коллег, минутой тишины. – В зале тихо, отдается в окна, только, шум моря. Минута кончилась. – Сегодня не будем разбираться, кто виноват в том, что произошло здесь, и как нам дальше жить? Когда вернетесь на рабочие места, мы постараемся  разобраться во всем и решим, как нам восстановить наши потери. А пока,  из экранов телевидения,  вы знаете, что обстановка в  Египте очень сложная. Я сам видел, что твориться на улицах, это ужасно. Сегодня улететь их этой страны трудно, подчас, даже, невозможно. Поэтому, я принял решение. Завтра, утром все  отправляемся на военном катере в Израиль, в город Эйлат. Оттуда, на самолетах, возвращаемся  в свои города. Мы, с  руководством гостиницы, постарались, отрегулировать все  пограничные вопросы, всем заказали билеты с аэродрома в  Эйлате.  Все ясно?
Зал загудел. С микрофоном в руках, заговорила заведующая гостиницей.
- Господа, наша гостиница окружена вооруженными постами. Я даже не знаю, кто они, наши друзья или враги. По крайней мере, оставаться  больше у нас, нельзя. Если на улицах столицы польется кровь, то и на нас возможно нападение. Поэтому, до отъезда,  за территорию гостиницы, прошу не выходить, к заборам не приближаться. Военный катер прибудет к нам, к восьми утра. Посадку производить тихо, без шума.
В зале стоит галдешь. Камилла прижалась ко мне.
- Значит, мы уезжаем?
И словно  в ответ на ее вопрос, динамик спросил.
- Камилла, здесь? Камилла, подойдите к трибуне. Николай Краснов, подойдите ко мне.
Президент вызывал нас к себе. Краснов это я. Мы проталкиваемся через толпу и подходим к трибуне. Президент уже бросил обнимать ее и наклонился к нам.
- Вас, мои друзья, прошу задержаться здесь. Все уедут, а вы остаетесь. Камиллу прошу задержаться, потому что она родом из этой страны и будет переводчиком  и помощником для вас, Николай. А вы сами, господин Краснов, займетесь нашими коллегами, размещенными в   госпиталях. Надо их вывезти оттуда. Ни один из больных не должен остаться в этой стране. Только, с последней отправкой, можете уезжать отсюда. Командировка для вас бессрочная, деньги будут переведены на вас в банк. И еще одно задание. В моргах Каира находятся трупы, отравившихся от алкоголя. Надо перевезти их в Европу.  Когда закончите эту работу, выезжайте в Брюссель, в центральный офис корпорации, там мы решим, что  делать дальше.
- Хорошо, - за меня и за себя ответила Камилла.
 
Мы сидим на берегу. Солнце медленно отправляется за горизонт. Головка Камиллы на моем плече. Она пристально следит за светилом.
- Когда-то, давно-давно, в то самое время правления фараонов,- размышляет она, - тысячи людей провожали солнце за горизонт, при этом поминали богов и пели про них песни. И каждое утро, тысячи певцов всех храмов, прославляли бога Амона-Ра, «владыки тронов Обеих Земель». Сред этих певцов выделялась женщина, самая лучшая, самая красивая с изумительным голосом. Звали ее Туту. Мало того, что она хорошо пела, она могла и сочинять песни. У нее был муж, звали его Ани, он был великий писец приношений бога храма Амон-Ра, главный жрец пророка Амона и… регентом самого большого хора в стране. Ани очень любил Туту. По его приказу, для его жены изготовили самые красивые в Египте музыкальные инструменты тамбурин и систру...
- Систра? Что это такое?
- Это, такая вытянутая подкова на ручке. В подкове были стержни, на которых висели тарелочки или колокольчики. Инструменты были отделаны серебром, золотом, драгоценными камнями. Представь себе, несколько тысяч лет тому назад, великий Ани, в окружении своих слуг, семьи  сидел на берегу моря и слушал прекрасную песню Туту, которая с помощью своих музыкальных инструментов и подыгрывающих ей слуг, пела о боге – солнце, дающему людям радость жизни, о великом фараоне, который любит ее мужа Ани.  В перерывах между куплетами, жрец из своих рук  кормил Туту фруктами и когда солнце скрылось за горизонтом и слуги зажгли факелы, он положил ей в ротик последний плод, это была большая вишенка. Туту ее проглотила и… скончалась. В полутьме люди не поняли, почему корчиться и мычит женщина, никто не догадался, что она подавилась косточкой, и никто не пришел к ней на помощь. Горе обрушилось на жреца. Он приказал построить гробницу для Туту в девяти милях от Нила, заодно, пристроив в ней комнату и для себя. Ее многочисленные музыкальные инструменты,  кроме одной, он велел передать в храм, посвященный богине Маат, великой законнице Египта. А вот систр, подарок жреца Туту, который был сделан из драгоценных металлов и камней, приказал оставить и положить в гробницу. Говорят, что почти каждый вечер, при заходе солнца, инструменты в храме богини Маат, начинали сами звучать и музыка распространялась по Нилу, будоража сердце великого Ани. Гробницу еще не успели достроить, но Туту все же положили в одну из более - менее благоустроенных комнат. А Али, высох от тоски по жене и через два года умер.  И великого жреца похоронили рядом с женой,  в этой же гробнице, но в другой комнате, которая была совсем незакончена…
- Откуда ты все это знаешь?
- Старушка-нищенка рассказывала.
- Гробницу нашли?
- Нашли?
- А музыкальные инструменты Туту?
- Подарочный систр нашли рядом с мумией. Остальные, так и небыли найден.
Солнце исчезло, стало темно и прохладно. Камилла поежилась и прижалась ко мне поплотнее и тут, она насторожилась.
- Ты чего?
- Мне показалось, я слышу музыку тамбурина…
Я прислушался, кроме ветра ничего не слышно.
- Пойдем в гостиницу, уже прохладно.
- Пошли.
 
Я довел Камиллу до ее номера и тут она, опять, обвила мою шею руками, поцеловала и прошептала.
- Останься у меня.
Я остался.
 
Мы лежим на кровати и я целую ее ротик, носик, руки, тело. Она не сопротивляется и старается подставить что-нибудь мне под губы. Подносит пальчики к моим губам и шепчет.
- Не забудь животик.
- Потерпи, мы дойдем до всего.
- Господи, откуда ты взялся? Я все время мечтала о таком мужчине.
- А я, о такой женщине.
- Я не в том смысле, что только…
Но тут я ее остановил, поцеловав в губы.
- Я во всех смыслах.
Она обняла меня за шею.
- Обними меня, крепко-крепко.
 
Утром, гостиница проснулась рано. Солнце уже поднялось и мои коллеги, с чемоданами и сумками, устремились к пристани. Ровно в восемь часов, подплыл большой боевой катер и вскоре, все пятьдесят человек нашей компании забрались на него. У трапа,  президент компании тряс мне руку и тихо говорил.
- Ты Камиллу-то береги, девочка умная, надежда нашей компании.
- Постараюсь.
- Связь держи по спутниковому телефону. Я оставил его у администратора.  Вот тебе золотая карточка, на ней крупная сумма денег, - он протягивает мне карточку. – Она на предъявителя. Зря, не расходуй. Ну, пока.
Он похлопал меня по плечу и пошел к трапу. Катер отчалил от пристани и медленно пополз в море.
 
Гостиница совсем опустела. Вместе с Камиллой мы пришли к заведующей.
- Как нам связаться с госпиталями, где находятся наши отравленные друзья? – спросил я ее.
- Зачем вам связываться? Все равно по улицам ходить опасно. Вчера президент страны был схвачен военными и куда-то спрятан.  По улицам бродит разношерстный народ. Одни радуются, другие вооружаются.  К нам пришла телефонограмма от совета по туризму, никого за территорию гостиниц не выпускать. В Шармах Шейхе, наших туристов на улице побили камнями. Много раненых, один убит. Так что, сидите и не вякайте. А по поводу ваших друзей… Сделаем так. Свяжемся с Красным Крестом и попросим их помочь, вывести больных в Европу…
- Это хорошо, а… по поводу умерших… Нельзя ли их так же попросить вывести в Европу и гробы?
- Давайте позвоним, узнаем.
Заведующая звонит по телефону и, наконец, до кого-то дозванивается. Она говорит по-арабски и я ничего не понимаю, о чем она беседует. Заведующая пальцем подзывает Камиллу, и толкает ей, по столу, лист бумаги, на котором что-то написано, потом передает трубку. Теперь Камилла читает с листа текст и что-то разъясняет. Через двадцать минут она кончила говорить и обратилась ко мне.
- Значит, так. Красный крест поможет довести живых  до порта при любой обстановке в стране, но…, нам придется все же приехать в госпиталь. Там оформить документы. Во-первых, оплатить перевоз больных на судне по морю, во-вторых, надо оформить акты о смерти отравившихся и подтвердить их наличие, в-третьих, надо заказать и изготовить оцинкованные гробы, в-четвертых, надо доплатить страховки, так как большинство из них уже просрочены или оформлены на один или два дня, а они лежат больше, в-пятых, после привоза гробов в морг, надо заказать контейнер и отправить груз либо по дорогам, либо по морю в Европу. Здесь, красный крест не причем, нужны деньги и спокойная обстановка в городе.
- Не понял. Оформление перевозки по морю…, можно сделать в госпитале?
- Нам сказали, что при каждом госпитале есть контора, которая занимается этим делом. – Камилла уже вопросительно смотрит на заведующую. -  Вроде, все организационные вопросы решили, остается самое маленькое довести нас до госпиталя.
- Деньги у вас есть?   
-  Есть, но не живые, а по карточке.
- Я вам могу отдать наш резерв, это «Пежо» и шофера, но…, только, доехать до госпиталя и очень рано утром. По ночам, на улицах в это время, мало народа. Из-за сложной обстановке столицы, к сожалению, машину долго держать в госпитале не могу, она сразу же уйдет обратно. Вам, потом, придется добираться до гостиницы самим или просидеть в госпитале до следующего утра.  Пежо приедет за вами, но через день, так же, рано утром.  
- Согласны, - смело отвечает Камилла.
Я с недоумением гляжу на нее, для меня, перспектива сидеть в госпитале весь день, совсем не радует. Выходим от заведующей и я, только, хотел ей сказать об этом, но Камилла меня предупредила.
- Я узнала, это седьмой госпиталь, он недалеко от нашего дома. Мы можем посидеть и отдохнуть у меня в доме и еще, я хочу тебе кое-что показать и познакомить с интересными людьми.
- В городе неспокойно, не дай бог, кто-то с твоей улицы капнет, что у тебя в доме иностранец, тогда, быть беде.
- На моей улице, продать своих, невозможно. Любого, кто донесет или наведет бандитов, разорвут. Свои подонки есть, но и те осторожны.
- Хорошо, я согласен.
- Ты разумный парень, это меня вполне устраивает.
 
Весь вечер мы ходили по номерам  собирали и паковали вещи наших товарищей, находящихся в госпитале.
- Столько вещей…, - говорю я заведующей. – Как мы их повезем?
- Уместим. Для семерых живых, постараемся их затолкать в вашу машину, а для  погибших…, соберем в одно помещение. Когда спадет напряженная обстановка в стране, отправим вещи самолетом в Европу.
 
У бассейна пусто. Я устроился на стульчике тренера. Камилла сидит рядом, на портике, опустив ноги в воду. Она лениво загребает рукой воду, поднимает ладошку и пытливо смотрит на капли, падающие вниз.  
- На слезы не похоже и вода, как ненастоящая, вся синяя, а в море…, она изумрудная.
- Хочешь выкупаться?
- Нет. Скоро пойдем спать. Я вымоюсь под душем.
- Ты знаешь, после твоего рассказа о Туту, певице и жене жреца, я не как не могу отделаться от навязчивой  мысли. Неужели, даже, в то время, были организованы хоры и были дирижёры, руководившие ими. Были музыканты, которым, тоже, требовался руководитель. Какие же они брали звуки и были ли ведущие, которые задавали тон…?
Она с интересом взглянула на меня.
- Я тоже об этом думала. Залезла в интернет и увидела много научных статей, подтверждающих, что хоры были еще при Рамсесе 2 и, когда была найдена могила Туту, убедилась, что то, о чем мне рассказывала бабушка, правда. Ведь, в могиле Туту, помимо  систра, находились папирусы с текстом гимнов, которые она пела в храме Амона-Ра. Но недавно, два года назад, недалеко от могилы фараона, жившего за 800 лет до нашей эры, была найдена могила еще одной знаменитой певицы. Ее звали Немес Бастет. Это значит, певица Немес, посвященная богине Баст. О ее голосе и пении с восторгом исписаны все стены. Самое интересное, рядом с ее мумией,  также находился золотая систра, с надписью, что она посвящена богине Баст. А на стене написано, что сам фараон приказал изготовить для нее именной музыкальный инструмент.  
- Неужели они пели только о богах?
- Я не знаю. Но то, что какое-то подобие стихов было и их все, в то время, знали, это точно.
- Удивительно, почти, начало создания организованного человечества и уже была музыка, были певицы, музыкальные инструменты, хоры.
- Я сама поражаюсь. Культура, это не только письмо, речь,  религия, строительство, инструменты, вещи быта, другие отличительные вещи, но это и объединённая жизнь людей, это еще искусство, которое надо было уметь слушать и воспринимать.
- Как ты говоришь, Немес Бастет? Немес это ее имя, а Бастет, это значит то, что она посвящена богине Баст и систра ее посвящена той же богине. Так почему, остальные музыкальные инструменты Туту, кроме систра, были отданы жрецам богини Маат, а не положены в ее склеп?
Она мотает головой.
- Я не в силах объяснить. Только предполагаю, что жрец Ани  не захотел отдавать ее систр жрецам другого бога. Знаешь, когда, завтра, мы приедем в Каир, я покажу тебе одного мужчину, проживающего на нашей улице. Он занимался старой музыкой и продавал старинные музыкальные инструменты. Может быть, он нам все разъяснит…
- Хорошо.  Время у нас будет много, поговорим с ним. Кстати, слово Камилла, в римском переводе означает, посвященная богу.
- Врешь?
- Загляни в интернет.
Камилла подпрыгивает и вскакивает на портик. Она стремительно бежит к двери на лестницу.  Открыв ее, вдруг останавливается и поворачивается ко мне.
- Я сейчас посмотрю в интернете. Если это, правда, то у меня сразу возникает много вопросов к маме и бабушке.
 
Рано утром, часа в три, я, Камилла, администраторша, шофер и один из охранников, собрались у подъезда гостиницы. У наших ног валяются вещи, которые надо переправить больным коллегам, а у ступенек стоит «Ситроен», с распахнутыми дверцами.  Погрузкой командует администраторша.
- Так, Николай, ложись на пол у заднего сидения.
- На пол? Не понял. Зачем?
- Сейчас тебя завалим вещами. Нам не выгодно попадать в неприятные ситуации с иностранцами на дорогах. На твоем лице написано, что ты не местный и это может задержать поездку. Ваша цель, вывезти за границу больных, поэтому, вы должны доехать до госпиталя целиком и живым…
- Если машину кто-то остановит, то наверняка, раскидают вещи.
- Чтобы не раскидали, для этого, впереди сядет обаятельная Камилла с кучей оправдательных документов и шофер. Ее задача, довести тебя и груз до цели. Не будем тянуть время, ложись.
Я втискиваюсь между сидениями  и прижимаюсь к, воняющей резиной, коврику. На меня сверху, начинают наваливать вещи. Слышу, как стучит крышка багажника и грохочут  над ухом, заталкиваемые туда сумки и чемоданы.
- Все? - глухо звучит голос администраторши. – Камилла, залезай и помни, первый пост недалеко от ворот гостиницы. С богом, друзья.
От заведенного двигателя, затрясся пол машины. Мы поехали.
 
Через три минуты машина остановилась. Слышно много голосов, выделяется Камилла. Что она говорит, и что говорят другие, я не понимаю. Но вот машина трогается и раздается глухой голос Камиллы.
- Николай, ты слышишь?
- Слышу.
- Первый пост проехали.
- Слава богу.
Муторно воет движок, резиновый коврик отдает невообразимой вонью. Едем почти час. Опять остановка. По-моему, Камилла выбралась из машины, у уха бухает открытая крышка багажника. Слышно два голоса Камиллы и еще кого-то. Наконец, багажник закрывается и машина качнулась, это девушка залезла на свое место. Машина трогается и Камилла сообщает.
- Все, въезжаем в Каир. Нас задержал отряд братьев-мусульман. Теперь бы, только, без приключений, добраться до госпиталя.
 
Машина остановилась. Шофер открывает двери и выбрасывает вещи на асфальт. Так как у меня все задеревенело от неподвижного состояния под грузом, он помогает мне подняться. Выбираюсь на свежий воздух и не могу им надышаться. Мы стоим во дворике у огромной парадной. Над ней, на стене, большие буквы по-английски   «Госпиталь №7». Вокруг ни одного человека, Камиллы, тоже, нет.
- А где девушка? – спрашиваю шофера.
Тот пожимает плечами и пытается сказать мне что-то по-английски.
- Ушла…, туда…
Он показывает рукой в стекло двери, открывает багажник и начинает выбрасывать вещи оттуда. Вот и последняя сумка, шофер закрывает дверцы и…, даже, не попрощавшись, уезжает. Теперь, я один с кучей вещей. Присаживаюсь на чемодан.
 
Через двадцать минут появляется Камилла.
- Николай, там полный бардак. Все спят, даже, дежурный медперсонал. Я разбудила  сестер, выяснила в каких палатах наши ребята и растормошила их. Сейчас они появятся и разберут свои вещи.
- Они уже могут ходить?
- Конечно. Только с одним плохо. Он ходить может, но он ослеп. Но ребята сказали, что его приведут, пусть, тащит свои вещи тоже.
- Вот, черт возьми, как плохо.
- Погибшие ребята, все в морге.
- А не видела контору, с которой надо договариваться об оплате?
- Она на первом этаже, напротив раздевалке, но откроется она очень поздно. Где-то около восьми часов.
- А сейчас сколько?
- Пять.  
- Три часа пропадает.
- Сейчас,  ребята разберут вещи и мы пойдем ко мне. Три часа пролетят со свистом, поверь мне.
- Верю.
Из дверей выскакивают ребята из нашей компании. Слышны возгласы.
- Николай, привет.
 
Мы идем по слишком узкой,  сонной улице. На тротуарах почти никого нет. Камилла мне объясняет.
- Это старые кварталы Каира, здесь почти тихо, а, в основном, шумят в новых кварталах и на площадях. Вот послушай.
Она останавливается и замирает. Я, тоже, прислушиваюсь. Где-то далеко слышны звуки выстрелов из автоматов и другого оружия. Девушка идет дальше.
- Слышишь, там даже по ночам беспокойно.
- Слышу. Ты хотела посмотреть в интернете про свое имя…
- Смотрела, ты прав. Я должна быть отдана богу. Не дождутся, я должна попасть в лапы ласкового мужа… Вот сюда,  - она показывает рукой в переулок.
Мы сворачиваем туда и у небольшого дворика с тощими кустиками, Камилла останавливается.
- Вот здесь, - она кивает на двухэтажный домик.
- Ты давно не видела родителей?
- Маму? Полтора года, но, когда мы приехали на конференцию, я позвонила ей. Она ждет.
Камилла подходит к двери и несколько раз нажимает на кнопку. В доме слышен шум, где-то что-то падает, слышно шлепанье ног и звук открываемого замка. На пороге стоит красивая сонная женщина, лет сорока, с распущенными длинными волосами, в ярком голубом халате, который она придерживает рукой.
- Камилла, - гортанно говорит она и что-то тараторит по-арабски.
Она хватает девушку в объятья и нечаянно отпускает полу халата. Большая упругая грудь выскочила наружу. Они обнимаются, Камилла видит неопрятность в ее одежде и  старается прикрыть ей грудь воротничком халата.
- Мама, - она переходит на английский язык, - познакомься, это мой друг Николай. Мы с ним  работаем в одной компании.
Теперь женщина, словно, приходит в себя, она торопливо запахивается халатом и кивает мне головой.
- Здравствуйте, Николай. Я мама этой сумасшедшей девочки. Меня звать, Нома.
Она внимательно осматривает меня, будь то, приценивается к товару.
- Проходите в дом. Камилла, ты проводи гостя, свари кофе, а я, пока, приведу себя в порядок.
В доме очень тесно от вещей. Девушка проводит меня на кухню и сажает за стол.
- Посиди, сейчас увидишь мою маму в парадном наряде.
Камилла начинает готовить кофе.
- Вы вдвоем здесь жили?- спрашиваю я.
- Вдвоем. Насколько я помню, я своего отца не знаю. Мне казалось, что я родилась здесь без него.
- Как  же вы справлялись без мужчины? Маме надо было тянуть тебя, дом и… себя.
- Легко. У нас было большое наследство, на которое мы и жили безбедно.
- А какую роль играла бабушка?
Камилла отбрасывает коробку с кофе и с горечью говорит.
- Николай, не спрашивай меня никогда о бабушке. Это особый разговор. Бабушка никогда в этом доме не была, всегда жила в пустыне и всегда оставалась нищенкой, хотя у нее денег побольше, чем…, -  она с расстройством отворачивается от меня. – Сейчас кофе закипит.
Мы пьем горячее кофе и тут, появляется Нома. Мать Камиллы, с фигурой молоденькой девушки, одета в тонкое, прозрачное, до самых пят, платье.  В большом вырезе на груди до десятка ожерелий и кулонов, отчего  грудь сияет блеском драгоценных камней. На запястьях браслеты и кольца, тоже н переливающиеся удивительными вспышками света. Она встает в позу, руки упирает в бедра и гордо поднимает голову.
- Ну, как я выгляжу?
- Восхитительно, - говорю я.
И тут она вянет.
- Вот так, все мужики говорят, что я красива и ни один не может мне подойти. Видно такая судьба. Доченька, дай мне тоже кофе
Нома делает пару глотков и тут спрашивает меня.
- Давно вы с моей дочкой познакомились?
- Недавно, пять дней назад.
Она чуть не поперхнулась кофе.
- Пять дней? – она растеряно смотрит на Камиллу. – Как же так, доченька и ты уже готова…,  уже влюбилась?
- Ага, - у Камиллы озорные глаза, - меня бабушка к нему сосватала. А я как на него взглянула, тоже сказала себе, он мой.
- Да что же это делается? Эта бабка… из-за нее вся наша жизнь идет кувырком. Постойте… Значит,  бабка говорила уже с Николаем?
- Да.
- Так. Николай, вы разведены?
- Да.
- У вас дочка?
- Да.
- Вы русский?
- Да.
- Вам тридцать два года?
- Да.
- Все совпадает. И он приехал в этом году в Египет и работает вместе с моей дочкой. Великая Маат, спасибо тебе, ты все точно предсказала.
 - Это еще не все, - смеется Камилла, - он очень любит египтологию, хотя работает в другой области и бабушка, после разговора с Николаем, была так потрясена,  что сказала, что я буду великой идиоткой и дурой, если не выйду за него замуж.
- Бабка сама дура. Боги, вразумите ее… - Нома подняла голову к потолку.
- И еще бабушка сказала, - мстительно говорит Камилла, - что если я не выйду за него, то она превратит меня в служительницу богинь. Я ведь, теперь, знаю, что мое имя, это значит, посвящённая богу. Ты специально мне его дала.
- Нет…, нет…, - торопится сказать Номи, - это не я, это отец.
- А кто же мой отец?
Женщина растеряно смотрит на меня, потом на Камиллу.
- Он великий человек, я не могу сказать, кто он.
- Поговорили, - подводит итог Камилла. – Хочешь еще кофе?
- Нет, - расстроенно говорит Номи, - я пойду досыпать ночь. Ты надолго у меня задержишься?
- Не знаю. Может быть, завтра утром уеду, а может, задержусь на несколько дней. Но если уеду, то  опять, в Европу.
Номи уходит. Камилла обращается ко мне.
- Ты ничему не удивлен?
- Удивлен.
- Чему?
- Почему я так быстро утонул в твоих глазах.
Она озадачено смотрит на меня, пытаясь разгадать смысл сказанного.
- И…, что это значит?
- Это значит, что я,  с первого взгляда на тебя в автобусе, понял, что это моя судьба.
Из-под ее руки летит на пол чашечка с кофе и разбивается вдребезги, а сама девушка, пронеслась эти два метра, как метеор и оказалась у меня на коленях.
-  Ты чудо, - сказала она, глядя мне в глаза и нежно поцеловала.
 
В госпиталь мы вернулись вовремя. Семь наших коллег сидели в холле и волновались, дожидаясь нас.
- Николай, - спросил один, – в  городе идет перестрелка. С нами ничего не будет, если мы поедем в порт?
- Нет, вас повезет красный крест. Сейчас мы будем договариваться о времени перевозки.
Все в госпитале уже проснулись, наша контора по приему и оформлению заявок, пополнилась клерками. Так как я не говорю по-арабски, Камилла сама договаривалась  с ними о билетах на судно в Европу, о заказах гробов, о доплатах за лечение в госпитале. С золотой карточки, на все это, в конторе сняли крупную сумму денег, около пяти тысяч евро на поездку ребят в Европу и девять тысяч на цинковые гробы, которые обещали привести в госпиталь завтра.. И теперь, с  кучей чеков и билетов, она подошла к нашей компании.
- Ребята, - обращается Камилла к нам. – Это билеты на судно в порту, я раздам их вам, но есть одна неприятность. Судно довезет вас до Неаполя, а оттуда придется разъезжаться самим до ваших городов. У вас денег хватит? Наша компания, готова оплатить вам расходы на эту дорогу, если вы представите им чеки или билеты.
Ребята помялись, но сказали, хватит. Камилла раздала билеты.
- И так, - продолжила она. – Завтра, в восемь утра, у вас должны быть выписки их этого госпиталя, по ним кареты Красного креста отвезут вас в порт.   Не задерживайтесь, в городе очень опасно, вас повезут по кольцевым дорогам, поэтому время    в пути увеличится, но вы должны во время приехать на судно.  На всякий случай, мы свяжемся с нашей компанией, чтобы кто-нибудь вас встретил в Неаполе. Всем все ясно?
- Ясно, - ответили почти все.
- А вы сами не поедете с нами? – спросил молодой парень.
- Нет, - уже отвечаю я. – Другое судно, в котором мы собирались плыть, отказало вести гробы  с телами ваших товарищей. Дело в том, что транзит судов через Суэцкий канал, в связи с событиями в Египте, приостановлен. Ваше судно почти последнее, которое еще может плыть в Европу и поэтому, загружено полностью, бегущими отсюда иностранцами. Только, поэтому, наш заказ на перевоз погибших, не принят. Но мы договорились с портом, что как только появиться возможность, они примут заказ.
- Так мы с вами расстаемся сейчас?
- Нет, завтра мы вас проводим.
Ребята попрощались с нами. Мы вышли с Камиллой за территорию госпиталя. На улочке, уже много народа. На домах масса приклеенных листовок и плакатов. В окнах и на стенах появилось много флагов. Здесь и национальный египетский флаг, и мусульманские, и, даже, Аль-Каиды.  Все куда-то торопятся. Из нового города слышна перестрелка
- Теперь, куда идем? – спрашиваю ее.
- К моим знакомым. Потом, к одному интересному человеку, потом, нам надо выспаться, мы эту ночь почти не спали. Впрочем, а почему бы нам не пойти сначала к интересному человеку. 
 
Бредем по улочкам и, вскоре, попадаем в, явно, торговую часть старого города. Часть магазинов не работает, часть открыта, но покупателей в них либо мало, либо переполнены, население отоваривается продовольствием. Мы подходим к магазину, где окна  и двери затянуты жалюзями.
- Нам сюда, - говорит Камилла.
- Но здесь все закрыто.
- Вход с дворика.
Обходим несколько, плотно сжатых, домиков и выходим во двор, откуда есть маленькие проходы к задним сторонам домов. Камилла подходит к железной двери и начинает бить в нее кулачком. Грохот несётся по переулочку. Слышен грубый голос.
- Кто, там?
- Это я, Камилла. Саид, ты меня помнишь?
Слышны стуки запоров, дверь приоткрывается и появляется толстый египтянин,  с бородой, в широких шароварах.
- Камилла, девочка, бог мой, как я тебя рад видеть.
Девочка тонет в объятьях  мужчины.
- Саид, я не одна. Это мой друг, Николай. Верь ему.
- Твои друзья, мои друзья. Проходите.
Он жмет мою руку и почти вдергивает в дом. Двери визжат и захлопываются.  
 
Хозяин проводит нас в темную  комнатку, где масса полок, заваленных струнными музыкальными инструментами. Большой стол, тоже не блещет чистотой, на нем пачки струн, нот, бумаг и книг. Саид пристраивается за стол, зажигает настольный свет и предлагает садиться. Мы усаживаемся в два старых кожаных, заштопанных кресла.
- Вы меня извините, что пригласил сюда, - говорит Саид. - В магазине жалюзи и я не хочу, чтобы свет проникал на улицу, через щели. Это может вызвать нежелательные эксцессы со стороны хулиганов.  Я второй день не открываю магазин. Вчера, в магазин с электротоварами, моего с соседа, бросили бутылку  с зажигательной смесью. Вся улица гасила огонь, пожарные машины, из-за беспорядков в городе, подъехать к нам не могли. Но это должно быть неинтересным для нашего гостя, это  наша дрянная жизнь. Камиллочка, я так рад, что увидел тебя. Как у тебя дела?
- Все в порядке Саид. Я работаю за границей, а сюда приехала в командировку. Мой друг, Николай, это мой коллега по работе. К тебе мы пришли, чтобы ты помог нам разобраться в некоторых вопросах, на которые, только, ты можешь дать ответ…
- Ну, уж, ты скажешь?  Я не ученый, высшего образования, даже, не имею, а то, что знаю, это любопытство простого человека, работающего по специальности, с музыкальными инструментами.
- Не прибедняйся, Саид.  Я знаю, какой ты продавец музыкальными товарами. У тебя систры есть?
- Есть, две штуки. Одна, давно в продаже, но ее, пока, никто не берет, а вторую, получил недавно. Очень интересная штучка, я ее еще не изучил, но через несколько месяцев, если, конечно, на улице будет порядок,  выставлю в витрине.
- Не можешь нам показать, что это такое. Николай, никогда в жизни не видел таких вещей.
- Ну, конечно, вот эту вторую, вам и покажу, Она у меня здесь.
Саид встает, идет к полкам и снимает, с одной из них,  картонную коробку. Приносит на стол и осторожно открывает ее. На столе появляется удивительное устройство. Большая подкова, приделана к ручке. На подкове растянуты стержни, на которых болтаются крохотные колокольчики. Систр в ужасном состоянии. Подкова нуждается в реставрации, два стержня сгнили и колокольчики, заросшие тёмно-зелёной плесенью, почти слиплись и еле-еле держаться на них.
- Боже мой, - поражаюсь я. – Где вы его достали?
- Приносят…, иногда… Это антиквариат, притащили из какой-то гробницы. Мне еще с ним работать и работать. Хорошо хоть колокольчики сделаны из бронзы, их можно почистить, а вот все остальное… либо, только, менять детали, либо обрабатывать…
- Я слышал, что на многих систрах, колокольчиков не было?
- Да, тот, который здесь на столе, это примерно 400-500 лет до нашей эры, это поздний вариант. На ранних систрах, это 2000 лет до нашей эры, может быть и 3000, вешали тарелочки. Звук там был богаче, тарелочек побольше было и те, кто их делал, знали какой толщины и, как звучит каждый металл…
- Здесь, на рукоятке, что-то вытравлено…
- Это иероглифы, тоже, замечательная работа. Мне еще надо разобраться, что там написано. Обычно, это   посвящение, кому-нибудь из богинь, или тому, кто  делал подарок.
- Он очень тяжелый?
- Ну, что вы? Ведь, певице или, какому-нибудь исполнителю, нужно работать с ним рукой. Рукоятки делались, либо полыми, либо из дерева, а подкова из облегченной бронзы или листа стали.
- А какую музыку исполняли на систрах. Я подразумеваю, песни, гимны, танцы?
- Любую. Как только, в древнем Египте, возникли первые большие храмы, для прославления богов, стали создаваться хоры и музыка, подыгрывающая им. На первом месте, конечно, ударные инструменты, а, потом, стали вводиться звучащие… тамбурины, систры, арфы и всякие другие... Так что, можно считать, музыка создавалась с созданием самого государства.    
- Значит, была музыка, были стихи или там… какие-то речитативы. Только, вот, нот не было. А есть какие-нибудь записи стихов?
- Есть, но это стихами назвать нельзя. Гимны, на папирусах, даже, у меня есть. Могу продать. Там описание, прославлений богам и, как они  положительно влияют на людей и природу, а так же, здравия фараонам или правителям…
- Здорово, я потрясен. А кроме, богословской музыки, была лирическая?
- Наверно, была. В богатых домах, были певицы, танцоры, играющие на музыкальных инструментах. Они пели и не, как вы выражались, богословскую музыку, но они прославляли хозяина, его дела, победы в войнах и даже, жизнь зверей…
- А любовь…?
- Может быть, но об этом у меня сведений нет. Но если рассуждать по логике, то наверно, были. Без любви, какая жизнь. Ее должны все время воспевать.
- Прекрасно, это самое важное, что я узнал от вас.
- Я очень рад, поделиться с вами, моими знаниями.
- Саид, - заговорила Камилла, - а  подарочные инструменты, какие они были? Это правда, что их отделывали золотом, серебром, драгоценными камнями?
- Да, но я, опять, повторяю, например,  для  систры важен вес и звук. Поэтому, делались отдельные элементы или наносились тонкие покрытия из золота или серебра, которые не повышали веса инструмента. Например, в знаменитой гробнице Туту, может вы слышали когда-нибудь о ней, нашли систр с серебряными колокольчиками, серебряными стержнями и ручкой, куда закреплены маленькие драгоценные камни.
- Замечательно…
- А почему вы интересуетесь систрами?
Я решил ответить на этот вопрос.
- Понимаете, Саид. Мне Камилла рассказала очень интересную историю, как раз про ту самую,  певицу Туту и ее мужа Ани. Про то, как они любили друг друга и умерли. Меня поразила эта история тем, что она схожа со многими такими же, произошедшими в разные века.  Но больше всего поразила  то, что древние Египетские государства в период своего развития, создали хора, хоровые песни, музыкальные инструменты. У них были свои знаменитые певцы, то есть звезды того времени, свои записи песен…
- Вы писатель?
- Почти, я очень интересуюсь историей древнего Египта.
- Тогда, все понятно. Об этом надо писать, большинство людей сегодня ничего не знают о музыкальном искусстве древнего Египта и не понимают, что это часть мировой культуры. Я вам пожелаю поднять эту тему, больше писать статей, выступать по телевидению. Надо заинтересовать слушателей. Почему-то все знают, почти, наизусть повесть о  самой потрясающей любви  на свете, о Ромео и Джульетте и, почти, никто, о такой же потрясающей любви певички Туту и ее мужа Ани…
- Или, например, о любви фараона к певичке Немес? – подала голос Камилла.
- Да, и эта история, правда, она недавно появилась на свет и, тоже, заслуживает внимания. Знаете, друзья, я вам подарю одну вещь.  Это папирус с текстом… Честно говоря, я не смог его прочесть. Папирус принесли мне давно, вместе с гимнами из могилы первого жреца храма Амон-Ра в Фивах, при фараоне Рамсесе 1. Но…, я его не мог прочесть, как и мои друзья, египтологи, мы, просто, не смогли его развернуть, побоялись, что испортим папирус и не прочтем, что там написано... Здесь нужны химики и специалисты по бумаге…
- Думаете, мы его прочтем?
- Вы же живете в Европе, там все возможно. Но, раз его принесли с гимнами, я уверен,  это часть их. 
Саид вскакивает и бежит из комнаты. Где-то что-то гремит и вскоре он появляется со свитком. Свиток твердоват, чтобы показать это, Саид, просто, пощелкал по нему пальцем. Раздался звук глухого дерева. Он заворачивает его  в газету, потом, в полиэтиленовую пленку. После этого, протягивает эту вещь мне.
- Вот, когда прочтете, поймете, что такое гимн в древнем Египте. Этим надо заниматься.
- Спасибо, Саид. - Девушка   целует его в щеку.
- Это вам спасибо, разволновали старика. 
- Мы уходим. – Говорит Камилла.
- Идите. Я вас провожу. Девочка, не забывай меня и вы, молодой человек, если будете еще раз в нашем городе, заходите. С вами можно поговорить об интересных вещах.
 
На улочках бродит народ. Появилось много мусульман, особенно женщин, закутанных в свои платки.
- Теперь куда мы идем? – спрашиваю Камиллу.
- К моим подругам.
- А…  Впрочем, мы, ведь, убиваем время. Не забудь, завтра мы не уедем из Каира. Нам надо проводить парней из госпиталя и,  еще, проболтаться остаток дня.
- Это замечательно. Значит, еще что-нибудь придумаем.
- Далеко твои девочки?
- Сейчас, я ей позвоню. – Камилла достает  из заднего карманчика штанишек трубку и  набирает номер. – Салли, - слышу я и, потом, начался треп по-арабски.
Через пять минут она запихивает мобильник в карманчик.
- Все, нас ждут. Идем здесь
Она ведет меня по кривой улочке  и, вдруг, мы выходим на бульвар. Здесь дома побогаче, но и пешеходов побольше.  Девушка доводит меня до трехэтажного дома и нажимает кнопку звонка у шикарной парадной. Автомат срабатывает и дверь, как бы, отталкивается от основания. Мы добираемся до второго этажа. На лестничной площадке   открыта дверь и темноволосая девушка, в легком, светлом платье, встречает нас на пороге.
- Камилла, - говорит она по-английски, при этом, раздвигает руки и бросается на мою подругу, - Камилла, киска, - начинаются поцелуйчики и прижимчики.
Я уже думал, что не забыли ли они, что я рядом, но девочки, видно, сами устали и оторвались друг от друга.
- Салли, - торжественно начинает Камилла, - это мой друг.
Она рукой показывает на меня. Салли делает постную физиономию офицера перед строем солдат, и неторопливо протягивает руку.
- Рада вас видеть. Меня звать Салли.
Я небрежно пожимаю пальчики.
-  Меня звать, Николай.
- Очень хорошо. Проходите в гостиную.
Нас ведут в гостиную. Это светлая, большая комната, с большим телевизором, огромным диваном и зеркалом на стене. Есть  шкаф для одежды, вмурованный в стенку, тумба с телефоном и настольной лампой. По центру комнаты, длинный стол, с многочисленными стульями. На диване,  валяется еще одна девушка, с грудой кудряшек на голове, большими черными глазами, в штанишках до колен и кофте с раскрытым лифом. Она вскакивает при виде нас.
- О…, Камилла. Как я тебя давно не видела.
Эта посдержанней. Один поцелуйчик и поворот ко мне. Говорит по-английски.
- Так это и есть твой парень? А он красавчик. Здравствуйте. Давайте знакомится. Я, Мариам.
- А я, Николай.
Девица не церемонится, приближается ко мне и трясёт мою руку.
- Садитесь, да не на стул, на диван. Это самое приятное место в комнате. Да положите свой сверток на стол…, он вам мешает.
Не отпуская моей руки, тащит  к дивану и усаживает с собой, рядом. Камилла и Салли устраиваются недалеко от нас.
- Вы работаете вместе с Камиллой? – начинает допрос Мариам.
- Да, в одной компании, но в разных городах, в разных государствах.
- Вы, поляк?
- Русский.
- О…  Надо же…? Это так далеко от нас. Как вы познакомились?
- В автобусе, в пустыне.
- …??? В другом месте не могли?
- Мог, но, когда я увидел Камиллу в первый раз, то понял, что не всегда к ней можно приблизиться. Пришлось ждать момента…
- Это неправда, - раздается голос Камиллы, - я к тебе первая подошла..
- Разве, я это отрицаю.
- И давно вы познакомились? – торопится задать вопрос Мариам.
- Пять дней назад.
Этот ответ вызвал недоумение у подруг Камиллы и они стали допрашивать ее, но уже по-арабски. В это время раздался телефонный звонок. Телефон был на подоконнике и Салли к нему подошла. Она взяла трубку и стала говорить. Ее лицо стало меняться, а в голосе появились тревожные нотки. Салли бросила трубку и подскочила к девушкам. Опять, я как будто бы в стороне. Подруги начали о чем-то спорить и, тут, Камилла встала, обошла своих подруг и села рядом со мной.
- Николай, чего-то мы не вовремя сюда явились.
- Тогда, пошли отсюда.
- Сейчас, пойдем.
- А что произошло?
- Сейчас, сюда придет муж Салли. К сожалению, он ярый националист и поклонник братьев-мусульман. Очень не любит американцев, евреев и европейцев.
Я стал подниматься.
- Пойдем, - даю руку Камилле.
Она берет ее и встает. Я беру сверток со стола. Мы, в наступившей тишине, идем к двери, но тут она открывается и перед нами возник парень, в военной форме, но без погон и знаков отличия, с наглым лицом, небольшими усиками. Он вооружен, на ремне, из кобуры торчит рукоятка пистолета. Он смотрит на Камиллу и разводит руками.
- Камилла, - хрипловато говорит он и тут переходит на свой язык.
Наконец, он кончает с ней разговаривать и что-то спрашивает меня. Я мотаю головой.
- По-английски понимаете? – спрашиваю его.
- Да. – Ответил он
- Тогда, здравствуйте. Я друг Камиллы.
- Уже знаю.
- Вы извините, но мы, сейчас, уходим.
- Почему же? – на его лице появилась улыбка.
- У нас много дел в городе.
- Ты, американский разведчик?
- Хуже, праведник.
Улыбка исчезает с его лица.
- Я таких праведников в гробу видел…
- Не стоит часто заглядывать в гроб... Пошли, Камилла.
Я сделал шаг к двери и, тут, этот тип выдернул из кобуры пистолет и приставил к моему животу.
- Стой, мерзавец. Подними руки.
Девушки, ахнули, Камилла побледнела. Я выгляжу нелепо, стою перед этим нахалом с поднятыми руками, в одной болтается сверток с папирусом.
- Что у тебя здесь? – кивает парень на сверток.
- Здесь?- делаю удивленное лицо и разжимаю пальцы.
Свиток падает на пол, с глухим стуком. Парень с удивлением смотрит на него и я пользуюсь моментом. Павой рукой схватил его за кисть с пистолетом и развернулся корпусом. Ствол оказался вдоль живота, парень взвизгнул. Левой рукой рублю по суставу руки. И тут, раздался выстрел. Сзади, кто-то вскрикивает. Дернул его кисть к верху  и  пистолет с грохотом валится вниз. Сначала, он опустился на мою сандалю, а потом, отскочив, катится по гладкому полу. Я отпускаю руки и оглядываюсь. Камилла стоит за моей спиной, закрыв лицо руками. Салли, с закрытыми глазами, валяется на полу, а Мариам вытянулась рядом со своей подругой, ее лицо белее мела. Вправо от меня, в стене дырка от пули.
- Она убита? – шепчет Мариам, кивая на Салли.
- Нет, это обморок.
 Все внимание на парня. Тот  стоит скрючившись, вцепившись левой рукой в кисть правой и не шевелится. Подбираю с пола свой сверток, беру за руку онемевшую Камиллу и тащу ее к дверям.
- Уходим.
 
На улице она приходит в себя.
- Что же ты наделал?
- Ничего особенного, защищал свою жизнь.
- Ты не в Европе, ты в Египте. Причем здесь какой-то  праведник, зачем ты изуродовал его? Теперь, мне появиться в кругу своих друзей невозможно.
- А если бы меня пристрелили, ты бы появилась с улыбкой у своих друзей?
- Нет.
Она замолчала, мы сворачиваем в переулок и слышим за спинами, вой санитарной кареты. Камилла вдруг останавливается.
- Я хочу в туалет.
- Ты же знаешь эти места, веди.
Она рванула вперед по улочке, почти, бежит. У бара, с красными витринами остановилась и нырнула в дверь. Я захожу внутрь. Камиллы уже нет, но есть стойка бара и с десяток столиков, покрытых красными скатертями. Сажусь за один из столиков, бросаю на него сверток  и тут же, у уха, раздается голос по-английски.
- Простите, вы хотите что-нибудь заказать?
Я оглядываюсь, рядом стоит парнишка в белом переднике.
- Да, а что у вас есть?
- Из свежего, мясо отбивное, с гарниром, рыба сайда, жаренная, соки, кофе. Но так как вы иностранец, то мы можем подать пиво или другие крепкие напитки…
- Давайте, два мяса и два крепких кофе. Если можно, побыстрей.
- Мы работаем для посетителя. Все сделаем.
Парнишка уходит к бару. Из-за красных занавесок появляется Камилла, она трясет мокрыми руками. Увидев меня, садится рядом.
- У них там, даже, полотенец нет… - вытирает руки о край красной скатерти. – Ты меня прости. Я тут подумала и пришла к мысли, что ты прав. Ты оборонялся, защищал свою жизнь и, естественно, обязан дать отпор нахалу. Если у меня порядочные друзья, они поймут  меня правильно, если нет, пусть катятся к дьяволу. Обиднее всего, что мои подруги меня предали. Салли, зараза, знала, что Али придет в это время и по телефону, не могла мне сказать об этом.
- У тебя был конфликт с Али?
- Нет. В детстве, я его лупила и он очень меня побаивался. После окончания школы, я пошла в университет, а Али долго шлялся без работы, пока не поступил в медресе. Тут я его потеряла, а он, вон, как выполз…
К нам подходит паренек с подносом, расставляет тарелки с мясом и кофе. Камилла машинально берет вилку и начинает есть.  Она сопит о чем-то думая. Неожиданно ее рука с вилкой замирает.
- Я вот что боюсь. Мама знает, в какой мы находимся гостинице и если Али к ней придет, выдаст нас.
- Она тебя не любит?
- Любит, но какой-то странной любовью. Только сейчас я понимаю, она готовила меня…, впрочем, я сама еще не знаю, к чему, только догадываюсь… Поэтому, в ее планы не должен входить ты или другие мои ухажёры.
- Али тебе не оторвет голову, если поймает?
- Не посмеет. А, вот, тебе может оторвать.
Она опять начинает есть. Через пять минут тарелка пуста. Девушка с удивлением смотрит на нее.
- Чего-нибудь есть еще поесть?
Я подзываю парнишку с фартуком.
- Жареную рыбу,  принесите, пожалуйста.
- Да, господин, сейчас.
 Доедена рыба, допито кофе. Я щедро рассчитался с официантом. Камилла встает, неожиданно подходит ко мне и целует в губы.
- Ты у меня настоящий мужчина. Откуда ты умеешь, так драться?
- В армии служил...
- Пошли, дорогой отсюда.
Камилла ничего не говорит, ведет меня по  улицам старого города.
- Куда мы идем? – спрашиваю ее.
- В отель. Домой, уже, идти нельзя.
 
Отель спрятался в садике, зажатый нелепыми строениями. Мы входим в холл и подходим к администраторше. С ней говорит Камилла по-арабски. Женщина кивает нам головой и моя подруга вытаскивает из кармана свою водительскую карточку и подает ей.
- Она говорит, - уже обращается ко мне Камилла, - чтобы заплатили ей за два дня.    
- Сколько?
- Семьдесят долларов с человека.
- Карточкой она берет?
Камилла опять говорит с администраторшей.
- Да.
Вытаскиваю золотую карточку нашего президента. Администраторша набирает на пульте цифры, вставляет карточку и передает мне пульт. Я смотрю на табло, там цифра сто сорок. Нажимаю на кнопки, она исчезла, застрекотала лента, к нам выполз чек.  Администраторша выдает нам ключ с большой биркой, на которой выжжен номер.
 
Это приличный номер, с двумя комнатами, большой ванной и огромной кроватью в спальне.  Камилла сразу же идет в ванну. Я бросаю свиток на тумбочку и сажусь в кресло.
 
Меня трясут за волосы. Я открываю глаза. Рядом стоит Камилла, обмотанная полотенцем.
- Ты заснул?
- Жду тебя.
- Это хорошо.
Она прижимает мое лицо к своему животу. Полотенце сползает и ароматная кожа прикасается к губам.
- Ой, - подскакивает она, - у тебя борода, как щетка.
-  У меня есть другие места, без щетки…
- Это мы сейчас выясним.
 
  Утром, мы опять в госпитале. Подъехало три санитарных машины. Представители Красного креста, тщательно проверяли документацию наших больных. Я прощаюсь с каждым, желаю им удачно переплыть Средиземное море.
- Я вам дам номер своего мобильного, как только ваше судно оторвется от берега, звоните мне.
- Хорошо, - кивают головой ребята.
Их рассаживают по  машинам и вскоре они уезжают. Камилла явилась ко мне из конторы.
- Может нам подождать немного, - говорит она. - Через полчаса сюда приедет грузовик  с заказанными, оцинкованными гробами. Нам надо проследить, чтобы их разгрузили. Этот же грузовик, через два часа увезет их отсюда. Шофера торопятся, боятся, как бы днем, опять, не перегородили дороги…
- Когда же это кончиться? То переворот, то опять демонстрация за старого президента, то демонстрация за нового…
- Этого никто не может сказать…  Пошли тормошить персонал госпиталя.
 
Гробы запаяли быстро и машину в Порт Саид отправили, только, не через два, а три часа. Теперь, нужно, добраться до гостиницы, а там,  можно, и готовиться к отъезду. Так как, мне президент приказал, уезжать последним, когда последний гроб покинет эту негостеприимную страну, надо ждать звонка из порта, а это не скоро...
 
У Камиллы головка работает хорошо. Она потащила меня по, еще работающим кое-где, магазинам.
- Николя, тебе надо переодеться в женскую одежду. Нас, наверняка, будут останавливать на дорогах. Купим тебе платье…
- А документы…?
- Украдем у мамы.
- М-да… мы еще и воры.
- Я маме все, потом, объясню.
Она проталкивает меня в магазин женского платья, критически осматривает мою фигуру.
- В общем-то, ничего. Только, с туфлями будет тяжело. Сорок пятый, не у каждой женщины есть.
Камилла начинает отбор одежды. Мне досталось черное платье до пят, куча платков, шапочка и черные кеды. Все это упаковали и отправились в отель. Там оставили мешок и отправились в дом девушки, воровать у мамы паспорт.
 
К нашему огорчению, мама Камиллы, оказалась дома. 
- Где вы были? – с укором начала говорить она. – Здесь приходил Али, очень расстраивался, что не застал вас. Он вам хотел сказать что-то важное.
- Как у него рука…?
- Вы и об этом знаете? Он дрался с десятью бандитами, победил их и, конечно, тоже пострадал.
- Мама, он сам тебе это рассказал?
- Сам, его друзья все время молчали.
- Много было друзей?
- Да, не так много, человек пять.
- Мама, мы сегодня вечером, может быть, уплывем в Европу.
- Хорошо, доченька, вот только, тебе бабушка передавала привет и хотела бы с тобой встретиться.
- Зачем?
- Это не тот вопрос для меня. Раз хочет встретиться, значит это важная встреча. Тебе надо обязательно с ней встретиться.  Такие просьбы она может сделать один раз в десять лет.
- Что же, придется поехать в пустыню и повидаться с ней.
- Камилла, ты у меня умница.
- Да, мама.
 Я присел на диван, Номи, мама Камиллы подсела рядом.
- Николай, Камилла,  так вы мне и не сказали, где вы были сегодня ночью? Я вас ждала вчера, ждала,  потом подумала, что вы уехали в свою гостиницу, так и не попрощавшись со мной.
- Мама, ты же знаешь, в городе сложная обстановка, по вечерам военные дежурят на улицах. Чтобы не попасть в комендатуру, мы сняли номер в отеле.
- Так, где же вы так далеко гуляли?
- Я водила Николая по гостям, были у Саида, тот который торгует музыкальными инструментами, у моих подруг…
- Понятно. Вот, о чем, ребята, я с вами хочу поговорить. Вы, не собираетесь женится?
- Мама, мы знакомы только шесть дней,  нам надо побольше узнать друг о друге, зачем спешить.
- Это говоришь ты, а что думает об этом Николай?
- Я плыву по течению, увидел эту девушку и потерял голову. Если она согласиться быть моей женой, я буду счастлив.
У Камиллы смешно открылся ротик, глазки распахнулись и, буквально, засветились светом.
- Николай, я, как мать Камиллы, буду против этого брака. Моя дочь создана для другого…
- Для чего?
- Она принадлежит к высокой жреческой касте и должна нести свой долг до конца.
- Это что, мечта или сказка. Жрецы исчезли несколько тысяч лет назад.
- Ты ошибаешься, они остались до сих пор, по-прежнему, служа своим богам.
- Мне кажется, последнее слово должно быть не за вами, а за Камиллой. Камилла выходи за меня замуж.
- Да, я согласна и выйду за тебя замуж, - она вздернула носик и гордо посмотрела на мать.
- Я благословения не дам, - обиженная мать встает и уходит в свою спальню.
Камилла подбегает ко мне и, крепко обняв, целует в губы.
- Дорогой, я всегда буду тебя любить...
Через две минуты, она очнулась.
- А паспорт, где-то у мамы здесь должен быть паспорт.
Девушка отрывается от меня и бежит к комоду, роется по полкам и вытаскивает красную сумочку.
- Вот он, - в ее руках паспорт, - бежим отсюда, иначе, мама испортит нам вечер. 
 
Остаток дня мы отдыхали, валялись в номере отеля и отсыпались по полной…
 
Наша машина подъехала к госпиталю. Я в одежде мусульманки выгляжу нелепо, больше похож на черную глыбу. Камилла, в такой же одежде, выглядит получше, она стройней. Шофер с  недоумением глядит на нас и не понимает, почему мы лезем в его машину.
- Дамы вы куда?
- Не узнаешь, - отвечает Камилла, - мы переоделись для того, чтобы к нам поменьше приставали…
- Госпожа Камилла? Честно, не узнал. А кто рядом с вами?
- Это Николай…
- Здорово. Но наверно, правильно, что переоделись. Кругом посты, особенно у гостиницы. Там, даже не понять, кто к какой группировке принадлежит.
Забираемся в машину и тут же, легковушка срывается с места.
- А почему такой интерес к нашей гостинице? – спрашиваю я шофера.
- После событий в Каире, Египет раскололся, на несколько частей. В пустыне, хозяйничают братья- мусульмане, в городах, - сидят военные, а в южных районах, вдоль Нила, - усилились позиции Хаз балы. Так наша гостиница на берегу моря, то она, по идее, должна быть под контролем братьев-мусульман, но военные пообещали, что не дадут туристов в обиду и подтянули свои посты ко всем местам отдыха для иностранцев. Поэтому, со стороны Каира много военных постов, а со стороны пустыни, мусульманских.
- В нехорошее время мы собрались, - комментирует сообщение Камилла. – Мало того, что обстановка в стране плохая, так еще и для многих отдыхающих отдых кончился печально.
Мы выбираемся из города на шоссе и сразу же нарываемся на бетонные чушки, на дороге. Это армейский пост. Нас не стали задерживать, только взглянули на черные одежды и махнули рукой. Поезжайте дальше.
Перед гостиницей, два поста, здесь преобладают мусульманские одежды. Нас не стали вытаскивать из машины, проверили паспорта, багажник и отпустили.
- Ты заметила, - шепчу я Камилле, - когда стали отъезжать от последнего поста - здесь стоит твой знакомый, Али, с перевязанной рукой…
- Тсс… Заметила. У меня, даже, сердце екнуло. Хорошо, хоть, нас говорить не заставили. А то, по голосу, он бы узнал.
- Мне это не нравиться.
- Мне, тоже. Моей мамочке, за болтливость, надо укоротить язык… Разнесла всем, куда мы уехали…
- Опомнись, она твоя мама.
- Ну и что, а если,  этот мерзавец, ворвется на территорию гостиницы и начнет стрелять во всех подряд…
- Это нехорошо.
- Вот именно, и все это будет с подачи мамочки.
 
На территорию гостиницы мы въехали через укрепленные ворота. Из сложенных мешков с песком, были сооружены две пулеметные точки. Они разместились с двух сторон за стойками ворот. Сама гостиница преобразовалась. На крышах, под навесами сидела вооруженная охрана, некоторые окна первого этажа, преобразованы в стрелковые бойницы.
Администраторшу я не узнал. Она переоделась в военную форму и подпоясалась ремнем с кобурой.
- Боже мой, сразу бы и не признала, кто вы, - говорит она, - Камилла, Николай, здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Лучше бы оставались в Каире, здесь, с каждым днем становиться жарко.
- Легко сказать. – Отвечаю я. - Вы думаете, что в Каире иностранцам легко спастись?  Там тоже, каша группировок. Морду набить или убить, у многих чешутся руки.  На нас, тоже, напал один фанатик, еле отделались. А много осталось туристов в гостинице?
- Шесть человек, вместе с вами. Последних, отправила морем, вчера.
- Внушительную вы организовали оборону.
- А что делать? Здесь некоторые пытались к нам проникнуть ночью, так мы их… Убрались, но видно,  не остановятся, будут делать еще попытки…
- Странная у вас война. Машины пропускают за продуктами, по другим делам, в город, можно уехать  свободно, а по ночам все равно нападают.
- Это не у нас война. Военные пригрозили мусульманам, что если те нападут на туристов, то они применят против них тяжелое вооружение и самолеты. Вот те и пытаются все делать из подтишка, тайком и ночью.
- Защитников здесь  много?
- Хватает. А у вас, как дела?
- Всех здоровых отправили в Порт Саид, сегодня они уже в море. А вот, контейнер с гробами застрял в порту. По Суэцкому каналу перекрыто движение судов, поэтому, попутного грузового судна сейчас нет.
- Долго у нас останетесь?
-  Не знаем. Все зависит от того, когда увезут контейнер в Европу.
- Война может еще полгода идти, контейнер долго не увезут.
- Если президент компании все же решит нам уехать пораньше, тогда уедем.
- Вы идите, переоденьтесь, покупайтесь, отдохните.   
 
Во время обеда, к нашему столику подошла администраторша.
- Оклемались? – спросила она.
- Вроде, пришли в себя, - говорю я.
- Я бы хотела, после обеда, показам вам  убежище. По инструкции, в случае нападения, вам надо будет скрыться от пуль и гранат в этом убежище.  Надо знать, как проникнуть туда и в каком отсеке спрятаться…
- Там лабиринт?
- Что-то есть похожее, но не лабиринт. Сейчас четыре, - она смотрит на часы, - часов в пять, я вас буду ждать у входа в столовую.
- Придем, - сказала Камилла.
 
В семнадцать часов, мы собрались у входа в столовую. Администраторша ведет нас к задней части здания. Здесь, на столбах, стоит длинная  грузовая платформа, прилепившаяся к торцу строения. Над ней ворота. По обеим сторона платформы лестницы.  Я хотел уже подняться на платформу, но женщина сказала.
- Не туда. Вниз.
Приглядевшись, мы увидели, под платформой,  железную дверцу. Администраторша согнулась, залезла под платформу и открыла дверь
- Идите сюда.
За дверью коридор, уходящий вниз. Женщина нажимает на включатель за дверью и стало светло.  Мы спустились вниз и голос администраторши, эхом отражается в коридоре.
- Раньше здесь были развалины старого здания, остались коридоры, комнаты. На этом фундаменте  были построены гостиница и столовая. Мы их использовали, как кладовые для вина, мяса, продуктов. Здесь стоят холодильники, стеллажи с вином, столы для разделки мяса. Холодильники прямо по коридору, а мы пойдем сюда.
Справа небольшая дверь, мы открываем ее и попадаем в совершенно пустое помещение, на стенах которого поблекшие росписи, древнеегипетские рисунки, масса  иероглифов.
- Что же это такое? – удивляется Камилла. – По виду рисунков мы попали в старое хранилище.
- Я точно не знаю, что это за комната, но… два года назад, один рабочий хотел пробить стену, чтобы закрепить шкафчик на стене и… стена отошла. Вот смотрите.
Она подходит к стене, вцепляется пальцами в неровности на ней, с силой толкает вправо. Стена медленно отходит в сторону. Перед нами новое небольшое помещение, совершенно темное. На полу валяется несколько факелов. Администраторша поднимает один, достаёт из кармана зажигалку и дрожащее пламя осветило  помещение. И здесь, стены исписаны рисунками, иероглифами, росписями. Но уже есть мебель. У стены стоит каменная скамейка. Есть каменный стол. В двух стенах видны проходы. Администраторша доходит до одного и показывает внутрь.
- Я вас дальше не поведу. Но там интересные вещи. Мы нашли зал, где есть статуя какой-то богини, есть жилые комнаты, хранилища с кувшинами, флаконами, посудой и так далее. Спрятаться в них легко, помещений еще до пятидесяти, все как-то связаны друг с другом..
- Это не храм? – спрашиваю я.
- Может быть и храм.
- Почему же вы не показали эти вещи департаменту древностей? – задает вопрос Камилла.
- Мы бизнесмены, показать эти подвалы департаменту невыгодно. Если они захотят, от нас все отнимут и землю, и строения, и не дадут ни копейки. Ведь мы иностранцы, а для них льгот в Египте не будет. Но мы сделали все так, что сюда, почти, никто не ходит. Все на замках, все под охраной.  
- А теперь это убежища…
- Да, жизнь дороже.
Мне показалось, что в одном из проходов, что-то шевелиться. Прыгающий свет, на мгновение высветил  сгорбленную фигуру старой женщины.
- Боже мой… Камилла, - я оглянулся.
- Ты чего?
- Мне показалось, что там что-то есть, - я показываю в проход.
Администраторша подходит к проему и факелом проводит в новом помещении.
- Здесь никого нет. Это все психологическая настройка человека. У него почтение к старине, большие впечатления от истории  древнего Египта, от этого кажется, бог знает что. Ну, вы, почти, все увидели. Теперь, будете знать, что по тревоге, бежите сюда и задвигаете дверь. Понятно?
- Да.
- Идемте обратно.
 
День тянется скучно. Гостиница почти пуста, к тому же поднялся ветер и на море возникли волны. Я звонил в порт, надежды на отправку груза в Европу нет. Контейнеровозы по Суэцкому каналу еще не проплывали.
 
Вечером напряжение в гостинице возрастает. Администраторша оказалась очень активной,  бегает по территории, проверяет запоры и охрану. Она забежала в номер к нам.
- Ребята, простите, что беспокою вас. Николай, я тебе принесла, на всякий случай, пистолет. - Она кладет на стол кобуру. – Если что-то опасное возникнет, будьте готовы.
- Есть какие-то новости?
- Приплыл на яхте один хороший друг. Он сообщил, что к нашей гостинице с юга, подошел отряд в пятьдесят человек. Он не уверен, но все же считает, что это фанатики из Хаз балы. Этот человек предполагает, что их кто-то вызвал или специально собирает здесь, так как у других гостиниц на побережье, такого скопления вооруженных людей нет.     Поэтому, у нас такая напряженка.
- Думаете, ночью выступят?
- Не знаю, но на всякий случай, мы приготовились.  Не забывайте про убежище. Обязательно захватите с собой документы и деньги. Ну, я пошла. Счастливо вам, ребята.
Она ушла. Я подошел к столу и выдернул из кобуры пистолет. Это старый, еще довоенный ТТ. Металл ствола, от частого употребления, чистки и смазки, неровно блестит большими проплешинами. Я снял пистолет с предохранителя и передернул ствол. На стол, крутясь, упал «тупой» патрон. Пришлось вытащить обойму и загнать его туда. В кобуре есть еще одна, запасная обойма, набитая патронами. Камилла, сидя на кровати, с испугом смотрит на мои действия.
- Я буду молиться, чтобы ничего не было…, - говорит она.
- Может это и поможет, а сейчас, лучше, подготовь самое основное к бегству… Это документы, деньги, свои побрякушки и постарайся не брать с собой лишних вещей.
- Лучше бы было, если мы остались в Каире.
- Это бы нам не помогло.  Что в Каире, что здесь, я чужой для этой страны, а ты, хоть и египтянка, но являешься подругой чужого.
Она молчит, потом, тяжело вздыхает и поднимается с кровати.
- Ну, что же, крест свой надо тащить. Давай смотреть, что мы с собой возьмем.
Я подошел к ней и поцеловал.
- Ты у меня самая умная девочка.
 
Спим, в обнимку, одетыми, на кровати. Уже под утро, что-то заставило меня открыть глаза. За окном уже светло. Я, осторожно, посмотрел на часы. Пятнадцать минут седьмого. Камилла посапывает мне в шею. Неожиданно, где-то далеко раздался звук лопающейся банки.
- Камилла вставай, - тормошу девушку.
- Что…, что…, - подпрыгивает она. – Началось?
За окном, действительно, начался треск и грохот. Перемешалась стрельба из пулеметов и автоматов. Мы закинули за спину небольшие рюкзачки и бросились бежать из номера. Бежим по коридору на черную лестницу. И тут, гостиницу тряхануло. Сзади нас, разнесло стенку, осколки изуродовали  перекрытие, с потолков посыпались куски кирпича, дерева и   штукатурки. Мы добежали до лестницы и, не считая ступенек, помчались вниз.  У дверей черного хода, на корточках сидит охранник и перезаряжает автомат.
- Туда, нельзя, - орет он, показывая на улицу.
- Откуда стреляют?
- С забора. Они уже перелезли через него и не дают  никому выбраться к морю.
- Нам бы перескочить в столовую.
- Тогда выбирайтесь через окно, - он показывает вправо, - и, за цветником ползите к зданию столовой. Я вас прикрою.  
Мы подскакиваем к окну.
- Камилла, давай, выпрыгивай.
- Я боюсь.
- В доме страшнее, сейчас его закидают гранатами.
- Я не могу.
Мне надоело это упрямство. Хватаю девушку в охапку и перебираюсь через подоконник. На улице грохот и свист от пуль. Я, почти, тащу девушку к цветникам. Это небольшой спуск к бассейну, весь засаженный цветами. Здесь можно, даже,  бежать на полусогнутых ногах.  Наконец, Камилла приходит в себя и уже без посторонней помощи бежит за мной.  Я вытаскиваю из-под ремня пистолет, несусь вдоль бассейна и, наконец, выскакиваем к столовой. Прикрываясь ее стенами, приближаемся к углу здания и вдруг, из-за этого угла появляются две черных фигуры с автоматами в руках…  Нам уже терять нечего. Назад идти поздно. Я вскидываю пистолет, бегу на них и начинаю  стрелять.  Одна фигура подломилась и упала на асфальт, зато второй вскинул автомат и дал очередь. Что-то ударило меня в грудь и я повалился на землю. Камилла прыгнула ко мне и заверещала.
- Николай, Николай… Что с тобой.
Приподнимаю голову и пытаюсь понять, где же этот паразит, что выстрелил в меня. Но у угла его нет. Камилла трясет за рубаху.
- Николай, у тебя кровь. Что же твориться? Нужна помощь.
- Камилла, пошли в убежище. Помоги подняться.
В голове бьется мысль. Куда же делся второй, что выстрелил в меня.  Я с трудом поднимаюсь, держа наготове пистолет. Камилла подставляет плечо и мы медленно шагаем к углу здания. Вот и поворот, но я не вижу, здесь никого, даже, того, кого я подстрелил. Пусто, никого нет. Добираемся до двери убежища. Входим в коридор и по стенке доходим до двери  в первую комнату. Здесь, девушка, опирает меня на стенку, а сама начинает отодвигать плиту. Вот и последний рывок. Я собираю последние силы, дохожу до каменной скамейки  и валюсь на нее спиной. Тем временем Камилла зажигает факел, вставляет его в держатель на стене и… задвигает плиту. Девушка скинула с меня рюкзак и положила его под голову, разорвала на мне рубашку.
- Здесь все залито кровью, мне без врача не помочь.
- Заткни мне рану остатком рубашки, надо остановить кровь.
 Она рубашкой закрывает рану и прижимает ладонь. Кровь, почти, прекратила течь.
- Камилла, вытащи из кармана брюк, обойму, мне надо перезарядить пистолет
- Но…, рана…
- Пожалуйста, оторвись.
Камилла залезает мне в карман и вытаскивает обойму. С трудом, я вытащил из пистолета старую обойму и поставил новую. Передернул затвор. Камилла села рядом и держит руку с рубашкой на груди.
- Почему мы здесь одни? – вдруг спросила она.
- Остальные  отбиваются.
- Здесь очень тихо.
Она, словно, накликала беду. Слышен характерный звук трения камней, входная плита отодвигается и в помещение влетает и падает на пол окровавленная администраторша. За ней появляется знакомая фигура Али. Одна рука у него перевязана и примотана к груди, в другой пистолет.
- Ну, что, попались, - рычит парень.
Камилла бросает мою рану, соскакивает со скамейки и прикрывает меня.
- Али, прекрати.
Она мне закрыла телом обзор и я не могу выстрелить в этого идиота.
- Заткнись, дура. Где этот, гнус, эта коварная змея, - злобно шипит Али. – Отвали, дрянь, я хочу развалить башку твоему…
- Али,  не смей, слышишь. Я убью тебя…
- Я сам убью тебя.
В помещении громким гулом отдается выстрел.  Лицо Камиллы вытягивается от удивления, глаза становятся, как блюдца и она начинает медленно сползать на пол. Вот ее голова ушла вниз и открылась цель. Я, чтобы не выронить пистолет, держу его двумя руками, стараюсь сбить, сковывающую боль, и  начинаю стрелять. Все семь выстрелов сотрясают стены. Али отшвыривает к стене, откуда он грохнулся на пол рядом с администраторшей. От большого напряжения, у меня из рук вываливается пистолет  и падает, сначала, на плечо, потом, отскочив, лет на плиты пола. Мне, дико больно.
Через минуту зашевелилась администраторша. Она стала медленно подниматься, держась за стену. Увидев, лежащего Али, некрасиво кривит рот.
- Сволочь.
Оглядывает комнату и обращает на нас внимание.
- Камилла, Николай, вы как…?
- Посмотри, что с Камиллой, - подаю я голос.
- Сейчас, ребятки, сейчас.
Она с трудом подходит к девушке, валится на колени, осматривает и щупает ее.
- Ей попали в живот, - говорит администраторша, - девочку нельзя шевелить. Она лежит, согнувшись и это не позволяет крови вытечь. Ты-то, сам, как?
Подтягиваясь за мою лежанку, администраторша поднимается.
- Плохо, у меня рана в грудь. 
Она подходит ко мне и приподнимает рубаху.
- Паршиво, ты весь истечешь кровью, нужен срочно врач. Я тебе заткну ранку, чтобы кровь не вытекала, потом пойду наверх, посмотрю, что там твориться и если все будет нормально, вызову врачей. Потерпи немного, Коля, не умирай.
Она делает трубочку из конца, непропитанной кровью, ткани рубахи и заталкивает в мою рану. Боль резанула меня так, что я на мгновение вырубился. Темные пятна расступились и я, опять, увидел администраторшу. Она, пошатываясь, идет к выходу. Переступает через Али и исчезает за входной плитой.   Мне плохо. И тут я чувствую, что кто-то смотрит на меня. Моргаю глазами…
- Бабушка, это ты?
- Я сынок, я.
- Ты здесь… живешь в этих развалинах?
- Это мой дом.
- Я вчера…, тебя видел здесь...
- Видел…, видел…
- Бабушка, не дай умереть Камилле.
- Это зависит от тебя.
- Почему, я, тоже, умираю?
- Великая богиня Баст, приняла решение, из вас двоих, умрет только один.
- Причем здесь..., богиня?
- Она исполняет желания людей. Одно из этих желаний, дала мать Камиллы,  одновременно, другое, пожелала я. Они очень разные и богиня долго не могла найти решение и пошла на компромисс. Она решила проверить вас, кто же по-настоящему любит другого. Из вас, тебя или Камиллы,  жить будет только тот, кто согласиться, что другая сторона умрет...
-  Пусть я умру, а она живет.
- Я только что спрашивала Камиллу, она готова умереть ради тебя. Чего-то здесь не получается…
- Бабушка, я могу дать богине Баст свое желание?
Она колеблется.
- Богиня не любит, когда, уже, после ее решения, кто-то попытается на нее надавить…
- Но, если мы зашли в тупик…, значит, можно выслушать третье желание с аргументацией.
Женщина задумалась.
- Ну, что же, попробуем. Я попытаюсь вызвать сюда богиню…
Угол помещения начинает светиться. Как бы из ничего,  появляется трон и, вдруг, на нем возникает красивая женщина, с черными блестящими глазами и длинными черными волосами, спускавшимися до колен. Она властно села на трон и тут же у ее ног возникла кошка, почти голубого цвета. Богиня и кошка пристально смотрят на меня и молчат.
- Да, говори же, - шепчет в уши бабка, - она слушает тебя.
- Уважаемая,  богиня, прости…, если я буду плохо говорить. Мне нехорошо и это может сказаться на моей речи. Я не буду тебя просить о том, жить мне или не жить. Но я хочу попросить о третьем факторе. Я хочу попросить за любовь. Великий бог Амон-Ра давал для людей на землю тепло солнечных лучей, свет, пищу, давал им жизнь, но никто из простых смертных или великих богов никогда не отрицал, что жизнь, невозможна без любови. Той самой любви, которая позволяла людям размножаться, совершать зло или подвиги. Значит, я хотел бы попросить вас, богиня, чтобы вы сохранили любовь между нами, мной и Камиллой. Ведь, если, кто-то первым из нас умрет, то и любовь умрет, а это значит, жизнь, оставшегося на земле, наполнится страданиями. Я предлагаю сохранить нам любовь и, этим, отложить нашу смерть на более долгий срок… - Богиня молчит и сверлит меня своим пронзительным взглядом. – Любовь для меня, это, как… потрясение природы, необычное наслаждение, страсть и счастье. Надо уметь наслаждаться каждой клеточкой тела любимой, ее необычными пухлыми губами, черными глазами, каждым бугорком, впадинкой, ее необычными сосками, животиком, руками, ногами и другими прелестями жизни. Лишить всего этого…, это смерти подобно. Конечно, можно сказать, есть другие женщины. Но любимой, на всю жизнь может быть одна, а остальные… либо продающие любовь, либо занимающиеся сексом для удовольствия. Богиня, подари нам любовь.
Я устал и замолчал, молчит и богиня. Неожиданно, она вместе с кошкой начала растворятся в воздухе и исчезла. Пропало кресло и воздух, перестал светиться.
- Ты нес всякую чушь, - раздалось у уха, - но это и понравилось богине. Она приняла новое решение. Свое старое решение она не отменяет, только лишь продляет сроки его действия. Лет через пятьдесят, она опять возвратится к этому вопросу.
- Благодарю тебя, бабушка, за помощь.
- Не меня, ее поблагодари.
- Богиня Баст, если ты меня слышишь, спасибо тебе за все, что ты сделала для нас…
- Трудный ты человек Николай, прямолинейный и какой-то, не как все. Но для Камиллы, ты настоящий подарок и я очень рада, что вы будете вместе. Пока никого нет, я хочу немного отвлечь тебя от страданий. Знаешь, ты произнес перед богиней Баст гимн о любви, но я разорву один миф об этой любви. Ты помнишь, как Камилла тебе рассказывала о любви певички Туту  и жреца Ани. Так вот, это блеф. Этот Ани, по приказу верховного жреца бога Амон-Ра, убил Туту. В тот трагический вечер, когда солнце ушло за горизонт, слуга Ани убил Туту, ударом  копья в спину. А причина в том, что Ани, из-за страсти к Туту, стал относиться к своим обязанностям прохладно и верховный жрец этого стерпеть не мог.       
  - Бабушка, что ты этим хочешь сказать…?
 - Сам подумай. Тебе Саид подарил папирус… Он думал, что там гимн богам… Он ошибается, там прощальное письмо Туту своему возлюбленному Ани. Это письмо нашли в гробнице великого жреца. Хитрый и жадный жрец, знал, что Туту донесли, о том, что ее погубит ее возлюбленный. А когда она написала прощальное письмо Ани, а он приказал его выкрасть. Это жрецу удалось, но богиня Маат заколдовала свиток и никто не смог его развернуть, чтобы прочесть. Ты его тоже не прочтешь.
- Что же с ним делать?
- Ничего. Положи где-нибудь на полку. Великая любовь женщины, останется в этом папирусе еще  на тысячу лет.  Я с тобой заговорилась, сюда идут люди…
- Так, кто все-таки Камилла, из-за которой такой переполох, даже у богов.
- Она, пра-пра-пра и еще десятки раз пра-пра внучка плода любви между Туту и Ани.
Она исчезла. В дверях появилась администраторша и несколько военных с носилками.
- Вот, они, - показывает на нас  военным, администраторша. – Когда я уходила, они были живы?
Она подходит ко мне, щупает шею.
- Еще сердце бьется. Берите его и ее, - наклоняется к Камилле, - эта тоже…, жива. Только ее берите такой же скрюченной, ее нельзя разгибать, чтобы не было кровотечения.
- А с этим что? – один из военных указывает на Али.
- Это, подонок, один гадкий тип из Аль-Каиды. Его Николай застрелил. Его надо выкинуть на помойку.
 
Очнулся я в госпитале. Лежу в палате с одним мужиком по соседству. К сожалению, я не знаю арабского и с ним не могу поговорить. Пришла медсестра, проверила температуру, дала таблетки и не произнесла ни слова.  Только, днем в палату зашел врач.
- Как дела, больной? – спрашивает он по-английски, даже не глядя на меня.
 В этот момент, он разглядывает пленку моего рентгена.
- Вы не знаете, меня сюда привезли с девушкой, Камиллой. Как она там?
Врач с интересом взглянул на меня.
- Она-то нормально, в первый день очнулась, а вы уже третий, лежите без памяти.
- А что у меня?
- Провели операцию. Пулю вытащили. Вы счастливчик, пуля прошла в двух миллиметрах от сердца…
- Разве в этом счастье…?
- Что живы, уже счастье. Я рад, что вы очнулись. Теперь, надо поправляться.
 
На следующее утро, ко мне в палату пришла Номи, мать Камиллы. Она села на стул, рядом с койкой, легко закинув ногу за ногу.
- Я слышала, что тебе стало легче. Не могла не прийти. Пробилась через врачей и рада засвидетельствовать твое выздоровление.
- Номи, зачем вы просили богиню Баст, о смерти своей дочери?
- Похоже, ты быстро выздоравливаешь. Это не тот случай, в котором стоило бы меня обвинять, что я хочу ее смерти. Мой муж требовал это.  Связь с потусторонним миром всегда сложна. Я, даже, знаю, что ты встречался с Богиней Баст и теперь, наверняка, уверен, что она есть. По-моему, это поколебало твое мнение о мифе с богами. Так вот, Камилла должна быть отдана богам, так решил мой муж.
- Не выглядит ли решение богини Баст, как бунт перед богами?
- Это сложный вопрос, у каждого бога есть свои обязанности и в их решения никто вмешиваться не должен. Но богиня Баст мудра, она же не отменила своего первого решения, она его подправила, значит, когда-то все будет так, как хотел мой муж.
- А как же ваша любовь к дочери. Разве не больно просить перед богами, лишить ее жизни?
- Больно, но эту боль я ношу с начала ее дня рождения. Со временем она притупилась и это завело меня в тупик. Я стала ярым сторонником своего мужа.
- Номи, я хочу вас попросить, не мешайте нам с Камиллой жить дальше?
- Не буду, вы получили отсрочку, живите счастливо без меня, но я, на время этой отсрочки,  исчезать  из вашей жизни не собираюсь, надо увидеть новое, родившееся поколение внуков и внучек. Когда же кончиться  срок отсрочки, я о себе напомню всерьез.
- Но в решении Богини Баст, говорится, что мы должны решить, кто первый уйдет из жизни…
- Это правильное решение. Жизнь на земле не сахар и к старости, когда сотни болезней вопьются в вас, как черви, вы сами запросите о смерти… Так что не надейтесь, что, даже, болеть вы будете в один день.
- Вы очень красивая, но ужасная женщина.
- Спасибо, на этом. Ладно, я все поняла. С одной стороны, я завидую вам. Ты будешь хорошим мужем для Камиллы, с другой стороны, в твоем сознании уже есть пунктик, что вам придется, все равно, расстаться…
- Но это будет через пятьдесят лет…
- Увы, это очень мало. Я пошла, пока, мой любимый, нелюбимый зять.  
 
На следующий день в палату явилась администраторша. В руках она держала коробку, букет цветов и сумку.
- Привет, Николай, - зашумела она на всю палату. – Вот приперлась, сообщить новости и принести вещи.
- Садись, поговори со мной, а то от скуки дохну. Большинство в госпитале не то что русского не знают, но и по-английски болтать толком не могут.
Она ставит сумку на пол, коробку на стол, а цветы мне на постель. Двигает к кровати стул и присаживается на него.
- Ну, что? – хулигански подмигивает мне. – Пришел в себя? Тогда, вся грудь в крови, белый, как смерть, а сейчас выглядишь ничего. Готов прямо под венец…
- Еще рано. Врачи вставать не разрешают.
- Встанешь. Я, тут, тебе принесла посылку. К нам в гостиницу,  из пустыни приехала на осле старая бабка. Привезла мне коробку и просила сходить в госпиталь и передать тебе.
- Ты сама то, посмотрела, что там?
- Посмотрела. Хочешь, открою и покажу?
- Покажи.
Администраторша поднимает крышку и осторожно вытаскивает пальчиками серый тамбурин. На нем потемневшие тарелочки, кое-где они слиплись.
- Ты знаешь, что это такое? – спрашивает она.
- Знаю, это тамбурин. Такой музыкальный инструмент в древнем Египте.
- Да… А я не знала. Теперь буду знать. Здесь на общем обводе, иероглифы, какая-то надпись…
- Эта надпись говорит, что этот тамбурин посвящается богине Маат.
- Ты умеешь читать иероглифы?
- Нет, я догадываюсь об этом. А что-нибудь еще старушка передавала?
Администраторша осторожно опускает тамбурин в коробку и закрывает крышкой.
- Передавала. Она просила передать тебе, что это штука принадлежала какой-то девушке Тату…, нет Тоту… Ой, я забыла…
- Может, Туту…
- Да, точно, Туту. Эта вещь долго хранилась в ее доме и она хотела подарить вам ее на свадьбу.
- Спасибо тебе. А как ваша гостиница, ее не разрушили?
- Как сказать, разрушили, но не совсем. Столовая сохранилось, мы сейчас там спим, едим, а гостиную поставили в ремонт. Думаю через месяц, опять, будем принимать туристов.
- А чем кончилось нападение на гостиницу?
- Николай, происходили странные вещи. Как говорят военные, им позвонили и  какой-то старческий голос сообщил, что через двадцать минут будет нападение на нашу гостиницу.  Военные постарались за двадцать пять минут доехать до нас и сразу вступили в бой. Исламистов положили кучу. А этого типа, которого убил ты, признали, как главного их лидера.
- Слушай, расскажи, а что в Египте творится? Я же все пропустил.
- Стало получше. Армия в течение трех дней вела бои с исламистами на Синае и в пустыне, их отогнали и в столице стало поспокойней,  хотя иногда там есть всплески эмоций, но это не то, что было раньше. Кстати, нам в гостиницу пришел факс на твое имя. Там говорится, что первый контейнеровоз, прошедший через Суэцкий канал, захватил  груз с гробами и повез их в Гамбург.
- Здорово, значит, мы можем уехать в Европу?
- Теперь, можете. Звонил президент вашей компании, просил передать вам привет, пожелание, чтобы быстрей вылечились и сказал, что ждет в главном офисе, в Бельгии.
- Ты принесла нам хорошие вести.
- Не торопись. Я принесла вам еще ваши бумаги, телефоны, деньги, карточки, все то, что вы оставили в гостинице. Когда вас отправляли  сюда, я выделила для госпиталя, только, паспорта и страховки. Воров во всем мире хватает, а в Египте их завались… Поэтому все и сохранила.
Администраторша подвигает к ножке кровати сумку.
- Все здесь, береги.
- Спасибо тебе большое.
- Жалко, что ты не мой парень. Мы бы с тобой наделали много больших дел.
- Не расстраивайся, у тебя, еще, все впереди.
- Так все говорят. Но на серьезном деле всегда видно, кто друг, кто враг. Ты прошел испытания, если захочешь еще отдохнуть, приезжай в мою гостиницу.
- Обязательно приеду.
- Передай эти цветы Камилле, - она кивает на одеяло. – Ей, сейчас, праздников не хватает.  
 
После обеда я попытался встать. Поднялся и в глазах потемнело. Постоял две минуты и сделал первый шаг. Терпимо, в груди покалывает и качает, как на волнах. Подхватываю цветы и медленно передвигаюсь к двери. Мой сосед, увидев мои потуги, вскакивает с койки и бежит ко мне. Он что-то по-арабски тараторит. Я, вдруг, положил на его плечо  свободную руку и качнул головой вперед.
- Помоги добраться…
Он ничего не понял, но, видно, почувствал, что я прошу его помощи. Стал меня поддерживать, помогая уверенней шагать. Выбираемся в коридор и идем к дежурной сестре. Увидев меня, та вскочила, что-то требовательно бормочет. Я ей пытаюсь объяснить.
- Где лежит Камилла? Камилла. Ка-ми-лла.
Мой провожатый, даже, понял. Стал ей что-то объяснять, показывая на цветы.
- Камилла… Камилла, - сестра смотрит в журнал и ведет пальчиком по списку. В одной строчке он задерживается. – Камилла…  « ин сете-сри».
- Понял, 33.
 С моим соседом идем по коридору, вот и 33 палата.  Снимаю с плеча соседа руку и стучу в дверь, потом, толкаю ручку. В маленькой палате две койки, они заняты. На одной лежит старая женщина и удивленными глазами смотрит на нас, на другой, на цветастой подушке выделяется милое лицо Камиллы. У нее закрыты глаза. Я подхожу к ней и осторожно кладу цветы рядом с ее головой. Склонятся мне трудно, приходится встать на колени на пол и приблизить лицо к ней. Медленно прикасаюсь губами к  щеке и шепчу.
- Камилла…
Ресницы девушки затрепетали и распахнулись. Руки вылезли из-под одеяла и обхватили мою голову.
- Я ждала тебя, - шепчет она.
Камилла повернула головку и поцеловала меня.
- Как твои дела? – спрашиваю ее.
- Иду на поправку и с нетерпением жду, когда ты будешь целовать каждую клеточку моего тела, все впадинки и выпуклости. Кстати, у меня появилась одна вмятинка у животика. Не забудь, поцеловать и ее…  
Она, что, подслушала мой разговор с богиней Баст? В дверях палаты стояли люди и молча смотрели на нас.
        

 

© Copyright Evgeny Kukarkin 1994 -
Постоянная ссылка на этот документ:

[Главная] [Творчество] [Наши гости] [Издателям] [От автора] [Архив] [Ссылки] [Дизайн]

Тексты, рисунки, статьи и другие материалы с этих страниц не могут быть использованы без согласия авторов сайта. Ознакомьтесь с правилами растространения.

Евгений Кукаркин © 1994 - .
Официальный сайт:  http:/www.kukarkin.ru/
Дизайн: Кирилл Кукаркин © 1994 - .
Последнее обновление:
Официальные странички писателя доступны с 1996 г.